# Партизаны с миллионом долларов

Лонни Дотсон

Это был еще один жаркий день в жарком Вьетнаме, но я был счастлив вернуться в буш. Тут в отличие от тыла хотя бы не было постоянной вони от смешанного с дизельным топливом горящего человеческого дерьма.


Я ехал на танке и его гусеницы поднимали тучи красной пыли, которая отнимала последнюю возможность хлебнуть кислорода в сверхвлажной атмосфере. Однако застать меня жалующимся на то, что я торчу внутри одного из этих маленьких 17-ти тонных Шериданов вы бы в то время не сумели. Это было несравнимо лучше, чем проламывать буш своими ботинками в составе отделения разведчиков.


Я командовал "35-м" танком, находившимся в составе третьего взвода роты "А". Вся рота вытянулась в линию и перла вперед. Вся, за исключением командирских и минометных БТР-ов, которые ехали позади нас на расстоянии примерно в 200 метров. Мы находились северо-западнее района Ку Чи и тех мест, где был базовый лагерь нашей дивизии. Местечко то называлось "Грибы". Хрен его знает почему. Никаких грибов в округе не водилось, как, впрочем, и дорожных указателей, гласящих: "Добро пожаловать в Грибы!". А жаль. Я бы в то время от пригоршни грибов не отказался. Я бы разбавил ими те безвкусные С-рационы, которые мой любящий папаша прислал мне из дома (рационы эти были даже старше тех, что нам выдавали во Вьетнаме). Я просил у него в письме "коробку со сладостями", а он прислал мне упаковку С-рационов 50-х годов и немного черной лакрицы (до сих пор понять не могу, чем я его так разозлил).


Местность та вся заросла деревьями и кустарником высотой метра в два. Ровная была местность. Подходящая для танковых маневров. "Чарли" использовали этот район для подготовки своих операций. А наша работа заключалась в том, чтобы все время мешать им, заставляя их бегать из-за наших "прочёсок".


Наша группа растянулась где-то, наверное, на четверть мили. Моя машина, казалось, вообще сама по себе куда-то катится из-за того, что мы были на крайнем правом фланге. Но, все же, мы были не так уж далеко, чтобы остаться без поддержки, если она нам вдруг понадобится.


На волне связи нашей группы я услышал, что левофланговый взвод наткнулся на совсем свежий бункер. Взвод жаждал проверить этот бункер, поэтому "Старик" сказал нам, чтобы мы тормознули, перекусили и заодно проверили свои машины. (Мы вообще эти проверки при каждом удобном случае устраивали, чтобы быть готовым перемещать свои жопы в любое время и в любое место). Я запарковался примерно метрах в пятидесяти от густой лесополосы. При этом чувствовал я себя крайне некомфортно. Мы там должны были сидеть, есть, а что там в этих зарослях - никто не знает.


Прежде чем расположиться со всеми удобствами, я связался с пехотинцами насчет того, чтобы они осмотрели эти деревья. На что мне сообщили, что вся пехота занята проверкой бункеров. Тогда я приказал своему водителю и наводчику взять оружие и отправиться на проверку. Они дошли до зарослей, немного там возле деревьев порыскали, после чего один из них начал кричать, что они чего-то там нашли. Я схватил свой 45-й и М16 и побежал в сторону криков.


Предметом их беспокойства была необычная какая-то дырка прямо посреди тропинки. Со всей очевидностью можно было констатировать, что дырка эта рукотворная. А еще, как бы это странно сейчас не прозвучало, но я чувствовал "Их" запах через эту дыру. Я чувствовал запах своего врага!


Первое предположение, которое у меня возникло, состояло в том, что это вентиляция бункера. Я снова вызвал "ворчунов", чтобы мы могли осмотреть это место. И мне опять сказали, что все "активы" заняты и чтобы я разбирался своими силами.


Тогда я связался с ближайшим БТР-ом. Я попросил их посодействовать нам (честно говоря это чем-то напоминало мне то, как слепой ведет слепого... мы были совершенно не в своей стихии. Одно слово "танкисты на земле"). В общем, они "спешились" и я приказал всем наличествующим рядом со мной бойцам образовать вокруг меня вывернутый наружу широкий круг. А бойцов было у меня в наличие человек шесть или семь, вооруженных кто чем, да и одетых также - там были танкисты, разведчики-бронекавалеристы и даже вроде бы парочка пехотинцев подтянулась. Даже командир того БТР-а подошел посмотреть из-за чего весь переполох.


Я приказал всем в том кругу смотреть в оба глаза, после чего забросил в дыру дымовую шашку. Я надеялся, что ее желтый дым, вырываясь наружу из под земли, укажет нам вход в бункер.


Прошло несколько секунд, а потом кто-то заорал: "Гук!"


Я резко обернулся как раз в тот момент, когда из другой дыры у меня за спиной начало медленно подниматься дерево. Дерево это было посажено в горшок, который закрывал вход в туннель. Из туннеля с поднятыми руками вылез человек - на нем были только черные шорты да клубы моего желтого дыма.

Излишне говорить, что мы, мягко говоря, нервничали. Пленного этого я взял под личную опеку. Мы связали ему руки и на ломаном вьетнамском спросили есть ли там другие. Он ответил, кивнув головой. Я пытался заставить его сказать его друзьям, чтобы они сдавались, но он очень нервничал и категорически не желал подходить к дыре. Мне его к ней чуть ли не силком тащить пришлось. Я чувствовал, что во мне закипает раздражение. Потом я просто взял и забросал дымом обе дыры.


После того как прошла показавшаяся вечностью минута, я услышал как кто-то кашляет и отхаркивается. Я несколько раз крикнул им, чтобы они сдавались, но мне отвечало гробовое молчание. Тогда я забросил в одну из дырок сигнальный фаер, наверняка зная, что уж он то их точно оттуда выкурит, так как горит эта штука очень ярко и весьма жарко. А вот чего я знать не мог, так это того, что туннель тот был очень маленьким и из-за дыма фаера они там все разом задохнулись. Я, заглянув внутрь, увидел две пары ног, и они не двигались. Я потыкал в них пальцем - реакции ноль. Кто-то вдруг почему-то решил, что они могут быть заминированы и поэтому мы должны действовать осторожно. Мы обвязали их ноги веревками и вытянули тела на свет божий. И первое, что я заметил - это то, что одеты они были в необычную зеленую форму.


Я кинул клич, спросив, есть ли тут готовые лезть туда добровольцы и "Ананас" - самый невысокий из нас - поднял руку. Мы дали ему пистолет и он полез внутрь. Через несколько секунд он заорал, что там полным полно "всякой хрени". Он передал нам несколько цинков для патронов 50-го калибра, рюкзаки и личные вещи. Что-то со всем этим было явно не так. Я никогда не видел таких хорошо оснащенных бойцов противника. Я вернулся к трупам и осмотрел их получше: на них была не только необычная форма, еще я заметил совсем свежие стрижки. Эти мертвые бойцы были одеты в форму регулярной северовьетнамской армии. Я впал в легкий ступор - с регулярами я сталкивался впервые! А еще, судя по всему, они были офицерами! При них были пистолеты и куски надувных камер, использовавшиеся как портативные горшки в которые они гадили [видимо, чтобы по экскрементам их не обнаружили бродящие по джунглям американские разведчики - "лурпы" - прим. переводчика]. Когда мы начали проверять то, что нашли при них, выяснилось, что те цинки для патронов были забиты стопками банкнот!


В каждом цинке лежало по четыре пачки с банкнотами, а в каждой пачке было, на первый взгляд, никак не меньше ста тысяч долларов в южновьетнамской валюте. Даже с учетом обменного курса это были очень большие деньги! В целом, по нашим прикидкам, мы там насчитали никак не меньше миллиона долларов!


Когда мы принялись раскидывать деньги между собой (признайтесь, кто бы устоял перед соблазном?), БТР командира взвода протаранил ближайшие кусты и, лязгнув, остановился. Командир взвода сидел в глубине БТР-а и разговаривал со "Стариком" по рации командира машины. Мы тем временем всю снарягу покойных разделилимежду собой - ее мы хотели оставить как трофей. А деньги... излишне, наверное, будет говорить, что лейтенант увез их с собой.


А потом мы окопались и начали готовиться к ночлегу на ночной оборонительной позиции. Там до нас докатился приказ о том, что нам надо явиться в БТР командира роты, где нас опросили парни из военной разведки и несколько газетчиков. Пока нас опрашивали, у нашей взводной туннельной крысы ("Ананаса") вдруг проступила какая-то очень сильная сыпь. Медики его с ног до головы натерли какой-то мазью и он, с его черной кожей, покрытой этими белыми разводами, выглядел невероятно смешно. Только представьте - стоит он там, в одних трусах, весь покрытый этой белой хренью и уверенно, спокойно и хладнокровно дает интервью! Ха-ха! Это было нереально смешно.


Чуть позже нам сообщили, что убитые нами бойцы были офицерами-квартирмейстерами 101-й дивизии АСВ. Дивизия эта стояла через реку от нас, а офицеры занимались закупкой припасов у местных жителей. Они планировали устроить для этих припасов тайники, закопав их как раз тех местах, где для атаки на город пойдут их подразделения. А еще мы узнали, что часть эта теперь на голодном пайке сидит; еды у них не было совсем. Вот так мы остановили вторжение целой дивизии. Потребовалось для этого только захватить деньги, которые должны были быть истрачены на припасы для нее.


Несколько позже парни из Службы Психологических Операций напечатали тонны листовок и начали разбрасывать их по всему тому району. В листовках тех так и писалось - мол офицеров ваших мы убили, а деньги забрали.


А еще через некоторое время из штаба дивизии сообщили, что они собираются подать это дело прессе так, будто бы все произошедшее было спланированной операцией южновьетнамской армии, которая проводилась при поддержке американцев. Ребята пытались извлечь из ситуации политическую выгоду, которая в те дни была обозначена словом Пацификация.


Деньги мы действительно хотели прикарманить, но использовать их планировали для строительства детского дома или для того, чтобы просто народу местному раздать, но уж точно не хотели видеть их в руках властьимущих. Грустно все это.


Как я уже упоминал, насчитали мы тогда на миллион с гаком долларов. В дивизии насчитали и сообщили уже о сумме в "около миллиона", и, по мере того как газеты печатали эту историю, казалось, что каждый "этаж" командования занижает эти цифры. Когда об этой находке напечатали в Штатах, то там речь шла у же о каких-то тысячах, а никак не о миллионе.