# Ваша проклятая столица

Александр Рыбин

Взятию талибами Кабула 15 августа 2021 года посвящается

Кремль был пуст. Внешне - средневековая, полная тайн и охраны крепость; внутри - мокрый идеально ровный асфальт и эхо по безлюдным этажам. Мы приготовились к штурму - блокировали подходы к Кремлю со всех сторон, на Москву-реку пригнали два боевых катера. Автоматы, снайперские винтовки, минометы, пушки и ударные беспилотники - нацелены на красные каменные стены и золотые купола церквей. Мы замерли и приготовились к атаке. На этажах ГУМа засели наши боевики с крупнокалиберными пулеметами. Разбиты витрины дорогих бутиков, разбиты окна в изящных рамах, спешно содраны и брошены на пол жалюзи - торчали страшные железные стволы.

Разведчики вошли в Кремль через Никольскую башню - ее ворота оказались не заперты. Ловушка? Засада? Мы напряженно ждали. Урчание катеров на Москва-реке. Урчание бронеавтомобилей в переулках. Жужжание беспилотника с высоты. За разведчиками в Никольскую башню муравьиными цепочками двинулись остальные: оружие в руках, осторожные взгляды по сторонам. Началась зачистка - проверяли каждый кабинет, каждое подсобное помещение. Нашли лишь пятерых новобранцев из почетного караула - они прятались на захламленном чердаке: испуганные, расплакались, когда их нашли, просили отпустить их - "у вас тоже есть матери". Они рассказали, что в Кремле никого, кроме них. Они дежурят здесь неделю и неделю тут никого, кроме них.

Кремль пуст - бутафория президентской власти. Десятилетия нам показывали его стены, башни, купола, как символ подавляющей нас власти - но за стенами, башнями и куполами самого Президента, его советников, его охраны не было.


Пушкинская площадь. Ресторан "Ереван". К традиционному кавказскому дому, у кавказцев-христиан, пристраивается застекленная веранда - в ней справляют праздники, устраивают застолья для гостей. К ресторану "Ереван" пристроена такая же веранда - там проводили банкеты самые богатые посетители. Стекла толстые - выломанная из тротуара плитка не разбивает, упруго отскакивает назад. Зато вдребезги разбивает пуля "Калашникова", АК-74, лучшего автомата в мире, самого популярного среди антиправительственных движений. Нас не интересует: есть ли кто внутри. Мы мстим за то, что этот паршивый ресторан принимал, кормил, ласкал тех, кто угнетал нас, тех, кто резал нашу свободу на кровавые куски. Ресторан-подельник, ресторан-преступник. Мы мстим ему - внутрь летит факел, деревянные лакированные стены разгораются с шипением. Занялась дорогая деревянная мебель, горит потрескивая. Черный дым чадит из кавказской веранды. Прохожие идут молча, не оглядываются, не обращают внимания.


Когда в Москве закончились бои - мы добили верные Президенту части, банды, отряды - Комитет восстания сообщил о начале операции "Полный исход".


Мы разъезжаем по городу на грузовиках с открытыми кузовами. В кузовах колонки - экспроприированы у бывших танцевальных клубов - объявляем, что всем жителям необходимо в течение 48 часов покинуть город. Останавливаемся в пустых дворах спальных районов - гвозди стоэтажек торчат из земли в грязное небо. Звук из колонок бьется, как эпилептик, между бездушных стен.

"Вы должны покинуть город в течение 48 часов. В городе могут произойти террористические акты с применением атомных бомб. Вы сможете вернуться в свои квартиры, когда угроза будет устранена", - сообщаем мы пустым дворам и черным окнам.

Вороны точат клювы об асфальт, скребут клювами об асфальт. Выброшенные из квартир, одичавшие кошки - замирают в напружиненных позах, выжидают удобного момента, чтобы броситься, схватить, проломить клыками вороньи позвоночники.

Кто-то из боевиков от скуки стреляет в кошку - рыжая, пушистая, вопросительным знаком выгнут хвост, - ее откидывает на несколько метров меткая пуля. Ни крика, ни последнего вздоха, потекла кровь, поползла бурая лужа. Другие кошки почуяли, осторожно потянулись к крови. Сунули шершавые языки в теплую лужу - лижут и предостерегающе урчат друг на друга, шипят, фыркают.


В этом городе была ваша столица, столица вашего старого дряблого общества. Ваше общество тотально подавляло любую пассионарность и культивировало посредственностей, людей без мнения и воли, бесхарактерных, никчемных, трусливых. Общество абсолютной серости, общество-болото, общество-кладбище. По своему образу и подобию вы создавали себе столицу - выгнивали из окружающего пространства себе столицу, вы насиловали природу и тысячелетние памятники, чтобы из их останков, из их рухляди и ошметков навалить кучи своих округов, районов, дворов, подъездов, квартир.


Никакого прощения от нас вам быть не может - слишком много ненависти накопилось между нами, слишком много наших вы загубили.


Мы презираем ваши ценности. Мы не будем убивать всех вас - только тех, кто будет в нас стрелять. Но мы уничтожим все ваши ценности - они чужды нам, они владели вами, из-за них вы выбрали Президента-диктатора, Президента-убийцу и навязывали его нам. Сейчас Президент мертв, и мы начинаем операцию "Полный исход". Мы выгоним вас из склепов ваших квартир.


"С собой разрешается взять только запас еды на три дня и один комплект теплой одежды на человека!" - объявляем мы через звукоусилители. Вороны вьются с криками над трупом кошки, пытаются сесть на него и расклевать, их отгоняют другие кошки, сами рвут труп, вгрызаются в него. В припаркованных автомобилях срабатывает сигнализация от громкости наших динамиков, тревожно завывает. Расстреливаем и поджигаем несколько автомобилей - самые дорогие - и уезжаем.


В вашей столице все сильнее воняет сгорающими автомобилями, банками, офисами, ресторанами... ядовитые, разъедающие глаза черные дымы - мы заматываем лица длинными азиатскими платками, глаза прячем под горнолыжные очки и маски для подводного плавания.


"48 часов на добровольную эвакуацию! После - эвакуация будет проводиться принудительно! Все жители должны покинуть город!" - объявляем мы и несколько предупредительных выстрелов в загаженное небо.


Трупы правительственных чиновников и сотрудников секретных служб висят на столбах в центре города. На них воют бродячие собаки, не умея добраться до них, сожрать их. "Уууу", - дикий замогильный вой, зов не из мира живых.


"Использовать для эвакуации автомобили, мотоциклы и другую технику на бензине или газе запрещено! Разрешено - велосипеды, телеги, скейтборды, роликовые коньки, электрокары и тому подобное!" - кто-то из боевиков засыпает, сидя в кузове, им не мешают долбящие по ушам звукоусилители. Каждый день борьба, каждый день войны - мы отвыкли от спокойного сна в кроватях. Обычно мы засыпаем, уперевшись головой в смертоносную сталь.


На Лубянской площади по-прежнему стоят танки - из них расстреливали штаб президентской охранки. Трижды мы штурмовали их штаб и трижды отступали: большие потери, наши мертвые по всей площади, кровь, взломанный взрывами асфальт, оторванные конечности, крики раненных. Поэтому подогнали танки и прямой наводкой. Оплот охранки продолжает тлеть, черные бороды дыма из разодранных оконных проемов, внутри взрываются неиспользованные боеприпасы. Ребристые зеленые корпуса танков, длинные трубы стволов, экипажи бездельничают, сидя на броне, - стволы до сих пор повернуты к штабу.


Сворачиваем с шоссе Энтузиастов на улицу Авиамоторная - "Дангауэровка", "Дангауэровская слобода". "Дангауэровку" застраивали в 1920-30 годах, революционные архитекторы-конструктивисты: расталкивали, распихивали цилиндрами и острыми углами своих зданий мещанские, безвкусные, пузатые, как набитые жрачкой сумки, доходные дома, особняки, "дворянские гнезда" и корявые пролетарские трущобы. "Дангауэровка" - заповедник конструктивизма: ассиметричные дома-змеи, треугольные балконы, мельниковский гараж Госплана с огромным круглым, как космическое колесо, окном на фасаде. Удивительное место, не погибшее под гигатоннами новостроек вашей столицы.

Заезжаем во двор "американских" - их строили для специалистов-энергетиков из США - домов, оба дома изогнуты в форме цифры 7. Между "семерок" просторный двор с памятником Ленину. У Ленина тупоносые ботинки и кепка с прямоугольным козырьком - по моде 1930-ых.

"Всем жителям необходимо покинуть город в течение 48 часов! В городе могут произойти ядерные взрывы! Вы вернетесь в город, когда угроза будет устранена!"

В "Дангауэровке" жил мой друг - Саня "Битломан". Он погиб в первые дни нашей революции. Кусок свинца свалил его в парадной Дома правительства. Он был среди тех первых жертв, кого мы несли до кладбища демонстрациями. Позже трупы наших стали нам привычны, их похороны - конвейером.


Ваша столица жрала нашу страну, грызла, губила, душила. Мы колоннами входили в вашу столицу, вносили гнев и пламя революции. Мы схватили за ноги и за руки Вавилонскую блудницу, танцевавшую на костях наших друзей и подруг, - ваш скверный мегамегаполис, город-урод, город-Левиафан.

Мы - огненный хоровод.

Мы - суд и приговор.

Мы - чистилище.


По кишкам проспектов и шоссе начался исход горожан, шаркающий и плачущий парад исхода. Мы провожаем скомканные толпы уходящих выстрелами сигнальных ракет. Красные, зеленые, белые ракеты повисают в грязном небе.


"Киргизская сотня" - тюрки-мусульмане, есть и действительно киргизы - мечется по городу: проверяет мечети, следит, чтобы муллы, имамы и шейхи не прихватили с собой из сейфов украшения, антиквариат, накопления из подаяний прихожан.

У нас есть и "Калмыцкая сотня" - проверяют буддистские дуганы, "Православная", "Немецкая", "Армянская", "Иудейская"... Священники волнуются, кричат, что забирают не для себя, а для страждущих, для Божьих людей, крепко держат мешки и шкатулки - приходится пострелять в воздух и под ноги для острастки, конечно.

Есть даже "Ассирийский взвод" - зеленоглазые, рыжеволосые ассирийцы с длинными блестящими ножами проверяют своих попов, выходящих из храма "Мат Марьям" на улице Шарикоподшипниковой.


Город-Левиафан пустеет, мелеет миллионоликий ежедневный поток его. Камни и металл лишаются мяса и запаха, стекла и зеркала - отражений. С Останкинской башни вижу, как гремучие людские черви исползают из проточин города. Черные черви уходящих горожан тянутся к горизонту, черные черви дыма тянутся к изгубленному небу.


Мы тоже уйдем отсюда. Но прежде разрушим все то, ради чего вы здесь жили - ваши рестораны, банки, гипермаркеты, бутики, салоны, фитнес-центры, парки развлечений, антикафе, клубы... И мы уйдем - пусть руины вашей столицы прорастают новыми лесами, размываются новыми реками и ручьями.