# Война и люди

Юрий Николаевич Шаровский

Очерк о Цхинвале через год после войны. Написан летом 2009 года во время командировки в Южную Осетию.

И две тысячи идет война,

Война без особых причин,

Война - дело молодых,

Лекарство против морщин

В.Цой "Звезда по имени Солнце"

Вдоль зарской дороги высятся разрушенные дома. На обочинах свалены остовы сгоревших машин. В аромат цветущих садов вплетается трупный смрад. Здесь в августе прошлого грузинские танки расстреливали беженцев из Цхинвала. Отсюда город обстреливала грузинская артиллерия. Многие из тех, кто пережил те события, не могут без слез даже смотреть в ее сторону. А многие по ней сегодня ездят за водой и на отдых... Война по-разному повлияла на своих жертв, но во всех душах оставила свой след...

Осетины - это народ воинов. Последние несколько лет их жизнь проходила под знаком войны на уничтожение. С 1991 года любыми средствами их пытались изжить из спорного района Южной Осетии, но каждый раз агрессия разбивалась об упорство и мужество местных ребят. Память о них жива... В каждом доме висят фотографии с траурными лентами, вдоль дорог стоят невысокие черные кресты с именами погибших... На любом застолье пьют за погибших - проливают немного вина на хлеб и долго молчат...

Но любая война заканчивается, и встает нравственный выбор - как жить дальше. Кто-то продолжает нести военную службу, кто-то снимает форму и, засучив рукава, работает, а кто-то, в надежде на добрых людей, протягивает руку в ожидании милостыни - гуманитарной помощи. И если в первые месяцы после трагедии она помогает выжить, то потом она морально уничтожает народ, делает его слабее.


И пришла Орда Евразия...

С раннего утра у ворот благотворительной гуманитарной Миссии фонда "Дети России - Будущее Мира" толпятся люди. В основном - бедно одетые женщины преклонного возраста с маленькими детьми. Они что-то громко обсуждают на смеси осетинского с русским и машут руками. Они пришли за помощью. Кто-то приходит сюда от крайней нужды, переступив через собственную гордость. "Мне стыдно сюда приходить, - говорит невысокая пожилая женщина. - Я зарабатываю две тысячи в месяц, но я хотя бы зарабатываю. У многих и такой работы нет". Кто-то приходит сюда как на работу. Это уже профессионалы получения гуманитарной помощи. Они приводят немощных стариков, рассказывают слезные истории о том, как заботятся о них, а потом, даже не дойдя до выхода из миссии, забирают у них полученные вещи. Смотреть на это больно и страшно... на что способен человек ради халявы.

"В первые дни после войны мы раздавали воду. Приехал водовоз, к нему подходили люди с канистрами и набирали, - вспоминает ветеран августовской войны Гена. - И тут я заметил, что одна бабушка, получив воду, отходит в сторону, выливает ее и вновь встает в хвост очереди. Показал водовозчику. Когда в очередной раз подошла ее очередь, то сказал ей - "Чего же ты делаешь? Это же вода! Тебе канистра нужна, так спроси! А это вода! Иди отсюда!" И так делал всегда, когда видел, что кто-то хочет взять лишнее. Сильно на меня обижались, многие до сих пор не здороваются. Но я был честен"

Поток гуманитарки, хлынувший в страну, развратил народ. Зачем работать, если можно прийти- поплакать и получить необходимое? "Иногда мы говорим, хоть бы по дороге пропала или сгорела эта гуманитарка, - говорит Ирина, корреспондент местного телевидения. - Из-за нее народ стал черствым, жадным до наживы" Ей вторит Александр Данильсон - психолог из Новосибирска, приезжающий сюда в третий раз. Первая его командировка в Южную Осетию была в ноябре прошлого года. "Я смотрю на осетин, и понимаю, что народ даже с ноября - февраля стал хуже. Не знаю даже как это охарактеризовать, но изменилось отношение к жизни, к работе, к нам. Сейчас у многих стоит одна цель - получение "легкой" помощи".

Кавказ - край с традиционным семейно-клановым укладом, где особо почитаются старшие. Но в поствоенной Южной Осетии это иногда принимает уродливые формы. К нам пришла женщина, которая "воспитывает" сына и содержит на попечении бабушку - ветеран войны. Сыну 25 лет, воевал, а сейчас целыми днями лежит на диване, смотрит телевизор, пьет и пьяный строит их. А бабушке 91 год, больная и постоянно лежит. Неизвестно из чего исходила та женщина, но она привезла бабушку в миссию, "чтобы посмотрели". Досталось ли чего-нибудь бедной бабушке - история умалчивает. Иногда приходят и сами старушки - просят за своих взрослых детей и внуков. По миссии долго ходили шутки про "сироту 87-го года рождения" и "маленького сыночка сорока лет". Взрослые люди отправляют старых пожилых людей за помощью, а потом зачастую просто забирают ее у них.

Но самое большое впечатление произвела Евразия Вордановна. Ее имя стало нарицательным. Эта пожилая женщина приходила за помощью почти каждый день в течение недели. Каждый раз она рассказывала, что никогда не получала ничего. В первый же день ей выдали помощь, но у нее не было паспорта. Потом она якобы его принесла, но на вопрос "Где паспорт?" последовал ответ "Документы все сгорели". Последний заход стал решающим. Гуманитарки уже практически не оставалось, выдавали что есть. Она пришла как всегда неожиданно и вдруг, как зима в январе для коммунальных служб. "Я собираюсь во Владикавказ, на перевале будет холодно. Куртку хочу", - это был даже не вопрос, а ультиматум. Вот, курток-то как раз и не было. Ей попытались это объяснить, но она была не преклонна. "Надо куртку" Показали коробки с остатками гумантирки - "ищите, найдете - будет Ваше". В ответ - "Верю, верю. Но куртку хочу". И так продолжалось около часа. Она вроде уже собиралась уходить, но возвращалась и все начиналось сначала... Потом местная монахиня матушка Серафима, занимающаяся уходом за пожилыми одинокими людьми, рассказала, что Евразия раньше служила в каком-то женском полку и там слегка тронулась умом... а полученную помощь она продает на рынке.

Я не пытаюсь осудить этих людей потому, что не знаю, что делал бы сам, окажись в таких условиях. Они пережили безумства войны и послевоенной разрухи, а такой опыт не способствует появлению святости.


Про Героев

"Мы - осетины - были хорошими строителями, и хорошими земледельцами. Но сейчас мы помним только, что мы - хорошие воины", - говорит Гена - участник августовских событий, бывший профессиональный военный, а сейчас строитель-кровельщик. В дни войны он без лишних вопросов взял в руки оружие и пошел защищать свою землю. А после ее окончания занялся поиском мирной работы - надо было как-то кормить семью - жену и трех детей, младшему из которых тогда было меньше года. "Если я не могу прокормить свою жену, своих детей, то какой я тогда муж и отец?" - говорит он. И он работает - на двух-трех работах, и строителем, и водителем, и разнорабочим, делает все ради благополучия своей семьи.

Таких, как он, в республике множество. Кто-то строит дома, кто-то таксует, кто-то занимается бизнесом. Это те люди, которые, не смотря на пережитое горе, смогли найти в себе силы и заняться делом. Они не ждут и не жаждут помощи. Когда Гене предлагают - "Давай, у тебя же трое детей, мы знаем, что трудно, возьми помощь, хоть обувь детям, у вас здесь все равно хорошей обувки нет", он неизменно отвечает - "Ты меня обидеть этим хочешь?" Он из тех гордых и скромных людей, которые способны возродить республику.

Опытный вояка. Служил и в армии, и в ОМОНе. Воевал и в первую, и во вторую войну, и в Северной Осетии против ингушей. В августе был командиром взвода в ополчении. Не единожды спасал жизни своих подчиненных. "Мы хорошо знали местность, знали, откуда выбежать, где укрыться, - вспоминает он августовские дни. - У нас не было хорошего оружия, но был опыт и мужество". Эти качества ему пригодились и после войны, когда он помогал раздавать гуманитарную помощь, и сейчас, когда надо восстанавливать дом и содержать семью.

- Для меня важно, воспитать в первую очередь в человеке даже не воина, а художника, - говорит Мамед, тренер по рукопашному бою и местный художник. Его воспитанники занимают призовые места на соревнованиях во Владикавказе, а картины поражают глубиной и силой. - Боевые искусства сродни искусству вообще. И там, и там важна сила личности, и самовыражение, способность воспринимать мир.

Он показывает картины, нарисованные им с позиции в дни войны. Горы, деревья, бурлящая река, - все прорисовано с любовью и страстью. Сейчас у него, как у большинства местных художников, нет возможности жить только ради творчества. Приходится работать, заниматься под час трудоемкой неблагодарной работой, часами крутить баранку такси или строить дома, но, беря в руки кисточку и краски, они преображаются, становятся светлее. Но тема у всех одна - горные пейзажи и война.

- Ели бы я отрабатывал один удар двадцать лет, то мог бы им перешибать деревья, - размышляет Мамед. - А тут одну тему разрабатывают столько времени. Мы выросли и воспитались на ней.

Каждое утро он начинает с короткой тренировки на городском озере. А потом рабочий день - дела, разъезды, извозы, тренировки. А в свободные минуты - холст и мольберт.

Он тоже прошел все три войны. Но не любит их вспоминать - больная тема. Он не считает себя профессионалом войны, скорее - человеком, вынужденным воевать. "В древности войны были честнее, все решала сила и доблесть, был контакт с противником, - рассказывает Мамед, ломая при этом сухую ветку. - А сейчас, ты даже не видишь, откуда и кто стреляет".


Осетины - народ воинов. В годы Великой Отечественной войны осетины больше других дали стране Героев Советского союза. Двадцать лет большая и сильная Грузия не может сломить маленькую и бедную Южную Осетию, все население которой, включая стариков и детей, меньше вооруженных сил агрессивного соседа. Осетины умеют воевать. Но война не может продолжаться вечно, и надо учится жить в мире. Это сложно. Война многое списывает, а мир многое помнит. Война - привлекательна иллюзией свободы и вседозволенности, мир предполагает законность и порядок. И кого-то, кого не сломала война, может сломать мир. Но пока есть такие люди, как Мамед, Гена и многие другие, сменившие оружие на орудия труда, у Южной Осетии есть шанс возродиться...

Юрий Шаровский