# И смех, и грех на Афганской войне. Сцена 6

Павел Викторович Ширшов

Всё-таки заграница для советского человека всегда была манящей. Странные чужие лица, языки, города привлекали наш народ изначально любопытный, но и поход по магазинам, он же будущий шопинг, за пределами Родины привлекал не меньше.

Ширшов Павел Викторович

И смех, и грех на Афганской войне. Сцена 6

Создан: 11/06/2020, изменен: 11/06/2020, 3k

Рассказ: Афганистан

И смех, и грех на афганской войне

Всё-таки заграница для советского человека всегда была манящей. Странные чужие лица, языки, города привлекали наш народ изначально любопытный, но и поход по магазинам, он же будущий шопинг, за пределами Родины привлекал не меньше.

============================================================

Люди и Города

Надо заметить, что у афганцев, особенно, когда дело касается зарабатывания денег, способность к языкам колоссальная. Уже через полгода нашего присутствия в стране, большинство дукандоров сносно говорило на русском, а фраза 'давай-давай' была на устах местных пацанов уже на второй день после ввода войск. Так вот, только заходишь в дукан и приветствуешь торгаша традиционным 'читурасты', как он тебе тут же в ответ на практически чистом русском: 'Заходи, брат, как твои дела, как здоровье, что хотел купить?'. Что и говорить, располагает. Дальше идёт торг, без которого можно человека, извините, дукандора обидеть. Ибо после того, как он тебя три раза обдурит, обведёт и впарит туфту, человеком его называть язык не повернётся. И вот ситуация. Подъезжает к дукану на самом краю базара тентованный ЗИЛ-131, из него выбирается молодой лейтенант в ещё невыгоревшей форме и ушлый сержант. Водила остаётся в машине, ибо в дукане никто клиента не тронет, но машину на улице без присмотра через три минуты узнать не сможешь, открутят всё, что успеют. Внутри следует следующий диалог. - Али, вот новый командир у нас, ему нужен японский двухкассетник, дублёнка на него и шесть пачек Мальборо, сделаешь? - Алёша-джан, обижаешь, конечно, сделаю. Все есть. Чем платить будешь? - Афгани, немного реалов, чуть-чуть долларов, ну и две канистры. - Соляра или бензин? - Бензин. - Бензин хорошо. Он кричит пацана-помощника и отправляет его сделать чай гостям. - Немного посидите, чай попейте, я соберу заказ. Лейтенант нервничает. - Он нас не спалит? - Ему не выгодно терять клиентов, а с нашими у него дел нет. Дукандор Али возвращается, пацан наливает чай и ему, он начинает расспрашивать как дела у Алёши дома, как служба идёт... и прочая вежливая чепуха. В конце концов, когда вежливости соблюдены, сержант, начинает. - Али, ты уважаемый купец, но ты и нас пойми, у нас мало времени, скажи, что это будет стоить. - Алексей, ты знаешь, как я тебя уважаю, и только для тебя 20 000 афгани за всё. - Али, ты носишь такое святое имя, побойся Аллаха, это же очень много... Тут начинается главная часть представления - торг, в конце которого выпито три чайника чая, ценник опустился до трети от первоначальной цены. Лейтенант доволен как слон, Али доволен как настоящий дукандор, ибо наварил процентов пятьдесят сверху, а сержант Алёша знает, что с этого клиента ему на счету Али капнет ещё пять процентов от суммы покупки. В конце, Али делает всем по небольшому подарку, включая водилу, сидящего в машине. Уже возвращаясь в полк, лейтенант на всякий случай спрашивает у сержанта: - Лёх, а ничего, что мы на базар в одной машине без охраны? Не стрёмно? - Товарищ лейтенант, рынок контролируется Исмаил-ханом лично. - Главным бандитом города? - Ага. - Так, тем более опасно. - Нет, совершенно безопасно. Любая сделка приносит ему пять процентов. Откуда он денег возьмёт на войну, если рынок перестанет торговать. - Так мы платим деньги, чтобы нас на них стреляли, а они торгуют с нами и нами же воюют? - Ну, типа того. Восток дело, такое, тонкое.