# Замполит

Артём Шейнин

Декабрь 1984. Алихейль.

После подрыва Гришина мы застряли где-то на час. Судя по тому, как попёр вперёд наш ротный Рекс, командование не особо взволновала причина нашей задержки - им важно было выполнение задачи. После небольшого привала нас опять поднимают. "Приготовится к движению, рота!", - своим резким зычным голосом орёт Пикунов, и мы опять куда-то бредём, опять не понимая куда. Подъёмы и спуски слились в один, но через какое-то время мы спускаемся в долинку между горами. Здесь течёт арык. От одного взгляда на бурлящую воду становится холодно. Теперь мы идём по раскисшей земле, периодически спотыкаясь и поскальзываясь под весом снаряжения. Спустя некоторое время начинаю обращать внимания на странные звуки, прислушиваюсь и понимаю, что это свистят вокруг пули. Но свистят как-то отрывочно, словно на излёте. Видимо, это же слышат и наши отцы-командиры, и мы сбиваемся в кучу за какой-то сопкой. Как им удалось определить направление откуда ведётся стрельба - не знаю, но свист временно прекращается. Потом мы снова начинаем идти, свист периодически возобновляется, но на него уже никто не реагирует. Отупение от усталости такое, что мысль о свистящих пулях уступает место надежде на ожидающий рано или поздно впереди привал. Проходим мимо странных сооружений на вершинах холмов - круглые башни, похожие на крепостные, разбросанные тут и там. Людей не видно, но ощущение, что за нами всё время кто-то наблюдает. Пока идём по долинке, начинает смеркаться. К счастью, высоких гор поблизости не видно, так что есть надежда, что переть по горам ещё и в темноте не придётся. Наконец начинаем вновь карабкаться на какие-то пригорки. На вершине одного из них стоят ротный с замкомроты Васей Парамоновым и распределяют нас по оставшимся то ли от духов, то ли от "зелёных" окопам. Окопы это конечно громко сказано, так - ямы на двух-трёх человек, глубиной чуть выше пояса. Но в горах и такое будешь полдня долбить, так что, считай, повезло. После случившегося на горе, где подорвался Гришин, мы держимся вместе с Мордвином. С ним и попадаем в очередной проверенный сапёрами окоп. Нам повезло - он всего метрах в двух вниз по склону от того места, где толпится основная часть наших. Только успеваем дойти до своего нового "дома", как раздаётся жуткий взрыв. Мы кубарем скатываемся в яму, сверху на нас валится ещё и непонятным образом оказавшийся здесь боец разведроты с СВДшкой. Пережидаем несколько секунд после взрыва, потом осторожно высовываемся с автоматами наизготовку. Разведчик в прицел СВД рассматривает поросший лесом склон горы напротив. Ни стрельбы, ни новых взрывов не слышно. Стоявшие наверху, которым пришлось падать прямо в грязь, поднимаются, ошалело оглядываясь: "Что это было?".

Взводные начинают перекличку - судя по отзывам все наши целы. Так и не поняв, что случилось начинаем с Мордвином оборудовать место для ночлега, для нас это сейчас самое актуальное, со взрывом разберутся кому положено: затягиваем яму одной плащ-палаткой, другую бросаем на дно. На неё броники - это постель, в голову - РД. Правда спать нам предстоит по очереди, один постоянно должен пялиться на противоположный склон на случай если там начнётся какое-то движение или стрельба. Долго ковыряемся в своём логове, пытаясь разогреть кашу из сухпая. Таблетки сухого спирта не хотят разгораться, никаких дров поблизости не наблюдается. В конце концов плюём на это, и съедаем кашу и тушёнку не разогревая - вкуса от спрессованной перловки и каменного мяса вперемешку с жиром никакого, но желудок, давно уже жалобно подвывавший, набили. В этот момент подходит взводный. Узнаёт как дела, говорит, чтобы пока не совсем темно почистили оружие и не дрыхли оба, мол, буду проверять.

-- А что это было-то, товарищ старший лейтенант? Что за взрыв-то?

-- Замполит батальона подорвался, - говорит Плотников, - Шёл чуть ли не в конце колонны, а вышел на пятачок, где расходились по позициям и наступил точно на мину. Наповал...


Взводный как-то поперхнулся на этих словах и замолчал.

"Мы шнуры, нам много знать не положено, да и дух наш боевой подрывать не хочет, наверное", - решил я. Впрочем, сказанное и без деталей производит впечатление. Во-первых, потому, что новый замполит батальона приехал из Союза только что, это была его первая операция. За то недолгое время, что мы могли наблюдать его в бригаде, он показался нормальным офицером. Во всяком случае на фоне большинства других, обращавшихся с нами, молодыми, едва ли не с таким же презрением, как дембеля. И вот на первой же операции погиб. Но ещё больше "пробивает" другое. Он же подорвался на том самом пятачке, через который прошли мы все, мы все топтались там, в ожидании, когда нам определят позицию. Мы все месили своими сапогами грязь, в которой ждала своего часа хитромудро установленная духами мина. Я слышал про такие мины и раньше - в них можно менять величину нажима, необходимого для срабатывания взрывателя. Обычно их ставили на дорогах - могло пройти 10, 20, 30 машин, а мина срабатывала на 31-й... И вот теперь эта дьявольская уловка сработала здесь. Это могла быть мина каждого из нас! Каждого из нескольких десятков человек, прошедших через вершину холма. Но судьба выбрала одного...


Пока чистили оружие, пришёл кто-то из наших и рассказал подробности. После взрыва провели перекличку и вроде все были на месте, решили даже поначалу, что рвануло само по себе, но потом миномётчики, которые, видимо, встали на позиции чуть раньше и уже успели установить миномёты, сообщили, что у них на одном миномёте болтаются "какие-то ошмётки". Стало ясно, что кого-то всё-таки разорвало. Принялись собирать всё, что могли найти и, только обнаружив уцелевшую офицерскую шапку, догадались, чьё отсутствие не смогли обнаружить солдатской перекличкой.


Стемнело. Мордвин благородно предлагает мне спать первому. Хотя дело не в благородстве только - он просто хитрее. Понимает, что заснуть после всего услышанного будет непросто, да и просыпаться потом посреди ночи, вырывать себя из глубоко сна намного обломнее. Но я не спорю, я так умаялся, что сил нет никаких и размышления о превратностях судьбы не долго тревожат засыпающий мозг 18-летнего задолбанного службой солдата.


Ночь проходит спокойно, утром удаётся даже разогреть сухпай на отогревшемся за ночь нашим дыханием сухом спирте. Всё вчерашнее кажется уже прошлым, все мысли о том, что ждёт нас сегодня. И только когда рота снова вытягивается в цепочку, идущий чуть впереди меня Исмаил Давлетов подбирает с земли обломки автомата. Все мы знаем, чьего автомата....... На секунду защемило сердце, но в движении всё быстро позабылось. Надо идти, надо смотреть под ноги. Начинается новый день. Мой 130-й день в Афгане. Впереди ещё 600 дней, но после случившегося за эти два, я совсем не уверен что дойду до конца.


3