# Командировочка (из цикла "Щенки и псы войны")

Сергей Анатольевич Щербаков

Командировочка


Послышались один за другим хлопки из "подствольника", заухали разры-вы гранат, ночная степь украсилась яркими вспышками. Капитан Шилов, мате-рясь, влетел в блиндаж, при виде разъяренного ротного солдаты вскочили.

- Какая сволочь палит?! Вашу мать!

- Капитан Серёгин, товарищ капитан!

- Откуда у него "воги"? Какая сука выдала!

- Пьяный он, товарищ капитан! Угрожал пистолетом! Забрал пояса с "во-гами". Сказал, что пойдет войну заказывать, - пытался оправдываться вспотев-ший, весь залившийся краской, сержант Сигаев.

- Я ему сейчас такую войну закажу, что яйца посинеют! Олухи, втроем од-ного пьяного мудака не смогли сделать!

- Товарищ капитан...!

Но Шилов уже выскочил наружу и скрылся в темноте, где продолжали с одинаковой периодичностью громыхать взрывы. Через некоторое время они смолкли. Полог откинулся и в блиндаж с сильно распухшей кровоточащей губой, покачиваясь, спустился притихший капитан Серёгин, инструктор по вождению БМП. Протягивая сержанту патронташ с "вогами" и автомат, он сердито буркнул:

- Держите фузею, козлы вонючие! Заложили, мудилы!

Проверив посты, Шилов вернулся в караульное помещение, которое рас-полагалось в небольшом домике разграбленной бывшей бензозаправки. В про-калившейся за день караулке была ужасная духотища, пахло потом, табачищем и давно нестиранными портянками. В дальнем углу на нарах спала, беспокойно ворочаясь во сне, так называемая, "группа быстрого реагирования" из пяти сол-дат. Капитан присел на топчан и закурил.

" Да, выдалась командировочка! Не позавидуешь. В прошлые здесь было намного тише. Постреливали, конечно, но такой пальбы, как сейчас, не было. Пацанов зеленых жалко, гибнут ведь, почем зря. Боевая подготовка ни к черту. Некоторые из автомата-то стреляли всего несколько раз на стрельбище. А есть такие, что в глаза его не видели, всю службу в РМТО просидели или дачи пол-ковничьи благоустраивали. Наверху еще, какая-то непонятная мышиная возня! Чем только они там думают? Похоже, задницей! Политики хреновы! В игры всё не наиграются! То расширяют, то сокращают внутренние войска! Не поймешь их! Гоняют солдат из части в часть, по заколдованному кругу. Недавно из Пензы привезли очередную команду "лишних" солдат, потом из Оренбурга. А наше де-ло простое - готовить "пушечное мясо" для "горячих точек". Погоняем их до седьмого пота неделю, другую! И сюда! Под пули! - Шилов стряхнул пепел.

" Сволочная Чечня! Еще от той войны никак не отойдем. До сих пор снит-ся тот кровавый кошмар. Ленку жалко, пугаю ее дикими криками, всё воюю во сне.

Обстановка довольно сложная: на их направлении наблюдалось большое скопление боевиков. Около двух тысяч. Разведка засекла в ближайшей станице несколько "камазов" с вооруженными людьми. Готовился прорыв на Кизляр. Спешно стали окапываться, укреплять линию обороны, вчера для усиления по-догнали легкие танки. Почти каждую ночь обстрелы с чеченской стороны. Какая-то сволочь постоянно в наглую долбит позиции из автоматического гранатомета, со стороны Сары-Су иногда бьет миномет. Пацаны бздят, боятся лишний раз го-лову высунуть из окопа. Первые дни для них были самыми тяжелыми, самыми кошмарными. Даже обделались некоторые. Я их прекрасно понимаю. Самому довелось побывать в их шкуре, тогда в 96-ом, под Грозным. При минометных разрывах такой испытываешь животный страх, что ничего уже не соображаешь, что с тобой творится! И кто ты такой на этом свете! А они, еще мальчишки! Чего они, сопляки, в жизни видели? Хорошо, хоть днем все спокойно, степь прекрасно просматривается. Ночью бывает срабатывают сигнальные мины: может чеченцы ползают, а может суслики или черепахи задевают. Вчера подстрелили солдата, который ходил в дагестанское село менять тушенку и, возвращаясь, зацепил "эмэску". В темноте взвились сигнальные "звездочки", часовые открыли огонь. Повезло шкету, счастливо отделался. Чудом остался жив. Ногу прострелили, ко-гда дали очередь в сторону вспышки. Случается, какой-нибудь абрек пробирает-ся в темноте между двумя заставами и открывает огонь. А мы как идиоты дол-бим всю ночь друг друга. На прошлой неделе ездили с начальником штаба к со-седнюю бригаду. Ваххабиты блокпост у них ночью вырезали. Некоторых постре-ляли, троим головы отрезали, сволочи, а пятерых в плен увели. Зрелище, скажу, жуткое. Нелюди! Как сейчас, перед глазами стоят истерзанные тела пацанов... Настоящее зверьё! Похоже, арабы-наемники. Они с нашими особенно не цере-монятся. У нас, слава богу, потерь пока нет. Только несколько раненых."

На рассвете в караулку ввалился угрюмый капитан Терентьев. Молча рас-стегнул портупею и зло швырнул на бушлат.

- Николай, ты откуда? - обернулся к нему Шилов, склонившийся над сто-лом. - Как ошпаренный!

- Из штаба с Кучеренко приехал! Ребят из спецназа положили в Новолак-ском районе!

- Как положили? - встрепенулся капитан.

- Свои положили! Понимаешь?

- Как свои? Ты чего городишь-то?

- Армавирский спецназ брал высоту, выбил оттуда "черножопых духов". А тут штурмовики и вертолетчики налетели, то ли спутали, то ли координаты были неверные, ну и проутюжили своих из "нурсов" и пушек в несколько заходов. Тридцать четыре бойца завалили, дебилы! На сигнальные ракеты суки не реаги-ровали.

- Да, что они, ослепли, скоты?!

- Помнишь? Под Карамахи тоже своих раздолбали. Летуны хреновы!

- Эти-то тут ни при чем, штабисты бляди! Скоординировать совместные действия не могут.

- Кому-то явно звезд захотелось!

- Суворовых развелось как собак нерезаных! Мудаки штабные! Привыкли игрушечные танки по песочнице двигать да животами и лампасами трясти!

- Да, Миша, кругом сплошной бардак!

- Ё...ный в рот! Суки!

- А ты-то, чего не спишь, филин старый, ведь сутки, поди, на ногах про-вел?

- Да, вот письмецо Ленке решил черкнуть, беспокоится всё же. Позвонить не удалось. Да и не спится чего-то, тревога какая гложет.

- От меня привет, сестричке. Да напиши, если матери будет звонить, что-бы не брякнула ей, что мы здесь прохлаждаемся. Вся испереживается старушка, а у нее сердце больное.

- Что я, совсем дурак? Конечно, напишу, чтобы не сболтнула лишнего.

- Я, пожалуй, сосну немного, в ночь опять заступать. Счастливый ты, Миш-ка. Ленка - красавица, детишки.

- Не знаю, чего вы всё ищете, ваше благородие, капитан Терентьев? Уж давно бы бабу завел!

- Пока не встретил такую, какую хочу. Видно не судьба! - ответил Нико-лай, закрывая глаза.

- Пора семьей обзаводиться, ведь не мальчик уже!

- Еще успею под каблук!

- Не нагулялся еще, кобелина?


Кончив писать, Шилов запечатал конверт и взглянул на спящего, на буш-лате шурина.

- Да, непонятно, чего бабам надо! Такой красавец! Да будь я на их месте, я такого молодца, ни за что бы не пропустил.

Было около двенадцати часов дня, когда Николай проснулся. Побрился. Выглянул наружу. Шилов, бодро прохаживаясь перед взводом, вовсю материл солдат.

- Придурки хреновы! Вам что, жить надоело? Хотите, чтобы какой-нибудь Мамед-Ахмед вам кишки выпустил? Хотите своим родителям цинковый подаро-чек приготовить? Сукины коты! Вам, тупорылым, русским языком было сказано! Рас-по-ло-жение части не покидать! - отчитывал невыспавшийся раздраженный Шилов перед строем двух рядовых, которые самовольно покинули заставу и от-правились за яблоками в ближайший брошенный сад. Люди, предчувствуя над-вигающуюся беду, спешно покинули эти места, побросав свои дома и скарб. Безхозные сады и бахчи стали регулярно подвергаться набегам со стороны во-еннослужащих бригады.

- Да, кстати, если ещё раз узнаю, что кто-то ловит и трескает змей, само-лично спущу шкуру с любителя китайской кухни. Деликатесы дома будете ло-пать! Понятно!

Солдаты стояли понуро, переминаясь с ноги на ногу, выслушивая ругань ротного.

- Гурманы, хреновы!

- Михаил, да брось ты! Пацаны ведь! - пытался вступиться за солдат ка-питан Терентьев, присаживаясь на ящики из-под снарядов.

- Коля, дай им волю, так они на шею сядут.

- Тебе, пожалуй, сядешь! Как сядешь, так и слезешь!

- Знаешь, когда от солдата меньше всего хлопот?

- Когда?

- Когда он спит! Не знал такого?

- Это ты на собственном опыте сделал такое умозаключение, или Суворов это первым заметил? - съязвил Терентьев!

Шилов пропустил отпущенную колкость мимо ушей и, обернувшись к строю, отдал распоряжение сержанту:

- Широков! Вооружи этих двух хорьков лопатами, пусть немного разомнут-ся, надо расширить проходы и углубить окоп у четвертого блиндажа.


Было жарко. Нещадно палило солнце, отыгрываясь за прошлую неделю, когда моросили нудные нескончаемые дожди, и стояла непролазная рыжая грязь.

- За всю жизнь столько земли не перекидал! Сколько здесь! - почесывая красную, обгоревшую на солнце спину, бросил долговязый Чумаков.

- Я дома на даче за десять лет столько не перелопатил! Одних только БМП целых три штуки закопал и "бэтр" впридачу, - проворчал в ответ напарник, оперевшись на черенок лопаты и отмахиваясь от надоевших мух.

- Была бы почва нормальная, а то сплошная щебенка!

- Виноград тут хорошо разводить!

- Почему это?

- А он любит такую почву! С камушками.

- Слышал, новость?

- Какую?

- Ночью Карась откепал замполита!

- Да, ну! Карась опупел, блин, что ли? Или обкурился в конец?

- Как бы в требунал дело не передали!

- То-то, утром шум был! И сильно?

- Неделю точно проваляется!

- Как же это нашей рыбке угораздило? Офицера по морде!

- Ты же знаешь, майор любит прие...аться.

- Еще бы! Его хлебом не корми, только дай над солдатами поиздеваться!

- Так вот, ночью подкрался к часовому. Смотрит, Карась носом клюет, со-пит как паровоз, пятый сон видит, ну думает, сейчас магазин отстегну, а потом утром клизму поставлю, чтобы на посту не кемарил. Карась-то спросонья и пе-репугу автомат бросил, думал "чехи" напали, давай орать благим матом да му-тузить того. Еле оттащили. Избитый Юрец до сих пор не очухается, трясется весь, бедолага.

- Так ему и надо, мудаку! Будет знать, как прие...ываться!

- Карась бугай здоровый, такому лучше под кулак не попадайся! Разма-жет!

- Глянь, Шило чешет!

- Похоже, к нам направляется, пистон очередной вставить!

- А то, как же! С проверкой идет!

- Командарм, хренов!

- Все-таки, крутой мужик, наш ротный! Говорят, он в чеченскую кампанию командиром разведроты был.

- Да, хоть папой римским! Не спится ему, козлу Ни днем, ни ночью, от него покоя нет. Вчера заставил меня с Джоном Ведриным до посинения таскать ко-робки с лентами для КПВТ, несколько "бэтров" снарядили подзавязку. Совсем задолбал, мудила! Другое дело, Терентий!

- Колян, мировой парень! Нашего брата в обиду не даст!

- Что, сынки, тяжело? Гонору-то у вас много, видно дома откормили на со-сисках и сметане! Закуривайте! - присев на бруствер, Шилов протянул пачку си-гарет уставшим Чумакову и Шабанову. Обнаженные по пояс, рядовые, воткнув в грунт лопаты, закурили и примостились рядом. Припекало. Громко стрекотали неугомонные кузнечики. Черенки лопат сразу же облепили стрекозы, которых осенью здесь великое множество. Над выжженной солнцем степью плыл, пере-ливался волнами словно отражаясь в воде, горячий воздух. Иногда со стороны моста через Терек слышалось недовольное ворчание бронетехники. Говорить не хотелось, курили молча. Смахнув рукавом со лба и носа капельки пота, Шилов достал из нагрудного кармана потертый почтовый конверт.

" ... Миша, любимый, мы тебя так ждем! Милый наш, любимый и дорогой папочка! Не знаю, дойдет ли эта весточка до тебя. Как вы там? Я с ума схожу, думая о тебе. Ну почему, ты не пишешь? Миша, милый, мы очень скучаем, Се-режка каждый день спрашивает о тебе. Когда ты вернешься, когда там все за-кончится? Не представляю, как вы там с Колей... Миша, миленький, приезжайте поскорее, берегите себя. Молимся за вас... "


Вечерело. Огромный багряный диск солнца неподвижно завис над гори-зонтом. Издалека доносилось протяжное пение муэдзина, зовущего мусульман к молитве. Николай в бинокль наблюдал, как "Якубович", лейтенант Якубов, с са-перами в степи проверял подходы к заставе и устанавливал сигнальные мины. Во время намаза никто с чеченской стороны не стрелял, и поэтому можно было спокойно вести разведку и установку "сигналок". Из-за блиндажей слышалась ругань Шилова, видно кому-то устраивал очередной разнос.

Постепенно на заставу опустилась ночь. Темное небесное покрывало обильно усыпали яркие осенние звезды. Зазвенели назойливые комары. От про-калившейся за день земли исходил горьковатый запах полыни. Бойцы, разобрав бронежилеты, разбрелись по своим ячейкам.

- Не спать! Уроды! - расталкивал Шилов, проходя по окопу, задремавших стоя солдат и щелкая их по каскам.

- Ну, чего, зенки вылупил?! "Чехи" будить не будут! - капитан с силой встряхнул за плечо рядового Чернышова, который клевал носом.

Вдруг над головами противно завыло, все как один повалились на дно траншеи, закрывая уши ладонями, открыв рты. Мина взорвалась с оглушающим грохотом, шлепнувшись в небольшое болотце, поросшее камышом, в метрах семидесяти от окопов, подняв сноп ошметков и грязных брызг. Земля вздрогнула словно живая. С бруствера в окоп потекли тонкие ручейки песка. В ночи затарах-тели автоматные очереди, вычерчивая трассерами во мраке светящиеся точки, тире. На далекие вспыхивающие огоньки стали отвечать редким огнем. Выпус-тили несколько осветительных ракет.

- Котелки не высовывать! Не курить, если жизнь дорога!

В темноте по траншее, спотыкаясь на каждом шагу, с трудом пробирался сильно поддатый старший прапорщик Иваненко, с автоматом за спиной и изряд-но потрепанным видавшим виды баяном в руках, он лихо наяривал что-то разу-хабистое, народное. К его причудам все давно уже привыкли в части. Списывали то ли на контузию, полученную им в Карабахе, то ли на ранение в голову в ту самую новогоднюю ночь 95-го в Грозном. В паузах между выстрелами и корот-кими очередями из окопа доносилось весёлое:

- Ну и где же вы, девчонки, короткие юбчонки...?

Потом на него что-то нашло и он, отставив баян в сторону, с трудом вска-рабкался на осыпающийся бруствер. И стоя во весь рост, широко расставив но-ги, начал строчить из автомата, к которому был пристегнут рожок от пулемета РПК. Шилов, матерясь на чём свет стоит, безуспешно пытался за ноги стащить новоявленного "рэмбо" в окоп. Вдруг над головами прогрохотала пулеметная очередь, это заговорил с боевиками КПВТ одного из "бэтээров". На его голос короткой очередью откликнулся КПВТ с правого фланга, потом со стороны арт-дивизиона оглушительно бабахнул миномет...

28-го перешли в наступление. Накануне штурмовики и "вертушки" бомби-ли противника. В полдень бойцы бригады оперативного назначения вошли в станицу. На въезде им попался покореженный сгоревший москвич-"пирожок", дверцы нараспашку, внутри приваренный станок АГСа. Видно того самого, из ко-торого ночью по их позициям из ночной степи велся безнаказанный, можно ска-зать, наглый огонь. Где-то рядом за селом, переругиваясь, одиноко стучали пу-леметные очереди.