# Пара слов о стальной каске

Ричард Гатри

Это небольшое эссе-рассказ, написанное ветераном Вьетнама Ричардом Гатри, посвящено одному из символов той войны - американской каске М-1.

Эта каска, несомненно, была настоящим прогрессом по сравнению с тем широкополым нечто, которое мы помним из хроник Первой Мировой, и, тем не менее, каски, которые носили наши солдаты во Вьетнаме в конце 60-х стояли "на вооружении" к тому моменту уже три десятилетия, и многое в их конструкции оставляло желать лучшего.


Мужчина способен адаптироваться к чему угодно, и уж тем более к паре лишних фунтов у него на голове. И все же, в отличие от боевых ботинок или 22-х килограммового рюкзака, нам никогда не удавалось привыкнуть таскать на голове "сталь". В дополнении к дискомфорту от того, что она была тяжелой и, возможно даже громоздкой, у этой каски еще была особенность превращаться в настоящую печь в том знойном и влажном воздухе, в котором мы пребывали большую часть времени. У подшлемника было несколько регулируемых ремешков, с массой опций вроде "затянуть потуже" или, наоборот, "ослабить" или поднять подшлемник выше или ниже, но никакая "настройка" никогда не делала ношение этой каски безболезненным и удобным. Эта хреновина будет вертеться вокруг вашей головы или вообще свалится с нее, если вы отрегулируете ремешки так, как вам удобно и наоборот, если вы все плотно зафиксируете, то каска останется на месте, но вы наживете себе пульсирующую головную боль.


За те десять лет, что я носил военную форму, подбородочный ремень менялся несколько раз, но он никогда так и не добрался до того идеального состояния, в котором с ним вы могли чувствовать себя комфортно. Исключения составляли те случаи, когда мы десантировались из самолета.


В общем, "стальной горшок" падал, так сказать, по поводу и без и издавал он при падении очень громкий шум, особенно если падал на камни, будучи сбитым ветками ну или просто под воздействием силы тяготения, покидая тем самым молодую и отважную голову, которую он призван был защищать.


Короче говоря, проблем с "горшком" было достаточно, но в нашей второй роте каждый помнит вмятину на каске бойца Баллока. Эта вмятина была от пули, выпущенной из АК-47 и произошло это во время нашего самого первого столкновения с противником. Мы все видели, что каска спасла ему жизнь, соответственно другим она тоже может спасти жизнь, поэтому "сталь" мы носили все и неукоснительно. И я как командир эту политику проводил очень жестко.


Как и в случае с любой другой единицей выданного нам госимущества, "пользователи" быстро разработали ряд альтернативных способов использования своего "стального горшка". Самым распространенным был умывальник. По мере накопления опыта, люди даже научались мыться с помощью этого достаточно вместительного резервуара, наполняемого водой сомнительного качества с ближайшего рисового поля. "Горшок" удовлетворял и другие нужды. Если вы устали - он становился отличной подушкой. Он не пропускал воду и в нем было достаточно места, чтобы засунуть между подшлемником и куполом пачку сигарет. Хранящийся там табак, конечно, становился влажным из-за конденсата и пота, но, до тех пор пока вы не уронили свою "кастрюлю" в лужу или на залитое водой рисовое поле, сигареты, как правило, никогда не становились настолько сырыми, чтобы их невозможно было прикурить с первого раза с помощью вашего надежного Zippo. Многие солдаты также использовали внутреннюю часть "горшка", чтобы хранить там заветную фотографию жены или детей.


Камуфляжный чехол "горшка" удерживался на месте серой эластичной лентой, которая и в дождь и в зной была идеальным местом для хранения бутылочки казенного противомоскитного репеллента. А еще этот чехол был отличным "билбордом" на котором бойцы свободно выражали себя:


"Уиллинг, Западная Вирджиния, гуд бай!"


"Шарлин"


"Тифтон, Джорджия"


"F.T.A." - (видимо это "Fuck the army" - прим. переводчика)


"Рокки Боттом, Южная Каролина"


"Воевать за мир - это как трахаться за девственность"


"Марикармен"


"Мочи коммунистов!"


И таких надписей было тысячи.


Большинство солдат, когда им оставалось 90-то дней до ротации, тщательно расчерчивали чехол чем-то вроде "стариковского календаря". Затем, в начале каждого нового дня, они очень церемонно вычеркивали в этом календаре одну цифру, в результате чего все окружающие знали насколько они прожженные дембеля и сколько дней им осталось служить.


Нетрудно догадаться, что многие командиры, любившие своих солдат, прислушивались к их жалобам. Именно поэтому нет никакой ошибки в том, что в скульптуре, посвященной ветеранам Вьетнама, каска есть только у одного из бойцов - да и тот держит ее в руке. Во Вьетнаме так и было - многие подразделения вообще не носили касок.


В Александрии, штат Вирджиния, в 1997 году на встрече ветеранов, посвященной тридцатилетию прибытия нашего батальона во Вьетнам, ко мне подошел один мужик, по виду моих лет.


"Кэп, ты меня не помнишь, но я тебя хорошо помню", - сказал он.


"Однажды я возвращался в роту из госпиталя. Я только спрыгнул с вечерней вертушки, как ты меня тут же и накрыл из-за того, что я был в кепке. Ты влепил мне пятнадцатую статью и оштрафовал меня на двухнедельное жалование. Я на тебя зла не держу. Но запомнил я это надолго".


Я, признаться, не помню вообще ничего конкретно об этом инциденте и так и не вспомнил до сих пор. Но мне не очень приятно из-за того, что я, может быть, перегнул палку.


Хотя, возможно, так я выражал свою суровую командирскую любовь.