# Кот и Пёс

Павел Викторович Ширшов

Животные на войне бывают, как правило, двух категорий, почти как люди - свои и чужие. Свои спасают, греют душу, а чужие представляют опасность. Так было и во время Великой Отечественной, так было и в Афгане.

Ширшов Павел Викторович

Кот и Пёс

Создан: 13/06/2020, изменен: 13/06/2020, 9k

Рассказ: Афганистан

Животные на войне бывают, как правило, двух категорий, почти как люди - свои и чужие. Свои спасают, греют душу, а чужие представляют опасность. Так было и во время Великой Отечественной, так было и в Афгане.

============================================================

shirshov-lib.ru

Животные на войне бывают, как правило, двух категорий, почти как люди - свои и чужие. Свои спасают, греют душу, а чужие представляют опасность. Так было и во время Великой Отечественной, так было и в Афгане.

Заместитель начальника штаба пехотного полка майор Георгий Иванович Пеньков собак и дома-то не жаловал, и скорее относил себя к кошатникам, а тут, встречаясь в кишлаках с афганскими алабаями, которые готовы были сожрать заживо чужаков, ещё больше убедился в своём собаконенавистничестве. Здоровые, размером с телёнка псы, стоило только шурави войти в кишлак, с глухим рычанием атаковали бойцов, а те в ответ стреляли их как бешеных.

Был в полку случай, когда молодой пацан в пылу боя не услышал этот рык и был атакован собакой сзади. Так как он сидел во время стрельбы, пёс не смог вцепиться в шею, которую прикрыла каска, и отхватил одним укусом полплеча. На истошный крик прибежали другие солдаты и пристрелили подлую псину, но солдатика увезли в госпиталь и комиссовали по ранению. Говорят, кучу костей этот волкодав перегрыз.

Одним словом, любить собак майору было не за что. Но когда солдаты разведроты выменяли на какой-то афганский ширпотреб у водил с автобата вислоухого щенка, привезённого из Союза, промолчал. Уж больно наш был щенок, милый. Разведчики буквально установили дежурство, когда и какой роте полка можно прийти погладить щенка. Ну и понятное дело, в тушёнке у щенка дефицита не было.

Глядя на такую несправедливость, мол, чего это, у разведки собака есть, а у нас нет, и другие роты начали заводить себе псов. Причём всех их везли из Союза, с Кушки. Алабаев в полку не любили, а афганцы их слишком ценили, чтобы щенков кому-то давать. Зам.эн.ша начал подозревать, что если поветрие коснулось не только его полка, то в Кушке собак не осталось вовсе. С другой стороны, японский магнитофон или японские часы с автоподзаводом могли кого угодно заставить рвануть из Кушки в дальние края в поисках собак. Тем более, что взрослых собак никто в ограниченном контингенте не заказывал, только щенков.

Когда по лагерю полка начали бродить четыре собаки разных полов, возрастов и пород (кроме алабаев, конечно), Папа, то есть командир полка подполковник Семёнов, вызвал к себе начальника и зам. начальника штаба и сделал втык за разгильдяйство. Тут майору Пенькову, которого, понятное дело, озадачили исполнением приказа, пришлось спускать командирский гнев ниже по иерархической лестнице, то есть на комбатов и ротных отдельных рот. Мат-перемат на совещании при этом стоял знатный, так как майор спроецировал собственную нелюбовь к пёсьему роду на конкретную ситуацию. И собаки шастать по лагерю и впрямь перестали. Как добились этого подчинённые зам.эн.ша не знал, да и не особо его это интересовало. Результат получен, и то хорошо.

А тут у "папы" наметилась днюха, точнее юбилей - полтинник. Весь личный состав полка, прекрасно понимая на сколько важно хорошее настроение командира, озадачился поиском соответствующего подарка. Разведка вынула из загашников своей бездонной оружейки, по совместительству работающей трофейным складом, невероятной красоты саблю. Дамасская вся такая, в серебряных ножнах с настоящими самоцветами - одним словом, не сабля, а игрушка.

Пехота тоже не отставала, кто видеокамеру последней модели, кто ковёр тонкой работы. Одним словом, днюха у командира удалась. А вот начальник политотдела дивизии, приехавший на событие из штаба таковой, ни с того ни с сего подарил юбиляру рыжего, тощего котенка месяцев двух от роду. Командир полка даже слегка растерялся, но вспомнив, что в штабе водится кошатник в лице заместителя начальника штаба, сразу после днюхи вручил молодого кота ему, мол, за подарок политорганов головой отвечаешь.

Рыжий, так автоматически прозвали кота, в жилом модуле штаба полка освоился, как будто это именно для него эту фанерную конструкцию и построили. Кроме комнаты майора Пенькова, он смело ходил в любую другую комнату модуля, коих всего было десять. Так как он категорически не терпел закрытых дверей и часами мог орать перед каждой с требованием пустить его, скоро почти все двери офицерского модуля стали держать открытыми. Ну, за исключением комнаты командира и замполита. Тот котов терпеть не мог, впрочем, как и других животных, но пинать надоедливый рыжий комок шерсти остерегался, ибо мог нарваться на гнев папы и обструкцию со стороны других офицеров.

Скоро сказка сказывается, но вот вырос кот Рыжий до размеров гигантских, эдак, сантиметров двадцать пять в холке - ещё б, на чистых мясных консервах Семипалатинского мясного комбината воспитывался. И теперь у этого монстра была забава, прийти в штабную курилку и гонять уже подросших ротных псов, что по глупости и в надежде на подачку порой приходили туда. Он ложился на одну из скамеек курилки и делал вид, что спит. Когда в разрывы масксети появлялся собачий нос и начинал разведку принюхиванием, он слетал с наблюдательного пункта и с размаху бил открытой лапой по этому самому носу. Бил, к слову, без когтей, не для крови, а для обиды. Скулеж и летящий по пыли пёс тут же успокаивали кота, и он снова впадал в полудрёму.

Один раз в своих забавах Рыжий чуть не устроил международный скандал. Дело было так. Приехал на совещание, в связи с подготовкой к масштабной войсковой операции, в полк командир афганской пехотной дивизии. Поучившись когда-то в Англии, этот генерал-майор афганской армии, крупный, между прочим, помещик, нахватался у империалистов дурных привычек. Завёл себе конюшню с ахалтекинцами, благо до Туркмении всего ничего, стек, которым регулярно постукивал по своему сапогу, и вельш-спрингер-спаниеля.

И вот после совещания и угощения, извинившись за принятый в Советской армии порядок, командир советского мотострелкового полка пригласил командира афганской пехотной дивизии в курилку. Пёс, который лежал до того смирно под столом, сначала в штабе, потом в офицерской столовой, понуро потрусил за своим генералом. И тут же получил по морде открытой перчаткой от наглого рыжего кота. Однако, в отличии от беспородных ротных псов, он знал, что такое долг и бежать от хозяина не мог, а потому тихо, но грозно зарычал на обидчика. Тут одновременно случилось несколько непредвиденных событий.

Стоит сказать, что кошка, несмотря на все уверения в обратном, в Афганистане не слишком почитаемое животное, ну вроде, кто-то, когда-то, кому-то сказал, что кошка по ночам ворует душу хозяина. Комдив-афганец увидел Рыжего и с ужасом поднял руку со стеком, чтобы ударить кота. Спаниель тоже ринулся на защиту хозяина, которому, как показалось псу, угрожает опасность.

Заместитель начальника штаба пехотного полка майор Георгий Иванович Пеньков перехватывает руку афганского генерала и качает головой, мол, не стоит бить кота. Пёс с разгона пытается сделать прыжок на скамейку, где сидит кот и, промахиваясь, улетает под неё.

Кот, спасаясь от вероятного противника, взлетает на плечи майора Пенькова и шипит из-за его головы на противных чужаков.

После некоторой паузы генерал-афганец, уже понимая, что был не прав, опускает руку, произносит своё "сорри", на что получает в ответ "ничё бывает".

Майор удаляется, пыльный пёс, как ни в чем ни бывало выползает из-под скамейки. Генерал убирает, приготовленную сигару в футляр, и говорит ошалевшему и застывшему русскому командиру полка, что его ждут дела в дивизии. Все натянуто прощаются.

Через пять минут в кабинете командира опять стоит ор, через извечно русское "какого ...". Прослушав пять минут ругани и, дождавшись когда с форте он перешёл на меццо форте, майор сказал.

- Разрешите, товарищ подполковник.

Подполковник махнул рукой, мол, давай оправдывайся.

- Не мог я допустить, чтобы он кота ударил.

- С чего бы это?

- Кот наш, советский, а он, генерал, вообще капиталист, хоть и союзник. Нельзя было допустить этого.

- Ничего бы твоему коту не стало, убежал бы и все.

- Нет, он бы точно не убежал, он ответил бы со своей пролетарской ненавистью. Оно нам надо, чтобы наш полковой кот выцарапал глаза офицеру дружественной армии? Мало того, что кот полковой - это Ваш кот.

- Почему это... - начал было командир полка, но вспомнил, кто и кому дарил кота.

- Свободен. Так и закончилось противостояние пса и кота из разных политических систем.