# Партийные и комсомольские взносы

Александр Ржевский

Ирка отпечатала, НШ проверил, командир подписал, офицерам довели под роспись, а я приобрел ценный опыт штабной работы.

В июне 1994 года я сделал новый шаг по карьерной лестнице - от командира батареи до начальника разведки полка. Предшественник поступил в академию, осталось дождаться сентября, выписки из приказа о его зачислении и приказа о моем назначении, отменяющего приставку "и. о." Майорская должность, кабинет, стол, сейф и никакого личного состава с техникой. Получив ключи, я вошел в кабинет, положил в сейф бутылку "Привета", заготовленную для обмывки капитанских звезд, сел за стол и приступил к приему дел и должности.

В мирное время начальник разведки отвечал за караульную службу в полку и все, с ней связанное - инструкции, табели постам, схемы, описи, журналы учета и проверки, допуски, образцы, подписи, бирки, слепки, таблички, шильдики и т. д. Вся эта лабуда менялась раз в полгода - каждый учебный период, до начала которого оставалось меньше месяца. Плюс ведение графика нарядов и проверок караула. Я носился по полку, как ужаленный, составляя, уточняя, согласовывая, переписывая, переделывая и приводя в соответствие. Время от от времени меня хватали за грудки древние подполковники: "Э, ты чего меня с субботы на воскресенье в наряд засунул? Охренел, Канарис?* Там "Балтика" играет!" Я извинялся, отбрехивался, вырывался и убегал, а через пять минут мне звонили из штаба береговых войск и снова требовали срочно представить схему расположения постов, но уже в масштабе 1:10000, другим шрифтом и в трех экземплярах. Задачи валились на голову вдвое быстрее, чем решались, и я начал тосковать по своим "Гиацинтам", сиротливо стоящим в боксах на посту номер три. За них я тоже пока еще отвечал. Вдобавок собрался в отпуск ЗНШ, а исполнять его обязанности должен был известно кто.

- Да не ссы, я тут почти все сделал, тебе только установочный приказ остался. На вот, для образца, - сказал он, кладя мне на стол синюю папку с машинописными листами. ЗНШ был старым опытным штабистом из "вечных майоров", и мне хотелось ему верить. Через пару часов позвонил начальник штаба и сказал, что проект установочного приказа к пятнице должен лежать у него на столе.

Поздним вечером, когда нормальные люди разъехались по домам, я закрылся в кабинете, закурил, открыл папку и углубился в чтение. Установочный приказ определял повседневную деятельность части на ближайшие полгода.

"О проведении занятий... О закреплении техники... О должностных лицах, ответственных... О мерах безопасности... О контроле... О назначении внутрипроверочных комиссий..." О, моя фамилия в комиссии по проверке расходования спирта. Хоть бы раз понюхать дали. А это что? "В состав комиссии по проверке своевременности уплаты партийных и комсомольских взносов включить..."

Я на всякий случай протер глаза и посмотрел на нумерацию листов. Да, приказ датирован 31 декабря 1993 года. Да, составлен старым опытным штабным майором. Отпечатан не менее опытной машинисткой Иркой. Проверен военным до мозга костей начальником штаба. Подписан командиром полка, досрочно получившим звание полковника. Доведен под роспись товарищам офицерам и прапорщикам. И никто не обратил внимания на "партийные и комсомольские взносы", кроме меня. А я обращу? Данунахрен. Одно исправишь - начнут проверять остальное и вообще мозг вынесут. Я взял карандаш, зачеркнул "31 декабря 1993 года", сверху написал "30 июня 1994 года", сунул листы в папку, а папку в сейф.

Ирка отпечатала, НШ проверил, командир подписал, офицерам довели, а я приобрел ценный опыт штабной работы. Но "канарисом" так и не стал - в августе пришла директива ГШ о расформировании полка.


* Всех начальников разведки называли "канарисами"