# И смех, и грех на Афганской войне. Сцена 1

Павел Викторович Ширшов

Война штука странная, всё на ней не так. Некоторые на войне не бывавшие думают, что это взрывы и стрельба, а на войне бои недолги, а есть ещё жизнь, и в не всё как всегда, и скука, и трудности, и радость, и смех. В Вооруженных силах СССР/России существует точная до невозможности поговорка - Кто в Армии служил, тот в цирке не смеется. Ну, типа уже не смешно. Вот и попробую вспомнить свои и чужие эпизоды той войны.

Ширшов Павел Викторович

И смех, и грех на Афганской войне. Сцена 1

Создан: 03/06/2020, изменен: 08/06/2020, 5k

Рассказ: Афганистан

И смех, и грех на афганской войне

Война штука странная, всё на ней не так. Некоторые на войне не бывавшие думают, что это взрывы и стрельба, а на войне бои недолги, а есть ещё жизнь, и в не всё как всегда, и скука, и трудности, и радость, и смех. В Вооруженных силах СССР/России существует точная до невозможности поговорка - Кто в Армии служил, тот в цирке не смеется. Ну, типа уже не смешно. Вот и попробую вспомнить свои и чужие эпизоды той войны.

============================================================

Люди и Города

Середина февраля 1980 год. Предместья Герата, лагерь 101 мотострелкового полка. Лагерь стоит в поместье какого-то богача, эдакий квадрат из плотно посаженных сосен размером пятьсот на пятьсот метров в голой степи перед горами. Поместье называется Калаи-Мир-Дауд, и его по краю пронизывает трансафганская магистраль, она же "бетонка", в строго в центре стоит одноэтажная вилла с бассейном. От трассы до виллы меж сосен идёт дорога, а по краям дороги плотно стоят палатки полка. Внутри поместья к слову все не поместились, и часть палаток и само собой парк боевых машин стоят рядом с "лагерем под соснами", как мы его обозвали.

Рядом с дорогой стоят палатки разведроты, напротив нас палатки танкового батальона. Известные на весь полк умельцы, танкисты почти в каждой палатке воткнули по "солярису", дабы пришло понимание дальнейшего необходимо объяснить читателю незнакомого с этим изобретением веселого солдатского ума.

В Афган мы вошли при полном отсутствии палаток. Спали, кто как мог, пехота в которой в самые первые, зимние месяцы войны спала в кузовах тентованных ЗИЛ-131, вповалку, тесно прижавшись друг к другу. Танкисты до получения палаток дрыхли в танках, а мы разведка спали либо в машинах - БМП и БРДМ, либо на земле укрываясь маскировочными сетями. Потом нам привезли 10-местные палатки. К ним полагалась печь-буржуйка, сантиметров двадцать в диаметре и сантиметров в 60 высотой. Одним словом, маленькая. Топили мы их саксаулом. Более энергетического вида топлива я более не видел. Двух кусков саксаула длинной в те же двадцать и толщиной в пять сантиметров хватало на палатку отделения на ночь. Но и колоть его, этот самый саксаул - сплошное мучения, потому как колоть его предельно сложно - он именно колется, в смысле раскалывается, но никак не рубится. Твёрдый и волокнистый, гад.

С первыми десятиместными палатками кто-то из танкистов то ли придумал, то ли вспомнил "солярис". Что это? Толстая труба, сантиметров десять - двенадцать в диаметре, высотой в два и больше метров, с одной стороны заваривается наглухо, и где-то на высоте пятьдесят - шестьдесят сантиметров сбоку сверлиться дырочка в один сантиметр. Потом в дырочку заливают соляру. Отсюда и название агрегата. Практически до самого отверстия. Теперь, самое тяжелое - поджечь факел. Для этого в дырочку суют скрученную бумагу, лучше газету дают ей напитаться солярой и поджигают её таким образом, чтобы рано или поздно соляра внутри трубы начала парить и в итоге загорелась. Воздух для горения попадает в трубу через всё тоже отверстие в боку, соляра горит только верхний слой, а потому система стабильна и высокоэффективна. Всё, дальше про устройство можно забыть "дней на несколько", пока всё топливо не выгорит. Говорят, что кто-то дозаправлял "солярис" на ходу, но тут точно не скажу, ибо в наших палатках подобных шайтан-труб не было.

Горит "солярис" сильно, так сильно, что от отверстия куда попадает воздух и выше труба светится тёмно-красным светом в темноте.

В самой палатке при этом жара стоит страшная, но регулировке такой агрегат не подлежит, а потому народ терпит. А что тепло, париться с саксаулом, или что ещё хуже с углём не надо - лафа. Правда, малейшая неосторожность и палатка может сгореть. Но когда это русского танкиста останавливало?

И вот сцена, вечерний кинопоказ. На дорогу посредь сосен медленно бредут солдаты с разных подразделений. Морозец градусов под десять с влагой. Валит не торопясь, с ленцой, маленький снежок. На повороте дороги - экран, посреди солдатских табуреток кинопередвижка - 'Украина 16', но кино со звуком, как положено. Идёт, раз пять - семь, смотренный 'В зоне особого внимания'. На экране доблестные десантники машут руками и ногами, воюя, то ли против пехоты, то ли против бандитов, сейчас уже и не помню. Почти заглушая звуки кино, гудит 'солярис' танкового батальона. Вдруг в самый напряженный момент фильма, происходит короткий как вздох хлопок и все поворачиваются в сторону палаток танкистов. А там ... Там на матрасах без одеял, в одних трусах валяются спящие танкисты, а в воздухе опадают искорки сгоревшей как порох палатки. И тут такой раздался хохот, что киносеанс оказался далее не нужен.