# К каждому приходит этот час

Владимир Николаевич Шабунин

Владимир Шабунин


К каждому приходит этот час


Тем, кто принимал участие в боевых действиях, часто невозможно пересказать какой-либо боевой случай. Каждое слово, каждое движение, произведенное тогда, и на то время совершенное автоматически, впоследствии приобретают смысл, который надо объяснить. И эмоции, которые раньше были намертво затянуты узлом, начинают переполнять рассказчика. Порою десятисекундное событие нет возможности пересказать и за сутки. Это надо пережить самому, а кто не смог, то вникать в каждое слово, набирать жизненный опыт.

Июнь 1985 г.

682 мотострелковый полк в составе управления и двух неполных батальонов, и следующий за ним КП 108-й дивизии, задыхаясь в копоти фугасов, огня пулеметов ДШК и снайперов, упорно продвигался вверх по ущелью Панджшер. Верные интернациональному долгу шурави стремились как можно быстрее деблокировать гарнизон царандоя ДРА (милиции) в кишлаке Пишгор. К середине дня овладели кишлаком Киджоль и были остановлены. Моджахеды использовали очередной тактический ход. Мощным фугасом взорвали скальник, нависавший над дорогой, и мост через правый приток Панджшера - Аушабу, с целью остановить нас, и огнем с окружающих хребтов уничтожить.

Машина разграждения с тралом и сопровождающим его танком Т-62 от отряда обеспечения движения попытались завал обойти, но также были остановлены. Разградитель взлетел на фугасе. Танк, ослепленный огнем снайперов по прицелам и триплексам, с трудом, вслепую отошел в укрытие. Сжечь его ПТУРами "духи" не смогли, так как танкисты обложили танк от катков до самой антенны ящиками с песком, других средств разграждения в полку больше не осталось.

Огонь противника усиливался, к стрелковому огню и ДШК присоединились минометы и ПТУРы. Одним из разрывов на КП получил осколочное ранение в плечо и руку командир дивизии генерал-майор Исаев, но, учитывая сложность обстановки, продолжал организовывать переход к обороне. Полк перешел к обороне на невыгодном рубеже. Подразделения, прикрывающие левый фланг, были остановлены километрах в двух позади и с большими трудностями прогрызались по осыпям и скальникам к оголенному флангу.

От них зависело дальнейшее продвижение полка к окруженному гарнизону.

За ночь завершив перестроение боевых порядков, подразделения вступили в бой. В начале десятого утра меня, тогда еще командира роты, вызвал на КП и.о. командира полка майор Л. (в настоящее время он живет на Львовщине и не хочется, чтобы недобитки Петлюры и УНАвцы на него воздействовали). Задача и приказ - предельно кратки. Мне необходимо выдвинуться, взяв часть роты, на позиции 8-й роты, на месте оценить обстановку, доложить решение и, если необходимо, принять командование на себя.

До завала на дороге дошли спокойно, но как только вышли из-за обломков скал к берегу реки, злое фырканье и взвизги рикошета напомнили о неиспользованных возможностях перебежек и перекатывания. "Прибежав" на позиции, где заняла оборону 3-я МСР, и еще не дойдя до КП роты, понял - огневая засада. Рота далеко вышла к берегу реки, часть ее уже переправилась на ту сторону, сидит, обстреливаемая, под берегом, есть раненые. Слева открытое пространство ущелья Аушаба, справа река Панджшер - тоже негде укрыться. Противоположные хребты заняты "духами". Вот и ротный-8 - Юра Ольков. Чувствуется школа Ленинградского ВОКУ. Огневые средства, личный состав зарылись в камни, огня не открывают - ротный выявляет огневые точки противника по вспышкам и звукам. Я вышел на связь:

- Лимон - Диплому.

- Диплом на приеме.

- Прошу отделение огнеметчиков со "шмелем" и "Рысью", иметь дым и одного крота с бухтой веревки (конечно, часть текста была закодирована, но вот бухта веревки в таблицах не была указана).

Пока солдаты и командир взвода переправлялись через реку к основным силам роты, мы с Юрой и его замполитом обсудили дальнейшие действия. Мнение было единым - срочно отходить под прикрытие скал, прикрываясь дымом, вызвав огонь своих минометов и САУ по выявленным целям. Иначе "духи" могут сообразить, что шурави в огневом мешке.

"Духи" успели сообразить раньше, вокруг все покрылось пылью, каким-то туманом и непонятным чмокающим и визжащим гулом, сквозь который различались вскрики раненых. Вот вскрикнул Юра, я спросил:

- Что случилось, Юра?

- Кажется, камнем ударило!

- Прикройся рацией!

Юра медленно, как-то неестественно медленно подтянул радиостанцию к плечу и снова затих.

Даже такого шевеления на КП было достаточно для очередного шквала огня в нашем направлении. Ожил ДШК, который Юра Ольков обнаружил на скальнике напротив и выше нас метров 600-700. Сзади меня в стенку арыка ударила тугая струя крупнокалиберной очереди. Скатился ниже. Вдруг рядом со мной изогнулся и забился от боли замполит. Смотрю, в обеих ногах, на уровне коленей, две дырищи. Через брюки, так гудрон, медленно и выпукло поднимается кровь. Быстро накидываю жгут на одну ногу. Больше жгутов нет. Снимаю поясной ремень, кладу на вторую ногу, а затянуть не могу - кожа ремня не растягивается, зову ротного:

- Юра, помоги!

Молчание.

Сквозь ответный треск стрелкового оружия своих рот, хлопков мин санитара не дозваться. Нагибаюсь к Юре - глаза закрыты, хватаю за шею - пульса нет. Включаю радиостанцию - молчит. Зову радиста, он недалеко от меня, за камнем. Подбегаю к нему, выхожу на связь, открытым текстом:

- Я - Лимон, восьмой 620 (командир) 021 (убит) заместитель - 300 (ранен), группа с того берега снята. Решил: отправляю к вам сначала восьмерку, потом я.

- Я - Диплом, понял, утверждаю.

Слева из ущелья частое перемещение коротких сварочных вспышек. Младший сержант Петров - командир отделения, не прекращая огня, мне кричит:

- Товарищ капитан, "духи" пошли!

- Молодец, сержант, работаем!

Кричу огнеметчикам - огонь! Но они сами видят, и знают свою работу. Две ампулы охладили порыв "духов", они затихли. Передаю солдату 3-й роты команду вызвать оставшихся офицеров. Подбежал лейтенант Курицин, тоже выпускник Ленинградского ВОКУ.

- Собрать все оружие, имущество и уводи свою роту. Мы пойдем за тобой.

Зову своего Петрова:

- Сейчас уйдет 8-я рота, мы прикрываем, затем огнеметчики дают дым. Тебе задача - как только я скомандую "Вперед!", забираешь всех наших, оружие и уводишь в наше расположение. Я иду последним.

Пробежал по оставленной 8-й ротой позиции - чисто. Нет, вот мешок кто-то оставил, беру. Бегом возвращаюсь. Глаза солдат перебегают: ущелье - командир, командир - ущелье, ждут. Волнуются.

Огнеметчики дали дымы - свернулись, пошли.

- Петров. Вперед!

Автомат к бою, медленно - сначала оружие, потом голова, выглядываю из-за камня. В горловине ущелья понизу клубятся сизые комки дыма, движения нет ни в ущелье, ни на хребтах.

- Товарищ капитан, а мы?

Оборачиваюсь, три минометчика с минометом М-82.

- А вы откуда?

- Вместе с той ротой пришли!

- Ясно. Наводчик и ствол догоняйте пехоту. Потом в свой батальон.

Третий минометчик нес плиту. Плита миномета хоть и не очень большая, но туловище и голову прикрыть может лучше бронежилета.

- Мы с тобой вместе пойдем. Плитой прикрываться будем.

- Ага, я уже так делал.

- Ну и отлично, пошли!

Не успели дойти до завала, навстречу вылетает моя БМП. Замполит, Володя Недайвода, в командирском люке.

- Куда прикрывать?

- Володя, наверху ДШК, уйди за бруствер!

- Командир, там есть еще кто-нибудь?

- Всех забрал, нет никого.

Дойдя до завала, обессиленно сел.

- Замполит, Петров всех привел?

- Всех, командир!

- Оружие?

- Проверил!

- Который час?

- 11.30.

Да, один неполный час разделил нас, детей единой страны, на калек и здоровых, живых и мертвых. Но к каждому из нас этот час вновь придет, и мы вспомним всех. Всех, кто нас любил и ненавидел. Всех, кто предавал, и кто спасал от смерти. К каждому этот час приходит внезапно.