# Попытка 13

Константин Юлианович Семёнов

Фантастико-ностальгические сны о Грозном

Попытка N 13


Фантастико-ностальгические сны о Грозном


От автора


Я вовсе не собирался писать это произведение. Оно получилось само. Захотелось немного отдохнуть от военной темы - уж слишком много она забирает сил. Задумка была - составить путеводитель по довоенному Грозному. По городу, которого уже нет, и никогда не будет. По городу, который сохраняется только в наших воспоминаниях. Который, к великому сожалению, всё время тает, истончается, так как всё больше моих земляков уходят в мир иной. Но оказалось, что: во-первых, подобные произведения уже есть. Например, замечательные мемуары С.М. Федосеева (http://www.litsovet.ru/index.php/author.page?author_id=9006). Во-вторых, обнаружилось, что не справляюсь я с этим жанром. В путеводитель наглым образом вплетался сюжет и, что я только с ним ни делал, исчезать не хотел. Мало того, сюжет начинал диктовать мне свою волю. Бороться с ним было очень трудно и, наконец, я сдался. И возникло то, что возникло. Странная смесь путеводителя, мемуаров, грозненских баек. И всё это для интереса и стройности объединено единым сюжетом. Так как историю нашего города нельзя назвать весёлой, то и сюжет вышел соответствующий. Зато я постарался собрать как можно больше известных мне весёлых и фантастических случаев, произошедших в разное время в Грозном. Я затрудняюсь определить жанр того, что у меня вышло. Скорее всего - это фантастико-ностальгический путеводитель по городу, которого нет. Но такого жанра нет, поэтому - пусть будет повесть.

И, наконец. Все совпадения имён, фамилий, ситуаций являются случайными.

А может, и не все. А может, и не являются.


Ночь и тишина, данная на век

Дождь, а может быть падает снег.

Всё равно, - бесконечно надеждой согрет,

Я вдали вижу город, которого нет....

Регина Лисиц


Пролог


Корова кокетливо взмахнула хвостом и на землю шлёпнулась дымящаяся лепёшка. В асфальте сразу же образовалась аккуратная воронка, оттуда повалил чёрный дым, закрутился спиралью и исчез. Воронки не было и следа, а на её месте - прямо на асфальте - обнаружилась надпись: "Осторожно - МИНЫ!"


Евгений Борисович примерился, наступил прямо на центр предупредительной надписи и проснулся.


Электронные часы светились неприятными цифрами - 02:02. Затем правый глаз мигнул - 02:03. Мягко шуршал кондиционер, где-то далеко надрывалась от возмущения автосигнализация.


Нет, ну надо же - какая ерунда снится! Всё-таки зря он вчера ввязался в этот дурацкий спор на форуме. Теперь вот даже и во сне покоя нет. И было бы из-за чего! Тоже мне важная тема - ходили ли коровы по центру Грозного. Чёрт знает что! Взрослые все люди, у многих внуки уже, а ведём себя как пацаны, ей богу. Надо же додуматься - коровы в центре города! Да не было такого никогда, уж с шестидесятых годов - точно. Скорее всего, народ просто поприкалывался, отходя от дневных стрессов, а он воспринял всё слишком серьёзно. Вот теперь приходится терпеть как расплату.


02:04. Снотворного, что ли, выпить.... Хоть бы что-нибудь хорошее приснилось. Про Грозный, конечно.... Но только не про войну. 02:05.


Сон N1. Прекрасное далёко.


- Московское время десять часов, - объявила бодрым голосом пластмассовая коробка радиоточки. Затем в ней что-то заскрипело и уже другой, смутно знакомый, голос произнёс. - Значит, про войну не хочешь? Ну-ну...


Женя удивлённо повернулся к радио, задев при этом рукой банку с водой. Банка опрокинулась, жёлто-бурая от краски вода хлынула на стол. Женя ойкнул, бросил кисточку и поспешно убрал со стола прикреплённый к фанерке рисунок. Вода не успела сделать своё чёрное дело, и шедевр не пострадал.


А в том, что это именно шедевр Женя почти не сомневался. Рисунок изображал родной Грозный в далёком-далёком будущем, в двухтысячном году. Город получился одновременно и узнаваемым и совершенно фантастическим со всеми этими подвесными дорогами, летающими платформами, силовыми куполами над заводами и прочими достижениями науки и техники.


- Спас, да? Молодец! Помечтай, помечтай, пока можно, - раздалось сзади.


Женя повернулся. Опять радио! Чёрт-те что. Не бывает же такого. И голос какой противный!


- Мало ли чего не бывает, - обидчиво произнесла коробка. - А что голос противный - так это не ко мне, это ты, дружок, сам виноват. Ишь, от горшка три вершка, а туда же... Может, ты думаешь еще, что художником станешь?


- А может и стану! - не выдержал Женя, забыв, что разговаривает с радиоточкой. - Чего, нельзя?


- Помечтай, помечтай, - засмеялась противная коробка, но вдруг оборвала смех и грустно поведала. - Только ни фига ты никем не станешь. Так и будешь...мечтать.


- Почему это?! - Женя едва сдержал слёзы. - Брешешь ты всё. Брешешь!


- Может, и брешу, - согласился голос немного тоскливо, - может и станешь. Если будешь слушать и главное, если будешь помнить:


А мир устроен так, что все возможно в нем,

Но после ничего исправить нельзя.1


Почему-то Жене стало тоскливо. Радио помолчало немного, затем внутри него раздался треск, и тихо забубнили два голоса. Один уже знакомый, другой - низкий, уверенный. Слышно было плохо, мешали непонятно откуда взявшиеся помехи.


- Наконец! - радостно воскликнул низкий. - А ведь это удача! Уверен, что уж тут-то всё.. ( дальше непонятно).


- Ещё бы мне не радоваться! - это знакомый. - Только я бы не был так... (треск). Всё-таки...(непонятно).


- Да, конечно, это чувство иррациональное. Но тут, по-моему, всё просто...(треск) ... ведь он сам этого хотел, нам только помочь...(непонятно) или ты...


- ...можно думать? Естественно, я сделаю все что можно. И даже больше. Всё-таки это и ... судьба...(сплошной треск)


Женя на цыпочках подошёл к стене, протянул руку к розетке.


- О, чёрт, выключиться забыл! - раздалось из радио, треск исчез. - Руку-то убери!!


Женя вздрогнул, отступил на шаг, не сводя глаз с говорящей коробки. А та продолжала, как ни в чём не бывало, и голос был уже вовсе не тоскливый, а ехидный.


- Чем всякую фантастику выдумывать, лучше бы свой город изобразил. Да поподробнее. А то пройдёт время, и будешь путаться, где какая улица. Августовскую от Первомайской не отличишь.


На такую чушь Женя даже не нашёлся что ответить. Такой бред мог родиться только в больном мозгу. В жизни такого не будет!


- Все вы так говорите, - мерзкая коробка опять прочитала его мысли. - А потом всё забываете, путаете. И только и знаете - хвалитесь, хвалитесь, распустив сопли. Не веришь, конечно. Ничего, сейчас мы тебе покажем, что станет с вашей памятью лет так эдак через.... Короче, не скоро.


Раздался щелчок, заиграл гимн СССР, визгливый голос запел что-то знакомое, но почему-то про Россию. Затем музыка оборвалась, и радио заорало так, что Женя опять вздрогнул.


- Внимание! Сообщение ТАСС! Работают все радиостанции Светского Союза! Сегодня, в первый день лета одна тысяча девятьсот забыл какого года, буквально через несколько секунд, в городе Грозном, начнётся нечто неописуемое! Даже - не побоюсь этого слова - феерическое! Ежегодный проход коров через город! Спешите видеть! Членам КПСС, ветеранам всяческих войн и детям до шести лет проход вне очереди. С остальных - по пять копеек на помощь голодающим всего мира.


Интерлюдия. А как у нас с коровами?


С детства запомнилась Жене эта картина. По улице Ленина откуда-то от 15 военного городка идёт стадо коров. Небольшое, голов на 200-300. Впереди стада шествует пастух с длинным-длинным кнутом. Время от времени пастух щёлкает кнутом и на несколько кварталов разносится резкий, похожий на выстрел, звук. Жители выходят на балконы, выбегают на улицу.


Коровы медленно бредут к центру города, оставляя после себя дымящиеся удобрения. Эти лепёшки уже через час таинственным образом исчезают. Видимо жители собирают их для обогрева в суровое зимнее время.


Транспорт останавливается, милиционеры свистят и машут полосатыми жезлами, а коровы идут и идут.


На перекрёстке с улицей Субботников стадо сворачивает налево, к вокзалу, но отдельные экземпляры отбиваются и разбредаются по городу. Их можно увидеть в парках, где они объедают газоны и купаются в фонтанах. Некоторые заходят на площадь Ленина и в Аракеловский магазин. Две-три обязательно зайдут в кафе- мороженое, больше известное как Подкова. Пяток коров толпится около старого здания ГНИ. Студенты кормят их жареной кукурузой. Печальна судьба тех, кто забрёл на базар - из мясного павильона нет выхода. Несколько коров ещё долго можно видеть на стадионе Динамо - потом там так и не вырастет трава на поле. Самые стойкие доходят до Главпочты, и даже до Грознефтяной. Парочка навсегда осталось в "Барском" доме, другая сдуру запёрлась в стоматологическую поликлинику.


Темнеет, на Грозный опускается ночь, но долго ещё слышно далёкое мычание, цокот копыт, лай собак и рык львов. Дурманит от запахов сирени, вонючки и коровьих лепёшек.


В далёком Владивостоке Евгений Борисович ложится спать и снится ему родной город, город красивых людей и прекрасных коров.


Таких уже нет и не будет никогда.


Сон N2. Точильщиков помните?


В огромном, занимающем целый квартал в самом центре города, дворе 5-го жилстроительства всё было как обычно.


На Женю, возвращающего из художественной школы, никто не обращал внимания. Сегодня это было особенно обидно. Последний писк моды - белая нейлоновая рубашка надета, как положено, с напуском. Рукава закатаны на два оборота выше запястья. Да и брюки, между прочим, тоже модные - с клапанами.


И не одна зараза не глянет. Обидно, чёрт побери!


А впрочем, кому замечать-то? В центре двора, на площадке, играют в футбол пацаны. У них только мяч перед глазами. В песочницах малыши возятся под присмотром мамаш. Первые - слишком малы, вторые - ничего, кроме первых вообще не видят. Вон девчонки в классики играют. Это уже получше, но - малы, малы. И только бабушки на скамейках замечают всё. Слабое утешение!


А это что ещё такое?


Из темноты арки, ведущей на проспект Победы, один за другим неторопливо вышли пять совершенно одинаковых мужиков. Все они были пожилые, бородатые, в длинных грязноватых фартуках. На плече каждый нёс точильный станок - деревянную станину с круглыми точильными камнями на оси и педалью.


Точильщики! Но почему их так много? Они что со всего города собрались? Может, у них здесь соревнование?


Между тем мужики остановились, сняли свои агрегаты, поставили их на землю. Вот первый легонько надавил ногой на педаль, приводя камни в движение, оглянулся по сторонам и заорал диким гортанным голосом:


- А вот точить ножи ножницы мясорубки! А вот точить ножи ножницы мясорубки!


- Ну как ты кричишь? Память пропил? - совершенно таким же голосом вступил в хор второй. - Точи-и-и-ть мясорубки-ножи-ножницы. Точи-и-и-ть мясорубки-ножи-ножницы. Вот как надо! Разницу чувствуешь, склеротик?


- Сам ты склеротик, - огрызнулся первый. - Всё я правильно кричу! Правильно!


- Правильно! - передразнил второй. - Да ты послушай, послушай! У тебя же ритм сбивается! Так только "поп-звёзды" поют.


- Точи-и-ить ножи но-о-ожницы, мясору-убки! - заорал третий. - Точи-и-ить ножи но-о-ожницы, мясору-убки! Вот как надо, господа-товарищи! Музыка! - Точи-и-ить ножи но-о-ожницы, мясору-убки!


Четвёртый мужик прокашлялся и немного стесняясь, пропел:


- Точи-ить ножи но-о-жницы бритвы...


Все остальные удивлённо повернулись к нему. Мужик страшно засмущался, схватил свой агрегат и чуть ли не бегом направился к выходу.


- И откуда такие берутся? - удивился первый точильщик. - Что люди подумают?


- Да ладно, может, он городом ошибся? Может он из Москвы, например? - успокоил второй.


- Из Москвы? Да из дурдома он! Ну, а ты чем порадуешь? - третий точильщик вопросительно повернулся к пятому, последнему.


И тот не заставил себя ждать:


- Точу мясорубки, ножи, ножницы! Точу мясорубки, ножи, ножницы! Точу мясорубки, ножи, ножницы!


После этого начался самый настоящий бардак. Точильщики заорали все одновременно - понять можно было только отдельные слова: " Где, ну, где ты такое слышал?", "Придурок!", "Что за херня!", Не материться в Грозном!", "Сам дурак! " Заработали ноги, нажимая на педали, закрутились со страшной скоростью точильные камни, полетели в разные стороны искры из-под ножей и ножниц. В воздухе запахло дракой и даже членовредительством.


Женя буквально обалдел от такой картины. Да что же они, с ума все посходили?


- Это не они, это некоторые склеротики сума посходили, вернее - посходят, - раздался знакомый голос. - Не помнят ни черта, понимаешь.


Женя оглянулся по сторонам: никого. Только неизвестно как попавшая сюда корова задумчиво обгладывала куст сирени. Откуда же теперь этот дурацкий голос?


- Откуда, откуда? Не всё равно тебе? - корова оставила куст, повернулась к Жене и подмигнула одним глазом. - Сказали же тебе - сон это!


Женя развернулся и быстрым шагом двинулся к прохладному полумраку арки. Корова пошла следом, из пасти у неё свисала ветка сирени.


- Кстати, как успехи в рисовании? - осведомился голос, корова кивнула.


Женя ускорил шаг, не отвечая. Ещё подумают, что он с коровой разговаривает!


- А можешь и не отвечать, мы и так знаем - хреново. Это тебе не в рубахе модной шастать, это посложнее будет. И вообще, художник должен быть голодным. Или несчастным. Тогда может, что и выйдет. А так...


Женя молчал.


- Впрочем, ты не расстраивайся особо. Надо признать, тут ты кое-чего достигнешь, - голос стал почему-то грустным, - правда, один только раз. Даже выставка у тебя будет...


- Выставка? - тут уж Женя не выдержал. - У меня?! Так что же я ...голодным буду?


- Оо-о-й, не могу! - засмеялся невидимый собеседник, а корова восторженно закрутила хвостом. - Ой, насмешил! Голодным! Голодных в СССР не бывает! Что остаётся? Дошло? Ага, ты правильно догадался, не дурак - этого у тебя не отнимешь. Так вот запомни - так будет, если плыть по течению. А мы постараемся, чтоб было не так, очень постараемся. Только нужна будет и твоя помощь. Запомни!


Женя открыл было рот, чтобы выяснить всё до конца, но тут землю ощутимо тряхнуло. Стены старого дома затряслись, где-то послышался звон разбитых стёкол. Коровы выплюнула недожёванную сирень и с дикой скоростью рванула прочь со двора, держась подальше от стен. В доме захлопали двери и на улицу начали выбегать полуодетые граждане: женщины в домашних халатах и бигуди, мужчины в семейных трусах. Особо испуганными граждане не выглядели. Впереди всех бежали дети и восторженно вопили:


- Ура! Ура!! В Грозном землетрясение! Опять землетрясение! Ура!!!


________________________________________


1 - Этот мир. А. Зацепин - Л. Дербенев


Сон N3. Самое опасное место.


Летом это было одно из самых опасных мест в центре Грозного.


Нет, вы не особенно рисковали быть задавленными здесь сумасшедшим водителем. Вряд ли напали бы на вас среди бела дня хулиганы или милиция. И уж конечно вас бы не похитили абреки, спустившиеся с гор под покровом ночи и пробравшиеся сюда по канализационным стокам. Нет, всё было намного проще.


Здесь, на перекрёстке проспекта Победы и улицы Чернышевского, прямо у киоска "Союзпечати", поджидал неосторожных прохожих громадный тутовник.


Конечно, в центре города росло немало этих совсем не экзотических деревьев. И каждое из них таило в себе летом потенциальную опасность. Но с этим ни одно из них и близко не могло сравниться.


Во-первых - место. Тутовник рос прямо около киоска "Союзпечати", который пользовался большой популярностью из-за частенько попадавшего в него дефицита. Какая зараза догадалась поставить киоск прямо под тутовником теперь уже неизвестно. Может быть, расчёт был на то, что соседство с таким высококультурным учреждением смягчит характер своенравного дерева, сделает его более интеллигентным. Ничего подобного, увы, не произошло. Тутовник наоборот только озлобился и стал проявлять свой характер во всей красе. Характер этот - мерзкий, коварный - и был второй причиной.


Действовал тутовник обычно так.


Идёт себе по улице гражданин, трезвый, хорошо одетый, в прекрасном настроении. Глядь - киоск. Естественно возникает желание приобрести свежую прессу, а если повезёт, то и что-нибудь дефицитное. Еженедельник "Футбол - Хоккей", например. Немного смущает правда огромное, чёрное от раздавленных ягод, пятно на асфальте. Однако погода безветренная, ягод на старом дереве не видно ну совершенно, да и соблазн уж очень велик.


И гражданин решается.


Ещё осторожно подходит он к киоску. Боже, чего тут только сегодня нет - вот повезло! Гражданин долго выбирает чтиво по вкусу, достаёт кошелёк. Всё это время тутовник не подаёт никаких признаков жизни, и счастливый гражданин совершенно забывает об опасности.


Бедняга!


Наконец всё выбрано. Вот уже продавщица отсчитывает сдачу. И в это самый момент коварное дерево наносит удар.


Сочные чёрные ягоды обрушиваются на расслабившегося гражданина неожиданно, как повестка в военкомат. И каждая вторая попадает в цель. По рубашке и брюкам мгновенно расползаются жёлтые, красные и чёрные пятна. Отстирываются они, между прочим, очень и очень плохо. Честно говоря, вообще не отстирываются.


Настроение мгновенно портится и не хочется уже не еженедельника "Футбол - Хоккей", ни журнала "За рулём", а хочется совсем другого, более возвышенного.


Хочется броситься на мерзкое дерево с бензопилой "Дружба", облить его керосином, поджечь и топтаться потом на останках.


А град ягод сыпется и сыпется и издевательски шелестит листва, хоть на улице ни дуновенья. Старый тутовник смеётся.


Прекрасно зная всё это, Женя и близко не стал подходить к злополучному киоску, хотя и мерцало там что-то заманчивое. Рубашка дороже!


Обойдя тутовник по широкой дуге, Женя открыл калитку, выкрашенную зелёной краской, и вошёл в детский сад.


Странным был этот детский сад. Небольшое, старинное, совершенно не приспособленное для этих целей здание и громадный, заросший деревьями двор. От внешнего мира двор был надёжно ограждён глухими стенами окружающих домов и высоким, выше человеческого роста, забором. Одна стена была особенно интересной. Ещё со времён гражданской войны, со Стодневных боёв, хранила она следы в виде многочисленных выщерблин от пуль и снарядов. Сколько уже поколений детсадовцев ковырялось в этих отверстиях, мечтая вытащить оттуда самую настоящую пулю! Когда-то и Женя занимался этим увлекательным занятием. Увы, безнадежно.


Пока младший брат одевался, путаясь в пуговицах, Женя невольно слушал разговор двух женщин, обсуждающих предстоящую поездку детского сада в Сухуми.


- Ну что вы, милочка, это же так удобно! - убеждала собеседницу высокая полная женщина с шиньоном на голове. - Представляете, почти месяц в Сухуми! Солнце, море, витамины!


- Да, но всё-таки, - сомневалась вторая, низенькая, худая, но тоже с шиньоном. - Столько времени не знать, что с ребёнком.... Да и насчёт питания я тоже сомневаюсь.


- Ну что вы! Какие могут быть сомнения! У нас прекрасные воспитательницы, замечательная заведующая!


- Да, но...


- Никаких но! Вы и сами не заметите, как пролетит этот месяц! Кстати, и сами немного отдохнёте. Вам это не помешает, моя дорогая.


- А я слышала, - худенькая не заметила подначку, - что несколько лет назад был случай. Поехали вот так же на море. И что вы думаете? Воспитательницы молоденькие девочки, а там мужчины все такие горячие. Ну, вы понимаете....В общем, дети оказались почти без присмотра. Вернулись все грязные, исхудавшие, а некоторые даже с голодным поносом.


Женя много что мог рассказать про этот случай, но решил благоразумно промолчать. Брат застегнул, наконец, пуговицы и теперь удивлённо разглядывал носки, делая вид, что совершенно не представляет, на какую часть тела их следует надевать.


- Да я тоже что-то такое слышала, - отмахнулась полная, - но не всему следует верить. Это всё завистники! Я уверена, дорогая, что в будущем все садики будут выезжать на всё лето к морю. И детям полезно и родителям удобно!


- В будусем садики никуда ездить ни будут, - вступил в разговор пятилетний карапуз в очках. - В будусем возластёт немо-ти-ви-ло-вання плеступность.


- Петя, не говори ерунду, - с видимой строгостью произнесла худенькая. Однако в голосе её слышалась гордость за сына, оперирующего такими понятиями.


- Никакая мамоська, это не елунда! А есё у всех будут такие маленькие телефонсики, дазе у ребятисек. В калмасках.


- Ой, ну и выдумщик он у вас, - засмеялась полная. - Это что же, за каждым провода будут волочиться? А розетки где бу...


Что-то оглушительно бабахнуло, тихонько зазвенели стёкла. Женщины испуганно замолчали, малолетний прорицатель нахмурился, брат мгновенно напялил носки.


- Граждане, сохраняйте спокойствие! - возник из ниоткуда знакомый голос. - Для паники нет никаких причин! Хулиганами был взорван памятник основателю города генералу Ермолову. Ситуация полностью под контролем! Без паники! Спокойствие, только спокойствие!


Сон N4. Песня лети, песня лети...


Пустынно и неуютно пространство перед Советом Министром. Только по краю широкого тротуара росли небольшие деревца, и летом солнце простреливало этот квартал насквозь, накаляя его, как сковородку. Женя прозвал это место "Через Солнечную сторону"2, по названию одного из фантастических рассказов.


Впрочем, сейчас ранняя весна, и лучи заходящего солнца даже приятны. На Жене модный плащ болонья, коричневый костюм и белая рубашка с тонким, в тон костюму галстуку. Почти как у "Биттлз".


Женя дошёл до угла Совета Министров и вместо того чтоб переходить дорогу, свернул налево. Нет уж дудки! Пусть дураки здесь переходят. Проспект перед узким мостом делал резкий поворот налево, и почти сразу же - направо. В результате здесь постоянно скапливались машины, особенно если шел длинный "Икарус", с трудом вписывающийся в поворот. Когда уже только новый мост построят? Сколько лет обещают! Вместо того, чтоб прыгать между машинами, Женя прошёл мимо Министерства Финансов, Горисполкома и спокойно перешёл совершенно пустую дорогу - в эту сторону машины почти не ездили - возле "Детского Мира".


Когда-то здесь был "Гастроном", и одна из его витрин собирала толпы людей. Там сидел толстый мохнатый медвежонок и пил сок из большого стакана. Впрочем, многие считали, что это было вино. Механическими движениями робота, игрушка запрокидывала голову, и красная жидкость из бокала постепенно исчезала. Затем медвежонок подмигивал, опускал бокал, и он сам собой вновь наполнялся соком, или - вином. Медвежонок вновь запрокидывал голову, и всё повторялось сначала. Дети восторженно вопили, взрослые завистливо облизывали губы.


Рядом с входом в сквер имени поэта М.Ю. Лермонтова, который, как известно, очень любил Кавказ и даже воевал здесь, собралась небольшая кучка людей. Все разговаривали по очереди, как в школьном спектакле и до невозможности вежливо.


- Улица Дагестанская пересекает проспект Орджоникидзе, любезный, - говорил интеллигентного вида старик в фетровой шляпе, - это каждому известно.


- Да, что вы говорите! - не соглашалась женщина с авоськой. - Где Дагестанская, а где проспект? Дагестанская идёт к Консервному заводу.


- Ва, что ты такое говоришь? - возмущался пожилой чеченец в каркулевой папахе, на которую был надет страшный дефицит - полиэтиленовый пакет. - Дагестанская вообще в Черноречье. Раньше она называлась Алхан - Юртовская, и это было правильно!


Женя подивился такому дремучему невежеству земляков, подождал разъяснений, но голос молчал. Ну и фиг с ним! Не очень-то и нужно!


Женя быстрым шагом двинулся к мосту, но тут его внимание привлекла афиша рядом с киоском на противоположной стороне улицы. В этом киоске продавали билеты в театр и на концерты, а на афише могло быть вообще всё что угодно. Что там было сейчас, отсюда разглядеть не удавалось, но рядом стояла корова, усиленно махала хвостом и смотрела прямо на Женю. Как назло, в автомобильном потоке не было ни малейшего просвета. Ладно, посмотрим на обратном пути.


Корова возмущённо взревела и уронила на асфальт лепешку, величиной с небольшую сковородку.


У дверей в гостиницу "Чайка" было многолюдно, рядом стоял милицейский газик. Жене

ещё было рановато ходить по ресторанам, но именно там он и оказался, причём совершенно непонятным образом. Сон всё-таки!


Ресторан гудел. Играла музыка, в полутёмном воздухе плавали клубы табачного дыма, слышался стук ножей и вилок, звон бокалов и чавканье веселящейся публики.


Похоже, здесь был сегодня какой-то банкет. Середину зала занимал длинный стол, ломившейся от разнообразной снеди. Чего тут только не было! Многого Женя никогда и в глаза не видел. Сидевшие за столом были все уже изрядно навеселе, но продолжали есть и пить с завидным аппетитом. Во главе стола восседал молодой человек с густыми иссиня-черными волосами. Молодой человек был занят важным делом - смачивал минералкой этикетки на многочисленных бутылках. Затем он аккуратно снимал этикетки с бутылок и приклеивал их на стенку. Ассортимент бутылок был богат, и стена постепенно превращалась в настоящее панно. При этом молодой человек не пропускал ни одного тоста и был уже в заметном подпитии.


А тосты следовали один за другим и большинство из них были посвящены молодому человеку.


- Выпьем за здоровье нашего дорогого Иосифа!


- Уважаемый Иосиф, разрешите поднять этот бокал за Ваш уникальный талант!


- Иосик, друг, давай выпьем!


- Иосик, а говорят у тебя парик. Можно подёргать?


Молодой человек молодецки опрокинул большой бокал коньяка, закусил ложкой икры и проговорил с набитым ртом:


- Подёргай, подёргай! Только я потом тоже у тебя кое-что подёргаю.


- Да ладно, Иосиф, не обижайся! Товарищи! Друзья! Попросим нашего уважаемого гостя, новоиспечённого заслуженного артиста Чечено-Ингушской республики спеть песню про наш замечательный город! Просим, Иосиф, просим!


Молодой человек принялся отнекиваться, но гости были по-пьяному настойчивы и он сдался. Зазвучала музыка, артист встал, пошатываясь, поднял руку, икнул и запел:


Я на свете повидал немало

Древних и красивых городов.

Но таких, как Грозный, не встречал я,

Не видал нигде таких садов!


Песня, лети! Песня, лети! Обойди все горы!

Песня лети, всем расскажи, как живёт наш город!


В парках слышен листьев тихий шорох,

В быстрой Сунже катится вода,

Ты расцвёл и вырос милый город,

Город счастья, дружбы и труда! 3


Пел певец. Чистый, сильный голос заполнил всё пространство, смолкли разговоры, прекратился стук вилок, стихло чавканье. Притихли пьяные посетители, в дверях застыл с раскрытым ртом швейцар, и казалось, сами стены застыли в изумлении. Мощный голос вырвался из ресторанного зала, заполнил всю гостиницу. Замолчала шумная компания боксёров на третьем этаже. В соседнем номере нечёсаный гражданин оторвался от "Голоса Америки" и выключил свою "Спидолу". Песня вырвалась из здания и полетела дальше. Выпала недокуренная сигарета из разинутого рта дежурного милиционера. Остановились прохожие, оторвались друг от друга влюблённые, затормозили автомобили. Пел певец.


Песня, лети! Песня, лети! Обойди все горы!

Песня, лети, всем расскажи, как живёт наш город!


Здесь чеченец, русский, ингушастик

Умножа...


- Иосиф Давыдович, Иосиф Давыдович! - громким шёпотом закричал лысый человечек неопределённого возраста, дёргая певца за рукав. - Ингуш счастье!


- Чего? - недоумённо спросил певец, возвращаясь на землю.


- Надо петь: "Здесь чеченец, русский, ингуш счастье".


- А я как?


- А вы поёте: "Здесь чеченец, русский, ингушастик..."


- А надо как?


- Надо: Здесь чеченец, русский, ингуш счастье. Ингуши - это народ такой. Неудобно...


- Ингушсчас...Тьфу! Язык слома... Кто такую херню написал?


- Поэт. Музаев.


- И какой дурак это поёт?


- Вы.


- Что?! - совсем не мелодично взревел молодой человек.


Лысый попытался что-то объяснить, но не тут-то было. Певец схватил со стола отмокнувшую этикетку коньяка "Вайнах" и с размаху прилепил её человечку на лоб. Вид маленького лысого человечка с коньячной этикеткой на лбу, судя по всему, артисту очень понравился. Он пьяно захихикал, замахал руками как мельница и вдруг резким движением снял с себя скальп. Зал ахнул, дамы в ужасе закрыли глаза. Но не хлынула кровь, молодой человек не упал замертво. Никакой это был не скальп, а самый обыкновенный, вернее совсем необыкновенный, но всё-таки - парик. Молодой человек двумя руками напялил парик на лысого и зашёлся в диком хохоте. Несколько секунд зал мог лицезреть фантастическую картину: друг перед другом стояли два совершенно преобразившихся человека. Один - маленький, только что бывший лысым, а теперь с шикарными чёрными волосами и с коньячной этикеткой на лбу. Другой, внезапно ставший лысым как полено, совершенно не напоминал теперь вальяжного молодого артиста. Картина продержалась совсем недолго: лысый молодой человек сорвал парик с чужой головы, определил его на место и вновь превратился в импозантного мужчину с прекрасной причёской. После этого он схватился двумя руками за скатерть и резко дёрнул её на себя.


Посыпались на пол тарелки, зазвенели разбитые бокалы, покатились бутылки, завизжали дамы, кто-то упал. Разбушевавшийся артист ещё раз дёрнул скатерть, окончательно отправив на пол поразившую Женю снедь, схватил стул и стал колотить им по бесстыдно обнажённому столу.


В зал уверенным шагом вошли два милиционера, сзади семенил испуганный метрдотель.


- Гражданин, предъявите документы! - обратился старший к молодому человеку.


Тот посмотрел на представителя власти мутным взором и неизвестно зачем сообщил:


- Наша милиция нас бережёт. И на наши деньги жрёт!


- Спокойно, сержант, - неожиданно уверенным начальственным тоном вмешался лысый человечек, - спокойно! Какие ещё документы? Вы хоть знаете кто перед вами? Заслуженный артист Чечено-Ингушетии Иосиф Давыдович Кобзон! Будущая звезда всесоюзного масштаба! Будущий депутат верховного Совета!


- Да, звездом - буду! И депутатом - буду! И ещё много кем... тоже, - скромно подтвердил молодой человек.


- Вот когда это всё будет, тогда и хулиганить можно будет. А пока - ваши документы!


- Послушайте сержант, - повысил голос лысый, - вы хоть знаете, кто ему вчера диплом вручал? Лично первый секретарь Обкома! Вы что, неприятностей захотели? Они вам будут гарантированы!


Сержант заколебался: неприятностей ему не хотелось. Но тут будущая звезда схватила очередную отмокшую этикетку и ловким движением наклеила её представителю власти на лоб. Милиционеры отбросили сомнения, схватили хулигана за руки и повели к выходу. Тот не сопротивлялся.


- Чеченец, русский ингуш счастье, - неожиданно нараспев произнёс задержанный артист, бросил на лысого до невозможности довольный взгляд и запел:


Здесь чеченец, русский, ингуш счастье

Умножают в дружеской семье.

Дорогая, милая столица,

Расцветай на радостной земле!


Песня, лети! Песня, лети! Обойди все горы!

Песня, лети, всем расскажи, как живёт наш город!


Жерла труб и нефтяные вышки

Подпирают гордо небеса,

Озаряют голубые вспышки

Строящихся зданий корпуса.


Песня, лети! Песня, лети! Обойди все горы!

Песня, лети, всем расскажи, как живёт наш город!


А когда в долине сумрак поздний

С чёрных гор приходит темнотой,

Миллионы звёзд включает Грозный,

Мой рабочий славный город мой!


Через несколько минут от гостиницы отъехал милицейский газик. Из его приоткрытых окон, заглушая всё вокруг, несся мощный молодой голос:


Песня, лети! Песня, лети! Обойди все горы!

Песня, лети, всем расскажи, как живёт наш город!


________________________________________________


-- - Речь идёт о рассказе" Через Солнечную сторону" Алана Нурса

-- - Песня о Грозном (О. Фельцман - Н.Музаев)


Сон N5. Правила движения для осликов


Переходить на другую сторону лучше всего было здесь, на углу Партизанской. Дальше светофоров долго не будет, а пересечь улицу Ленина без них, конечно, можно, но только если повезёт.


Когда-то у этого светофора каждый вечер толпились пацаны с ближайшего куяна. Стояли, ждали и даже не особенно шумели, боясь, что прогонят и не увидят они то необыкновенное зрелище, ради которого они здесь и собирались.


А посмотреть действительно было на что!


Каждый вечер, с мая по октябрь, по улице Ленина возвращался к себе домой старьёвщик на ослике. Нет, старьёвщик не сидел на ослике, он сидел в довольно большой повозке, а ослик эту повозку вёз. Каждый день старьёвщик, выполнив свой план по сбору старых, а иногда и не совсем старых вещей и расплатившись за это в основном свистульками и мячиками на резинках, возвращался к жене и детям. Каждый вечер старьёвщик - маленький унылый еврей - принимал после рабочего дня бутылочку креплёного. После этого он в повозке уже не сидел, а почти лежал. Опущенная голова его качалась в такт движению, глаза были всегда закрыты. Может, снилась ему волшебная страна, где полно старых, но ещё крепких вещей и пустых бутылок и за ними не надо мотаться по всему городу. А может, он видел себя великим скрипачом, шахматистом или директором базы утильсырья. Что мы о нём знаем?


Короче, старьевщик мечтал, отпустив вожжи, а всё остальное делал ослик. Он прекрасно знал дорогу домой, мало того - он отлично знал правила дорожного движения. Он двигался только по правой стороне, никогда не обгонял идущий впереди транспорт, пропускал пешеходов на "зебрах". И он отлично знал, для чего существует светофор. Если горел красный свет, ослик останавливался и ждал, пока не зажжётся зелёный. Только после этого он, взмахнув хвостиком, двигался дальше.


Всем было очень интересно, что же будет делать ослик-автолюбитель, если светофор сломается, но так никто этого и не дождался. Ослик "сломался" первым.


Женя перешёл дорогу и скорым шагом двинулся вперёд, привычно лавируя среди многочисленных прохожих. А прохожих на этом квартальчике, застроенном старыми-престарыми одноэтажными домами, в любое время было на удивление много. Впрочем, не так уж это и удивительно - вон, сколько здесь магазинов и магазинчиков. Сначала кондитерская, потом овощной, с вином на вынос, затем парикмахерская, ателье мод, фотоателье, крошечный обувной. Недавно в этом магазинчике Женя купил страшный дефицит - немецкие полукеды. Ещё надо учесть, что сразу за дорогой "Ландыш", где вечно не протолкнуться. Вот вам и объяснение.


- А ведь совсем скоро всё это снесут, - раздался уже привычный голос.


Женя остановился, огляделся: ни радиоточки, ни коров нигде не было.


- Приземлено мыслишь, - усмехнулся голос. - Радиоточки и коровы - это так, чтоб привычнее было. Так вот, поломают это скоро, всё поломают. И здесь, и рядом, до самой филармонии. Построят одно длиннющее девятиэтажное здание, от Дзержинской и аж до Пролетарской. Народу в нём будет жить - уйма! И магазины в нём будут, "Алмаз" например. И ещё много чего будет, и тротуар будет широкий, не то, что сейчас. А вот народу на этом тротуаре столько не будет уже никогда. На той стороне будет, а на этой - ни фига. Чёрт его знает почему? Как-то тут станет неуютно. Так что ты запомни всё это, а лучше зарисуй. Хотя нет, забыл, ведь все твои рисунки сожрёт во.... Тогда запомни, запомни, как следует. Ладно, заговорился я - ты иди, иди, не останавливайся.


Женя пожал плечами - ну поломают и поломают. Давно пора. Чёрт знает, какое старьё в центре города! Вон на доме выбито - "1887 годъ". Ужас! И запоминать тут нечего - всё и так прекрасно помнится. Можно даже с закрытыми глазами идти, только прохожие мешают.


Вот сейчас будут вечно закрытые двери и окна аптечного склада. О, - аптекой запахло! Потом нужно перейти Дзержинскую, это и с закрытыми глазами можно - машины тут раз в час бывают. Теперь до самого моста только одно здание - поликлиника с телефоном на углу. Интересно, а его скоро сломают? Вот уж ни капельки не будет жалко! Такое впечатление, что в нём одни живодёры собрались. То нарыв на шее без наркоза прокалывали, то скобки из ноги выдирали - бррр. А как тогда иголку в зуб загнали, а он, маленький дурак, взял и закрыл рот! Женю передёрнуло.


Вот сломали же этот дурацкий деревянный дом на другой стороне. Теперь на его месте прекрасное, всем известное здание - "Океан". Современное, красивое - приятно глянуть! А старое и не жалко ни капельки, ну разве что, чуть-чуть. Уж очень вкусное рядом с ним продавали мороженое. Теперь такого почему-то нет. А, ерунда всё это! Будет ещё и получше, научатся!


Стоящую у поликлиники "Волгу" Женя заметил издали. Во-первых - это была единственная машина, стоящая на обочине. Во-вторых, в лобовом стекле автомобиля красовалось унылое лицо великана. Лицо - так и хотелось сказать "рожа" - занимало всю правую половину стекла, даже немного не помещалось. Было совершенно непонятно, где же находятся все другие части великана - руки, ноги, туловище.


Женя знал, где находится всё остальное, но всё равно зрелище завораживало.


Это был Увайс Ахтаев, самый высокий в Грозном - и не только - человек, в прошлом баскетболист. По слухам его рост немногим не дотягивал до двух метров тридцати пяти сантиметров. Глядя на эту голову, казалось, что слухи недобирали не меньше десяти-двадцати сантиметров. Сидел великан на заднем сидении, лицо же при этом буквально упиралось в лобовое стекло. Правое переднее сидение в "Волге" было снято, и всё равно Увайс сгибался в три погибели.


Машину с громадным лицом, "приклеенным" к лобовому стеклу, можно было часто видеть в городе. За рулём всегда сидел шофёр, говорили, что это брат великана. Взрослые тактично отводили взгляд от добродушного страшилища, а дети...Дети бесстыдно обступали машину, разглядывая невиданное чудо. Женю, помнится, тоже очень интересовал вопрос, каким же образом великан умудряется залезать в машину. Увидеть этого так и не удалось.


Женя перешёл улицу Валентины Терешковой, оставил позади автоматы газводы у входа в сквер. Привычно скользнул взглядом по афише кинофильмов: ничего интересного нигде не наблюдалось.


Сунжа совсем обмелела, вода текла еле-еле. Судя по тому, какая была зима, скоро всё это изменится. Как бы наводнения не было! Берега густо заросли деревьями, надёжно скрывающими гранит набережной. Как всегда посередине реки - прямо из воды - торчали неизвестно как попавшие туда два металлических рельса. Вода около них бурлила завихрениями и если смотреть долго-долго, казалось, что рельсы плывут. Плывут, разрезая воду, будто корабль.


Вот и театральный киоск, а вот и та самая афиша. Рядом - Женя уже не удивлялся - стояла корова и объедала куст. На шее у коровы вместо колокольчика висел маленький транзисторный приёмник.


Женя подошёл к афише, всмотрелся: на листе бумаги типографским шрифтом был набран довольно странный текст.


ЛУЧШИЙ ОТДЫХ!


В ДНИ ВЕСЕННИХ КАНИКУЛ!


Туристический поезд по маршруту


ГРОЗНЫЙ - БАКУ - ТБИЛИСИ - БАТУМИ - СУХУМИ - СОЧИ - ГРОЗНЫЙ


МАССА ПОЗНАВАТЕЛЬНОГО! НОВЫЕ, НЕИЗВЕДАННЫЕ ОЩУЩЕНИЯ!!


ПАМЯТЬ НА ВСЮ ЖИЗНЬ!!!


ТОРОПИТЕСЬ УСПЕТЬ - БОЛЬШЕ ТАКОГО У ВАС НЕ БУДЕТ!!!


Женя прочитал объявление раз, потом ещё: что-то в нём было не так. Корова оставила куст и смотрела требовательно, чего-то ожидая. Женя на всякий случай перечитал ещё раз, пожал плечами. Ну, и что тут такого особенного? Язык, правда, уж слишком навязчивый, видать новые веяния. А так - обычная вещь. Знает он такие поезда - ездил. Интересно, конечно, никто не спорит. Но чтоб какие-то новые ощущения, да ещё неизведанные? Это уж враки!


- Эхе - хе! Ты даже представить себе не можешь, насколько они для тебя неизведанные..., - мечтательно произнес транзистор знакомым голосом.


Женя оглянулся: немногочисленные прохожие не обращали на корову с говорящим приёмником абсолютно никакого внимания. Похоже, они вообще не замечали ни её, ни Женю, ни странную афишу. Опять сон?


- А чего тут представлять? - немного смущаясь неестественности происходящего, пробормотал Женя. - В Баку я был, в Тбилиси, Сухуми и Сочи тоже. Остаётся Батуми. Что там может быть такого...неизведанного?


- Господи, какой же ты ещё маленький! - приёмник аж захрипел. - Ты даже не понимаешь, о чём идёт речь! Причём здесь какие-то дурацкие города? Нет, пора тебе взрослеть, пора. Не раздумывай - бери билет и ты узнаешь, что это такое!


- Да что это? - Женя уже ничего не понимал. - Что за загадки?


- Комментариев не будет, - сухо сообщил голос. - Слово я назвать могу, но оно у тебя пока что ассоциируется со всякой ерундой. Езжай, езжай, а то так и будешь болтаться, как сам знаешь, что в проруби, не веря, что это действительно существует.


- Ну хоть намекни, - голос всё-таки умудрился заинтриговать Женю. - На что хоть похоже? Как это?


- Как? - задумчиво повторил голос. - Приблизительно вот так.


Затем в приёмнике зашипело и защёлкало, как будто кто-то настраивал станцию, заиграла непривычная музыка, и мужской голос пропел:


Это как дышать и думать не надо,

Это как взлетать,

Это как падать.4


Ничего Женя не понял, но почему-то по спине пробежал холодок, и на секунду сдавило сердце. Корова удовлетворённо кивнула и вновь принялась за куст.


- Молодой человек, молодой человек! - пожилая женщина в кокетливой шляпке нетерпеливо дёргала Женю за рукав. - Молодой человек, я к вам обращаюсь! Скажите, пожалуйста, где находится посёлок Войкова? Как я могу туда проехать? Вы что, заснули, молодой человек?


_________________________________________

4 - "Тучка". Татьяна Залужная (Любаша)


Сон N6. Брод


Трудно, ох трудно подавить желание пройтись вечерком по этой улице. Манит она, как магнит, как вид женских ножек ранней весной, притягивает как пачка сигарет в тринадцать лет и не отпускает как любимая книга.


Ведь это не просто улица, это брод!


Для чего существуют улицы? Чтоб по ним ходить и ездить, чтоб можно было найти нужный адрес, попасть в детский сад, школу, на работу, в ресторан или на кладбище.


Для чего нужен брод? Чтобы по нему пилить, пошвыриваться, шлифовать, хилять. Чтоб людей посмотреть и себя показать. Чтоб узнать новости, чтоб посмотреть, кто во что одет, чтоб похвастаться обновкой, чтоб завязать романчик. Чтоб поднять настроение, чтоб глотнуть воздуха свободы, чтобы избежать абстиненции, чтоб почувствовать, что ты не один в городе. Очень, очень нужен брод, просто необходим.


Ветер в голове, а я влюблённый

Во всех девчонок своего двора.

В мире столько мест,

Где я ещё ни разу не был.

Ветер в голове, портвейн креплёный

И песни под гитару до утра,

А над головой распахнутое настежь небо. 5


Кто и когда определил границы брода? Скорее всего, никто специально их и не определял, это произошло само собой. А может и не совсем само собой, теперь это уже неизвестно. Зато известно совершенно точно, что брод - это часть проспекта Революции, ограниченная улицей Мира и проспектом Орджоникидзе. Конечно, границы эти не являются чем-то непроходимым, вроде границы СССР. Часть публики доходит до сквера у первой школы, пересекают трамвайные пути, но их не так уж много. Основная масса фланирует именно по этим двум с половиной кварталам. Есть одна интересная гипотеза, объясняющая, почему так. Понятно, центр города, площадь и так далее. Это всё так и есть. Но что в городах страны Советов самое дефицитное? Конечно же, общественные туалеты! А без них какие могут быть прогулки? Здесь их целых три - один, подземный, у пятого жилстроительства, другой, в виде домика неизвестного архитектора, в парке у Дома Пионеров и третий - за "Машиностроителем". Шутка, конечно, но кто его знает... Короче, именно здесь самая высокая плотность бесцельно слоняющихся грозненцев, именно здесь лучше всего понимаешь, что такое броуновское движение, именно здесь даже воздух особый. Пахнет сиренью, акацией, вонючкой и свободой.


Трудно, ох и трудно сдержать желание пройтись здесь вечерком.


А и не надо сдерживать! До свидания на трамвайной остановке времени ещё немало - можно сделать небольшой крюк. Женя свернул налево, прошёл через небольшой сквер и сразу попал в плотную толпу. Вот она - граница брода. Слева театр Х. Нурадилова, справа - магазин "Спорттовары" и галерея автоматов газировки на самом углу. Когда-то давным-давно, лет пять назад, Женя с друзьями занимались здесь увлекательнейшим занятием - испытывали неразменную денежку. Делалось это просто - берёшь трёхкопеечную монетку, просверливаешь в ней дырочку, пропускаешь туда тонкую леску, завязываешь. Всё - удочка готова. Теперь можно кидать её в щель автомата, выдёргивать, снова кидать и пить газировку пока из ушей не польётся. Или, ещё откуда. На самом деле всё сложнее: требуется известная сноровка. Главное - знать, когда выдёргивать монетку, а то сразу застрянет. Женя сноровку имел, и упивались они крем-содой и лимонадом до полного посинения. Иногда, правда, мешал мастер из парикмахерской, окно которой выходило прямо на автоматы. Кричал, ругался, милицией грозил. Эх, было время!


Театр этот тоже штука интересная. Спектакли в нём идут разные, на чеченском и русском языках. Вообще-то труппа там сильная и играют здорово, главное темпераментно. Но иногда бывает очень прикольно и тогда весь город какое-то время только и повторяет: "Ассаламу 1алайкум Владимир Ильич!".Это из "Ленинианы".


Или взять случай в "Ромео и Джульетте". Идёт спектакль, на чеченском, естественно. В зале полно и русских, но наушники мало кто надевает - всем интересно послушать живую речь. Да и играют актёры так темпераментно, что даже жители Вероны могли бы позавидовать. И вот наступает момент, когда Ромео под балконом Джульетты. Юный влюблённый читает положенный текст, Джульетта кокетливо прикрывает личико платком и сверкает огромными глазищами. Но вот монолог закончен - пора отвечать. Джульетта молчит, только в прекрасных глазах появляется растерянность - она забыла текст. Бывает.... В зале повисает напряжённая тишина, раздаются первые смешки. И тут Ромео, как настоящий рыцарь, желая спасти положение, произносит: "Джульетта! Суна хьо йеза!" 6 Джульетта от удивления роняет платок и продолжает молчать. Ромео в порыве страсти лупит себя в грудь кулаком и орёт: "Суна хьо йеза! Текст! Дела да!" 7

При этом в раздражении бьёт он себя слишком уж сильно, голос его звенит и вибрирует - кажется, что Ромео говорит из бочки. Джульетта удивлённо выкатывает глаза, зал ревёт в восторге, Ромео, ловя момент, повторяет всё на бис и в зале начинается истерика. Так рассказывали, а было ли...


Женя пока не поздно протолкался на проезжую часть и, бессмысленно улыбаясь, двинулся дальше. Народ пилил вовсю, совершенно не соблюдая правила движения. Молодые, юные, взрослые, семейные пары с детьми сталкивались, останавливались, разворачивались, смеялись, шептались.


- Здрасьте! Здрасьте!


- Привет! Как дела?


- Привет! Лучше всех!


- Керла хун ду? 8


- Хума дац. 9


Здесь знакомились.


- Девушка, можно с вами познакомиться? Меня Саша зовут.


- Нельзя, я на улице не знакомлюсь! Таня.


Здесь оценивали наряды.


- Смотри, какое платье! Ух, мне бы такое! А сидит, как на корове!


Здесь обменивались новостями.


- Слышал, вчера Ермолова взорвали?


- Опять? Это уже пятый раз за год. Сколько же бюстов надо иметь? Не иначе где-нибудь склад есть.


Здесь делились сокровенным.


- Я со своим разойтись решила.


- Да ты что?! Пьёт? Изменяет?


- Если бы! Представляешь, он со мной по броду гулять отказывается, гад!


Здесь рассказывали удивительные истории.


- А потом мы ещё по огнетушителю.... А он говорит: "Не буду". А я: "Не уважаешь?"... А он: "Не буду!". А я ему - хрясь! А он - брык! А я ещё - хрясь! А он.... А я...


Чего только не услышишь на Бродвее!


Справа остался позади магазин "Спорттовары". Давно надо бы зайти купить китайских шариков для пинг-понга, да всё не до того. Даже подумать странно - каких-то полгода назад времени было полным-полно, приходилось постоянно придумывать, чем бы заняться. Теперь же только и считаешь, сколько осталось до встречи. Женя глянул на часы: времени ещё достаточно.


- А благодаря кому всё это, а? - раздался знакомый голос. - А ты ещё сомневался, раздумывал, брать ли путёвку на тот поезд.


Женя завертел головой, но ни коров, ни прочего антуража на этот раз не было: голос возник прямо в голове.


- Да что ты к этим коровам прицепился? Не в них дело. Ты лучше подумай - стоит ли сомневаться, когда тебе такие советы дают. Учти, мы далеко не каждому помогаем. Ладно, гуляй, пока всё идёт правильно.


Чего ему надо? А, неохота сейчас думать! Слева, за огромными деревьями показался кинотеатр "Машиностроитель" и тут же всё заглушили звуки стрельбы и взрыв хохота сотен зрителей. Что это там сегодня идёт? А ясно - "Фантомас разбушевался". Как обычно все балконы дома с молочным магазином были забиты - почему бы не посмотреть кино на халяву. Когда-то Женя очень завидовал тем, кто жил в этом замечательном доме. Как же, каждый вечер могут смотреть кино бесплатно!


Народу становилось всё больше, приходилось постоянно лавировать. Всё-таки брод не для одиночных прохожих. Женя сдал вправо - там плотность гуляющих была всегда почему-то поменьше. Осталось позади кафе "Арфа" и самое популярное в городе фотоателье; огромные акации и вонючки, подсвеченные фонарями, стеной закрывали дом. Дальше пошёл невысокий старый дом с железным балконом. Это институт, где учатся, вернее, усовершенствуются учителя. Чем бы дитя не тешилось! За ним магазин, куда Женя и не заходил ни разу - "Алмаз". Ну, какой интерес смотреть на кольца с брошками?


Перекрёсток с Чернышевского буквально забит народом. Господи, сколько знакомых! Как бы не задержаться! Ну, вот, пожалуйста!


- Привет, Жека! Давай с нами!


- Привет! Не, ребята, не могу. У меня дела.


- Знаем мы твои "дела". Видели. Совсем ты в подполье ушёл, на теннис не приходишь, в футбол не играешь. Смотри, Жека, ничем хорошим такое не кончается - надо же иногда и выходной брать.


- Да ладно, оставьте вы его - вон уже на часы поглядывает! Удачи, Женя! Пока.


Уфф, вырвался! Сколько там натикало? Нормально. А всё-таки до чего же хорошо здесь дышится! Говорят, что это феномен толпы: всем хорошо - и тебе хорошо.


Иду, тусуюсь, руку в карман.

Жаль, промахнулась пани Каплан.

.................................

А над головой распахнутое настежь небо. 5


Мелькнули вечно закрытые занавесками окна жилого дома и вот уже и Аракеловский. Конечно ещё открыт и в посетителях, будьте уверены, недостатка нет. Можно спорить, что больше всего народу в двух отделах - в кондитерском и особенно в винно-водочном. И уж тем более ясно, куда потом эти покупатели направятся. Правильно, на ту сторону. Или в сквер у библиотеки Гайдара или в сквер у Дворца пионеров. И вряд ли их заинтересует огромная доска почёта, нет - им нужны свободные скамейки, чтобы можно было спокойно поднять настроение бутылочкой "Ркацители" или на худой конец "Портвейна 777". Вот как раз очередной гонец выходит, а на улице его уже ждут.


- Ну что, двинули?


- А ты что взял? Сухое?! Что, водки не было?


- Ох, посмотрите на него - водки! Здесь тебе, Петя, не Москва - в Грозном водку не пьют.


- Как не пьют? Охренели?


- Не, ну пьют, конечно. Но редко, Петя, очень редко. Ладно, не хрена здесь свои порядки устанавливать - вот будем у тебя в гостях, тогда другое дело. Ты даже не представляешь, какой это кайф - грозненское "Ркацители" тёплым вечерком! Пошли, Петя, пошли.


Из окошка в торце кинотеатра "Юность" на установленный прямо на тротуаре экран падал луч света: крутили кино. Надо же, на этот раз не вечные "Новости дня", а мультики. Даже зрители есть, и некоторые совсем маленькие. Вон, пожалуйста, - маленький фантазёр в очках из группы младшего брата.


- Петя, ну перестань! Смотри, какие мультики интересные! - шиньон у Петиной мамы сегодня был просто сногсшибательный, величиной с трёхлитровый баллон.


- Нисего не интересные. Хоцу домой! - надо же Петя звук "р" говорить научился.


- Ну что дома делать! Не хочешь кино, пойдем, погуляем - смотри как народу много. Вот вырастешь, сам будешь каждый вечер гулять, а маму не пригласишь.


-Не хоцу я гулять! А когда вырасту, никто узе гулять вечерами не будет. Все будут по домам сидеть и теливизор смотреть. А есё мозно будет играть в игры прямо на телевизорах. Будут такие...приставки. Хоцу домой!


- Опять фантазируешь? Горе ты моё! Ну, пошли домой, пошли. Никакой личной жизни!


Женя, выстояв небольшую очередь, напился холодной вода из фонтанчика. На фонтанчике красовалась надпись "Подарок из Еревана", но вода была своя, грозненская. Площадь Ленина была плотно забита двигающимися в разных направлениях любителями вечернего моциона, и Женя двинулся по тротуару. Впрочем, и на тротуаре народу хватало.


Остался позади малюсенький кинотеатр "Юность". Когда-то Женя, ещё детсадовец с нетерпением ждал, когда же их поведут смотреть мультфильмы. Кинотеатр назывался тогда "Новости дня" и маленьким не казался.


Около "Горного родника" пришлось вообще подождать пока из дверей выйдет очередная компания любителей молочного коктейля. Сразу захотелось взять запотевший стакан, мелкими-мелкими глотками хлебнуть обжигающе холодного напитка. Нет, так нечестно - потом, вместе.


Арка "Пятого жилстроительства", на крыше здесь стоит самая большая в Грозном антенна - ажурная конструкция метров пяти высотой. Говорят, её хозяин принимает кучу всяких телепрограмм, и даже смотрел чемпионат мира по футболу ещё в 1966 году. Счастливчик! Так, магазин "Техническая книга". А вот сюда надо зайти обязательно - кисточки совсем истрепались, да и краски пора бы купить новые. Наконец-то народу стало поменьше и Женя, не доходя до "Когиза", свернул наискосок через площадь.


Аллейка перед обкомом, как всегда, пустынна, даже на лавочках никого нет. Само здание обкома, величественное как Дворец дожей, молча и снисходительно смотрит на людскую суету. Шелестят в сумерках платаны. Красиво здесь, чисто, но как-то неуютно.


Зато по соседству народу полно. Здесь тихий смех, шёпот, музыка. Здесь пахнет детством, ожиданием чуда, здесь никогда не бывает плохой погоды. Здесь прохладно в любой зной, здесь самые удобные столики и самое вкусное на свете мороженое. Конечно, это кафе-мороженое, павильон, конечно - это Подкова. Кто здесь не был хоть раз в жизни? Вряд ли есть такой чудак в Грозном, разве какой-таныт в сумерках липыственное как дворец дожей молча и снисходительно смотрит на людскую суету.