# Агитация и пропаганда. Два подхода

Артём Шейнин

Эти агитационные материалы духов мы взяли на операции в Кандагаре в декабре 1985-го. В ущелье, доставшемся нашей бригаде, помимо складов боеприпасов, шмотья и продуктов, мешками буквально было и это "добро". На выходе их ущелья нас жестоко шмонали особисты, но рискнул, сохранил. Подробнее об этом напишу как дойдут руки в рассказе про ту операцию.Две цветных- это спички. Чёрно-белые- листовки. Бумага, кстати, очень мягкая, так что особенно горжусь,что сохранил. Оцените, кто подолгу был на боевых...А статья-это из газеты "Фрунзевец" ТуркВО. Крайняя крупная операция, в которой участвовал.(апрель-май 1986)

-- Агитки мятежников: живопись и графика. Посвящается Бабраку Кармалю.


-- Советская пропаганда: художественное слово.


Провинция Пактия. Округ Хост.


Провинция Логар.

Люди Хуши

"Известия" от 19 мая 1983 года, спец. корр. А. Ахмедзянов.

На языке дари слово "хуши" означает "радостный", "счастливый". Так называется большой кишлак в глубине провинции Логар, на востоке Афганистана, жители которого, создав свой отряд самообороны, смело защищаются от разбойничьих нападений пришлых из Пакистана банд. И вот ранним утром, забравшись на мощную, стальную коробку бронетранспортера, мы поехали в этот кишлак.

Свернув с магистральной автодороги, идущей от Кабула через провинцию Логар в Пактию, мы направились к покрытым снегом горам, возвышавшимся у горизонта. Справа и слева от дороги расположились кишлаки. Проехали Пайхель, Бала-Кала, Калае-Пазир. Бросилась в глаза необычная картина: поля были обработаны только у самых кишлаков, участки подальше, за околицей, поросли сорняком.

Банды запугали дехкан, и они не решаются работать в поле далеко от дома, пояснил мне товарищ Хамкор, Секретарь провинциального комитета НДПА. Нередко во главе банд стоят помещики-заминдары, на которых ещё каких-то пять лет назад крестьяне батрачили или арендовывали у них землю. Недавняя зависимость дает о себе знать. Крестьяне разобщены. Поэтому не везде могут создать свои отряды самообороны.

К нашей беседе подключается Юсеф Дехати, начальник провинциального управления службы безопасности.

-- А вот в Хуши, -- сказал он, -- среди жителей нашлись свои вожаки: директор школы член НДПА Мохаммад Наср и три других местных жителя, тоже члены НДПА. Они создали партячейку, которая стала организующим ядром новой власти в кишлаке.

По примеру Хуши мы создаем партячейки и в других кишлаках, но не везде есть члены НДПА. Приходится посылать партактивистов из других мест.

Трудное это дело -- возглавить местные органы власти приезжим людям. Родоплеменные различия и традиционная замкнутость общин затрудняют работу активистов. А в Логаре -- особенно, так как туда из Пакистана по горным тропам проникают банды, получившие военную подготовку и идеологическую подготовку в лагерях у американских и египетских инструкторов. Эти банды с помощью местной реакции расправляются с активистами новой власти. Но бандитские налеты не остаются безнаказанными. Народную власть в Хуши установили после разгрома крупной контрреволюционной группировки в городе Баракибарак, откуда банды терроризировали окружающие селения...

Вот показались отливающие синью горные вершины. Вдалеке, у кромки снегов выделялись какие-то строения. Это и был Хуши.

Нас там никто не ждал, но прошло не более десяти минут, как мы были окружены плотным кольцом детей и взрослых. На лицах -- доброжелательность. Люди улыбались и радостно пожимали нам руки. Вскоре пришли Мохаммад Наср и старейшины кишлака -- "му-е-сафиды". Нам представили главу сельской джирги (совета) -- пожилого, лет за 70, мужчину. Его звали Наджаб Али. Откуда-то принесли ветхий столик. На нем появились традиционные чайник с пиалами, кишмиш, фисташки, курага. Потекла беседа людей, которые доверяют друг другу и ждут друг от друга только добра.

-- Видите, где мы живем? -- заговорил старейшина Наджаб Али, указав рукой в сторону широкого горного ущелья, где расположились сады, огороды, дувалы и хижины.

Земли у нас мало, -- продолжал он. -- Однако, обилие солнца, воды и плодородие почвы дали нашим предкам повод назвать свой кишлак Хуши -- радость. Скорее, это была надежда на радость, потому что в те времена редко какая семья ее познала. Население росло, а земли не прибавлялось. За пределами ущелья полей не было, поскольку не было там воды. Семью можно было прокормить только благодаря неимоверному труду. Жили тем, что вывозили на базары Газни и Кабула сушеный тутовник, урюк, кишмиш и грецкий орех. Пшеницу покупали в богатых кишлаках. После того, как завершалась уборка урожая в садах, большинство мужчин уходили в поисках заработка в города, в те же Газни и Кабул. Работа по найму и на отхожих промыслах для многих семей давно уже стала чуть ли не главным источником существования, фактически мы давно уже стали рабочими. Когда произошла революция, мы все поддержали ее программу.

-- Три года назад, -- продолжал старейшина, -- государство предложило нам заем в 65 тысяч афгани для укрепления кооператива, который мы создали после революции. Потом правительство построило в кишлаке мактаб-школу и шифахане-амбулаторию, прислало врача. И все это бесплатно. Мы поняли, что это наша, народная власть. Для защиты революции мы послали в армию 500 своих юношей. С помощью правительства начали перестраивать свою жизнь. Мы даже стали верить, что в наше Хуши, наконец пришло счастье. Но радость наша была преждевременной: пришли бандиты. Они говорили, что "защищают ислам", а сами убили муллу и сожгли мечеть, разрушили школу и амбулаторию, ликвидировали наш кооператив. Три года дети не могли ходить в школу. Бандиты обложили всех дехкан высокими налогами, грабили дома, отбирали последнюю еду... Тогда мы решили бороться против них. Под руководством директора школы М. Насра стали вооружаться. Правительство снова пришло нам на помощь. Афганские воины очистили Хуши от бандитов.