# ...И такой героизм бывает

Владимир Николаевич Шабунин

Владимир Шабунин


...И такой героизм бывает


Холодный октябрьский вечер 1986 года. Уже произведена смена караула, дежурным объявлен цифровой пароль и в батальонных банях раскаленные камни торопили к себе усталых солдат и офицеров смыть липкий боевой пот, копоть и грязь прошедшего напряженного дня. Прошли считанные полтора часа, в ротах довели боевые расчеты на ночь, сданы в штабы строевые записки. Началась трудная ночь ожидания.

Мотострелковый полк забрался в ущелье Панджшер, ближайший сосед по ущелью - 2-й батальон 345-го парашютно-десантного полка - в 7 километрах западнее по ущелью и полк "зеленых" с 5-ю советниками - в 10 километрах восточнее. Афганский полк, правда, равен неполному нашему батальону и имеет даже 1 или 2 горные пушечки, не считая стрелкового оружия. Как там советники воюют - загадка. У них вся надежда на нас. Ведь мы запираем горловины пяти ущелий, которые затем вдоль Панджшера выходят в долину Чарикар. Само ущелье простреливается вдоль и поперек огнем снайперов, пулеметов. И вся надежда только на боевое охранение, которое находится на прилегающих высотах и называется любовно по старинке то посты, то заставы, но для нас и то и то понятно.

Усиливая в ночное время непосредственное охранение, а днем за счет наблюдателей, командование полка обеспечило максимальную безопасность и быт подчиненных в данных условиях. Такая организация быта в боевых условиях не по плечу тем, кто привык браво щелкать каблуком по паркету. Про овраги на бумаге в Рухе помнят. На северо-западе Рухи, у ручья Пьявушт до конца 1986 года была расположена афганская рота ХАДовцев, которая охраняла детский дом "Победа" ("Пируз"). Дети там, конечно, были и маленькие, но были и по 15-17 лет, и шастали они по расположению ХАД как попало, иногда забредали и в охранение наших батальонов.

Как-то в один из свободных от боевых действий дней командование полка вызвали в Баграм на уточнение задач по предстоящей армейской операции, и исполнение командирских обязанностей в полку возложили на зам.командира подполковника Андреева. Мне он нравился только своей упертостью. Так, направление на север по солнцу он определял не только по часам, но и по спичке, которую к ним прикладывал, зачем - не знаю. Лично мне он свои секреты не открыл, как я его ни просил. Воспользоваться его уроками у меня не было возможности, я использовал более точные способы - карту, компас, реже по звездам, если ночью, но вот по часам ни разу не получалось. Если бы и попробовал, то скорее всего не вышел бы на задачу. Приняв командование, подполковник Андреев день провел как всегда, контролируя занятия и подготовку к предстоящим БД. И так в течение дня, а вечером...

А вот вечером, после боевого дня, приняв хорошую баньку, тов. Андреев на полковом уазике возвращался в штаб полка через ППД 3 МСБ, который соседствовал с ХАДовцами. Вдруг, разомлевший после баньки взгляд ВРИО командира узрел "духа" в синей рубашке и куртке, который переходил дорогу. Воспаленный мозг среагировал - разведка? засада? плен? Круто развернув машину, подполковник прибыл на ЦБУ и с ходу командует дежурному:

Андреев - Полку тревога, в расположение просочились "духи", огонь в своих секторах!

Дежурный - Нет, я только что окончил связь с охранением - все нормально. Посты и караул также на связи. Это детдомовец.

Андреев - Я приказываю, огонь!

Дежурный вскипел - Возьмите журнал боевых действий, напишите приказ, время и распишитесь!

Андреев - Ты что, майор, мне командуешь условия? Огонь!

Дежурный - Прошу письменный приказ.

Андреев - Пшел вон отсюда, - небрежно кивнув автоматом.

Довод, конечно, убедительный. Хорошо - дежурный артиллерист рядом, и связист из-за радиостанций выглядывает - свидетели.

Короткий обмен взглядом с артиллеристом, кивок согласия и дежурный ЦБУ уходит из кабинета на свежий воздух. Под разрывающий уши истошный вой сирены Андреев взял руль управления. Спустя мгновение, тугие струи огня дежурных, а затем и всех огневых средств озарили окрестности всеми цветами радуги. Сидя в курилке, было не очень приятно слышать фырчание пуль и осознавать, что какая-то своя пуля может цепануть. Обидно - свою от своих и из-за пуганых.

Все комбаты вышли на связь с целью уточнения задач.

Первым понял "послебанный" бой КМСБ-1 - Рыжаков. Через несколько минут он прибыл на ЦБУ и увидел меня в курилке:

Рыжаков - В чем дело?

Дежурный - Андреев воюет.

Рыжаков - А ты?

Дежурный - Меня выгнали за отказ воевать.

Рыжаков - ... понял.

Через несколько минут из темноты вынырнул дежурный артиллерист и позвал меня на ЦБУ.

Прибыв на свое рабочее место, я молча сел за пульт.

Андреев - Так, собрать все сведения и доложить в дивизию.

Дежурный - О чем?

Андреев - А о том, товарищ майор, что "духи" напали на охранение.

Дежурный - Где ваш письменный приказ о ведении БД?

Андреев - Вы что, майор, "духи" прошли через охранение в расположение полка!!!

Дежурный - Кто их видел? Где потери? Где трофеи? Ни один командир батальона, ни один командир непосредственного охранения не согласится с вашими доводами.

Рыжаков - Ладно, Володя, у всех бывает. Сделай что надо.

Дежурный - Хорошо, но сделаю, как считаю нужным.

Так в боевом журнале полка в один из осенних дней появилась запись: "23.00 - Охранение 3 МСБ обстреляно с северо-запада, с направления горы Карила огнем ДШК и М-50. Ответным огнем дежурных огневых средств 24 и 26 постов, непосредственным охранением 3 МСБ огневые точки противника подавлены. Потерь нет. Доложено в МСД 23.45 дежурным по ЦБУ..."

Но сообщали об этом не только из ЦБУ, но и другие наблюдатели других советских органов.

Смеялись над этим примерно неделю, пока другие, но уже реальные события, не сменили тему разговоров.