# Набат

Александр Ржевский

Был такой советский многосерийный детектив "Противостояние", снятый по Юлиану Семенову. Те, кто его смотрел, наверняка помнят финальную сцену, с захватом самолета преступником. Пока он, угрожая замочить заложников, требует вылета в буржуинскую страну, войска поднимаются по тревоге, оцепляют аэропорт, к самолету на топливозаправщике вместо керосина подвозят "Альфу", она проникает внутрь, заворачивает мерзавцу ласты и наступает хеппи-энд. Этот эпизод показан достаточно достоверно, в такой бодяге мы участвовали на первом курсе училища, и эти учения назывались "Набат".

Сигнал "Набат" означал захват самолета террористом/террористами, и учения с участием МО, МВД и КГБ регулярно проводились в каждом городе, имевшем аэропорт. По гарнизонному боевому расчету от нашего училища выделялся первый курс - для выставления внешнего кольца оцепления по периметру аэропорта. Получив сигнал, мы радостно сорвались с контрольной летучки по теормеху, похватали в оружейке автоматы, бинокли и радиостанции, примчались в парк, где нас уже ждала колонна, погрузились в "Уралы" и рванули к аэропорту.

Никакого массового перекрытия движения в городе не было - впереди и позади колонну сопровождали машины ВАИ, на перекрестках высаживались регулировщики (тоже наши курсанты), останавливали встречных-поперечных, пропускали колонну, запрыгивали в замыкающую машину и ехали дальше. Таким же образом колонна потом возвращалась обратно.

Аэропорт с трех сторон ограждался стандартным советским бетонным забором, в котором на определенных интервалах уже были пробиты дырки для стрельбы лежа и с колена (толково, на летном поле бурьян по пояс). С четвертой, самой дальней от здания аэропорта стороны, забора не было, была канава с натянутой перед ней "колючкой". Эту сторону перекрывала наша батарея.

Задача была несложной: залечь в канаве и не отсвечивать, по сигналу "снять оцепление" (террорист его заметил и потребовал) - через одного встаем и демонстративно уходим, по сигналу "отбой" (террориста обезвредили) - встаем и уходим все. Где-то в полукилометре перед нами на запасной полосе стоял "захваченный" самолет, в котором кто-то изображал террористов, а кто-то пассажиров. С "террористами" велись переговоры, местная "Альфа" (встреченная нами перекуривающей у своего автобуса - здоровые нестриженые мужики в черных спецовках и синих брониках, с болтающимися на задницах "сферами") где-то там готовилась к штурму, а нам было скучно, поэтому самые любопытные поползли на поле за "колючкой" посмотреть, что там и как. Вернулись не с пустыми руками: "Там арбузы!". Дело было в конце сентября, арбузы были мелкими, чуть больше кулака, но спелыми, сладкими и их можно было чистить на манер яблока, срезая кожуру штык-ножом. В общем, пока то да се, арбузный урожай с поля мы изрядно убрали. Наконец, к самолету подкатил топливозаправщик, постоял, что-то треснуло-бахнуло-задымилось, подъехал трап, скорая, пожарники, милиция, какие-то РАФики, на землю спустили скрученных "террористов", сигнал "отбой", встали, пошли. Уходя с позиций, оценили масштаб происходящего - впереди с того же арбузного поля поднялись неизвестной принадлежности снайперы в маскхалатах, окрестные посадки оказались напичканы БТРами, "радийками" и еще черт знает чем, а там и сям вылезали и выходили то менты, то погранцы с собаками, то загадочные неприметные личности в штатском. Ближе к выезду на грунтовке у забора стояла обшарпанная "буханка", а у канализационного люка со снятой крышкой сидело двое небритых работяг в грязных оранжевых жилетках.

- Ну че там, мужики, все?

- Да, все.

- "Седьмой", "седьмой" (куда-то в полу оранжевой жилетки). Мы снимаемся. Конец связи.

И принялись собирать свои разложенные вокруг люка железяки.

На обратном пути дали о себе знать съеденные арбузы. К училищу мы подъезжали в состоянии заметного нетерпения, но тут случился нежданчик. Аэропорт во время учений жил своей обычной жизнью. Из города и в город бегали экспрессы и такси, самолеты взлетали и садились, пассажиры регистрировались на рейсы и получали багаж, короче, кому "в Одессу было нужно позарез", тот мог не беспокоиться. И где-то в каком-то месте по какой-то причине система дала сбой - то ли один из экипажей по ошибке нажал свою красную кнопку, то ли еще что, но поступил реальный сигнал "Набат", и уже остановившиеся маховики антитеррористической машины снова завертелись. В парке нас встретили командир дивизиона, дежурный по училищу, зам по вооружению и другое возбужденно размахивающее руками начальство, дневальные забросили в кузова вскрытые от печатей ящики с боеприпасами, "Уралы" развернулись и под рев сирен и мигание "синих ведерок" понеслись обратно в аэропорт. Перекрестки на этот раз перекрывались в том числе гаишниками, и в городе началась реальная паника. Как потом рассказывали вернувшиеся из увольнений одесситы, слухи мгновенно разрослись до масштабов ядерной войны, городские власти пребывали в растерянности, одни граждане стали обрывать телефоны, другие побежали с работы домой, третьи - за детьми в школы и детские сады, а в больницы начали поступать пациенты с сердечными приступами. Мы тем временем мчались к аэропорту, снаряжая магазины боевыми патронами, взвывая матом на колдобинах и изо всех сил зажимая все внутри себя. Но наверху быстро разобрались, виновным вставили люлей и снова дали "отбой", на этот раз окончательный. Колонна, не доехав до вожделенного аэропорта какие-то сотни метров, снова развернулась и уже неспешно покатила назад. Это был жестокий удар по переполненным мочевым пузырям личного состава, и он, наплевав на условности и приличия, весь обратный путь поливал асфальт с задних бортов "Уралов", повергая в ступор и без того перепуганное мирное население.