# Кмб для ветеранов

Сергей Николаевич Школьников

Рассказ "КМБ для ветеранов"


Я дом покинул, юным и беспечным,

В чужих краях пошел судьбу искать,

Мне все тогда казалось вечным,

Все что имел, я не хотел терять!


Но годы шли, вплетаясь в вечность,

Багаж мой рос и я умнел,

Я понял- жизнь не бесконечность,

И больше спешки не хотел.


А время все равно бежало,

С собою что - то унося,

Без сожаления с души срывало,

Все то, с чем счастлив был бы я!


1


Телефон звонил настойчиво и настырно. Боже, как я не люблю эти ночные звонки. Ночной звонок несет тревогу. Оттрезвонив свое, он замолк, но через минуту зашелся по новой! Придется вставать...Почему я не поставил его на ночь рядом с кроватью? Мысленно проклиная все и всех, я поплелся в соседнюю комнату, мельком увидел зеленое мигания электронных часов "02.01". Сон пропал мгновенно. Взяв трубку, я не сомневался, кто звонит. Слова полетели быстрее, чем я соображал:

-- Разум, ты сволочь! Только твоя наглая рожа, после семи лет безызвестности, может, не сомневаясь поднять человека с постели!

-- Как ты догадался, что это я?! - ответил на той стороне знакомый голос.

Я не волшебник и не провидец, но ошибиться был всего один шанс из тысячи. Это было давно, но прочно засело в сознании на уровне инстинкта. Я не поленюсь рассказать об этом, потому что именно с этого момента в мою размеренную жизнь ворвался этот человек - Егор Разумов, ставший мне другом, братом и первым командиром.


ЕГОР


Добравшись до военного училища, я сдал документы и получил указание прибыть в казарму на третьем этаже и представиться командиру роты. Придя в казарму, я представился капитану, сидящему в канцелярии. Он бегло спросил ФИО, сделал запись в свой журнал:

-- Пока говорить не о чем, поступишь, будем ближе знакомиться, а пока, найди в казарме

моряка, он один такой, сдай ему вещи и пусть устраивает тебя в первый взвод. Свободен!

Моряка я нашел в курилке казармы. В ней собралось все воинское братство будущей роты, мечтающее поступить в училище.

-- Эй, морячок, - сказал я, входя, - мне надо сдать вещи в кладовую, сказали, ты командуешь этим хозяйством.

В курилке, только что оглушаемой гвалтом и смехом, повисла гробовая тишина.

-- Слышь, салага, - раздалось с боку, - в армии нет КЛАДОВОК, есть КАПТЕРКИ, повтори!

Я перевел взгляд на голос. Младший сержант, пехотинец, ниже меня на пол головы, но крепкий и видимо боевой...

-- Пошел ты на ...!!! - ответил я.

Я еще не договорил, как младшой бросился на меня. Поймав его в движении, я прижал его стене. Но через секунду, скрученный десятком рук, был крепко распят на стене сам.

-- Всем стоять! - рявкнул моряк, - Мужики, отпустите его. Егор, - обратился он к младшому, остынь! Нас еще не зачислили, а из-за этого можно пролететь. Разберемся позже. Ты в какой взвод?, - уже обратившись ко мне, спросил мореман.

-- В первый...

-- Во, Егор, принимай пополнение, пошли определяться!

Все началось чудесно, моряк, как оказалось, был уже назначен замкомвзвода, а пехотинец, Егор Разумов, - командиром первого отделения, куда я и попал.

Подъем был 6.30. Потом зарядка. Первую неделю я на зарядке не был ни разу. Каждое утро я назначался уборщиком по кубрику. Среди абитуриентов это каждое утро вызывало смех. Только меня это устраивало. Я не утруждал себя наведением порядка, и по возможности валялся на кровати, пытаясь вернуть прерванный сон. Через неделю мое коварное поведение было раскрыто...По утрам, вместе со всеми, я выбегал на зарядку.

Мой командир был очень заботлив. Он контролировал каждый мой шаг, лишая меня возможности сбегать в буфет, ласково называемый ЧеПОК (чрезвычайная помощь оголодавшим курсантам), зарядка проходила под его чутким руководством. Хуже всего было ночью, кровать моего командира находилась рядом со мной, через проход. Каждую ночь, он осторожно расталкивал меня:

-- У Вас все в порядке, абитуриент? Что-то вы так стонали и дышали тяжело, что я испугался! - "искренне" говорил он, проявляя отеческую заботу. - Попробуйте лечь на другой бочок, успокоиться, экзамены у Вас в порядке, не переживайте так сильно!

И так каждую ночь! Ехидно, с сарказмом он перебивал мой сон. Раз, два - это было бы терпимо, но каждую ночь! Я мог, конечно, пожаловаться на это, но у меня тоже были принципы, да и стучать было противоестественно для меня.

Экзамены прошли вполне удачно. И вот нас зачислили, выдали форму! Пока еще, старую, но счастью не было предела!

Каждое утро, на осмотре, я начал получать замечания, типа плохо почищенной бляхи, неаккуратно пришитого подворотничка, плохо почищенных сапог и т.д, и т.п. Замечания я получал как от командира отделения, так и от замкомвзвода. Благодаря их стараниям, я научился мгновенно начищать бляху, найдя не один вариант этого нехитрого занятия, идеально пришивать подворотничок. На занятиях, по строевой, я, конечно, ходил "хуже всех". (Благодаря их стараниям, со строевой, в дальнейшем, у меня не было проблем. Мои "учителя", в этом, явно проигрывали мне.)

Курс молодого бойца (КМБ) для меня был по полной, по курсантским меркам, программе. Ночные бдения продолжались. Я не мог понять только одного, как человеку

не впадлу просыпаться каждую ночь, что бы вежливо пообщаться со мной пару минут.

В наряды я заступал именно тогда, когда дежурным по роте был Разумов, сохранивший свои лычки и должность. Он быстро научил меня обращаться с "Машкой" полируя линолеум, драить сортир. Причем, наши отношения, после таких нарядов начали превращаться из злобного противостояния, в нормально - уставные. Вскоре Егор начал учить меня хитростям наводить показной марафет, легко и без особых усилий. Чувствовалось, что он сам прошел это все, и не по такой демократичной программе, как мы. К началу учебного года мы уже настолько срослись друг с другом, что о вражде уже не было и речи. Началась дружба.

Егор был на пару лет старше меня. Детдом! При этом он вырос вполне нормальным, неплохо окончил школу, поступив в горный институт. Однако после первого курса, неудачно сдав сессию, его призвали в армию. Учебка, которую он вспоминал с содроганием. Парень он был упертый, волевой, с высоким чувством самоуважением. А воспитать такого "духа" в учебке было непросто. Именно оттуда (благодаря "воспитателям", будившим его каждую ночь в 02.00) и появилась эта странная привычка ночного бдения. Служба молодого сержанта после учебки тоже не стала медом. Опять пресс, ломка, противостояние. Это окончательно закалило характер солдата и так не избалованного родительской опекой и вниманием, в виду их полного отсутствия. Егор не любил говорить об этом, я знал только, что на Урале у него есть старая бабушка, связывающая его хоть каким-то родством. Волк - одиночка! Армия уже стала для него родным домом, и он решил прописаться в ней основательно.

Ночное бдение доставляло мне немало хлопот. Как только я не ругался и не воспитывал Егора, но все равно, он будил меня ночами, и мы брели в курилку обсуждать мучавшие его проблемы. А их было достаточно. Вначале нас мучила учеба. Егору тяжко давалась физика и математика, а будущим связистам она была необходима. Я как мог, занимался с ним и подтягивал его по этим предметам. Потом его начали грызть сомнению о правильном выборе военной специальности. Он же помогал мне осваивать все воинские дисциплины и был моим "личным тренером" по физподготовке.

Проблемы начались после нашего первого зимнего отпуска. Егор, по секрету, взяв с меня обещание, хранить это в тайне, сообщил, что решает вопрос о переводе его в общевойсковое училище. Я ему не поверил! В желание его, я поверил, но вот в возможность осуществления такого бреда - нет! Оказалось, что в отпуске, после пересдачи 2 экзаменов, в оставшиеся у него 4 дня, он пробился на прием к начальнику общевойскового и загрузил его всеми своими проблемами и желаниями. Это же он делал и у нас: комбат-начальник училища - политотдел- начальник и это повторялось не один раз!

Из летнего отпуска Егор не приехал! Я проклинал его за собственное неведение, считая его уже лучшим другом. Через неделю пришло письмо. Невероятное - стало реальным. Парень добился своего! Без помощи и блата, на одном диком желании стать настоящим военным-профи!

Дружба наша не закончилась. В летних отпусках мы вместе отдыхали у меня дома, весело проводя время. Как ни странно, но учеба в разных училищах, не разъединила нас и не стала меньше. Часто вспоминали наше знакомство и идиотское противостояние друг другу.

Дружба - дружбой, но после выпуска, мы потерялись первый раз. Егор пропал, ровно на три года!


2.


-- В два часа ночи меня мог потревожить только ты! - уже окончательно проснувшись, ответил я. - Говори, я готов!

-- Знаешь, я уже год, как уволился!

-- Поздравляю! Хоть с пенсией?

-- Да, - ответил Егор, - но это мелочь, а жить то хочется... Тут у меня идейка одна есть, я уже все пробил в принципе, нужен напарник.

-- Егор, давай утром! Телефоны у меня все старые, звони на работу. За минуту ты ничего не расскажешь, а на дворе ночь, извини, бай-бай хочется.

Посопев, Егор попрощался и положил трубку.

Сон не возвращался. В памяти всплывали воспоминания о своей службе, о встрече с Егором, о нашей совместной службе, передрягах ...


Здравствуй, армия!


После выпуска я стал начальником связи МСБ (мотострелкового батальона). Крутая должность! Это я понял, когда стал принимать должность. Менял я "молодого капитана", который "вот уже двадцать лет" командует лучшим взводом батальона (до сих пор удивляюсь, как он капитана-то получил?). Личный состав меня поразил наповал. Из 14 моих подопечных лишь один имел славянское лицо. Я не хочу обидеть молдаван, но этот оказался ярким представителем, т.е. героем анекдотов, слагаемых о молдаванах. Остальные взирали на меня узбекско-казахской внешностью, при этом плохо говоря по-русски. Это была первая беда.

Вторая проявилась позже. Принимая технику и всю прочую белиберду, я был приятно удивлен наличию всего имущества. Даже полевого кабеля было в избытке!

Через неделю я прозрел. Меня провели как лоха! Но было уже поздно. Урок мне в дальнейшем пригодился не раз, и то польза в куче дерьма, в которое я попал. Стоило столько изучать в училище, что бы на эти должности ставить лейтенантов, изучающих все виды связи, серьезнейшую технику, а в результате использовать простейшие радиостанции и кабельную связь времен второй мировой. Без этого, конечно никуда, но и уровень таких спецов можно готовить не в ВУЗах, накручивал себя я.

В МСБ я прослужил почти два года. Единственное, такого опыта я бы не получил ни где.

Как связист, может я и не состоялся, а вот как военный - по полной программе!

Должность я сдавал, не зная, куда же дальше. В армии не принято рассуждать, надо выполнять приказы! Сдав все дела за пару недель, я получил предписание - в Москву!

Как я парил над землей! Орел! Падать пришлось круто и очень быстро.

В Москве я прошел собеседование, отбор и поехал... учиться дальше, вернее доучиваться. Узко и целенаправленно. Через год я поехал в первую командировку на горячо любимый нашим советским народом Кавказ. Бархатное осеннее солнце, еще теплое море! О чем можно мечтать, узнав, куда ты едешь. Я мечтал не о службе, а именно об этом! Тем более прошедшее лето выдалось просто великолепным, а начало октября предвещало шикарный бархатный сезон.

Реальность пришла прямо на перроне вокзала, где меня встречали. На входе в вагон стоял, улыбаясь, во всю свою наглую рожу Егор!

"Все, приехали!", подумал я. Все стало на свои места: мои изменения по службе, назначение и все, на что я давно перестал искать ответы.

Встреча с другом...! Кто служил, знает, что это такое! А мы не виделись и не слышались, не знали друг о друге уже три года! Правда это я, оказывается, ничего не знал о нем. Он же знал обо мне все! Практически... Кроме того, он был капитаном! Вот это никак не могло уложиться в мою правильную голову. Каждый советский офицер знал всю свою перспективу по присвоению званий, аж до пенсии, с точностью до одного месяца, при наличии соответствующей должности.

Не вдаваясь в подробности. Егор был начальником штаба в "учебном центре по переподготовке", я стал инструктором по ....

Наши люди хорошо помнят, как тридцати и более - летних мужиков призывали в армию для переподготовки. "Партизаны" - так их называли в армии. Кто сталкивался с этим, тот представляет, о чем я говорю, и как они проходят "переподготовку", совершенствуя свои военные навыки. Мне тоже, однажды пришлось участвовать в этом, я был ни новичок, поэтому, приступив к занятиям, я понял, какой переподготовкой мы занимаемся.

Через пол года я уехал в другое место, потеряв Егора в очередной раз.

(Не прошло и года, как в этом регионе началась настоящая война. Думаю, что наши питомцы играли там на последнюю роль.)

За пару дальнейших лет меня сильно потрепало и побросало. В начале 90-х, используя начавшийся в армии бардак, мне удалось уволиться. Не совсем гладко, но я добился того, чего хотел!


Уволен я, сняты погоны,

Теперь - гражданский человек!

Остались в прошлом полигоны,

Мне хватит их на весь мой век!


Чего я только не увидел?

И мест каких не повидал,

Был строг, кого-нибудь обидел,

Служил, добра не наживал.


Устал, порой шалят нервишки,

И спать хочу - я век не спал!

Но будит даже шорох мышки,

Так спать я тоже привыкал!


Пора опять определяться,

А мне уже не двадцать лет,

Работать надо наниматься,

Куда и кем? - найти б ответ.


Пойти служить в милиционеры,

Иль с головой уйти в "братву"?

И те, и те миллионеры,

Не копят денег на еду!


Нет, хватит, настрадался,

Хочу спокойствия в быту,

По жизни раз уже поднялся,

Еще разок себя найду!


***


Егор нарисовался как всегда неожиданно. Телеграмма "буду проездом...". Откуда он узнал где я? Судьба сделали такие финты, что я и сам не понимал, как я оказался в одном из новых государств, родившихся на развале Союза. А он, как всегда, был в курсе всех моих дел. Встреча на перроне, коньяк их фляги, обрывочные "а где, а как, пиши координаты...". Вот и вся встреча!

Он звонил! Редко, но всегда ночью, всегда в 02.00. Я уже не знал, и не пытался узнавать, где он, в каком звании? Привычка, полученная за последние годы службы, "меньше знаешь, лучше спишь" снимала все любопытство.

Потом он пропал. Прошло уже семь лет.


3


Утром я осознал, что ничего не узнал у него, где он? Координаты?

Ругая себя, ждал звонка. Дождался на следующий день.

-- Привет! Я тут доработал нюансы, готов поделиться с тобой проектом.

Передавать наш разговор долго и нудно. Вначале его идея вызвала у меня недоумение,

потом длительный сарказм и неверие. Постепенно он меня уговорил, приведя железные доводы и всю проделанную им работу по подготовке "нашего бизнеса".

Суть идеи состояла в следующем:

-- используя чувство ностальгии по молодости, а одним из ее периодов для мужика является армия, Егор предлагал устроить двух-трехнедельный возврат в годы юности,

службу в армии. Идея была просто бредовой! Я последовательно громил его своими аргументами, разложив их где-то в такой последовательности:

-- не найдется идиотов, желающих клюнуть на такой бред, как потратить время, да еще за собственные деньги, что б поносить форму, походить строем, побывать на полигонах и прочее... Аргумент Егора был неоспорим, он уже дал рекламу в столичной газете, есть желающие, на взвод наберется, ждут предложения на собеседование.

-- Где и как организовать такое мероприятие по 100% армейской программе, а не жалком подобии? Аргумент Егора был так же неоспорим, вопрос был решен на территории одной, почти свернутой части, имеющей все, что нам надо, а это - казарма, столовая, плац, спортгородок и главное, полигон и парочка БТР.

Нам оставалось только решить конкретные вопросы согласования и все!

Он меня уговорил! Дело даже не в деньгах, которые действительно можно было заработать, а в азарте, который Егор разлил по моим жилам. Я вновь ощутил себя

отцом- командиром!

4


Через три дня я был уже в Москве. Егор встретил меня. Неделю мы обмывали все, что не успели обмыть в этой жизни: юбилеи, звания и награды. Вспоминали тех, кого уже нет!

Проклинали тех, кто это заслуживал! Обзванивали тех, кого помнили! Короче, встретились два товарища, которым есть что вспомнить!

Возвращение к нормальной жизни было резким и почти безболезненным. Обзвонив всех желающих поучаствовать в нашем проекте, была определена дата собеседования. Набралось 40 человек. Я был приятно удивлен, сомнения продолжали грызть меня, и я до сих пор относился к этому, как к поводу пообщаться.

До собеседования, я посетил предполагаемый объект. Лично обошел все службы, которые необходимо было задействовать в нашем мероприятии. Как ни странно, но везде я находил понимание и достаточно легко решал вопросы организации службы и быта своего подразделения (вспоминал и сравнивал, как решал эти же вопросы в молодости, что - то выбивал, выклянчивал, а тут все решалось с пол оборота, вопрос был только в величине этого "пол оборота"). Возникла только одна проблема с формой "а-ля 80-е".

Но прапор, начальник вещевого склада, подсуетился и раздобыл все необходимое, ждал только предварительной информации о размерах.

Собеседование проводилось два дня. Я расписал время приема, и "помолясь" начал.

Предстояла нелегкая работа. Брать огульно всех желающих было безрассудно. По часу, а то и по два я беседовал с каждым претендентом, составляя для себя психологический портрет претендентов, заводя на каждого "личное дело".

Все это время Егор постоянно находил какие-то "срочные дела". Я его раскусил сразу!

Он мог только зажечься этой идеей, решить общие организационные вопросы, а вот заниматься рутиной, увольте - это ни его! Ну и черт с ним! Я получал от этого удовольствие. Я стал и начальником штаба, и замполитом, и старшиной! Да, еще и доктором, решающим вопрос "годен - не годен". В данном случае все стремились получить резолюцию ГОДЕН!

Отобрал 18 человек, остальных пришлось отшить. Каждый из них представлял колоритную личность. Почти все занимались собственным бизнесом, либо являлись менеджерами высокого полета. Вопрос денег их не интересовал. Им нужен был ПРИКОЛ!

Именно это я слышал от них.

Среди них я отобрал две потрясающие личности! Это были два друга, сержант запаса Кириченко и его кум, нигде не служивший просто Коля. Кириченко почти за ворот притащил на первую встречу друга и все время командовал им. Пока один служил, второй, спокойно учился в сельхоз институте, получив отсрочку. (Напоминаю, что до весеннего призыва1985 г., существовала отсрочка для студентов институтов, имеющих военную кафедру. Так что студенты, поступавшие в ВУЗы с 85г. по 90 г., добросовестно тянули воинскую службу.) По окончанию института Коля получил лейтенанта запаса, пробыв три месяца на сборах, специальность типа "сапер", и опять не попал в армию, уехав по распределению поднимать сельское хозяйство. Жизнь их свела на поприще того же с/х, но уже в виде поставок удобрений и прочей химии крестьянам. При этом сразу было видно, кто руководит бизнесом, и кто работает в бизнесе. Хороший тендем! Общаться пришлось с обоими, вместе. Кириченко мне понравился настолько своей закалкой, твердостью, что я не сомневался, что нашел превосходного замкомвзвода. В том, что он заставит всех понять, что все в армии и он их командир, я не сомневался! Коле была уготовлена роль молодого, и как я чувствовал - конкретная. Ради этого заварена эту каша.

После отбора, я выдал Егору все данные на кандидатов и отправил его собрать информацию о наших призывниках. Что-что, а это было по его части. С этой задачей он справился отлично, и я в очередной раз "перекрестившись", оформил повестки.

В день "Ч" я принял пополнение, погрузив всех в старый военный ПАЗ, двинулся в часть.

Первое чувство шока наши подопечные испытали, когда мы с Кириченко, построив всех на плацу, устроили шмон личных вещей. Народ чуть не плакал, когда мы изымали бутылки с водкой и пивом. Когда же мы изъяли на хранение деньги, они были просто в шоке. После этого мы отправились на вещевой склад. Боже, нашего прапорщика, кладовщика, надо было снимать на камеру. Заранее предупрежденный о цели происходящего, он с таким азартом подбирал каждому форму, что мои бизнесмены кипели от злости, получая несуразные размеры всего, что им попадало. В конце концов, после всевозможных обменах между собой, удалось уговорить прапора поменять явно не подходящие вещи.

После бани, уже переодетые "новобранцы" прибыли в казарму. Мы специально не готовились к этому делу. Почти до вечера таскались кровати и прочая утварь. После ужина, который естественно ни кто, кроме нас с Егором и нашим сержантом, не ел, мы вернулись в казарму и принялись наводить порядок: скрести пол, мыть, красить, мастичить. Народ, давно отвыкший от работ и такого отношения, начал роптать, Восстание было неизбежно. Мы вели "разъяснительную" работу, принуждали к исполнению добровольно взятых на себя обязательств. Наш сержант уже давно стал для всех врагом N1. Это входило в наши планы. Даже получилось более сердито, чем мы хотели. Напряжение сняло выданное ПИВО! Боже, какую радость в этих потухших глазах вызвали пол-литра пива на душу, с перекуром в пол часа. Через пол часа заставить продолжать работу никого не удалось. Отбой состоялся. Часа в 3 ночи. Подъем в 6.30.

Утренний подъем показался "Ералашем". Вместо зарядки наши новобранцы, под бдительным руководством Кириченко, отрабатывали подъем-отбой.

Не могу сказать, что у нас все было идеально, но план мероприятий на эти 14 дней я составлял тщательно. Скажу больше, у меня чесались руки, на то, что б составить все план-конспекты для занятий. Я продумывал каждое занятие, каждый час дня, ночи. Войдя в раж, я хотел их заставить почувствовать не подобие, а реальность армейской жизни. Они сами этого хотели, поэтому все было по настоящему. Скидка была лишь на физо, не дай бог загнать кого-нибудь! Ведь им всем не по 20 лет. Возраст, да и стиль жизни не соответствовал требованиям.

Однако все остальное было по настоящему. Строевая, полигон, стрельба, управление БТРом, наряды. Даже чистка картошки. Вопрос был решен со всем.

Второй день прошел прекрасно. После завтрака, мы позанимались строевой подготовкой, провели занятие по приемам рукопашного, вспомнили химическую защиту.

Хочется сказать, что Советская армия оставила след в памяти наших подопечных.

За пару часов до обеда, орлов забрал Егор. Полигон был его стихией. Марш-бросок пришлось отменить, я его очень долго убеждал, что нельзя этого делать. В конце концов, он согласился, устроив мини бросок с дальнейшим маршем на ЗИЛ -130.

Я, организовав доставку обеда, занялся "службой войск".

Вечер прошел традиционно. Отбой был по распорядку. Уснули все как убитые! Конечно, были попытки организовать "небольшую попойку". Но мы категорично перенесли это мероприятие на дембель.

Следующий день так же прошел на полигоне. Народ отрывался с таким воодушевлением, что мы начали переживать за отпущенный нам лимит патронов и топлива. Договориться мы могли и о добавке всего необходимого, тем боле в средствах мы не были ограничены. Взрослые мужики с огромным воодушевлением играли в затеянную нами игру. Проявляя взрослую мудрость взаимоуважения и подчинения.

Вечер удался на славу! Обговорив программу, мы с Егором наблюдали ночную жизнь казармы после отбоя. Я много слышал о таких мероприятиях, но в живую, как офицер, не видел. Взрослые мужики, посовещавшись, выяснили "ранги и жиры", распределили роли, и устроили шоу. "Качался на полке, под приятно поющее дембельские песни "радио", дедушка. Надрывно стучали колеса, а рядом проносились люди и деревья. Дедушка ехал домой! Под кроватями ползал Коля, под руководством старого сержанта. С нашего разрешения вернулся из самоволки "молодой", с купленными сигаретами и обыкновенной водкой с колбасой. Как минимум, лет десять эти орлы не пили такой водки! Народной, дай бог, не паленой! (Заразы, откуда у них деньги? Сержант остался сержантом, где-то он меня объегорил, когда мы изымали все ценности!) Но когда из столовой нарисовался настоящий боец, притащив с собой жареной картошки с солеными огурцами и была накрыта поляна ...

Не присоединиться к ночному столу мы уже не смогли. В запас пошли и изъятые припасы. Следующий день накрывался! Но остановиться было невозможно...

Утро началось с захвата нашего подразделения. Только захват был настоящий...

Вначале я решил, что это сюрпризы Егора, но, получив удары и тычки людей в масках, распластался на полу вместе со всеми. Руки стягивали браслеты. Трещала голова, толи после полученного удара, толи после вчерашнего. По телевизору я такое видел, а вот участвовать самому не приходилось. Маски-шоу. Растолкав нас по разным машинам, мы тронулись в путь. Ехали пару часов. Судя по скорости, я прикинул, в какой город нас могли привезти.

Какая разница! Вопрос зачем?

Нас распихали по разным камерам. Пока нас вели, я решил, что это очень напоминает городские комендатуры с гауптвахтой. В курсантские годы я имел опыт посещения таких мест. Ошибки не должно быть. То, что это не ментовка - точно! Уже легче. В камере я провел весь день. Один. Расспросы не помогали, да и своего охранника я видел только, когда он приносил мне еду. Молча.

Вечером меня вызвали на допрос. Упираться не было никакого смысла, да и противозаконного в наших действиях ничего не было. Слабых мест по моему предварительному суждению было два:

--- обвинение в формирование и подготовке вооруженного формирования. /Раньше мне такой мысли не приходило!/

--- ведение не зарегистрированной предпринимательской деятельности и не уплата соответствующих налогов. Здесь мы попадали на 100%.

В кабинете был мужик в гражданском. Он представился и предъявил документы. О чем пойдет речь, я уже не сомневался. Надо было снять все неопределенности нашей деятельности, и я начал по полочкам раскладывать все, что мы делали. Вся наша нехитрая бухгалтерия, мои план-конспекты были в руках товарища. Поэтому я быстро излил все, что мог по существу сложившихся обстоятельств.

Больше меня не трогали. Просидел в своей келье я еще три дня. Ничего не могу сказать, но качество содержания на второй день качественно изменилось. Появилось нормальное белье, вполне нормальная пища, явно не армейского происхождения. Вот только незнание мучило все больше и больше!

Выпустили меня, когда никого из наших орлов уже не было, да и Егора тоже. Это я понял по открытым камерам и совершенно пустому зданию, которое я покидал. Выводящий направил меня к стоящей на выезде "Волге". Увидев сидящего там, я потерял дар речи. Задавать вопросы я не решился, да и не видел смысла. Этот человек долго "беседовал" со мной в далекой молодости, решая мою дальнейшую жизнь после МСБ.

Я даже не знал, ни тогда, ни тем более теперь, ни его звания, НИЧЕГО!

Он ухмыльнулся, кивнул головой и протянул мне бумажку.

--- Ваше содержание здесь дорого обошлось! Разберись со своей "бухгалтерией", - с сарказмом сказал он, - а остатки перечисли на этот счет!

"Волга" уехала. Ко мне неслышно подошел человек, протянул мне конверт и исчез. Ворота за мной закрылись. В конверте лежали мои документы, деньги, ключи с адресом от квартиры и билет на поезд. На все про все мне дали три дня, отметил я, глядя на билет.

Вернувшись в Москву, я нагрянул к Егору. Его конечно не было. Меня ждала лишь записка: "Не серчай! Пацанов не тереби. Все нормально! Обнимаю, Егор!"

Я попытался посетить часть, где мы были. Удивление было огромным. Части уже не было! Как будто ураган промчался в этом месте. Стояли голые здания. Местное население даже успело поснимать и вывезти все более-менее ценное, оставленное бесхозно "отступающими". Наш народ уже привык к самообеспечению и слух о появившейся халяве, разнес городок в клочья. И это все за каких-то пять дней!

Сведя для успокоения совести приход-расход в бухгалтерии, я все до копейки перевел в какой-то фонд помощи детям-сиротам.

Взяв бутылочку коньяка, я погрузился в поезд.


***

Жизнь идет! Я знаю, что когда-нибудь, в два часа ночи, раздастся звонок. Либо по телефону, либо в дверь.

-- Здравствуй, это я! - прозвучит знакомый голос.

Я буду ждать этого! Что бы ответить:

-- Разум, сволочь...