# Вьетнам. Как это было

Том Джонс

Это небольшой дневник бывшего солдата 101-й воздушно-десантной дивизии Том Джонса, который он вел находясь во Вьетнаме в первые месяцы 1969 года

1


Парни угорают и травят байки.

- "Там был один мужик, раза в два тебя больше, похожий на Кинг Конга. Он реально хотел сюда попасть, но у него ссанье было красное как вино. У него был диабет или что-то вроде этого"

Работа по наряду продолжается. Мы наполняем мешки песком. Вдруг Роберт подпрыгивает, а вслед за ним почти инстинктивно подпрыгивают и остальные.

- "Чё за херь?"

- "Я там что-то видел"

- "Это была крыса. Держу пари - это была крыса!"

Мы тщательно осматриваем бункер. В поле зрения появляется ящерица и воздевает голову к небесам.

- "Вали мерзкую сволочь!"

- "Дай ему! Дай ему!"

Я стою рядом и смотрю на всю эту веселуху. А ещё краем глаза я наблюдаю как наемный работник-вьетнамец помешивает в бочках с говном, в которые он перед этим залил керосин. Он зажигает спичку и бросает ее в "микстуру". Пламя бабахает и пугает мужика. Он рыпается от столба зловонного дыма в нашу сторону, но я, подняв руки, занимаю бойцовскую стойку. Это пугает мужика еще больше, а моих парней скручивает от хохота.


2


На следующий день мы опять идем с Робертом в наряд. Мы сквозанули раньше, чем занимающийся распределением по подразделениям сержант успевает назвать наши имена. В заливе Камрань мы заходим в солдатский магазин, покупаем по мороженому и принимаемся размышлять об уникальной лотерее, в которой участвуем.

- "Я вообще не запарюсь, если нас никогда не вызовут", - говорит Роберт.

Но проходит ночь и их трюк срабатывает. Первым называют Хоффмана. Мое имя называют в числе другой группы. Нам сообщают в какие районы мы отправляемся.

На карте Вьетнама мы находим места дислокации американских частей. Рядом с районами отпечатаны эмблемы дивизий. Хоффман должен отправиться в дивизию "Америкал", что неподалеку от Чулая. Мне предстоит лететь в Фубай. Я шарю по карте и мой указательный палец начинает ползти на север. Мой палец все ползет и ползет, пока не останавливается в районе ДМЗ. Я смотрю прямиком на изображение маленького плешивого орла. 101-ая воздушно-десантная дивизия.

- "Жесть", - говорит кто-то позади меня.

- "Ганг-хо", - говорит кто-то другой. - "Удачи!"

Парни желают друг другу всего хорошего.


3


Летим на С-130, много шума, сильно трясет.

Потом всех сажают в 2,5 тонный грузовик и везут в тыловой лагерь "Кэмп Игл". Пока нас везут, я рассматриваю жителей города, но лишь немногие удостаивают меня ответным взглядом. Они явно привыкли к виду американских войск.

Грузовик, то притормаживая, то ускоряясь, лавирует в потоке машин. Дети на тротуарах выклянчивают сладости и, не получив их, показывают нам средние пальцы. Другие растопыривают пальцы в знаке мира, на которые некоторые из солдат отвечают тем же.

Нас высаживают у штаба батальона и распределяют по ротам. Меня и еще двоих парней отправляют в роту "Браво". Со мной идут Ларри Хант - бейсболист из Канзаса, который однажды даже пробовался в "Филадельфия Филлис" и Джо-Джо Сена - рыжий пацан у которого в Штатах осталась жена. Мы знакомимся, пожимаем друг другу руки, закидываем рюкзаки за плечи и двигаем в расположение роты.

Ротный клерк выделяет нам койки.

Зайдя в барак мы застаем там покерную баталию. Парни, которые не режутся в карты, валяются на койках и что-то читают или что-то пишут.

- "Новички?", - спрашивает один из игроков в покер и, не дожидаясь ответа, протягивает руку. - "Меня зовут Гюнтер".

- "Главный Призрак* в роте", - говорит черный боец в зеленой футболке с обрезанными рукавами. [Призрак (в оригинале Ghost) - в данном контекст это солдат который мастерски владеет навыком прятаться в тылу от полевых выходов - прим. переводчика]

- "Я ничто рядом с тобой, Уильямс", - парирует Гюнтер. - "А что у тебя с рукой?"

- "Инфекцию подцепил", - говорит Уильямс, глядя на свою руку так, словно видит ее первый раз в жизни.

- "Вытирая мою жопу", - добивает его Гюнтер и поворачивается к нам, новичкам. - "Позвольте я дам вам один хороший совет. Оставайтесь в тылу как можно дольше. В поле - пиздец".

- "Слышь, ты в карты играть будешь или решил посвятить себя проповедям?"


4


Следующий день проходит в сборах снаряги и встрече с первым сержантом, Топом Селларсом. Топ - короткостриженый мужик средних лет. Его левый глаз закрывает черная повязка.

- "Я заполучил это однажды ночью, в поле", - объясняет он, указывая на свой глаз. - "Начал палить М60, пизданулся на землю и антенна от Прик-25* тыкнула меня прямо в глаз. Но через несколько дней все будет хорошо. Так, надень свою снарягу и скажи как себя чувствуешь". [Прик-25 - это рация PRC-25. Для удобства произношения ее неформально называли Pric-25 - прим. переводчика]

- "Тяжеловато", - говорит Джо-Джо.

- "Понимаю. Но ничего, привыкнешь. Если выпадет таскать Прик-25 - будет еще тяжелее".


5


Наступает день и мы должны отправиться в поле вместе с подброской припасов. Ротный клерк провожает нас до вертолетной площадки. ВОП, ВОП, ВОП. Вертолетные лопасти рассекают воздух и гонят во все стороны волны ветра. Клерк, придерживая кепи, кричит: "Вон та вертушка, пошел!"

- "У меня нет надувного матраса", - говорит Сена.

- "А мне нужна кружка-котелок", - говорю я.

Клерк снабженец глядит на своего помощника.

- "Я заказал их", - оправдывается он.

Мы возвращаемся в барак.

- "О, я думал вы уже в поле отправились"

- "Так и есть, но у нас нет надувных матрасов"

- "Хеннеси походу взбесится"

- "А вы, парни, быстро учитесь. Не все сраные новички такие умные!"


6


Ротный клерк сообщает нам, что в эту ночь мы идем в наряды. Я попадаю в наряд по кухне и буквально засыпаю своего напарника Роя вопросами о Наме.

- "Каждое отделение разбито на огневую группу и пулеметный расчет", - объясняет он. - "Пулеметный расчет тащит М60 и боеприпасы к нему".

- "А где лучше быть?"

- "Зависит от обстоятельств", - говорит он, опуская поднос в горячую пенную воду. - "Мне больше нравится в пулеметном расчете, так как Чарли реально не любит М60. Слишком мощная штука".

- "А давно ты в стране?"

- "Три месяца".

- "Тебе нравится?"

- "Да привык уже"

На следующую ночь нам выпадает вместе идти в караул.

- "Самое говеное во всем этом", - признается Рой, - "это долбаные лайферы, которые контролируют тебя. У нас всегда должно быть двое таких, но обычно у нас только один. Так нам хоть поспать побольше удается".

В эту ночь на поиски дежурного офицера мы тратим времени больше, чем на Чарли Конга.


7


Наконец надувные матрасы появляются, и мы запрыгиваем в вертолеты.

Я сижу с краю "Хьюи" свесив ноги. Когда вертушка накреняется в сторону, мой желудок чуть не лопается от страха. Я решаю, что только что чуть не вывалился.

На пару часов мы тормозим на базе огневой поддержки "Бастонь". Нам приходится ждать, так как наши вертушки отозваны для участия в боевой высадке, а у таких мероприятий приоритет гораздо выше, чем приоритет рутинных заданий по переброске пополнений в тыл.

Мы тратим это время на то, чтобы перекусить С-рационами и получше познакомиться. Одного из парней зовут Билл Хичкок и он штаб сержант. Он был отозван из Германии для повышения квалификации, но у армии планы на него резко изменились и она отправила его сюда.

Флап, флап, флап - возвращаются вертолеты и мы улетаем в поле.


8


Мы приземляемся на небольшом пятачке возле озерца, в котором весело плещется несколько джи-ай. Другие бреются, разглядывая принесенных птичками новичков.

- "Вы только посмотрите на этих вишенок", - говорит один солдат.

- "Да уж, бля", - говорит другой.

Нас подводят к командиру взвода, который режется в покер. На его кителе лейтенантская нашивка, а на его щеках густая щетина.

- "Позовите сюда командиров отделений", - говорит он и продолжает игру. - "Еще? Нет? Сколько карт? Две восьмерки. Меня зовут лейтенант Миллер. Я ваш командир взвода. А это сержанты Ли, Бертон и Уилсон".

- "Слышь, Генерал, бери того, длинного", - выкрикивает кто-то из-за кустов, - "Он походу выносливый"

Командир отделения по фамилии Ли подходит ко мне и прочитывает мое имя на нашивке. - "Я беру Джонса".

Когда мы идем через кустарник месту, где расположилось отделение, сержант Ли спрашивает как меня зовут и говорит: "Вот сюда давай. Сейчас встретимся с отделением. Знакомься, это - Западная Вирджиния. Он у нас пойнтмен. А это Том".

- "Здоров", - с явным южным акцентом говорит Западная Вирджиния. У него не хватает нескольких зубов.

- "А это Теннеси", - продолжает Ли, - "он слакмен"*. [Slackmen - второй человек в колонне. Тот, кто идет за пойнтменом - прим. переводчика]

Теннеси кивает.

- "А это Гейб, он М79 таскает. Вот это - Янки. Это - Кадмен, а это - Большой Джон. Это Пирс - он командир твоей огневой группы. Пирс, вы сегодня с Томом на ночь напарники. А теперь я хочу, чтобы вы все почистили оружие!"

- "Да, сэр, генерал!", - чрезмерно патетично выдает Янки.

- "Генерал?", - переспрашиваю я.

- "А ты разве не знаешь, что он генерал? Фамилия то у него какая! Ли. Помнишь генерала Ли из эпохи Гражданской войны?"


9


- "Слышь, Том, колу хочешь?", - Гейб протягивает мне красную банку.

- "Конечно, спасибо"

Мы переламываем наши М16.

- "Что там с почтой, Гейб?", - спрашивает Западная Вирджиния. - "Жду не дождусь письма от Клаудии!"

- "Вы с ней поладили?", - спрашивает Теннеси и поворачивается ко мне: "Клаудиа - это моя сестра".

- "Жду не дождусь, когда смогу понюхать письмо", - вместо ответа говорит Западная Вирджиния.

- "Слышь, Западная Вирджиния, тащи сюда всю почту отделения", - приказывает Генерал Ли. - "Ну как, Том, все так как ты себе представлял или нет?"

- "Пока не знаю", - честно признаюсь я. - "А разве мы не должны охранять периметр?"

- "А перед нами еще одно отделение", - мотнув головой куда-то в сторону говорит Генерал Ли. - "А в целом, где себя видишь?"

- "Хочешь быть пойнтменом?", - с ухмылочкой спрашивает Янки.

- "Пойнтменом?", - переспрашиваю я.

- "Это тот, кто впереди всех идет", - переламывая гранатомет говорит Гейб.

- "Не, спасибо!", - отвечаю я.

- "Да, Том, башка у тебя соображает", - говорит Теннеси. - "Мы были не такими умными".

- "В любом случае у нас есть Западная Вирджиния и Теннеси", - говорит Генерал Ли. - "Как насчет того, чтобы идти с Пирсом и Янки замыкающим?"

- "Идет"

- "Кто-нибудь Теннеси видел?", - спрашивает вернувшийся с почтой Западная Вирджиния.

- "Он вроде купаться пошел", - говорит Большой Джон.

- "Ему письмо от матери. А я получил письмо от Клаудии", - говорит он, подносит письмо к носу, вдыхает и мечтательно добавляет: "Клаудия..."


10


Ночь мы проводим на одной позиции с Пирсом.

- "В караул идешь вторым. Смена - два часа. Не забудь установить Клейморы. Той сменщик - Гейб. Спите в гамаке".

Два часа спустя меня будет Гейб.

- "Пора в караул", - шепчет он и протягивает мне часы с подсветкой. Я занимаю позицию на посту охраны, где вижу два рычажка для подрыва Клейморов. Я сажусь, зажимаю М16 между коленей и всматриваюсь во вьетнамскую ночь. Луна сияет над головой и листва приобретает серебристый оттенок. Я смотрю на Гейба - он висит в гамаке словно в коконе. Становится прохладнее. Я внимательно вслушиваюсь. До меня доносится шорох. Это мачете, прорубающиеся через заросли, этот звук ни с чем не спутаешь. Я нервно сглатываю и снимаю рычажки Клейморов с предохранителей. Я перебегаю туда, где спит Гейб, и быстрым шепотом говорю ему: "Вставай, Гейб! Чарли идут!"

Гейб приподнимается в гамаке и прислушивается.

- "Это лягушки"

Я чувствую себя идиотом, как и сотни тысяч вишенок до меня.


11


На утро Пирс жалуется на пиявку, присосавшуюся к его ладони.

- "Повезло, что не к яйцам", - смеется Большой Джон.

К Пирсу подходит Генерал Ли.

- "У нас в 9-00 штурмовая высадка. Готовь своих людей. Мы летим на четвертом и пятом чопперах".

Пирс говорит мне, что мое место в пятом вертолете.

- "Вот еще патроны, Том. Я хочу, чтобы у каждого было по два запасных подсумка!"

Приземляются вертолеты, прижимая к земле траву волнами воздуха от винтов. В "Хьюи" Пирс садится с краю, прямо рядом со мной. Весь полет занимает минут тридцать.

Когда птички начинают снижаться, бортстрелок открывает огонь.

- "Это он зону высадки подготавливает", - объясняет мне Пирс.

Вертолет приземляется и парни выпрыгивают, занимая позиции. Я вижу Ларри Ханта и залегаю рядом с ним.

- "Отползай назад", - приказывает Пирс.

Начинают приземляться и другие вертушки и их бортстрелки тоже "подготавливают зону высадки".

- "Окей, перегруппировываемся", - нарушает молчание голос Пирса. - "Двигаем. Мы должны забраться на вершину вон того холма".

Рюкзак врезается мне в спину. Я переношу центр его тяжести из стороны в сторону. У меня начинают болеть плечи. Мое дыхание сбивается.

- "Держись, Том. Мы закажем тебе новую раму как только запасы пополнять будем".

Время от времени человеческий караван останавливается.

- "Перекур. Минуты две - три", - объясняет Янки, вытирая потный лоб.

Внезапно раздаются выстрелы.

- "Двигаем!", - кричит Пирс и направляется туда, откуда донеслись звуки. - "Подъем, Том!"

Я с трудом поднимаюсь на ноги, делаю несколько шагов и падаю под тяжестью болтающегося за спиной рюкзака.

- "Ну, давай же! Мне в моей огневой группе девочки не нужны!", - орет Пирс.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, рюкзак болтается где-то на боку.

Пирс бросает на меня презрительный взгляд.

Я сижу и смотрю как другие проходят мимо. Через несколько минут Пирс возвращается с медиком. Я покрыт потом с ног до головы. Усатый медик спрашивает как я себя чувствую.

- "Херово", - отвечаю я.

Пирс уходит что-то бормоча.

- "Он засранец, этот Пирс", - говорит Док, протягивая мне несколько солевых таблеток. - "Слушай. Принимай их. Когда чувствуешь, что устал - просто садись. И пошло оно все. А Пирс просто до звания дослужиться хочет".

- "Спасибо, Док!"

- "Зови меня Зигги".

Пирс возвращается.

- "На ночь остаемся здесь, все кто есть. Завтра я помогу упаковать тебе рюкзак".


12


На следующее утро я спрашиваю Пирса: "Что там случилось вчера?"

- "Пойнтмен заметил "дорожного наблюдателя"* и открыл огонь". [Дорожный наблюдатель - вьетконговец, следивший за тропами по которым ходили американские патрули - прим. переводчика]

- "Он его прям разглядел?"

- "Да. Вьетконговец, сто пудов. Давай помогу тебе с рюкзаком. Ты все неправильно упаковал. Ты положил наверх самое тяжелое. А наверху должно быть только самое необходимое. Вроде боеприпасов".

Примерно через полчаса Пирс кричит парням: "По коням!"

И мы начинаем неторопливый спуск по тропе, сохраняя между бойцами пятиметровое расстояние, чтобы уменьшить число потерь, если напоремся на засаду.

Внезапно цепь останавливается. По цепи передается сообщение, что на обочине тропы лежит саперная лопатка.

- "Не трогать ее. Она может быть заминирована!"

Каждый боец, проходя по тропе, разглядывает эту лопатку.

Еще несколько перерывов и мы останавливаемся для ночлега и организовываем ночные оборонительные позиции.

Примерно в два часа ночи начинает стрелять пулемет.

- "Подъем!", - шипит Пирс.

- "Господи Иисусе", - бормочет Янки. - "У меня смена только закончилась".

- "Хорош ныть, Янки", - приказывает Генерал Ли. - "Пирс, убедись, что все в строю".

Пока Пирс циркулирует вокруг отделения, кто-то спрашивает: "Что случилось, Генерал?"

- "О`Берри заметил гука".

У меня по спине пробегает холодок.

Передовой наблюдатель по рации заказывает выстрелы осветительных снарядов с ближайшей базы огневой поддержки.

Прямо перед нашей позицией ночное небо заливает искусственный свет. Болванки от перегоревших снарядов начинают падать внутри нашего периметра.

- "Передайте артиллерии, чтобы перестали подсвечивать. С нами в игры играют".


13


Наступает следующий день. Второму отделению приказано выйти в патруль. Мы идет вперед по тропе и возвращаемся через час.

Пирс подходит ко мне и протягивает саперную лопатку. Он объясняет: "У нас на все отделение только одна такая. Таскай ее на лямке рюкзака".

Генерал Ли вызывает Пирса, который возвращается через несколько минут и говорит: "Мы идем на базу огневой поддержки "Рой"".

- "Горячие хот-доги!", - радостно сверкает белозубой улыбкой Западная Вирджиния.

- "Да! Горячая жратва!", - вторит ему Янки.

- "Когда птички, Пирс?", спрашивает Теннеси.

- "Их не будет. Мы идем туда пешком".

- "Пешком? Туда?", - изумленно говорит обычно молчаливый Кадмен.

- "Да. Проводников нам подбросят сегодня ночью".

- "Проводники?", - Западная Вирджиния озадачен.

- "Да. Выходим сразу как стемнеет".

- "Ночью?", - теперь озадачен Янки. - "Мы ночью никогда никуда не ходим!"

- "Так сказал Ли. А теперь собирай манатки".

Мы соединяемся с двумя другими отделениями и выдвигаемся к месту назначения. Через час хода все опять начинают неистово потеть.


14


- "Ну вот и они", - объявляет Генерал Ли и его слова передают остальным.

Ждем.

- "Ну и где же они? Свяжись с ними!"

Через полчаса мы слышим звуки летящего где-то рядом "Хьюи". Воп, воп, воп, воп.

Взвод снова идет на пределе сил.

- "Как насчет перекура? Пошли эти проводники нахер!"

Цепь притормаживает.

- "Перекур - пять минут!"

Через две минуты цепь снова начинает движение.

- "За кого они нас принимают? Мы что - вьючные мулы?"

- "Сначала сказали отдых пять минут, а отдыхали мы всего две!"

- "Это армия!"

- "Сам напросился, мать твою!"

- "Я сюда не просился"

- "Я не знаю, как это выдержат гребанные вишенки. У меня у самого уже жопу судорогой сводит"

- "Почему бы вам не заткнуться? Легче от этого никому не становится"

- "Я ебал. Я выкидываю эту дымовую гранату!"

- "Не забудь чеку выдернуть. Не оставляй Чарли никаких подарков!"

П-ш-ш-ш-ш. В ночной воздух поднимается дым.

Прибегает Пирс: "Кто нахер дым пустил?"

- "Вьетконг"

- "Это не смешно!"

- "Да здесь вообще смешного мало"

- "Я доложу о вашем поведении!"

- "Да пошел ты, Пирс! Ползи обратно под свой камень!"

Пирс злится и уходит.

- "Ебаный лайфер!"

- "Мы прямо в деревню двигаемся"

- "Да они походу заблудились!"

П-ш-ш-ш-ш. Начинает валить дым из еще одной выброшенной дымовой гранаты. П-ш-ш-ш-ш. И еще из одной.

- "Ладно, парни, хорош! Вы шумите как стадо слонов!"

- "Давайте перекур сделаем!"

- "Скоро придем"

- "В ад"

- "А почему в деревне людей нет?"

- "Услышали, наверное, что мы приближаемся"

- "Они боятся выходить из домов"

- "Наверное прослышали, что с нами Пирс!"

Парни хохочут.

- "Эй, Пирс! Это для тебя!". П-ш-ш-ш-ш. Шипит еще одна дымовуха.

- "Как ты, Том?"

- "Справляюсь!"

Шествие в лунном свете продолжается. В какой-то момент мы разворачиваемся и начинаем идти в другом направлении.

- "Мы ходим кругами!"

Парни продолжают возмущаться.

- "Далековато до этого "Роя"".

- "Господи Иисусе!"

Воздух переполнен тяжелым дыханием, звуками шагов и традиционным ворчанием пехотинцев. Пот заливает парням глаза.

Цепь останавливается. Несколько человек садятся. Остальные продолжают стоять.

- "Если я сяду, то никогда не встану!"

Цепь снова приходит в движение. И мы таки добираемся до базы огневой поддержки.

- "На каждое отделение по бункеру!"

Парни спешат и занимают спальные места.

- "Я буду спать снаружи!", - заявляет Янки.


15


На следующий день Пирс собирает отделение, чтобы разделить С-рационы. В коробке пайки перевернуты вверх дном, чтобы никто не видел этикетки.

- "Давай. Подходи и выбирай", - говорит мне Пирс. - "Это единственный способ разделить все по справедливости. А то все хотят фасоль с сосисками".

Парни наугад выбирают себе еду.

- "Пойдем по бабам!", - говорит Большой Джон.

- "А они здесь есть?"

- "Я в деревне видел, когда мы сюда тащились"

Мы выходим за пределы базы на дорогу. К нам подбегает маленький оборванный вьетнамский мальчик.

- "Бум-бум?", - мальчишка стукает кулаком по кулаку.

- "Да. Бум-бум", - отвечает Большой Джон.

Мальчик уходит, а через пятнадцать минут возвращается с двумя молодыми девушками. Одна из них его сестра.

- "Они выглядят так, будто у них сифилис", - говорит Янки. - "Я не буду ни одну, ни другую"

- "У той, что постарше - красивые сиськи", - говорит Большой Джон. - "Почем?"

- "Семь долла. Окея?", - говорит эта девушка.

- "Слишком много", - возражает большой Джон. - "Три!"

Женщины отрицательно качают головами.

- "Ну хорошо. Пять!", - говорит Большой Джон и указывает на пышногрудую.

Они скрываются за кустами.

- "Пойду и я шпагу мокну", - говорит Хортон, беря под руку другую девушку.

- "Вы, парни, триппер подхватите от этих двоих"

Мы с Янки возвращаемся на базу. Чуть позже возвращаются и Большой Джон с Хортоном.

- "За то, чтобы показать мне сиськи, она запросила еще два доллара", - жалуется Большой Джон.

- "И ты заплатил?"

- "Бля, да нет конечно", - говорит Большой Джон и добавляет, - "А триппер то я похоже таки подцепил".

- "Вам, парни, лучше пенициллином как следует обколоться"


16


На базе огневой поддержки мы проводим три дня, по очереди ходя в караулы и наряды по кухне.

Как-то утром всех вызывает Ли: "Выдвигаемся сегодня в 21-30. На лодке"

- "На лодке? Они что, думают, что мы сраные морпехи?"

- "В низины"

- "Ух ты!", - ликует Западная Вирджиния. - "А вы, вишенки, счастливчики! Я в низины впервые попал только через полгода в стране"

- "И чего там такого хорошего?"

- "Горячая жратва каждый день. Ты просто ходишь в патрули и ночуешь в буше"

День проходит без происшествий. Я рассматриваю солдат-артиллеристов. Они орудуют вокруг своих больших пушек как настоящие мастера. Их загорелые мускулистые тела блестят от пота.


17


В ту ночь мы выходим в море на ждавшей нас лодке. На каждом из нас - спасательный жилет. Нам приходится втискиваться в лодку, чтобы не отсвечивать яркими жилетами. Нам очень тесно. Сон тяжелый и прерывистый. Всю ночь лодку раскачивает. Когда мы готовимся сойти на берег - уже вовсю светит солнце.

Мы осторожно спрыгиваем с борта лодки в воду и углубляемся в береговую линию метров на пятьдесят.

- "Холодно как в жопе!"

- "Не все сразу! Вы лодку перевернете!"

На берегу мы сваливаем наши спасательные жилеты в кучу. Я стою и смотрю как к берегу бредет остальной взвод.

- "Я должен это сфотографировать", - говорит какой-то боец.

Вокруг нас совсем плоская земля. Повсюду видны рисовые поля.

После того, как все сошли на берег, мы выдвигаемся на рисовые чеки. Идем гуськом, сохраняя дистанцию. Наступаем мы строго в след впередиидущего человека, чтобы избежать мин-ловушек.

Примерно через полчаса мы приходим в пункт назначения. Нас разделяют по отделениям и отправляют в разные пагоды. Второе отделение занимает свою территорию и сбрасывает снаряжение. Гейб захватывает угол, чтобы подвесить там свой гамак.

- "Птички должны доставить горячий обед"

- "Я встречу их", - говорит Хортон.

Открытое пространство перед пагодой служит в качестве импровизированной посадочной площадки. Хортон параллельно земле держит над головой М16. "Хьюи" садятся, а Хортон, координируя их, медленно опускает винтовку до тех пор, пока их полозья не касаются земли.

Я помогаю разгружать парящие канистры. Они стоят плотнячком друг к другу.

- "Нам нужны люди на линию раздачи!"

Янки, Теннеси и я вызываемся добровольцами.

- "Зато похваем первыми!", - говорит Янки. - "Это единственная ситуация, когда я вызываюсь добровольцем"

После обеда парни собираются в пагоде.

- "Ходим в патрули две ночи через одну. Капитан требует ходить каждую ночь"

- "Пошел он нахуй, этот капитан", - заявляет Западная Вирджиния.

- "За такие разговоры под трибунал попасть можно"

- "О, и что же они сделают? Во Вьетнам меня пошлют?"


18


Дни идут. Большой Джон и Кадмен - они оба индейцы навахо - играют в игру под названием "растяжка". Правила такие - берется нож и метается в землю рядом с ботинком противника. Если нож втыкается в землю, игрок должен переместить ботинок прямо к лезвию и удержать при этом равновесие. Так продолжается до тех пор, пока кто-нибудь не встанет в совсем уж неудобную позу и не упадет, тем самым проиграв.

Большой Джон часто выигрывает, но Кадмен лучше. Молчаливый индеец никогда не проигрывает, если ведет.


19


- "Кто-нибудь хочет сегодня ночью потаскать мой М60?", - как-то раз спрашивает Кадмен.

- "Я хочу", - говорю я.

В тот вечер, незадолго до наступления темноты, засадная группа выдвигается к месту промаркированному как X-ray. Это место было обнаружено во время патруля.

- "Давайте организуем периметр здесь", - говорит Генерал Ли. - "Мы должны пройти еще несколько сотен метров, но кто узнает о том, что мы их не прошли? Том, вы с Гейбом ставите Клейморы"

Мы надуваем свои матрасы и ложимся спать после распределения караульных смен. Ярко светящая Луна отбрасывает на вьетнамский пейзаж бледный свет.

У меня болит левая пятка, поэтому я стягиваю ботинок и носок, чтобы посмотреть что там и как. Я вижу черную припухлость. Док Зигги вскрывает ее и советует не запускать.

На следующий день второе отделение отправляется на задание по поиску и уничтожению. Я беру свой левый ботинок и привязываю его к рюкзаку.

На ровную как стол землю приземляются похожие на огромных шмелей вертолеты, и мы запрыгиваем на борт. Бортстрелок бросает косой взгляд на своего босого пассажира.

Когда долетаем до места, мы сыпемся из вертушки как горох.

- "Рассредоточиться!", - кричит Генерал Ли. - "В этом районе замечены вьетконговцы"

Мы в течении полутора часов, не выходя на связь, патрулируем местность. Потом, в оперативном районе, соединяемся с другими отделениями взвода.

- "Завтра мы снимаемся отсюда и сюда заходят морпехи", - говорит нам Генерал Ли.

- "Морпехи реально дауны", - заявляет Янки. - "Они недавно засаду устроили и по своим огонь открыли"

На левом бедре я обнаруживаю небольшую припухлость, но не придаю этому значения.

Отделение вместе со всем остальным взводом выдвигается к пагоде, где занимает ночную оборонительную позицию. Сюда нам должны прислать пополнения.

Чтобы скоротать время мы играем в футбол.

Келли - коренастый коротышка из Бронкса, раздобыл мяч во время отдыха в тылу. Команды организовываются быстро. Я обнаруживаю себя в компании Келли, негра, которого все называют Эл-Джей и еще троих.

- "Кто будет бросать мяч?", - спрашивает Келли, капитан команды.

- "Я могу", - вызываюсь я, вспомнив проведенный в школьном спортзале выпускной класс.

На первой подаче я делаю длинный тачдаун-пас, который Эл-Джей с акробатической ловкостью принимает между двумя защитниками. Моя роль в игре определена.

Другая команда берет мяч, проносится через поле и забивает.

На следующем розыгрыше Келли демонстрирует горящий жаждой мщения взгляд.

- "Киньте мне чертов мяч", - говорит он.

Прежде чем его валят на землю, Келли успевает пробежать около пяти метров.

- "Где чертова блокировка?", - кричит он.

Во время следующей подачи Келли удается пробежать метров пятнадцать.

Во время третьей подачи Келли проходит совсем немного и его опять валят на землю.

После пунта другая команда снова начинает вести и уже не уступает. Их здоровенный, покрытый синяками защитник-фулбэк носится в окружении защитников поменьше.

Келли замечает, что на мне только один ботинок. Когда мяч снова оказывается у нас, Келли вырывается вперед для паса и кричит: "Бросай мяч, Бут!"*. [Boot/Бут - ботинок - прим. переводчика]

Я делаю пас и он прорывается к тачдауну.

- "Отличный бросок, Бут!", - кричит Келли.

Так появляется мое прозвище.

Прозвище прилипает. Позже Бут трансформируется в Будду, когда парни узнают, что своей религией я объявил буддизм и это выбито у меня на жетонах.

- "Да, парни, вот сейчас вы усераетесь, но что-то не жалуетесь на это", - замечает наблюдающий за игрой со стороны Пирс.


20


Мы совершаем боевую высадку на высоту 807 и проходим три километра. Моя нога уже вполне ощутимо болит. Когда взвод останавливается на ночь, я подхожу к Доку, который режется в карты. Он отрывается от игры и бросает на меня беглый взгляд. Его курчавые волосы перетянуты зеленой банданой.

- "Чё такое?", - голос Зигги звучит раздраженно. Он, похоже, проигрывает.

- "Нога сильно болит", - объясняю я.

- "Зиг, ну ты играешь?"

- "Да, сейчас", - отвечает он и бросает на кон несколько военных платежных сертификатов.

- "Это из-за жары походу. Прими две солевых таблетки"

- "Может все-таки взглянешь на ногу?", - говорю я в полной уверенности, что жара тут не при чем.

- "Я сейчас очень занят", - он берет карты. - "Я как доиграю - посмотрю, идет?"

Позже Зигги ощупывает мою ногу и находит уплотнение черного цвета.

- "Похоже на инфекцию. Я отправлю тебя в тыл. Но придется ждать три дня. Постарайся продержаться!"


21


Я подхожу к О`Берри - славному пареньку-южанину, у которого всегда хорошее настроение.

- "Здорово, Будда. Слышал? Нас через несколько недель отправляют на Игл-Бич!"

- "Это кто тебе сказал?", - спрашивает Дейв Сэнд.

- "Лейтенант. Когда мы в покер играли"

- "Слухи. Это просто слухи"

- "Что такое Игл-Бич?", - спрашиваю я.

- "Это отдых. Пляж, бухло и..."

- "Бабы", - подхватывает Большой Джон. - "А кто-нибудь Кадмена видел?"

- "Этого индейца поблизости не наблюдал", - говорит Западная Вирджиния. - "Наверное сидит где-нибудь и курит трубку мира"

- "Звучит неплохо", - говорит О`Берри. - "Кто-нибудь хочет дунуть? Я раздобыл немного шмали, когда мы были в низинах"

- "Шмали?"

- "Ну этой... Травки, марихуаны. Хочешь?"

- "Нет"

- "Да ты попробуй!"

- "Да ну ее"

- "Это тебя не убьет. Кто-нибудь хочет дунуть?"

Я смотрю как несколько парней окружают О`Берри, который глубоко затягивается и выпускает дым в рот и ноздри окружающих.

- "Позволь мне подарить тебе слона!"

- "Хи-хи-хи"

Парни пускают травку по кругу и угорают над каждым шорохом.


22


Подбрасывают припасы и я улетаю в базовый лагерь на привезшем их вертолете. Гейб и Западная Вирджиния провожают меня и на прощание машут.

После десятиминутного перелета вертолет приземляется на площадке, и я хромаю прочь по рифленому стальному покрытию. Я прихожу в расположение роты и докладываю о прибытии.

- "Ты что здесь делаешь?", - недовольно спрашивает ротный клерк.

- "У меня с ногой что-то", - объясняю я. - "Проверить бы надо"

Клерк выделяет мне койку и отправляет меня в столовую.

Когда я ухожу, он говорит: "Как поешь - иди в батальонный медпункт. А ночью заступаешь в караул"

Я плетусь в столовую и встаю в очередь, которая метров на десять змеится от входной двери. Моя грязная форма резко контрастирует с чистой, хорошо выглаженной формой остальных парней. И я единственный, кто по уши зарос щетиной.

- "Гляньте ка", - говорит кто-то позади меня. - "А вон и племя прется!"

Я оборачиваюсь и вижу восьмерых черных солдат, которые приближаются к столовой. Они проходят мимо меня и мимо всех остальных и встают в начале очереди, где разглядели еще одного "духовного брата"*. [Soul brother - одно из негритянских самоназваний той эпохи - прим. переводчика]

- "Здоров, братан! Чё как? Отбей кулачек!"

"Отбить кулачек" - это было особое рукопожатие, которое черные бойцы использовали, чтобы приветствовать друг друга. Правая ладонь сжимается в кулак и хлопает сверху по встречному сжатому кулаку. Потом наоборот. Потом оба кулака обстукивают друг дружку справа и слева.

- "Только гляньте на этих негров", - возмущенно говорит грузный белый южанин.

- "Слышь, Миссисипи, не создавай проблем", - урезонивает его приятель как раз в тот момент, когда черные заваливаются в столовую раньше всех остальных.

Наконец я прохожу через дверь и беру теплый, только что вымытый поднос с капельками воды по всей поверхности. Я двигаюсь через линию раздачи и повар с помощниками загружают мой поднос едой.

Кто-то просит добавки, но получает отказ.

- "А с этим что?", - один из солдат указывает своим подносом на мой, на котором все еще лежит половина несъеденной еды.

- "Он из тех, кто ведет эту сраную войну, не видишь? А вы все РЭМФы*, тыловые ублюдки". [REMF - тыловая крыса, тыловик - прим. переводчика]

Я чувствую на себе взгляды парней и придаю своей походке больше развязности.

- "Э, сюда!", - кто-то за моей спиной окликает меня, когда я уже почти на выходе.

Я оглядываюсь и вижу широченную улыбку Джо Хеннига, с которым в Штатах вместе работал на "Мотороле".

- "Мир тесен", - говорит Хенниг, заглатывая еду и облизывая кончики пальцев.

- "Давно ты здесь?", - спрашиваю я его.

- "Около месяца. А ты?"

- "Два", - говорю я. - "Как дела на "Мотороле"?"

- "Все та же жопа. А тебя в поле засунули?"

- "Ага. А ты как проскочил?"

- "Подписался на год Нама сверху срока"

- "Да ты шутишь?"

- "Нет", - продолжает Джо. - "Я проторчу здесь лишний год, но буду получать выплаты за службу в боевых условиях и откладывать деньги на тот день, когда стану свободным. Я ротный клерк в роте "Эхо". Сижу в теньке все время. Никаких караулов. Живу в палатке с еще одним парнем. Заходи после еды и покажу что да как!"

- "Мне в медпункт надо!"

- "Я видел, как ты хромал. Но все равно заскакивай. Я прямо за углом", - он указывает направление вилкой. - "Увидимся!"

Хенниг уходит с пустым подносом. Я доедаю и иду к нему.


23


- "Та-да!", - Хенниг обводит рукой свое жилище. В нем две отдельные кровати, два шкафчика, а в углу стоит стереосистема. На стенке приколот постер с блондинкой, разграфленной на дни. Большой крест отмечает дату грядущего дембеля.

- "Неплохо, да? Настоящая холостяцкая берлога"

Я сажусь на кровать и щупаю ее.

- "Очень удобно. С моим надувным матрасом не сравнить"

- "Как там, в поле? Самое худшее, что у нас здесь бывает - так это парочка прилетевших мин. Они пытаются попасть в склад боеприпасов"

- "Мы в низинах две недели проторчали", - я пытаюсь приукрасить тяжесть полевой жизни. - "Слушай, ну мне идти пора, а то ночью еще в караул заступать. Увидимся"

- "Заходи в любое время"

- "Постараюсь!"

Хромая, я доковыливаю до батальонного медпункта и прохожу за дверь из марли. Клерк смотрит на меня поверх книжки.

- "Я только что из поля", - начинаю я.

- "Я все думал, когда же ты придешь. Я видел, как ты хромал от вертолетной площадки"

- "На обед ходил", - объясняю я задержку.

- "Врач недавно вышел. Скоро вернется. Что у тебя с ногой?"

- "Опухла и почернела"

В помещение заходит врач. Высокий, хорошо выбритый, светловолосый.

- "Возьмите у него анализы. Давай посмотрим твою ногу. Снимай штаны"

Я сделал как он сказал и док приступил к осмотру.

- "Какая у него температура? У тебя жар. Останешься на ночь у нас, мистер Джонс"

- "Мне ночью в караул"

- "Клерк сообщит в твою роту"


24


На следующий день меня отправляют в 26-й эвакуационный госпиталь, где мне каждый день делают по две инъекции в ягодицу. Док, делая ежедневный обход, сообщает: "Улучшений что-то не наблюдается".

Я пишу родителям и прошу их не волноваться.


25


Однажды после полудня, когда я валяюсь в койке и читаю, ко мне подходит черный сержант.

- "Я сержант Оуэнс, твой новый Топ", - заявляет он. - "У меня для тебя почта, Джонс".

Он передает мне несколько писем и небольшой пакет размером с книгу в мягкой обложке.

- "Похоже на книгу", - говорит он.

- "Да, мать с отцом каждый месяц присылают по одной"

- "Там сейчас намечены некоторые изменения. Я собираюсь провести некоторое время в поле с вами, парни. Если у тебя будут какие проблемы - сообщай. Выздоравливай!"

- "Благодарю!"


26


Во время моего следующего визита к доктору он сообщает, что они сделали все, что могли и теперь для дальнейшего лечения меня отправляют в госпиталь в заливе Камрань.

Я совершаю еще один перелет на С-130, который оборудован для перевозки прикованных к койке пациентов. В госпитале в заливе Камрань мне выделяют койку под номером 26 и я тут же приступаю к усиленному поеданию антибиотиков. Я занимаю себя подсчетом капельниц и медсестер.

На какое-то время опухоль на ноге спадает, но доктор этими результатами не удовлетворен.

- "Нам придется прооперировать вас, мистер Джонс!"

- "Прооперировать?"

- "Не волнуйтесь, мистер Джонс. Это просто небольшая операция, а не ампутация. Мы будем использовать только местную анестезию".

После введения анестезии рядом с пораженным участком, врач делает надрез и просовывает внутрь бинт.

После операции вся моя жизнь превращается в бесконечное поедание лекарств.


27


По прошествии нескольких дней и после того, как было съедено тринадцать баночек антибиотиков, меня переводят в палату для выздоравливающих. Ежедневно проходит три обязательных ежедневных осмотра. Тем, кто уже выздоравливает, но чувствует себя не очень, врачи дают освобождение от караульной службы. Целыми днями в клубе USO мы играем в карты, настольные игры и по нескольку раз прокручиваем платные программы в телевизорах, расположенных в разных углах центра.

Ночные киносеансы собирают аншлаги. Мы смотрим такие классические фильмы как "Буч Кэссиди", "Санденс Кид", "Бум" и "Зеленая слизь".

Врачи каждый день проверяют мое состояние. А оно прогрессирует в такой степени, что мне присваивается статус, согласно которому я должен ходить на зарядки и в наряды. По ночам меня назначают в караулы. От роли пациента я постепенно возвращаюсь к роли солдата.

- "Они хотят, чтобы ты вернулся как можно скорее", - объясняет мне один мой партнер по шахматам. - "Армия заботится о тебе не как о человеке, а как о теле. Ты просто винтик в механизме".


28


Программа восстановительных тренировок и дежурства продолжаются еще неделю, после чего я возвращаюсь в свою роту. Дни в заливе Камрань становятся прошлым.

Я разглядываю свое старое и пыльное расположение. Облупленные, прожаренные солнцем строения.

- "Гляньте-ка, кто вернулся", - приветствует меня ротный клерк. - "Ты только что пропустил вертушки, которые перебрасывают припасы в поле. Но ты как раз вовремя для наряда по кухне и караулов"

Мне выделяют койку и я сталкиваюсь со своим приятелем Робинсоном.

- "Айда", - говорит он. - "Они запихивают в караулы всех, кто есть в тылу"

Мы идем в солдатский магазин.

Топ Оуэнс, заметив нас из своего логова, выбегает на улицу.

- "Джонс, куда собрался?"

- "В магазин", - быстро соображая говорю я. - "Кепку новую купить. Я старую потерял"

- "Мы позаботимся об этом. Мне нужен кто-нибудь в наряде по кухне. Двигай туда, как поешь"

Ночь я провожу в наряде по кухне, а следующий день - в карауле. После чего возвращаюсь в поле во время очередной переброски припасов.


29


- "А я уж было поспорил, что ты слишком умен, чтобы вернуться в поле", - говорит Теннеси.

- "А я думал, что у тебя Рана На Миллион Долларов", - добавляет Западная Вирджиния.

- "А здесь как все было?"

- "Провели три дня на Игл Бич после твоего отъезда", - улыбается Янки.

- "Да на самом деле все говено, как и было", - говорит Западная Вирджиния. - "А туда - как только добрались, так уже говорят назад собираться. А ты где был?"

- "В заливе Камрань"

- "Залив Камрань...", - повторяет за мной Теннеси. - "А что за херь то приключилась?"

- "Инфекция в ногу попала, когда в "растяжку" играл"

Кадмен улыбается и говорит: "Ну, зато кайфанул немного!"

- "Где мы? Кто-нибудь знает?", - Янки изображает слабоумие. - "Наш новый лейтенант карту читать нихрена не умеет. Ненавижу этих "Потряси-и-пеки"*". ["Потряси-и-пеки" - прозвище офицеров и сержантов, закончивших краткосрочные курсы - прим. переводчика]

- "У нас новый командир взвода и новый взводный сержант", - объясняет Гейб. - "Лейтенант на самом деле не так уж и плох, а вот сержант - лайфер. Его зовут Боулз"

- "Настанет наш де-е-е-ень", - запевает Янки.

- "Его любимая песня", - говорит Западная Вирджиния.

- "Он постоянно с собой кассетный плеер таскает", - поясняет Теннеси. - "Всегда Стиви Уандера крутит. О, а вот и он!"

Мимо нас проходит плотный, короткостриженный черный мужик с армейскими усами. Его зубы слегка выдаются вперед - это золотые коронки.

Пирс плетется за ним как тень. Заметив меня, он останавливается и делает глубокий вдох.

- "Вернулся?"

- "Да"

Пирс ускоряется, чтобы не отстать от Боулза. Через несколько минут он возвращается и говорит: "Том, ты идешь в третье отделение. Мы тут их перетряхиваем. Вы, новички, теперь не новички. Опытные уже. Вы все будете в одном отделении"

Потом я встречаюсь с Джо-Джо, Ларри и новым командиром отделения - Гарри. А еще с новым лейтенантом, который очень интересуется откуда у меня такое прозвище - Будда.

На следующий день мы делаем боевую высадку в холмах неподалеку от базы огневой поддержки "Бастонь" и с головой погружаемся в рутину полевой жизни.


30


На носу отдых в тылу и первый сержант собирает с каждого по пять долларов, чтобы закупиться пивом и содовой.

Топ приказывает нам перед выходом в тыл как следует побриться. В поле прибывает вьетнамский цирюльник, чтобы собрать свою жатву.

Янки неистовствует. Он говорит парикмахеру, чтобы тот побрил его под ноль. Большому Джону это кажется смешным и он говорит что-то Кадмену на языке навахо. Кадмен усмехается.

- "Над чем вы там смеетесь?", - спрашивает Янки.

- "Он говорит, что твоя голова похожа на белый шар для боулинга", - отвечает Кадмен.

Отделение угорает.

- "А почему бы тебе не попросить его сбрить тебе брови?", - предлагает Хортон.

- "Пять баксов и вопрос решен"

Хортон выкладывает пять баксов. Брови Янки исчезают.

- "А теперь ты похож на залупу", - говорит Большой Джон. - "На мясистую блестящую залупу"

- "Отрастет", - довольно заявляет Янки.


31


Когда мы прибываем в базовый лагерь в Фубае, то обнаруживаем свои палатки распростертыми на земле.

- "Топ сказал, что мы сами должны поставить палатки", - сообщает Боулз.

- "Как обычно", - бормочет Западная Вирджиния.

Мы, ковыряясь, ставим палатки-шатры в стиле тех, что используются в бродячих цирках и, наконец, растягиваемся на наших койках.

- "А где пиво?", - спрашивает Большой Джон.

- "Скоро будет. Еще не охладилось"


32


В тот день мы устанавливаем три палатки, по одной на каждый взвод. Возле палаток стоят алюминиевые мусорные баки, которые наполнены льдом, пивом и содовой.

С наступлением темноты из магнитофонов и радиоприемников начинает доноситься какофония звуков. Парни, тусуясь, шатаются из палатки в палатку. Наркоты - навалом. В первой палатке, той, что ближе к палатке Топа, заливаются бухлом. Из второй валят клубы дыма марихуаны. В третьей несколько бойцов экспериментируют с героином.


33


Я смотрю как Западная Вирджиния и Теннеси, пошатываясь, выходят из палатки.

- "Будда", - бормочет Западная Вирджиния. - "Бля, пошли бухать!"

- "Мне нужен отдых, чтобы отдохнуть от этого отдыха", - говорит Теннеси, поправляя солнцезащитные очки военного образца.

Я беру холодное пиво из наполненного льдом мусорного бака и захожу в первую палатку. Пьяный Миссисипи разглагольствует перед благодарной аудиторией.

- "Это все сраные ниггеры", - говорит он. - "Они думают, что армия принадлежит им. Их надо отправить назад, в Африку. Всех до одного!"

- "Прям всех?", - спрашивает Западная Вирджиния.

- "Да", - продолжает Миссисипи. - "Они всегда жалуются на дискриминацию. Если они идут в наряд по кухне - это дискриминация. Если они идут в караул - это дискриминация"

- "Но в прошлом черные действительно подвергались дискриминации", - вставляю я.

Голова Миссисипи дергается. - "А ты кто такой? Любитель негров?"

- "Я просто считаю, что нехер перегибать. И я не собираюсь никого отправлять в Африку"

- "Ш-ш-ш-ш", - говорит Миссисипи и прикладывает к губам указательный палец. Он заметил, что в палатку зашел черный боец.

Движуха продолжается всю ночь. "Эбби роуд" группы "Битлз" крутятся снова и снова.


34


На следующее утро мы выходим на построение. Топ Оуэнс держит в вытянутой руке пакет с травой.

- "Чье это?", - орет он. - "Я не хочу, чтобы в моей команде были нарколыги! Если я кого с наркотой поймаю, то он сразу в Лонг Бинь поедет, в тюрягу! А теперь собирайтесь! Боевая готовность!"

Строй расходится. Несколько парней окружают бойца по прозвищу Эд Голова, который решил "отпраздновать" приказ первого сержанта.

- "Пошел он нахуй", - говорит Эд Голова. - "Идемте в толчек!"

Мы идем в толчек, в котором наличествует и изрисованная граффити душевая.

- "Дунуть хочу", - Эд достает косяк и прикуривает от "Зиппо". Он делает несколько затяжек и пускает косяк по кругу.

Я ухожу от планокуров и возвращаюсь в нашу палатку, где Западная Вирджиния жалуется на жизнь.

- "Это должен был быть отдых в тылу!"

- "Вот тебе и армия", - говорит Янки, упаковывая рюкзак.

- "А зачем тогда служить пошел, а, Янк?"

- "Ебаная армия. Веселуха, путешествия, приключения, вся хуйня. Ебаная армия!"


35


Во взводе появляется два новичка. Куннер - гигант ростом под два метра, который мечтает стать учителем в своей родной Айове и Йейтс - женатый парень из Теннеси.

Мы с Куннертом быстро становимся друзьями. Я объясняю этому вишенке как укладывать рюкзак и отвечаю на все его вопросы о поле.

А потом мы идем с ним в клуб для рядового состава, где пьем пиво, жуем вяленую говядину и слушаем "Gadda da Vida"*. [Песня группы Iron Butterfly - прим. переводчика]. Напитки нам подает молодая вьетнамка. За ней в углу висит большой плакат с надписью: "Не теряй голову. Она у тебя одна".

Боевая готовность сокращает отдых в тылу с трех дней до двух.


36


Конвей, новый командир отделения, раздает каждому бойцу по три дополнительных гранаты и по несколько запасных лент для М60.

- "У меня дембель скоро. Не хочу рисковать"

Конвей продлил срок во Вьетнаме на тридцать дней, чтобы потом побыстрее свалить из армии.

- "Нет никакого желания играть в Штатах в лайфера", - объясняет Конвей.


37


Наша рота делает боевую высадку в районе, в котором за несколько дней до этого попала под обстрел рота "Чарли". После того как вертушки высаживают нас, мы проходим три километра под палящим вьетнамским солнцем.

Во время одного из редких перекуров Джо-Джо, Ларри и я берем по две гранаты и засовываем их в рюкзак Конвея, который отошел отлить. Мы с трудом сдерживаем ликование, когда он возвращается.

- "По коням. Нам еще топать и топать!"

И мы снова начинаем идти. Шаг. Другой. Каждый думает о чем-то своем.

Через некоторое время Конвей поправляет рюкзак.

- "Бля, что-то тяжелый он, как грузовик!"

- "Жратвы поди понабрал", - говорит Джо-Джо.

- "Сейчас переупакую", - говорит Конвей во время очередного перекура. Его лоб покрыт потом. Он вытаскивает гранату.

- "Откуда она нахрен взялась?"

- "Дай мне еще одну", - говорю я. - "Нравятся мне гранаты!"


38

Утро застает нас обыскивающими самих себя насчет пиявок.

- "Сраные пиявки", - говорит Рэд. - "Конвей, не забудь заказать "комариный сок"!"

После М16 "комариный сок" - лучший друг пехотинца.

- "Ты чего делаешь, Джо-Джо?"

- "Я поймал одного из этих ублюдков", - говорит Джо-Джо, злобно ухмыляясь.

Парни собираются вокруг Джо-Джо, который держит в руке палочку, на которой сидит раздувшаяся пиявка. Он кладет набухшее насекомое на землю, обкладывает его бумагой и поджигает с помощью "Зиппо".

- "Это был его последний ужин", - говорит Джо-Джо, когда пламя уничтожает кровососа.

- "Вы, парни, пиявок походу боитесь больше, чем вьетконговцев", - говорит Хант.

- "Вьетконговца хоть разглядеть можно", - парирует Джо-Джо.

Конвея вызывают на командный пункт и он возвращается через несколько минут.

- "Идем в точку сбора", - говорит он. - "Собирайте барахло!"

Отделение проходит по тропе метров пятьдесят.

- "Это даже хорошо", - говорит Конвей. - "Ходим туда-сюда. Я рисковать не хочу. Мне двадцать два дня в стране осталось!"

К счастью, все дополнительные меры предосторожности, которые предпринял Конвей, сработают. Он пережил продленный срок и свалил из Вьетнама.


39


Жизнь в буше тянется. Она скучна и однообразна. Один день похож на другой.

- "Сфоткай меня для тех, кто живет в Мире", - я протягиваю свой "Кодак" Большому Джону.

- "Как хочешь сфоткаться?", - спрашивает он.

- "С рюкзаком. Я ведь большую часть времени в нем и таскаюсь!"

Подбрасывающие припасы вертушки прилетают и улетают. Мы проводим время, болтая о Мире, о бабах, которых трахали и бабах, которых трахнуть только собираемся.


40


Почта - это для нас большое событие. Западная Вирджиния продолжает получать свои надушенные письма.

- "Клаудия", - каждый раз произносит он так, словно пыхнул опиумом.

Но не каждая весть - радостная. Один из бойцов из второго отделения получает "Дорогого Джона".

- "Я в это не верю!", - чуть ли не кричит он и начинает зачитывать письмо. - "Я думаю, что наши отношения мертвы. Не мог бы ты выслать мне фотографию, которую я тебе дала? Я знаю, что для тебя это, наверное, очень тяжело, но я чувствую, что так будет лучше".

- "А я думал, что разлука заставляет любить сильнее", - говорит Хант.

- "Всегда найдется кто-нибудь другой", - говорит Янки.

- "И у этой сучки еще хватило наглости просить вернуть фотографию!"

- "Вот что я тебе скажу", - говорит Большой Джон. - "Каждый даст тебе фотку своей девочки. Вышли все их ей и напиши, что забыл, которая из них ее. Напиши ей, чтобы выбрала свою, а остальные переслала назад!"

Индейская мудрость.

41


Чтобы немного развеять скуку мы играем в карты.

- "Хули толку от этого говна в джунглях?", - кто-то берет пригоршню ВПС - военно-платежных сертификатов.

- "Давайте в покер сыграем?"

Я подхожу к игрокам.

- "Еще игроки нужны?"

- "Наличку ставишь или в кредит?", - сверкнув коронками спрашивает одаренный кроличьими зубами сержант Боулз.

- "Наличку"

- "Наличка нам нужна. Играем по семь карт. Кон - десять баксов!"

Черный сержант ловко сдает карты.

- "Четверка. Бестолочь. Шлюха. Шестерка. Восьмерка. Ковбой. Еще ковбой"

Я проигрываю пять раз подряд. Пятьдесят баксов.

- "Я выхожу"

- "Я открываю тебе кредитную линию"

- "Не. Хорош. Пойду лучше пиявок посчитаю!"


42


О`Берри и Хант оживленно обсуждают какой вид спорта лучше - бейсбол или футбол.

Вдалеке шумит вертушка.

- "Похоже скоро свалим отсюда", - говорит О`Берри.

- "Это ты про что? ", - Хант озадачен. - "Мы же сюда только прибыли!"

- "Глянь на КП. Они уже манатки собирают"

- "Ты уверен?"

- "Сто пудов"

Хант подскакивает к рюкзаку и начинает его яростно паковать. О`Берри и Джо-Джо заходятся в хохоте.

- "Не верь всему, что говорят в армии, вишенка!", - говорит О`Берри.


43


Ночью я иду в караул. Моя смена - вторая, и выдается она жёсткой. Меня будят, хотя мне кажется, что заснул я секунду назад и передают те часы, что переходят от сменщика к сменщику. Я отупело смотрю на светящийся циферблат.

- "Вот рация. И не подставься перед Боулзом"

Я надеваю на ухо наушник и вглядываюсь в темноту. Во Вьетнаме - ночь. В голове эхом гуляют строчки из песенки, которую мы распевали в учебном лагере:

"Поздно ночью, когда ты спишь,

Чарли Конг ползет к тебе!"


44


На следующее утро жизнь кипит ульем. Мы разогреваем С-рационы и "лурповские" пайки, испражняемся и упаковываем вещи.

- "По коням, парни", - передается команда Конвея.

Взвод двигается сквозь заросли, как огромная зеленая гусеница. Каждый держится на расстоянии пяти метров от впередиидущего. Соблюдение дистанции в случае засады спасет много жизней.

Вечером мы организовываем на склоне холма ночной оборонительный периметр, расставляем "Клейморы" и сигнальные ракеты и распределяем караулы.

Посреди ночи одновременно с шипением сигнальной ракеты раздается очередь из М16.

- "Что это было?", - спрашивает кто-то.

- "Чарли Конг. Я его видел"

В эту ночь сон очень беспокойный. Когда мой караул заканчивается, я бужу Джо-Джо и протягиваю ему часы. Он сердито берет их и укрывается пончо.

Я надуваю свой матрас и не свожу глаз с Джо-Джо, который вообще не шевелится. Я подползаю к нему и встряхиваю его, чтобы разбудить.

- "Проснись нахер!"

На следующий день нам из тыла подбрасывают двух новичков. Один из них - лейтенант Китон - кажется совсем зеленым.

Наши сигнальные ракеты все еще стоят на своих местах. Один из парней говорит, что идет посрать за периметр. Возвращаясь, он нечаянно зацепляет сигналку. Китон открывает огонь из М16.

- "Это же наш!", - кричит кто-то.

Парни бросаются к лежащему на земле бойцу. Кровь отхлынула от его лица. Его щеку оцарапало пулей. Китон получает прозвище "Горячий ствол".


45


Мы делаем боевую высадку на новую позицию. Рассылаем патрули. Наше третье отделение ищет место под командный пункт.

- "Здесь тормозим!", - категорично заявляет Боулз.

На следующее утро воздух наполняется стрекотом вертолетных лопастей. Над линией деревьев проносится "Лоуч".

Кш-кш-кш! Кш-кш-кш!

- "Что за нахер?"

- "Это АК-47! Гуки!"

"Лоуч" закручивается в штопор и разбивается в нескольких сотнях метров впереди.

Лейтенант созывает командиров отделений. Сам он сидит с рацией. Первым появляется командир второго отделения.

- "Мы должны добраться до "Лоуча" и забрать выживших. Поднимай свое отделение!"

- "Есть, сэр!"

Второе отделение собирается и идет вперед.

КА-БУМ. На тропе взрывается ракета от РПГ, за взрывом следуют характерные звуки АК-47.

- "Ложись!", - орет Боулз. Но наши инстинкты уже опередили его приказ.

Над головой свистят пули.

Радист выходит на связь. - "У нас контакт с противником!"

Мы рассредоточиваемся.

Парни открывают ответный огонь.

С передка прибегает Кадмен. По его лицу бежит струйка крови.

- "Мун. Ему пиздец", - задыхаясь говорит он.

Медика из первого отделения колотит дрожь, когда он пытается перевязать Кадмена.

- "Док, дай мне!", - говорит Большой Джон, наш второй индеец Навахо.

Проносят Муна в превращенных в носилки пончо. В районе паха у него кровавое месиво.

- "Вызывайте медэвак скорее!"

В воздухе над головой проносятся "Кобры".

Через несколько минут прилетает медэвак с огромным красным крестом на белом поле. Мы получаем приказ стрелять по джунглям из всего, что есть, чтобы прикрыть эвакуацию.


46


- "Нам нужны добровольцы", - кричит сержант Боулз. - "Кто-то у кого яйца как у Джона Уэйна!"

После того, как мы проходим несколько метров вниз по тропе, мы напарываемся на сопротивление и отступаем.

- "У этих сволочей бункерный комплекс. Разнесите их!"

Вертушки "Кобры" долбят без передышки.

- "Они пытаются подползти к периметру. Передайте по цепочке!"

- "Бросьте дым!"

- "Дым брошен"

- "Сообщите "Кобрам" для идентификации. Какого цвета дым?"

- "Фиолетовый"

- "Мой любимый цвет"

- "Надеюсь у Чарли другие вкусы"

"Кобры" продолжают палить.

- "Нам еще один патруль нужен. Конвей, поднимай своих!"

Мы осторожно идем вниз по тропе и доходим до бункерного комплекса.

- "Гранаты!", - кричит Конвей.

Во все три бункера забрасывается по три фунта взрывчатки.

- "Fire in the hole!"

Земля трясется от взрывов внутри бункеров.

- "Кто спустится?"

Один из парней ныряет в яму. Через несколько минут показывается его голова.

- "Чисто"

- "Ублюдки свалили при виде "Кобр". Продолжаем движение. Мы должны найти "Лоуч" до темноты!"

Мы снова осторожно двигаемся вперед. У пойнтмена М16 стоит на рок-н-ролле. Так называется режим автоматического огня.


47


Воздух наполняется резким запахом. Мы находим обломки "Лоуча". Обугленные тела, которые когда-то были людьми, теперь просто куски обгоревшей плоти. Обгоревшей до неузнаваемости. Некоторых парней при виде этого зрелища начинает тошнить.

- "Положите их в пончо. Точнее то, что от них осталось. И сообщите по рации, что мы нашли "Лоуч". Выживших нет. Двое погибших"

На следующий день с подброской припасов приходят вести о Муне. - "Жить будет, но яиц у него больше нет. Сейчас выдвигаемся на соединение с ротой "Чарли". У них большие потери"

Парни из роты "Чарли" выглядят крайне уныло. У одних в глазах слезы. Другие бормочут ругательства в адрес вьетнамцев. - "Ебаные сраные гуки!"

Мертвый боец из роты "Чарли" лежит на тропе, на его лицо и туловище накинуто пончо. Видны только ботинки.

- "Как это произошло?", - спрашивает Западная Вирджиния.

- "Клеймор. Он шел головным. У него не было ни шанса. Много о семье говорил. Жутко скучал по ним. У него жена и дочка остались. Его снарягу мы по отделению раскидали"

- "Хочешь мы тело покараулим, пока припасы разгружают? Подвезли полным полно патронов. Они нам понадобятся"

- "Я посторожу", - я добровольно вызываюсь остаться на тропе.

Тело лежит мертвое, как камень. Липкая пиявка бесцеремонно вскарабкивается на один из целящихся носком в небо ботинков.

Я беру бутылочку с "комариным соком" и поливаю насекомое. Пиявка корчится.


48


Позже мы находим остальную часть бункерного комплекса. Он обмотан проволокой-концертиной.

- "Сделано как база огневой поддержки. У ублюдков тут учебный лагерь!"

Мы находим куриц и рыбу.

- "Они сваливали в чертовской спешке"

Во все направления рассылаются патрули, но противник уже ушел из этого района. Время от времени мы чувствуем застоялый душок вареной рыбы, что указывает на то, что ушли они недавно.


49


Мы приходим на базу огневой поддержки "Бастонь". После того, как отделения занимают разные бункеры, нам раздают наряды.

Сержант Конвей подходит к своему отделению и говорит: "Я слишком "накоротке" для этого говна. Сами, парни, решайте, кто что будет делать. Я не хочу, чтобы ночью в моем бункере произошел инцидент фрэггинга из-за того, что я к вам доебываюсь. Разыграйте наряды в карты или тяните соломинки!"

Хант достает колоду карт. Я проигрываю и на следующий день заступаю в наряд по кухне.


50


Первый взрыв гремит примерно в половине одиннадцатого утра. Над базой огневой поддержки поднимается облако черного дыма.

- "Минометы, обстрел!", - орет кто-то.

База огневой поддержки приходит в движение.

Когда я бросаюсь к своему бункеры, наша артиллерия уже начинает вести ответный огонь.

На территории базы разрывается еще пять мин; в воздух поднимаются столбы черного дыма. В этот день погибает пять американцев; раненых будет намного больше.

- "Надеть каски!", - орет Конвей.

Нам приказывают стрелять по близлежащим холмам.

В течении пяти минут мы поливаем их огнем, снова и снова вставляя новые магазины в свои М16.

- "А теперь почистить винтовки!", - приказывает Боулз.


51


В ту ночь, стоя в караулах, мы особенно бдительны. В 23.15 наступает "безумная минута"*. [Безумная минута - практика предупреждения атак на базы. В произвольное время в течении минуты, все, кто был на базе, поливали окрестности огнем из всего что есть. Считалось, что это одновременно и отпугивает партизан и снимает у бойцов нервное напряжение]. Мы дружно и наугад палим в ночь, заранее обговорив время начала стрельбы.

В темноте Гейб - гранатометчик, по ошибке выстреливает гранатой со слезоточивым газом. ПЛУП! Газ плывет обратно к базе, все вокруг кашляют, глаза у всех горят. Продирая слезящиеся глаза, мы отчаянно ищем противогазы. Кто-то долго и бесцельно носится по базе, но противогаза так и не находит.

На следующий день поступает приказ о том, что каждый из нас должен таскать с собой противогаз. Их добавляют в списки регулярно поставляемых нам припасов.

Через некоторое время мы делаем очередную боевую высадку в другом месте.


52


Пиявки здесь свирепее, чем обычно. В запросах пополнения припасов спрей от насекомых фигурирует с удвоенной частотой.

Большой Джон почувствовал одного из кровососов у себя на яйцах. Заорав от боли он сбрасывает с себя штаны и зеленые армейские боксерки. Схватив бутылочку "комариного сока", он выдавливает на присосавшееся к его плоти насекомое струю жидкости. Пиявка камнем падает на землю.

Поступок Большого Джона лишь видоизменяет его мучения. Он бросается к медику, который прописывает ему крем, чтобы уменьшить болезненное жжение, которое вызвал "комариный сок".


53


Когда случается подброс припасов, мы буквально набрасываемся на нашу почту, довеском к которой идет газета "Звезды и полосы". Газета забита историями армейских побед, спортом и рассказами о всяких хобби.

- "Только глянь на это, Западная Вирджиния", - Теннеси тычет в газетную статью. - "Парень подписал контракт на шесть лет и теперь получает бонус в десять тысяч баксов"

- "Дай-ка глянуть", - говорит Западная Вирджиния, хватает газету и зачитывает: "Армейский специалист четвертого класса Дженкинс улыбается после подписания шестилетнего контракта. Вот это кретин!"


54


Первое отделение отправляется к зоне высадки. Через несколько минут вдалеке раздается громкий взрыв. Радист сообщает, что отделение напоролось на "браво-браво-танго".

- "А что нахуй значит - "браво-браво-танго"?"

- "Ловушка для болвана"

- "Медэвак уже вызвали"

- "У Хортона рана на миллион долларов. Док ему морфий вколол. У него шрапнель в ноге. Фугас "Большой Берты" сработал"

Хортон лежит на земле. Он широко улыбается и смотрит на фотографию своей девушки.

- "Я еду домой", - говорит он фотографии.


55


Сверху приходит приказ о том, что в день взвод должен проходить по одному клику. Местность проходится с трудом. Солнце висит в небе гигантским желтым шаром. Изнуряющая жара берет свое. Перекуры короткие и редкие. Пехота жалуется на жару, на капитана, на все на свете.

Свежеприбывшие "вишенки" слишком быстро истощают свои запасы воды.

- "Легче, легче", - притормаживает их Гейб. - "Никто не знает сколько все это продлится"

Рюкзаки врезаются в наши спины. Тут и там можно слышать как недовольно ворчат бредущие по тропе парни. Тем, кто слишком обильно потеет, Док раздает солевые таблетки.

Я устаю так сильно, что однажды ночью меня не будет даже подрыв "Клеймора".


56


Наш взвод для передышки на одну ночь по воздуху перебрасывают на базу огневой поддержки "Томогавк". Для предстоящего оттяга с каждого собирают по пять долларов на бухло и по два доллара на шлюх.

Из близлежащего городка подвозят двух вьетнамских проституток, которые начинают вести прием в двух бункерах на базе. Они собираются оказать сексуальные услуги всему взводу.

Пузатый черный сержант-снабженец прохаживается рядом с бункерами. Выпил он явно не мало.

- "Я хочу, чтобы каждому парню во взводе досталось по кусочку задницы", - говорит он. - "Вы это заслужили".

Одного из чернокожих бойцов нет больше тридцати минут. Потом одна из дамочек выходит из бункера и заявляет: "Все! Прием окончен!"


57


Нам говорят, что на ночь никаких "безумных минут" не запланировано, так как наличествует нехватка снарядов и боеприпасов.

- "И, ради бога, не выстрелите случайно красной ракетой!"*. [Красная ракета - сигнал тревоги - прим. переводчика]

На следующий день в качестве продолжения отдыха нас отправляют в тыл. Для нас устанавливаются "цирковые" палатки и подготавливается вечеринка.

Следующим утром распространяется новость, что в ночь после нашего ухода с базы огневой поддержки "Томогавк" она была атакована саперами. Несколько саперов было обнаружено в проволоке-концертине, растянутой по периметру.


58


Вечером для нас запланировано развлекательное шоу. Мы толпимся вокруг сцены, на которой играет группа и в такт музыке дергается несколько гоу-гоу танцовщиц. Воздух пропитан запахами марихуаны и тайских ароматических палочек. Взгляды парней прикованы к австралийской певице.

- "Я бы километр ее говна съел, лишь бы посмотреть откуда оно вылезло", - выдает один накуренный боец.

Певичка пританцовывает под рок-н-ролл, улыбается и подмигивает парням. Когда выступление заканчивается, бойцы толпятся вокруг сцены, чтобы пожать ей руку и прикоснуться к настоящей, живой женщине.

Бухой Миссисипи предлагает певичке: "Я дам тебе сто баксов, если ты проведешь в моей палатке пару минут".

Девушка замолкает, словно обдумывая предложение.

- "Я заплачу сто пятьдесят, если пойдешь в мою", - говорит другой солдат.

Миссисипи бьет ему кулаком прямо в челюсть. За объект мужского желания, убегающий за сцену, завязывается рукопашная схватка.


59


На следующий день отдых в тылу досрочно прерывается и нас перебрасывают обратно в поле. Циркулируют слухи, что в поле "Чарли" крепко треплют роту "Чарли". На ночь мы притормаживаем на базе огневой поддержки "Бирмингем" и капитан держит перед ротой речь.

- "Я хочу объявить, что любой, кто захватит в плен вьетконговца, получит трехдневный отпуск на Игл-Бич!"

Мы аплодируем.

Капитан удаляется восвояси.

- "Какая зажигательная речь"

- "Три дня на Игл-Бич, мужик!"

- "Ага. И вертолетный тур смерти для ВиСи!"

- "Ты на чьей стороне? Косые - это же враги!"


60


Мы предпринимаем еще одну боевую высадку в зону, где рота "Чарли" несет потери. Патруль обнаруживает еще один бункерный комплекс. Капитан приказывает как можно скорее перебросить в этот район оставшуюся часть взвода. Те, кто идет в авангарде, попадают под огонь своей артиллерии.

- "Свяжитесь с ними и скажите, чтобы прекратили этот сраный огонь!"

Среди парней уже есть пострадавшие. Толстенький черный боец лежит на земле и шепчет молитву. Док бросается к нему и обнаруживает, что у него лишь небольшое осколочное ранение в его большой живот.

- "Хорош скулить. Ты не умираешь", - говорит Док.

От дружественного огня, который должен был уничтожить бункерный комплекс, никто серьезных ранений не получает.

- "Ебаный капитан! Лишь бы этот бункерный комплекс захапать!"

Парни с ненавистью смотрят в его сторону.

- "Готовьте бойцов!", - приказывает капитан.

- "Муууу", - мычит кто-то и это распространяется как лесной пожар.

- "Капитан, у нас тут, похоже, стадо крупного рогатого скота", - сержант Боулз, обнажив золотые зубы, расплывается в улыбке.

- "Малыши несчастливы, если не ноют"

- "Теперь наверняка счастливы"

По взводу начинает гулять слух о планирующемся фрэггинге.


61


Единственное, что у тебя есть, когда ты в карауле - это твое одиночество. Это бремя чередуется, когда мы передаем часы следующему караульному. Первая и последняя смена, из-за того, что ваш сон не прерывается, считаются самыми лучшими.

Как-то ночью последний караульный приходит в изумление, когда не рассветает вовремя. Он хватает Нгока, вьетнамца из Скаутов Кита Карсона, и приставляет к его горлу нож Боуи.

- "Больше никогда часы не подкручивай. Усек?"


62


Дни сливаются друг с другом. Температура держится в районе 80 градусов*. [Это по Фаренгейту. По Цельсию - это около 26 градусов - прим. переводчика]. Бойцы по-разному, каждый своим способом, отслеживают оставшееся в стране время, отсчитывают дни до "возвращения в Мир". Некоторые расчертили календарями камуфляжные чехлы касок.

Почта - это контакт с "Миром", с ее помощью и живут все надежды. Почта прибывает с каждой поставкой припасов. Ребята носят ее с собой или внутри цинков для патронов в рюкзаках, носят, пока не сжигают. Посылки из "Мира" делятся между всеми бойцами отделения.

Большая часть подбрасываемых припасов - это С-рационы, которыми мы периодически обмениваемся. Если мы находимся в районе, в котором "нук" (вода) в дефиците, то нам подвозят канистры с водой.

Большинство парней носит по десять кварт воды* [одна американская кварта для жидкостей = 0,9463 литра - прим. переводчика], которая разлита по пяти фляжкам и резиновому мешку. Основную часть припасов нам подбрасывают раз в шесть дней и, в дополнении к еде и почте, мы получаем всякие пакетики с сигаретами, мылом, кофе, конфетами, письменными принадлежностями, ручками, бритвами и лезвиями, с жвачкой и бечевкой. Еще с почтой приходят газеты "Старз энд Страйпс", хотя армейское радио держит джи-ай в курсе происходящего.

Если посадочной зоны для вертушек не находится, то мы создаем такие зоны с помощью взрывчатки и мачете, которыми расчищаем деревья и заросли. Если времени на организацию зоны высадки нет, то припасы "выбрасывают". Вертушка зависает над нашей территорией, после чего все, что она привезла, сбрасывается с высоты.

В рюкзаке я ношу противогаз, пончо, надувной матрас, еду, десять кварт воды, сигнальную ракету, Клеймор, дождевик, личные вещи, ЛПО (легкое противотанковое оружие)* [видимо речь идет об М-72 - прим. переводчика] и две бандольеры с патронами к М16.


63


Конвей заканчивает свой вьетнамский срок и садится на летящую домой Птицу Свободы. Большой Джон дважды ходит в тыл, чтобы там обкалываться пенициллином.

У нас новый командир отделения - сержант Дональд Бенсон. Отделения переформировываются. Я оказываюсь в огневой группе сержанта Фрэзи вместе с Дэйвом Сэндом, Биллом Ноблом, "Чу Хой" Нгоком (Китом Карсоном) и Джерри Рутником. В другой группе - пулеметной - оказываются Джо-Джо Сена, Дэниэль О`Берри, Ларри Хант и Пэт Кунерт. Командует этой группой сержант Джеймс Шорт.


64


В один прекрасный день по начавшей было приземляться вертушке делается три выстрела из гранатомета, после чего раздается характерный треск АК-47 русского производства. Боец из третьего отделения сообщает, что видел трех гуков, улепетывающих в близлежащие холмы. Отделение открывает огонь, а еще через несколько минут ганшипы "Кобры" зависают в воздухе, долбя из всех своих стволов.

Наши долгие периоды бездействия чередуются вот с такими вот моментами чистого страха.


65


Нашей приоритетной задачей становится обеспечение безопасности восстанавливающийся базы огневой поддержки "Вагель". В прошлом по базе "Вагель" противник нанес столько ударов, что ее забросили, но теперь ее восстанавливают. Никаких бункеров нет, поэтому ночные караулы проходят в "лисьих норах", которые мы откапываем в течении дня. Принявший взвод Боулз имеет наглость просить других вырыть ему "лисью нору", вырыть в дополнение к их собственным. Если бы он попросил меня, то я бы там приготовил этому лайферу сюрприз. К счастью и для него и для меня, таких просьб никогда не поступает.

База располагается на макушках холмов и бульдозеры выравнивают их. Вертушки "Чинуки" подвозят для базы тяжелую артиллерию и технику. Постоянное урчание бульдозеров и грохот восьмидюймовых орудий очень раздражают. Я уж молчу про бесконечные визиты генералов и полковников, проверяющих строительство базы. У каждого из них есть предложение, которое мы - Одиннадцать Браво - обязаны реализовать. Окружающие деревья и кустарник расчищаются с помощью взрывчатки. Кроме того, мы подрываем снаряды, выпущенные в качестве артподготовки еще до нашего прибытия на место.

В течении дня мы укрепляем наши позиции и тащим наряды во взводе и на ротной кухне. В большинстве случаев горячее питание у нас есть только раз в день. Чаще всего мы едим С-рационы и W-пайки* [w-рацион. Ирония от слова World - Мир. Посылка с едой из дома], которые получаем в своих посылках из Штатов. Мы не моемся и горячая еда для нас редкость. Многие бойцы лучше бы в буш отправились.

Погода стоит поганая и отвратительная. Два дня идет сильный ливень и база огневой поддержки "Вагель" превращается в гору грязи. Из-за большого количества осадков по ночам мы окутаны туманом. Ночью используются пароли, которые меняются днем. Осветительные ракеты, которые периодически выстреливаются ночью, на миг дают нам возможность почувствовать себя в безопасности.


66


Примерно в четырех километрах от базы, рота "Альфа" из 2/502 вступает в бой и теряет четырех человек убитыми и двадцать три человека ранеными. Противник использует стихию себе во благо.


67


В результате несчастного случая на базе "Вагель" в категорию потерь переходит пять человек. В одной и той же коробке хранилось несколько сигнальных ракет и Клейморов. Когда одна из сигнальных ракет из-за чего-то вспыхнула, она подожгла взрывчатку С-4 в Клейморе, в следствии чего последний осыпал окрестности шрапнелью. В это время я вместе с большей частью роты расчищал пространство для ведения огня перед позициями базы. Когда начался фейерверк мы рубили кусты и деревья.


68


Проходит две недели и на базе огневой поддержки нас сменяет рота "Альфа". Мы отправляемся в горы. Так как в этом районе зафиксировано присутствие гуков, то предварительно его обрабатывают артиллерийским огнем и слезоточивым газом.


69


Обещанный Игл-Бич мы так и не видим. Зато дождя всегда хватает. Во Вьетнаме есть только два сезона - жаркий и мокрый. Боевые высадки идут одна за одной. Иногда даже подброска припасов случается вовремя. К дням, когда она происходит, всех уже держит за горло голод. По иронии судьбы, когда случается подброска, часть еды мы выбрасываем. Ее приходит слишком много, чтобы таскаться с ней в поле. Из лишних порций мы забираем консервированные фрукты и какао, а в остальных банках С-рационов пробиваем дно, чтобы, если их вдруг найдут Чарли, еда успела протухнуть. Все что можно, мы стараемся закапывать.


70


В конце июня меня переводят из 1/327 в 1/501 в рамках армейской программы "переливания крови", которая должна предотвратить массовый исход бойцов из Нама в одно и тоже время. Хант, Стоб, Джо-Джо и я оказываемся раскиданными по разным подразделениям.


71


В мой последний день с первым батальоном 327-го пехотного полка я участвую в учениях, которые включают в себя скоростной спуск с вертолета. Странный это был опыт - стоять на лыжах вертушки, зависшей в пятидесяти футах над землей. Мы пролетели десять футов в воздухе, прежде чем тросы, закрепленные у нас вокруг задниц, натянулись, после чего мы могли контролировать дальнейший спуск.