# Субординация

Александр Ржевский

О субординации.

- Сань, пошли, из подствольников постреляем, - предложил боцман после ужина.

Левый фланг нашей огневой позиции примыкал к неглубокому, но широкому оврагу с плоским дном, поросшему кустарником и редкими деревьями. Когда батарейный БТР не был задействован, мы загоняли его туда в качестве огневой точки - естественное укрытие, откуда хорошо простреливалась дорога на Агишты. Вдоль дороги шла вереница столбов ЛЭП с оборванными проводами - по ночам мы валили их из КПВТ, чтобы взбодриться. А днем использовали овраг как стрельбище, тренируя личный состав. Метрах в трехстах впереди оврага начиналась зеленка. Оттуда по нам иногда постреливали, что вносило в тренировки элемент состязательности.

С нами увязалось несколько желающих пострелять моряков. Взяв ящик ВОГов и цинк патронов, мы спустились в овраг и приступили к тренажу. Я давал целеуказание трассерами по какому-нибудь кусту, а остальные клали туда гранаты.

- Эй, парни, а ну быстро сюда! - раздалось сзади.

Кто там такой борзый? Мы оглянулись. К нам вразвалку приближались две фигуры в маскхалатах. Автоматы небрежно у бедра, к ногам приторочены НРы, на головах банданы, на руках перчатки без пальцев. Фигуры явно принадлежат офицерам ротного звена.

- Сюда идите!

Это тот, который покрупнее. Никто, само собой, не двигается с места.

- Что за охуjarки, бл@дь? - мгновенно свирепеет боцман. Наш боцман - старый матерый прапорюга из ВДСников, белорус по национальности. Меньше всего он соответствует стереотипу, сложившемуся о белорусах.

- Оглохли? С вами два старших лейтенанта разговаривают!

Это второй, с жидкой бородкой, чем-то похож на Жорика Делиева.

- Погоди, Викторыч, - осаживаю боцмана, изготовившегося к внутриведомственному кровопролитию. Похоже, это наши коллеги, морпехи с ТОФа, сутки назад занявшие позиции слева сзади, по другую сторону дороги. Рано утром, проверяя охранение, я наткнулся на их ПРП, экипаж которого в полном составе дрых, а на распахнутых дверках висело два автомата. Поборов желание открыть спекулятивную торговлю оружием, я просто забросил их под днище машины. Такой, мимоходом, плевок в лицо разведке. Сами нарвались.

Двое тем временем подходят вплотную:

- Хули вы шоркаетесь у нас на передке?

Это снова здоровый. Морда наглая, торс мускулистый, нос кривоватый - боксер или рукопашник.

- А может, это вы у нас на задке?

- Чеее?!

- Через плечо.

Наши матросики с интересом внимают изысканному диалогу их благородиев. Пока здоровый наливается яростью, достаю из-под броника удостоверение личности, раскрываю на странице со званием, сую под нос одному и второму:

- А теперь идите нахер отсюда, товарищи старшие лейтенанты.

Секундная растерянность. У здорового на лице отчаянная внутренняя борьба - подчиниться или, наплевав на субординацию, врезать по щам этому, сссука, гвардии капитану. Его напарник, оценив ситуацию, идет на попятную:

- Извините. Просто оттуда (кивок в сторону зеленки) стреляют, а тут вы у нас на передке...

- Вам уже вроде сказали про задок? - боцман похож на ротвейлера, подобравшегося перед броском. Матросики, застывшие в немом восторге, прыскают.

- Свободны, я сказал (это старшим лейтенантам). Продолжаем (это своим).

Здоровый делает движение в нашу сторону, но напарник мгновенно хватает его за разгрузку и с усилием удерживает. Мы демонстративно теряем к ним всякий интерес:

- Следующий, на огневой рубеж!

- Ладно, еще встретимся, - после паузы цедит здоровый сквозь зубы. Поворачиваются и не спеша уходят, храня оставшееся достоинство.


Не встретились. Через несколько дней началась агиштинская операция. Оба старших лейтенанта, командир роты и его заместитель, погибли в первые же часы.

Глупо получилось.