# Первый день в полку

Виктор Григорьевич Руденко

Первый день в полку

Пункт постоянной дислокации (Газни), 9 декабря 1985г.


Этот день часто буду вспоминать.

Впереди - полтора года службы. Дни будут наслаиваться один на другой, захлестывать эмоциями, небольшими радостями и огорчениями, тяжкими потерями. Но впечатление от первого дня пребывания в полку останутся такими же яркими, словно это было вчера.


В полк саперы ехали в кузове КАМАЗа. Трое спецминеров - Колька Кокорев, Сергей Кашин и я, двое "собаководов" - вожатых собак минно-розыскной службы - Игорь Золотарев и Игорь Галиот со своими немецкими овчарками.

С пересылки в Кабуле нас забрал замполит инженерно-саперной роты, старший лейтенант Алексей Бабинцев. Месяц с небольшим провели в Чарикаре, в 45-м инженерно-саперном полку. Сборы двухнедельные, а остальное время - в ожидании, когда же нас, наконец, заберут в свой полк. Друзей сразу раскидали по частям, а за нами упорно никто не ехал. Как оказалось потом, полк находился на операции, было не до нас.

Из Чарикара нас отправили на пересылку в Кабул в надежде, что оттуда быстрее доставят до места назначения. Так и вышло.


И вот мы в полку. КАМАЗ останавливается на углу парка с техникой. Сразу же бросаются в глаза вышки с часовыми по углам парка.

Выпрыгиваем из кузова, отряхиваем пыль, оглядываемся по сторонам, пытаясь понять, куда мы попали?

С севера к полку подступают сопки, с противоположной стороны - равнина, лишь вдалеке окаймленная снежными вершинами гор. Одна из вершин, как будто парит в воздухе: ее основание скрыто за дымкой, а вершина подпирает небо.

Парк с боевой техникой, через дорогу - плац, за которым модули - офицерское жилье, палатки с торчащими к небу трубами печей-буржуек, цэрээмки, солдатский клуб.

Тоска!

В чарикарском полку солдаты жили в модулях, почти настоящих казармах, а здесь походное жилье - большие армейские палатки.


Замполит ведет в роту и по дороге рассказывает, кто где будет жить: спецминеры - в первой палатке, собаководы - в третьей.

Подходим к расположению. Часовой под грибком, увидев офицера, подает команду:

- Рота, смирно!

- Вольно! Дневальный, где ротный? - спросил замполит.

- Его вызвали в штаб... А вот он уже идет обратно.

Я обернулся и... увидел капитана, который проводил с нами занятия в инженерно-саперном полку в Чарикаре.

- А спецминеры, наконец-то, приехали, - сказал он добродушно.

Похоже, он тоже был рад нас видеть. Естественно, никто из нас не знал, что пока мы оставались в чарикарском полку, ждали отправки на пересылке, капитан прибыл в Газни, принял под свое командование инженерно-саперную роту.

Начались естественные расспросы: что да как, почему так долго?

Замполит привел к палатке взвода спецминирования.

Она стояла на самом краю расположения роты. Выделялась среди других тем, что у входа вместо урны стоял на хвостовом стабилизаторе обломок 50-килограммовой авиабомбы.

"Как насмешка над опасностью профессии", - пронеслось в голове.

Из этой "урны" валил дым.

Дневальный подошел с котелком воды и как-то буднично, как будто он это делает каждый день, залил дым.

- Кто-то бросил не затушенную сигарету.

- Сколько раз говорил спецминерам, - произнес замполит, - очистите бомбу от тротила, там нет же...


Вхожу в палатку - никого! С обеих сторон вдоль прохода -двухъярусные кровати, заправленные синими одеялами. Желтая, тусклая лампочка вверху под отбеливателем. На проходе - две печки-"буржуйки".

И почему-то в этот миг накатывает, накрывая с головой, волна чувств: тоска, опустошенность, одиночество. Ощущения такие, словно, ты один оказался на необитаемом острове или один остался во всем белом свете. Никаких звуков!

Постепенно я справляюсь с нахлынувшими на меня чувствами и понимаю: для меня начинается новая, неведомая доселе жизнь! И ее нужно принять как должное.

На улице слышатся голоса, двери палатки распахиваются, в палатку, буквально, врываются незнакомые пока еще люди - это мои сослуживцы.


Никому из нас, пятерых, в тот день не дано было знать, как сложится наша судьба. Через полтора года из нашей пятерки, прибывшей в полк 9 декабря, на дембель буду уезжать только я один.

Да, Колька Кокорев уволится живым-невредимым на полгода раньше меня как выпускник вуза.

Сергей Кашин погибнет в марте 1986-го, Малышев - в ноябре того же года. Игорь Галиот подорвется на мине в феврале 1987-го, останется без ноги.

Каждый раз, когда вспоминаю первый день в полку, на меня вновь и вновь накатывает это острое чувство одиночества. И кажется, что время оно только усиливается, и ты заново остро все переживаешь.


1