# служили два товарища - "Шилка" и "Сокол"

Юрий Николаевич Шаровский

это интервью было опубликовано в новосибирском журнале, где я одно время работал

Служили два товарища - "Шилка" и "Сокол"


Солнечный зимний день. Но в офисе, где мы беседуем тепло и уютно. Монотонно жужжат компьютеры, стоящие на столах. Иногда звучит перекличка мобильных телефонов. На моих собеседниках - Романе Старикове и Эдуарде Соколове - дорогие деловые костюмы. Они ездят на престижных авто, у них свой бизнес. С первого взгляда, обычные успешные люди. Но в недавнем прошлом у них - служба в ВДВ, защита страны не на словах, а на деле. Вместе окончили Новосибирское высшее военно-политическое общевойсковое училище. Вместе прошли через ад Первой Чеченской. Сегодня мы разговариваем с ними об армии и войне.


Годы курсантские.

"Если попадать, то в элиту..."


- Роман Геннадьевич, Эдуард Ярославович, расскажите, почему Вы выбрали именно профессию офицера?

Роман: Так меня воспитали родители, школа, окружающая среда: единственная достойная профессия мужчины - это профессия военного. А профессию десантника выбрал по двум причинам. Первая - фильм "В зоне особого внимания", который произвел на детское сознание неизгладимое впечатление. А второй момент - уж если попадать, то по полной - в элиту.


- Сегодня Вы бы выбрали эту профессию?

Роман: Когда я увольнялся из армии, страна была в такой разрухе, что об армии и о тех, кто в ней служит, никто не заботился. Люди оставались без зарплаты. Надо было кормить семью, и я уволился. Если бы в тот момент, да и сейчас государство взяло бы на себя достойное обеспечение, вопросов бы не было, и однозначно я бы снова выбрал путь воина. У меня растет сын, и он точно знает, что придет момент, когда папа возьмет его за руку и отведет Родину защищать.

Эдуард: Армия - это доменная печь: из нее выходит или сталь, или шлак. Вооруженные силы из нас - мальчишек, безусых пацанов - сделали настоящих мужчин, закалили. И если бы я эту школу не прошел, то тем человеком, которым я сегодня являюсь, я бы не стал. Именно поэтому я после "срочки", пошел офицером. Да, я бы и сейчас пошел.


- Помогала ли профессия офицера в общении с девушками?

Роман: Я помню потрясенные глаза одноклассниц, приехавших посмотреть на мою присягу. То, каким я был пацаном: с длинными волосами, с челкой до подбородка, с розовыми галстуками, и каким я стал военным. Им эти изменения очень понравились. Девчонки сильно покупаются на форму, на взгляд человека, вставшего на путь воина.


Армия.

"Рота, подъем!"


- Помните свой первый день в армии?

Эдуард: Среди ночи крик какого-то дембеля "рота, подъем!". Это была первая ночь в "учебке". А мы еще в гражданке - даже переодеться не успели. Помню свою первую физическую зарядку. Я пробежал по плацу всего 2 круга и чуть не помер. Удивительно, я не мог подтянуться 2 или 3 раза. Хотя физическая подготовка была отличная. И это было не только у меня, а практически у всех. Просто когда меняешь свою жизненную систему происходит полный упадок сил. Восстановление приходит где-то через месяц.


- Какие знания и умения необходимы человеку чтобы стать хорошим воином?

Роман: В первую очередь, это умение общаться в закрытом мужском коллективе. Это значительно тяжелее. Нужна физическая подготовка. Необходим определенный набор технических знаний - владеть автомобилем ты обязан. Любовь к оружию. Все остальное в военном училище и армии дадут.


- Вы наблюдали, как человек меняется в армии?

Роман: Приходит 120 человек - рота молодых солдат, и уже видно, кто останется, а кто уйдет. Кто уйдет на какие-то должности, не связанные с боевой подготовкой. Кто вообще из армии уйдет, а кто дальше служить продолжит.

Через два года службы человек становится другим - более стабильным, серьезным, он просто делается мужиком. Я знаю массу пацанов, отслуживших "срочную", добившихся там результатов, и ушли кто в военные училища, кто в школу прапорщиков и вернулись ко мне опять служить.


- Отличается ли человек, имеющий армейский опыт?

Роман: Есть несколько путей развития мужчины. Есть путь бизнесмена, купца. Есть путь человека, который работает своими руками. Есть путь гуманиста - врача, журналиста. А есть путь воина. И он идет с тех времен, когда обезьяна взяла в руки палку, и до сегодняшнего дня. Воин - это человек, защищающий свои интересы, интересы своего сообщества.

Эдуард: И испокон веков защитников страны поддерживает церковь. Если идет пост, то для воина он не существует. Мы можем питаться, как обычно, чтобы поддерживать свои физические силы и возможности. И то, что происходит на войне, церковью оправдывается.


-Отличаются ли военные других стран от наших?

Эдуард: Нет. Я общался с французами, со шведами, с американцами, с германцами, с венграми, с поляками. Приезжала к нам в Псковскую дивизию французская рота десантников. У них та же самая неуставщина, что и у нас. В Венгрии офицер получает столько же сколько и мы, но для страны, где они живут это очень мало. У американцев принцип немного другой - они приходят на все готовое. Но цель у всех одна - защита своей страны, все мы друг друга понимаем.


Война.

"Мы воевали не с народом"


- Война была необходима?

Эдуард: Мы шли туда не на войну - мы шли защищать народ, в то числе и чеченский, от бандформирований. И когда мы были в Ингушетии, нам сообщили, что Чечня объявила войну России. Чечня нам объявила войну! Не мы - ей.

Роман: Чечня в лице бандформирований. Ни я, ни Эдуард - мы не политики. Есть масса, конечно, взглядов на то, праведная та война или нет. Но есть такое понятие: ни пяди своей земли. Испокон веков Кавказ был наш. И почему мы его должны упустить, отдать кому-то? Когда я прилетел из Грозного и включил телевизор, меня поразило мнение некоторых журналистов, что там воюет народ. Если бы это было так, мы победили бы очень быстро. Там воевали наемники, профи, бандиты! Они воевали грамотно, качественно, умно! И мы воевали против них, а не против народа. И всегда мирных жителей выводили, иногда подставляя себя под удар. Я сам, когда моя рота занимала рыночную площадь в Грозном, выводил группу мирных жителей.


- Но почему тогда столько лет идет война?

Роман: Они привыкли легко, с оружием в руках отнимать у нормальных людей нажитое. И поэтому пути идут все поколения в Чечне. И сейчас подрастает новое поколение, также с оружием в руке.

Там, кстати, потрясающая земля. Там же есть все: и плодородная почва, и нефть, и климат. Там палку посади - она вырастет. Но они не хотят работать - им это не интересно.


-Известно, что в армии существует грань между солдатами и офицерами, как между подчиненными и начальниками. Стиралась ли она на войне?

Роман: Эта грань оставалась на уровне профессиональных знаний. Бойцы понимали, что принимать решение все равно командиру. И эта грань откладывала определенный отпечаток на твое поведение. Весь кошмар и ужас Первой Чеченской происходил потому, что страна и армия были не готовы к войне. Я не беру десантников - мы были готовы. Но у меня в роте было 5 офицеров, из них 3 командира взвода были выпуска именно 94-го года, и когда началась война - они прослужили полгода. И еще было 52 солдата, из которых 30 прослужили меньше, чем полгода. Поэтому часто шли сами - берегли эту молодежь.


- Помните свой первый бой?

Роман: Мы были тогда вместе. 28 декабря 94-го года - это день памяти. В Пскове стоит обелиск погибшим в этом бою.

Эдуард: Тогда погибло очень много людей. Это было под Аханкалой. Мы проходили колонной и попали в засаду. В этом бою погиб 21 человек. Оказалось, что мы проходили в пределах прямой видимости их укрепрайона.

Роман: Этот бой я считаю для себя первым. После него я снял бронежилет - понял, что в нем двигаться невозможно. После этого боя я понял, что вокруг меня гибнут люди.


- Вели ли Вы с чеченцами переговоры?

Эдуард: В Грозном иногда бойцы переговаривались из дома в дом. Мы знали друг друга по именам. Спрашивали "А где там Исламбек? Как он там?". "Вчера, - говорят, - погиб". "Ай, вай, вай, как жалко. Рота, огонь!" А рота уже со "Шмелями" наизготовку. Это было такое взаимное подначивание. Они знали наши позывные. Иногда даже выходили на меня. У меня позывной был "Сокол", у Романа - "Шилка". Кстати, когда "чехи" слышали его позывной, сразу прятались в подвал.

Роман: У меня был сговор с командиром минометной батареи - "Горцем". Я с ним в свое время познакомился, коньячка попили вместе, и я попросил его пристрелять мои цели. Ну и когда выходил на него с просьбой накрыть их, он всегда откликался, хотя и находился не в моем подчинении.


- Изменилось ли ваше отношение к армии, стране после войны?

Роман: Нет. И никогда в жизни я не чувствовал себя настолько социально значимым, как за те несколько месяцев на войне. Там я делал то, чему меня учили. И старался делать это качественно. Юрий Шаровский