# Утро

Юрий Николаевич Шаровский

Это было обычное утро дня, когда лето еще не ушло окончательно, грея теплом желтеющие листья и крыши домов, а осень еще не вступила в свои права, поливая улицы холодным дождем. Из-за туч изредка выбегал лучик, пробегал по лицам людей и лужам, а потом, словно испугавшись грозной родительницы, прятался обратно. Мчались машины, бежали люди, толпились остановки, гудели пробки... обычное утро ранней осени.

Антон сидел у окна и задумчиво курил. Пепельница уже была полна помятых окурков. Дым тек на улицу через открытое пластиковое окно. Он вползал из душного помещения на свежий воздух, смешивался с потоками ветра и уносился в неведомые дали. Антон смотрел на улетающий дым, и выпускал новые клубы. Ему было грустно.

Вчера он вернулся с побережья Красного моря. Уехал срочно, бросая отдых и дела. Уехал потому, что там вдруг началась война. В городке, где он отдыхал, не было слышно стрельбы, не горели магазины, никто не устраивал погромы. Однажды утром пришли люди с оружием и сказали, что теперь в их стране небезопасно. Потом были экстренные сборы, забитый людьми автобус, горящая столица, по улицам которой они неслись к аэропорту, душный зал ожидания... и родина... только вот на душе осталась какая-то пустота и щемящая тоска.

Откуда? Вроде никогда не страдал тягой к военным приключениям. Отличался прагматизмом и сарказмом. После института сделал липовую справку и вместо армии пошел в строительную компанию, где дослужился до помощника генерального. Своя квартира, машина бизнес-класса: не "Мерседес", но "Ауди" трехлетка, коттедж на берегу Обского моря с небольшим участком, отдых за границей. И всего он добился сам. А ведь еще нет и тридцати... И, кажется, чему бы волноваться - жизнь уже удалась. Но это соприкосновение с чужой войной оставило в его сердце пылающий след...

Очередной окурок нашел свое место в пепельнице. Снова чиркнула зажигалка, подпаливая дорогой табак и папиросную бумагу...

Почему-то в память врезалась картинка. Их автобус заглох недалеко от небольшого городка со сложным арабским названием. Небольшая группа туристов, в которую напросился Антон, пошла в этот город за водой и припасами. На окраине они увидели следы недавнего боя: сгоревший пикап, тела убитых, множество гильз, смрад и падальщики, терзающие добычу. Осторожно, стараясь не шуметь, туристы пробрались в глубь города. Кругом царила разруха и хаос. Безлюдно. Но на городской площади было шумно и весело. Казалось, что сюда пришли все жители. Толпа кричала и потряхивала оружием. Кто-то плакал, кто-то смеялся. Тогда Антону запомнились глаза девочки, внимательно смотревшей на белых людей. Они сияли страхом и любопытством. Были видны только глаза. Остальное скрывал платок. Он несколько долгих мгновений смотрел в эти глаза, утопая в них. Потом охранники погнали их прочь - к автобусу, который уже починили. А перед глазами стояли та девочка в платке...

В гостевой комнате вещал телевизор, рассказывая об очередном витке конфликта в Северной Африке. Какие-то города были взяты, какие-то освобождены. Вдруг краем уха мелькнуло знакомое название. Антон вихрем рванул к телевизору. Показывали сюжет об этнических чистках, которые якобы проводили правительственные войска. На экране был тот самый город. Среди убитых искалеченных тел он узнал ее... девочку в платке... К горлу подкатил ком...

***

Это было обычное зимнее утро. Когда холодные ветра ночи пронизывают даже самый теплый хитон, а песчаные бури заметают дороги. Пустыня хранит множество тайн и опасностей. Караван, состоящий из нескольких пикапов и джипов, мчал по еле заметной дороге в сторону важного опорного пункта, где держали оборону части, верные президенту. Антон дремал в кузове, положив автомат на колени и облокотившись на кабину. Рядом были его товарищи. Через несколько часов им предстоит тяжелый бой...а сейчас пока есть время поспать.