# И смех, и грех на афганской войне Сцена 15

Павел Викторович Ширшов

Я после Афганистана так толком за руль и не сел, не тянет меня после тех дорог отвечать за жизни людей на этих дорогах.

Ширшов Павел Викторович

И смех, и грех на афганской войне Сцена 15

Создан: 13/06/2020, изменен: 13/06/2020, 7k

Рассказ: Афганистан

И смех, и грех на афганской войне

Я после Афганистана так толком за руль и не сел, не тянет меня после тех дорог отвечать за жизни людей на этих дорогах.

============================================================

Люди и Города

Я после Афганистана так толком за руль и не сел, не тянет меня после тех дорог отвечать за жизни людей на этих дорогах. Да, в Ташкенте некоторое время ещё покатался на отцовском Москвиче ижевского разлива, но попал в аварию и всё. Как отрезало.

В Афгане же накатал на своей незабвенной БМП более 20 000 км за четыре месяца. Скажете, невозможно. Ещё как возможно. Самая первая БМП мне досталась в полку, когда он ещё стоял в Союзе, в туркменском городе Иолотань. Машина была учебно-боевая, то есть, разбитая в хлам, однако же бегала исправно, а её странный главный фрикцион научил меня главной премудрости всех БМП - регулировке этого самого фрикциона. Полезное умение, я вам скажу, особенно в условиях войны. Меня уже перевели в танковую роту, а всё ко мне приходили ребята с разведки просили отрегулировать главный фрикцион то на той, то на другой БМПешке.

Ту машину, с которой входил и на которой воевал в разведке, я получил 16 декабря 1979 года в Кушке. Получил приказ командира роты и на попутной машине поехал из полевого лагеря в пустыне, а полк уже был выведен в запасной район перед вводом, в столицу дивизии - Кушку.

Как мне объяснили, машина стояла в парке боевых машин 371-го мотострелкового полка, а это почти у самой таможни, то есть, почти у самой границы с Афганистаном, а высадили нас у Северных ворот. Бортовой "зилок", что привёз меня и ещё двоих бойцов с нашего полка, ехал в артполк и сворачивал с главной дороги вбок, в сопки, а мы пошли дальше пешком.

Кушку я знал хорошо, да где там ошибаться, если весь город одна главная улица, справа от которой в центре станция на три пути, гордо именовавшаяся вокзалом, а слева, в сопках казармы полков. Нет, там, конечно же, было ещё много всяких объектов - от госпиталя, до кафе "Арктика", но моя дорога шла прямо.

Купание машины на водах

Про все перипетии моего движения к парку боевых машин рассказывать не буду, хотя это и любопытное повествование, но никак не веселое, а вот при входе в парк, прямо у ворот и КТП я и нашел свою новую БМП. Разочарование меня в тот момент постигло жестокое. Машина такая же, как и моя предыдущая учебно-боевая, вот только с капитального ремонта. Ремонт сделали абы как. Да, где надо и что надо подкрасили, подшаманили, поменяли на относительно свежее оборудование, но краска лежала поверх облупившейся, предварительно старую никто не зашкурил, а потому выглядело это не очень.

Когда, наконец, после долгого и тяжелого ожидания, о чём я писал ранее в рассказе "Холодный день", приехал начальник разведки, капитан Красушкин, и спросил меня, как машина, я ответил честно - не знаю, после капремонта.

Однако, машина показала себя неплохо и прошла все 20 000 километров без проблем. Однако, списывали её вовсе не по причине пробега, а после подрыва. Но в тот момент я был не за штурвалом.

Однако, о другом. Самой большой проблемой БМП в Афганистане (для механика-водителя) был обзор. Длинный нос, который хорошо отсекал пули и снаряды в бою, был бичом для тех, кто катался по узким, петляющим горным дорогам в Афгане. Поднимаешься ты в гору и ничего не видишь кроме неба, даже если сидишь в походном положении. Приходилось просить командира или наводчика, чтобы они привставали со своих мест и говорили, что там впереди. Лично я раз пять чуть в пропасть не улетел, когда машина начинала опускать нос, а внизу оказывается не дорога, а пропасть, а дорога под прямым углом уходила вбок. Мат-перемат в такие моменты стоял страшный.

Ездить на бронетехнике без бревна себе дороже

Один раз, именно на операции 18 марта, о которой я тоже уже вспоминал, пришлось брать горочку метров в четыреста высотой под обстрелом пулемёта. Склон градусов в сорок пять-пятьдесят. Первая пониженная, обороты практически на максимуме, ползём как черепахи, малейшая ошибка и костей не соберём, но ползём. В триплексах только голубое небо, а высовывать голову под обстрелом мне взводный Пётр Лабутин запретил. Минут пять лезли наверх, уже температура воды начала подниматься, но доползли. И потом смяли пулемётное гнездо. Твою мать, как же потом было неприятно мыть днище. Они ведь так и не побежали. Точнее, остатки того, что не ободралось за время движения.

Вообще, обзор в БМП особенно в боевом положении вещь страшная, на моей машине было только три триплекса вперёд, правее и левее, были модели с четвертым, который смотрел влево в бок, но не в нашем полку. Нет, бы более широкие триплексы делать, или ещё больше, так нет. Хуже только езда с ПНВ. С ним в бою ездил только раз, но мне хватило.

Второй неприятны момент был в узости гусеницы. Как ни натягивай гусянку, всё равно, если попал на крутой склон боком - разуешься. Я терял обе гусеницы три раза, по одной раз шесть или семь. Опять же в воздухе висят все обороты речи, что в текст ставить не прилично. Одно хорошо, хотя бы не такая тяжелая, как танковая и порой можно было даже руками человека в два подтянуть до звёздочки.

Из-за минной угрозы пехота, как правило, каталась на броне. А мы механики-водители уже в 1980 году попробовали мешки с песком под сиденьем от подрывов.

БМП в отличие от БРДМ или БТР-60 давала экипажу такое преимущество, как тепло двигателя. Тепло зимой в железяке - это очень хорошо. Снимаешь переборку справа от механика и вот она горяченькая крышка головки блока цилиндров. А чуть глубже выхлопные патрубки, так те ещё горячее. Идёшь в рейде, по плечу сзади стучат. Оборачиваешься - тебе протягивают банки сухпая. Молча киваешь и кладёшь эти банки прямо в ложбинку около выхлопных патрубков. Тут главное, чтобы тебя вовремя предупредили, потому как сухпай, если в нужный момент не снять, может и рвануть. Тебе-то за временем следить некогда, ты весь вниманием на дороге. У меня так рвануло две банки.

Хлопок! И по всей машине разливается просто офигенный запах гречневой каши. Мне потом машину чистить, а кто-то остался без обеда.

Да, ещё одно крайне неприятное свойство вождения брони в моё время - отсутствие очков. Да, к машинам это не относилось, скорее к снабжению, но механикам от этого легче не становилось. Ни очков, ни щитков для вождения по-походному у нас в полку не было. И это была ж.па. Глаза к концу дня сплошного вождения были как два нарыва. Глина стекала вместо слез с глаз и застывала коркой, которую некогда было смахивать. Одним словом - жуть.

Так и катались.