# Рана.

Михаил Александрович Савельев

Книжка.

Книга может рассказать гораздо больше, чем то, что в ней написано. Чем лучше книга, тем больше можно увидеть за плоскостью страниц. Это понятно. Но ведь и каждый экземпляр живет собственной жизнью и своею судьбой.

Прочитанная книга навсегда оставляет отпечаток в душе человека. И человек оставляет в книге свои следы. Забытая закладка, волос, едва уловимый запах; или неряшество в виде жирных отпечатков пальцев, различного рода пометок и помятостей помогут кое-что узнать о державших её в руках людях.

Не так давно, мне выпало познакомиться с книгой рассказавшей о человеке, который её даже не раскрывал.

Это был новый экземпляр, только что приобретенный, еще не прочитанный хозяином. Зашел один мелкий, но начальник, увидел эту книгу, лежавшую на письменном столе, прочитал обложку и со словами: "Ненавижу!" - охотничьим ножом, нанес четыре сильных удара ни в чем неповинному изданию. Начальник этот - врач, к тому же (казалось бы!) с двумя высшими образованиями.

Образование, кстати говоря, очень редко добавляет ума. Образование всего лишь проявляет его степень или степень человеческой глупости. Оно оттачивает грани любой человеческой черты, хотя иногда и учит их маскировать. Например, образованный дурак, гораздо страшнее дурака необразованного, или: ученый подлец гораздо более опасен подлеца неграмотного. Нужно нечто большее, нежели багаж со знаниями, чтобы становиться совершеннее нравственно. Да и сама нравственность лишь необходимое средство чтобы двигаться дальше...

Книга же та, как ни странно, помимо увечий, приобрела какой-то дополнительный смысл.

Четыре глубокие раны, искалечившие её, с каждой перевернутой страницей, становились все меньше, заживали, как у живого существа. Вот со временем и прочитанными листами затянулась и перестала болеть одна рана, вот не стало второй; от третьей уже чуть заметная вмятина на знаках памяти... к концу книги зарубцевалась и последняя, четвертая, самая глубокая.

Прочитав, я её вылечил.

В благодарность, заключительные страницы открылись мне гладкими, свежими нетронутостью, удивительно хорошими, ясными, не отвлеченными на страдания мыслями...

Вообще ничего зря не происходит.