# Прощание славянки

Евгений Алексеевич Самойлов

Часть 1

26 апреля 1986 года. Я отлично помню весь этот день. "Утро туманное, утро седое..." Холодный туман в Харькове продержался от рассвета до полудня. Нас, с моей молодой женой, пригласили на свадьбу моей коллеги Ольги именно этого числа. Это была суббота. Мы приехали на посёлок ХТЗ часов в двенадцать дня. С утра было сыро и мерзко, но после часа дня вдруг распогодилось и стало неожиданно, по-летнему, тепло и все вышли из дома. Веселье продолжалось во дворе дотемна, и настроение было особенно приподнятое и тёплое и от отмечаемого события, и от внезапного весеннего тепла...

С 28 апреля по 5 мая я взял у директора своего института несколько дней за свой счёт, чтобы съездить в Гудауту, к родителям моей жены встретить с ними майские праздники. Мы вылетели из Харьковского аэропорта рейсом "Харьков - Сочи" 7429 и в девять утра были уже в цветущем Адлере. Нас на своей машине встречал мой тесть. Мы ехали по шоссе, кругом неимоверно - сказочные пейзажи весенних субтропиков и из машинного приёмника вдруг "Сообщение ТАСС."... Каждый советский человек, тут же непроизвольно, настораживался и вслушивался в каждую фразу подобного сообщения: "Авария...", "...Чернобыльская АЭС...", "...частичное разрушение активной зоны реактора, с выходом продуктов распада в атмосферу...", "...погибли два человека...", "...эвакуация населения..."! Между слов читалась напряженность ситуации и неординарность события. Для меня, как химика, было абсолютно понятно, что ядерный реактор не может просто разрушиться, ведь это немыслимо! Такие устройства проектируются с максимальной защитой от именно подобных происшествий, а тут погибли люди! В телевизионных новостях говорилось о контроле над ситуацией, и это меня немного успокоило. (Я даже не мог себе представить, что под словом "контроль" подразумевается дистанционное наблюдение начальства над естественным ходом развития событий!).

Мы отлично провели это время, где я в первый (и, как оказалось в последний!) раз увидел, как проходит такой светлый для каждого советского человека ("совка") праздник Первомая в национальной (теперь супер - национальной!) автономной республике, и вернулись в совсем другой Харьков.

В городе была очень тревожная атмосфера. Мой "шеф" рассказал о некоем закрытом письме обкома партии, в котором рекомендовалось соблюдать меры радиационной безопасности, т.е. плотно закрывать окна и двери, проводить влажную уборку, на открытый воздух выходить только в головных уборах и т.д. Я поспешил в больницу, куда положили мою жену, чтобы предупредить...

15 мая я сходил в "холодногорскую" баню, и обедал с женой, когда в дверь позвонил некий капитан и вручил мне повестку, в которой значилось, что я обязан 16 мая явиться в районный военкомат для убытия на 45- дневные военные сборы. Я все понял - обычно капитаны не разносят повестки, собственно они вообще не должны это делать, а уж если принесли, то...

Утром я поехал на работу в университет, показал повестку, надеялся - может быть удастся "отмазаться". Но "шеф", после переговоров с начальником второго отдела (в СССР при каждом учреждении был отдел по призыву в армию - 2, а 1отдел - КГБ), генералом в отставке, сообщил мне, что ничего нельзя сделать и посоветовал использовать этот шанс для поступления в Коммунистическую партию! Я немедленно звоню жене на её работу в школу и сообщить, что уезжаю сегодня...

Ближайший поезд на Киев отправляется 16 с чем - то, а уже около часа дня! Я в панике накручиваю диск аппарата, практически без надежды застать её на работе. Увидаться бы!

О чудо! Телефонный автомат доносит её далёкий голос. Вкратце объясняю ситуацию: что срочно забирают на военные сборы. Что уезжаю. Что сейчас. Что времени нет.

Через полтора часа уже встречаемся на перекрёстке "Ярославской" и "Свердлова". В руках у неё сумка с моими вещами и кулёк с провизией. Когда только успела?

Любимые карие глаза наполнены слезами. Обнимаю возле ствола старой липы и пытаюсь, как могу успокоить. Что-то не получается, - всё равно плачет! У меня тоже комок в горле, как могу пытаюсь сдержаться от слёз, ведь мужчины не...

Сейчас вспоминаю, что вокруг нет людей! В городе непривычно пусто!

Рвётся провожать меня на вокзал...

Убеждаю, что не надо, что долгие проводы лишние слёзы... Проклятый комок! Прощаемся у входа в облвоенкомат.

Навсегда врезалось в память:

...По улице "Ярославской", в сторону "Благовещенского" базара под деревьями с молодой листвой, идет молодая женщина с высоко поднятой головой. Оглядывается - вижу, что по щекам текут слёзы. За неё отдам свою жизнь. Чёртов комок...


Уже знакомый капитан, в пустом коридоре облвоенкомата, кидается ко мне, как к родному! Только теперь понимаю, что уже очень многие проигнорировали аналогичное приглашение "мамы-Родины" встать на её защиту. Знакомимся ближе, зовут - Игорь. Возле окна выслушиваю добрые советы "бывалого":

"- Чтобы не геройствовал.

- Чтобы сам не лез, куда не посылают?.

- А то ему, бедному, хватает работы разносить ордена безутешным вдовам и потерянным от горя матерям безвестных героев Афганской войны."

Сия речь, немедленно, была усилена демонстрацией, извлеченных из кармана брюк, двух картонных коробочек с орденами "Красной Звезды"! Я на всю жизнь сердцем впитал этот штабной "оптимизм" кадрового офицера...

В пустынных коридорах военкомата я познакомился со своими будущими попутчиками в поездке на Киев и далее. Это были 3 человека (собственно 2 и абсолютно пьяный майор). Люди ехали в Чернобыль, а майор в Киев, в штаб Киевского военного округа на разборку пьяного дебоша, который он устроил, разбив казенную пепельницу о голову военкома Октябрьского района г. Харькова. Скандал вышел из рамок района, поскольку была вызвана милиция, "скорая" (акты, бумаги). Сложная жизнь у профи...

В одном из кабинетов мне на руки выдали личное дело, проездные документы в Киев и далее в Белую Церковь. Я с интересом полистал тоненькую папочку с разными бланками и формами, где на каждой странице моё дорогое "ФИО". К корешку картонной обложки был прикреплён мой "смертник", алюминиевая пластинка с выбитым номером "Р-066921". Шевельнулась подлая мыслишка, что если я сейчас с личным делом, с карточкой убытия на руках исчезну, то никакое КГБ, милиция и т.д. меня просто искать не станет. Я для Государства просто исчезну... Но, я химик, меня учили этому 9 лет, я офицер, я люблю эту Женщину. В душе появилось ощущение азарта и упрямой решимости пережить это время по СОВЕСТИ и ОБЯЗАТЕЛЬНО вернуться.

Вчетвером пытаемся решить, кому идти за спиртным, а кому за билетами. Мы с Витей, вызвались за билетами.

В 1986 году купить спиртное после полудня было просто чудом: Горбачёв и его борьба за трезвость. Майор покачал головой и с Владимиром Николаевичем двинул за вином по известному только ему маршруту. Встречались возле поезда "Харьков-Киев". Абсолютно пустой перрон, вагон N6, купе. 16 мая 1986 года, кроме нас четверых и проводницы, женщины лет 35, на Киев - никого. Пьем с проводницей молдавский портвейн ""Белый Аист", закусываем россыпью фундука от гостеприимной хозяйки вагона. Хмель не берёт...

Эта глава написана уже давно, но жизнь подкинула мне "случайную" встречу и я вынужден вернуться к уже описанным событиям, чтобы написать продолжение. Вынужден, т.к. я в очередной раз убеждаюсь - в моей жизни ничего не бывает случайного.


************

Прощание словянки

Часть 2

2 бутылки коньяку. Есть определенная степень опьянения, когда тебе спиртного уже хватило, а собеседника еще нет. Это в смысле не в том, что его совсем не было до этого, а в том, что весь Мир у твоих ног, а никто этого не замечает, но сказать особо важное тебе надо обязательно, ну хоть кому то.

Я не буду скрывать, что и сам иногда бываю в таком состоянии, когда кругом одни камрады и каждому хочется чего то сказать. Правда, когда мне было лет тридцать, меня отучили от таких попыток - просто жестоко избили, сломав нос и пару ребер, когда я обратился к нескольким ребятам на остановке с нейтральной фразой, чувствуя непреодолимое желание пообщаться. Меня даже не ограбили...

2 дня назад на той же остановке ко мне пристал с разговором представительный мужчина лет 60. Этот тип был явно в таком настроении. Обычно, я немедленно пресекаю такие потуги со стороны незнакомцев, найти во мне клиента для наматывания лапши с соплями на мои родные уши. Но, в этот раз меня что то остановило...

Товарищ пошатываясь и дыша мне в лицо перегаром коньяка,обратился, пытаясь тщательно проговаривать звуки:"Здравствуйте! Извините, не судите меня строго, но, как Вы относитесь с экологии нашего города? В смысле, к возникшему состоянию общей экологической обстановки..."

После моего ответа, что я к любой обстановке, которая неожиданно для меня вдруг, рядом возникает, отношусь очень настороженно. Он посмотрел на меня заинтересованно и полуосмысленно.

-Вы знаете, я тоже! -Он тут же начал мне рассказывать:

-Про вред машин, которые проносятся мимо, пока мы ждем троллейбуса;

-Про литейный цех в Харьковской тюрьме на Холодной Горе, который пылит тяжелыми металлами на всю центральную часть города;

-Про сжигание пластиковых бутылок на "Коксохим заводе"...

Последнюю новость он уже почти шептал мне на ухо, как большой секрет государственной важности, хотя эти запахи я чувствую носом уже примерно пол года.

-Нас же травят, травят, как крыс, как тараканов! Вы представляете, что такое окисленная хлорорганика? Это же - канцероген, сплошной и страшный канцероген!

Я выразился в том смысле, что не только разделяю его озабоченность, но и понимаю ее, как профессиональный химик. Он был в полном восторге!

Протянул мне руку, начал представляться:

-Я 20 лет был заместителем начальника хим лаборатории Обл.СЭС. Теперь ушел. Занимаюсь тем-сем...

-Откровенно говоря, я не химик, я - санитарный врач, закончил мединститут. Его "откровенно понесло"...

Он начал мне описывать особенности своей сложной государевой службы, которая сводилась к тому, что и не брать нельзя, а возьмешь - еще хуже, что давать - плохо, а не давать - смертельно! Это еще опасней, чем Чернобыль с его радиацией!

Я напрягся, сказав ему в жесткой форме, что я -чернобылец, и прошу его быть аккуратней при его упоминании. Ему было все равно, он был готов мне выложить всю свою подноготную одновременно с биографией!

-Я тоже чернобылец... Почти!

У видев мой немой вопрос в глазах, как это, почти чернобылец? Он с невозмутимым видом, начал мне рассказывать, что он в армии служил санитаром, и за пол года до дембеля ему предложили окончить курсы в Саратове на военного химика. Дембель задерживался всего на 3 месяца, а домой приходит не сопливый старший сержант, а целый младший лейтенант, командир взвода радиационной и химической разведки!

Он несколько раз ездил на специальные сборы, участвовал в боевом развертывании химических войск в 84 году...

...Когда взорвался 4 блок он был в командировке и в первый призыв он не попал. Все его товарищи по Харьковскому батальону химической защиты уехали без него. 13 мая 86 года ему принесли повестку явиться в Октябрьский военкомат. 14 мая он прошел медкомиссию и ему сообщили, что он едет в Чернобыль на замену своего товарища Славы. Он дал 25 рублей майору, чтобы его выпустили из военкомата и помчался на вокзал, чтобы купить коньяк. Взяв 2 бутылки коньяку и закуску он вернулся и смело пошел в кабинет военкома Чайки. В Чернобыль он не поехал...

16 мая в Чернобыль поехал Я

Я поехал в Чернобыль, хоть и не был военным химиком.

Я заменял Славу Полюхина, который хватанул 25 рентген за один выезд, когда возил к "развалу" какого то академика.

Я не проходил медкомиссии

Я не платил 25 рублей офицеру

Я не стал давать 2 бутылки коньяку военкому.

Я по совести и чувством долга вернуться домой, обязательно вернуться - сел в поезд на Киев в пустой вагон .

Я ехал в одном купе с похмельным майором, который разбил голову Октябрьскому военкому Чайке пепельницей в кабинете, когда они распивали эти 2 бутылки коньяку и не поделили эти 25 рублей.

Майор ехал в штаб округа на "разборки" за нарушение субординации, а я ехал в Чернобыль.

2 бутылки коньяку...