# Кость в горле...

Андрей Юрьевич Шкарин

Одолевшим Смерть...

Лишь скалы там предстанут взору

в хитросплетениях хребтов...

Там много лет дремали горы

под покровОм седых снегов...

Места те - сказочно богаты,

в земле чего там только нет.

Издревле там копали шахты,

а жители - не знали бед.

И лазурит, и самоцветы,

и злато даровал Аллах,

чьи свято чтил народ заветы

и соблюдался мир в горах.

Там, за полшага до границы,

там, где рукой подать до звезд

по указанию столицы

поставлен был таможни пост.

Нес службу много лет дозором

взимая плату за проход -

одна дорога через горы,

в казну исправно тек доход.

Ну, а зимой, когда метели

снега взвевали в полный рост -

дорога только по ущелью,

а значит только через пост.


И неподкупен был дозор:

Кабул

хозяин здешних гор.


* * *


Но час пробил!

Вскипели страсти

и смуту внес в сердца Апрель!

А там, в Кабуле,

Новой власти

не до окраинных земель.

Рука столицы ослабела

и пост, средь древних, диких скал

как плод,

на тонкой ветке, спелый

к себе вниманье привлекал.

Держал он местность под контролем,

перекрывая все пути,

и бандам,

волею-неволей,

мешал дела свои вести.

И славы воинской отведав,

разбив отряд столичный в дым

и пост, и тропы моджахеды

смогли прибрать к рукам своим.

С тех пор под стражей пулеметов

была здесь каждая тропа,

в горах секреты и расчеты -

незван пришел - считай пропал.

И потянулись караваны

( как по реке бежит вода )

тропою горной неустанно

туда - сюда, туда - сюда.

Смотрели в сторону столицы

коварно замышляя зло,

и помощь шла из-за границы,

и до поры в делах везло,

и денег стало - словно пыли,

и алчность затмевала взор,

и как-то даже возомнили,

что лишь они владыки гор,


И что Кабул им не указ...

Такой пришел к ним звездный час...


* * *


Но в самом сердце Гиндукуша,

на пятачке,

средь скальных гряд,

гром боя тишину нарушил -

там наш был высажен отряд.

Десант за дело взялся споро

не тратя попусту речей:

и пост, и тамошние горы

он смог отбить у басмачей.

Там подружились мы с удачей,

пусть "духам" не было числа,

пусть бой за пост тот был горячим,

но наша кровь не зря текла.

Рукой подать до Пакистана?

Так что ж с того!

Неведом страх!

Не раз мы били караваны

вокруг поста в глухих горах.

И на старуху есть проруха:

пусть шла на нас за ратью рать,

но скоро стало ясно "духам" -

нас ни купить, ни запугать.

О прежних днях забыли горы,

в том трудно покривить душой -

наш суд был праведным и скорым,

кто шел с мечом - тот смерть нашел.


Закрыв дорогу за кордон

стал костью в горле гарнизон...


* * *


Пришлось душманам пыл умерить

(как видно жаль отбитых рук!)

и делать крюк под страхом смерти

и был немалым этот крюк.

Шли стороной, вздыхали скорбно,

ведь каждый шаг в горах - с трудом,

но караваны с грузом черным

с тех пор вели они кругом.

Напрасно время, силы тратя,

мы

в их сердца вселили страх...

Но зрели мысли о расплате

с постом-занозою в горах.

И в день, который был неведом,

вдали от посторонних глаз

непримиримым моджахедам

озвучен был такой приказ:

- Под вечер выйти к гарнизону

и взять в железное кольцо.

Щадить "неверных" нет резона,

им явит ад свое лицо!


Утонут пусть в своей крови...

Пусть Смерть рассудит Шурави...


* * *


Зажглись безмолвно звезды-свечи,

долину заполняла тень,

Плыл над горами тихий вечер -

он провожал нелегкий день...

Туман белесый лег на склоны

и в кишлаках зажглись огни...

А "духи" вышли к гарнизону

и ждали лишь сигнал они...

И лишь едва-едва стемнело,

как щелкнул выстрела сигнал...

...И закружило...

Завертело...

Вздробилось эхом среди скал!

Наш пост накрыли минометным

огнем

в тот сумеречный час:

он был безжалостным и плотным!

Град мин с небес упал на нас!

Свинцом швыряли пулеметы

роями диких, злобных ос -

что вьются в воздухе без счета -

в тот раз взялись за нас всерьез!

В чернильном мраке, под обстрелом

все стало видно словно днем,

казалось - все кругом гремело

испепеляющим огнем!

Но в громе том неутомимом

звучала не оркестров медь:

подобно сказочному джину

взвилАсь над горным краем Смерть!

И кто - кого, в противоборстве

кипел жестокий бой в ночи:

на нас,

с отчаянным упорством

шли отовсюду басмачи!

Взрывалось что-то и горело,

и сыпал из осколков дождь...

А горы в нас метали стрелы

и жизнь ценили в медный грош!

В огне, в дыму

мелькали тени,

приклад давно разбил плечо,

в каком-то диком иступленье

я жал на спусковой крючек,

сводило судорогой пальцы,

телами был усеян склон...

...И каждый ствол

не бил,

"плевался" -

настолько был он раскален!

Земля от грохота дрожала

( в тот час ей было спать невмочь!) -

там ДШК змеиным жалом

зловеще разрубали ночь;

там рвались мины и снаряды,

что взрывов всполохи - стеной;

Там Смерть свою сбирала жатву

и смертный суд творила свой;

и выносила приговоры

и души отлетали вон...

Но мы

стояли словно горы,

что окружали гарнизон.

Стояли непоколебимо

и в тверди той был каждый свят...

И Смерть, частенько,

била мимо

и первой отводила взгляд!


В ту ночь,

в той яростной борьбе

ей было, ну - не по-себе...


* * *


Бледнел восток - предвестник света

и обратились звезды в прах...

Стрельба утихла...

Моджахеды

с рассветом канули в горах...

Исчезли словно тени мрака

под крики третьих петухов...

...Когда остались лишь гранаты,

да к ним штыки - разить врагов...


* * *


Мы одолели Смерть с рассветом -

не ей

устраивать суды...

И пили Жизнь...

Как будто это

последний наш глоток воды...