# Пересылка

Виктор Григорьевич Руденко

Все равно память возвращает к первым минутам на войне.

"Пересылка"


Кабул, 28 октября 1985 года.


- Кто в газнийский полк? - спросил невысокий, крепкого сложения лейтенант-блондин, обращаясь к стоящим на поле Кабульского аэродрома младшим сержантам с эмблемами инженерных войск.

Лейтенанта никто не услышал.

Сержантики в новеньких с иголочки "парадках", на которых только неделю назад появились по две лычки, со свернутыми шинелями, прилаженными к вещь-мешкам, - одно вида было достаточно, чтобы понять: "зеленые", только вчера закончили "учебку" - сбились в стаю, как воробьи, и только приходили в себя после стремительного приземления Ту-134-го, который буквально упал на поле Кабульского аэродрома.

Непривычно громко говорили, потому что у всех были заложены уши. Щурились от ослепительно яркого южного солнца. Оглядывались по сторонам, пытаясь сразу разглядеть неизведанный мир войны, в который их забросила судьба. В небе кружились "вертушки", отстреливая тепловые ракеты, доносился гул турбин садившихся и взлетавших самолетов.

Во взглядах новичков можно было прочесть и испуг, и любопытство; и еще неизвестно, какое из этих двух чувств преобладало?

Все было внове, непривычно, все вызывало интерес! И страх тоже...


- Не понял, салаги! Оглохли, что ли? Спрашиваю: кто из вас едет в Газни, - повторил свой вопрос офицер с металлом в голосе, и только теперь привлек к себе внимание.

Его с интересом стали разглядывать десятки глаз.

Лейтенант был одет в кофейного цвета комбинезон (потом такие комбинезоны я видел на вертолетчиках), кроссовки. Картину дополняли: темные очки, модная кепка-"афганка", разгрузочный жилет, набитый магазинами, за спиной - автомат, снаряженный двумя магазинами, перевязанными синей изолентой. Настоящий щеголь!

От него ни на шаг не отходил сержант, которому офицер не доставал и до плеча. На сержанте было выгоревшее хэбэ, ладно пригнанное по фигуре, разгрузочный жилет. Правой рукой он придерживал автомат, висящий на плече.

Лица офицера и солдата были коричневыми от загара, как у краснокожих индейцев, что с трудом верилось, что это не их естественный цвет лица.


На вопрос офицера снова никто не ответил, потому что ни названия городов, ни названия полков, ни номера "в/ч пп" нам ничего еще не говорили.

Выручил капитан, сопровождавший нас во время перелета из Ташкента в Кабул. Он подошел от другой группы - десантников, прилетевших с нами одним рейсом, и справился у лейтенанта, в чем дело? Потом заглянул в списки, которые держал в руках:

- В Газни, в в/ч пп 39676, для прохождения дальнейшей службы направляются ... - и назвал шесть фамилий, в том числе и мою. - Выйти из строя!

Строй колыхнулся, словно, нехотя выпуская нас с грузными вещмешками.

Лейтенант начал разглядывать нас в упор. "Как лошадей на рынке, - почему-то пришло в голову, - сейчас зубы заставит показать".

На Серегу Кашина посмотрел одобрительно: высокий, крепкий, ладный.

- Такие нам нужны!

У Кольки Кокорева сразу спросил:

- Сколько тебе лет? Двадцать три?.. Гляди-ка, ровесник. Староват будешь для срочника! Почему так поздно пошел служить?

- Как только окончил строительный институт, так сразу меня и призвали.

- Нам больше специалисты по части разрушений требуются, чем по строительству, - усмехнулся лейтенант.

Поглядел на меня - худой, в очках, с подбитым глазом - вид еще тот, "духи" разбегайтесь! - и только хмыкнул.

- А это что за чудо в очках?!

Спросил, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно, густо приправив свою речь богатым запасов слов красочной лексики.

И затем только обратился ко мне

- Где "фонарь" заработал?

- На пересылке в Чирчике, ночью была драка.

Также пристально изучил и остальных. А потом сказал:

- Нам в Газни нужны выносливые, крепкие ребята, чтобы могли с минами в горы ходить...

Тут он выразительно, с насмешкой, посмотрел в мою сторону и закончил фразу:

- ...а горы в Газни высокие, мать вашу...

Лейтенант не стоял на месте ни минуты, вертелся как волчок. Говорил резко, отрывисто. Такая манера говорить, я стал после этого замечать, была у многих.

В довершение ко всему, во взгляде, в манере говорить сквозило чувство превосходства, или даже легкого презрения: мол, молокососы, вы еще не знаете, с кем имеете дело!

Лейтенант сообщил капитану, что готов сразу забрать всех шестерых младших специалистов в Газни:

- У нас колонна уходит через час.

- Нет, я не могу их отпустить! - ответил капитан. - Саперы едут сначала в Чарикар, в 45-м инженерно-саперный полк, на учебные сборы. Мало ли, как и чему их учили в Союзе! А здесь за две недели натаскают, чтобы сразу могли делом заниматься. И только потом - по воинским частям.


Так состоялось мое знакомство с командиром взвода, под началом которого предстояло служить. Он оказался боевым офицером, но... с очень сложным и противоречивым характером.

Из той шестерки спецминеров только трое доедут до Газни, остальных перехватят другие полки. Сергей Кашин погибнет в марте 1986 года, Николай Кокорев как выпускник вуза уволится осенью 1986-го. И мне, единственному из всей нашей группы, дольше всего придется провести время на боевых со взводным.


***

Иногда закроешь глаза и снова видишь себя на той пересылке.

И полтора года впереди, полные неизвестности...

И буквально обрушивается на тебя рокот двигателей "вертушек", барражирующих над аэродромом...