# "Пути Господни". Часть 1

Сергей Николаевич Школьников

Часть первая "Плен"


Мои друзья начальники, а мне не повезло,

Который год скитаюсь с автоматом,

Такое вот суровое, мужское ремесло,

Аты-баты, аты-баты...


С. Трофимов


Я с ужасом смотрел в черную дыру...Я знал, какая она..., тусклый блик вороненой стали, четкая спираль нарезки и желтый металл пули..., моей пули! Надо закрыть глаза и ждать! Но я не мог сделать этого, разум пытался нырнуть в эту дыру..., заткнуть ее, остановить, помешать пуле. Все для меня остановилось. Время и пространство сошлись в одной точке, черной бездне черной дыры. И тишина, хотя рядом стояли нелюди, громко смеясь и подначивая своего соплеменника. Только я уже ничего не слышал! Мир сошелся для меня в одной точке. Я и она! Казалось, что я увижу, как автомат изрыгнет своего гонца, и я успею уклониться, упасть, увернуться, что угодно, только я должен выжить! Сознание не принимало во внимание все знания и понимание этого! Весь, каждой клеткой, я был там, в этой черной дыре! Я и она! С известным результатом! Но я был против этого результата! Я хотел ЖИТЬ! Не молить о пощаде, не падать на колени, а жить! Я или она?!

Когда ствол, направленного на меня автомата, стал уходить в сторону, я не понял этого,

потому что сознание уходило вместе с ним, оно все равно было напротив! Шок! Только удар приклада, боль падения вернули меня в реальность. Я жив, а вокруг те же лица, только теперь тишина стала настоящей, а лица хмурые и злые. Я не знал их языка, но понимал, когда они вопили:

-- Давай, стреляй!

-- Мочи этого гада!

-- Отправь его к Всевышнему!

Метившийся в меня бандит, передернул затвор, и автомат вытолкнул из своего чрева неиспользованный патрон. Я протянул обессиленную руку и схватил его, быстро сломав ему шею, зажал в руке пулю. Это была моя пуля! Еще минуту назад я видел ее своим разумом, и теперь она, уже безопасная, крепко сжата моими пальцами. Казалось, что в ней бьется пульс, ее пульс или мой?!

Злость... Вы знаете, что такое злость? Злость, которая выворачивает тебя на изнанку, заставляет забыть все человеческое, что есть в тебе. И ты кипишь, дрожишь от нетерпения и напряжения, выливая злость на другого. До умопомрачения, до потери сознания! А злость на злость усиливает это в десятки, сотни раз...Это как две стихии, столкнувшиеся в ограниченном пространстве. Только моя злость была одна, а их десяток...

Что- то изменилось. Что?

Вновь связав меня, избитого и бессильного швырнули в сарай. Я отключился.

Пробуждение было не из приятных. Включился от чувства боли. Голова раскалывалась от малейшего движения, тело ныло в любом положении. Нашел оптимальную позу. Надо думать. Что же произошло? Ну, грохнули бы, понятно, хоть не мучили и не издевались, не зря я набросился на них, когда развязали, лучше быть застреленным от злости, чем "беседовать" с ними под пытками.

Черт, дернуло же меня самому поехать на узел! Всего- то делов, забрать почту и назад, пару кварталов всего и проехать. Белый, прапор мой дорогой, что его скрутило так? И я идиот, хоть бы пару бойцов с собой взял! Идиот! Интересно, специально все вышло, или случайно? Кругом ведь наши, как они меня вывезли? Лучше б я задавил этого ребенка, хотя..., а как дальше с этим жить?! Знал бы, где упадешь, соломку подстелил! Я ее, девчушку эту, заметил, уже почти под колесами УАЗа. Вылетела из- за угла, торможу, чуть пол не продавил, а ее уже не видно! Выскочил, а она у бампера, глазища круглые и слезы бегут, оставляя на грязном лице свежие чистые следы. Эх, девчушка, шепчу, успокаиваю ее, наклоняюсь... И все! Взрыв в голове! Пустота!

Долго они меня с собой тягать не станут, нахрен я им? Денег с меня не скачать, поймут сразу, поменять на кого-нибудь, мороки много, да и кто этим заниматься будет? Поищут меня пару дней и спишут, в пропавшие. Навыки мои не нужны, у них и так техника получше нашей. Бляха- муха, дали б каждому командиру по спутниковому телефону, расходы те же, что на наши гребаные аппаратные, а толку больше!

Принесли поесть! Так..., что-то будет, не похоже, что б в расход пустили....

Вечером, потащили меня с собой, в горы. Распутали ноги, связали, на ширину шага, руки спереди, уже легче. Как бычка привязали к одному ваху. Вещмешок на спину надели, что б не прохлаждался. Похоже на консервы, другое не доверят. Боятся, что сбегу, зыркают постоянно, пасут.

Ночлег в горах, дали бушлат, наш армейский, даже след хлорки есть, а фамилию выжгли. Где ты, братуха? Живой аль нет?

На рассвете пошли дальше. Внимания на меня уже меньше. Можно подумать и о побеге, чем черт не шутит?! Судя по всему, есть и у меня ангел хранитель, второй день меня спасает. Дай Бог, может, и выкарабкаюсь из этой передряги. До пенсии всего год остался. Все, 20 календарных будет, сваливаю из армии! С льготными мог свалить раньше, так нет, тешил себя, дослужу до 25, надежней будет. Это раньше надо было валить, в начале 90-х, и устроиться можно было получше, в струю какую-нибудь попасть, а сейчас... Найти к пенсии работу, да не пыльную, да жениться на старости лет. Еще и сорока нет, а чувство такое, что эпоху прожил!


Служил я не звания, и не за ордена,

Не по душе мне звездочки по блату,

Но звезды капитанские, я выслужил сполна,

Аты-баты, аты-баты...


Жена была, красавица... Только не выдержала всей прелести воинской службы, помоталась по гарнизонам, жилья нет. Снимали, то комнату, то квартиру. А потом первая "командировка", вторая... Однокашники давно капитанами да майорами ходили, а я все до капитана не мог доползти. Не, вначале ничего, ну переходил пару лет, получил... А через месяц, не выдержал, умника одного отделал. Только весовые категории были разные, он полковник, я капитан.

"-- Я Вас туда не посылал, молодой человек!"- по-барски так, гнида! Если б он до этого меня не начал нравоучениями воспитывать, я, может быть, и сдержался, но когда он всех стричь начал:

-- Поприезжали оттуда, наглые, гнать всех надо...

Сука кабинетная!

И пошло, и поехало! Сначала звание, потом запой бесконечный...И давай мной дыры затыкать. Формулировку даже находили, мол, опытный офицер, участник...А мне уже и цепляться не за что было. Один, как перекати поле!

Стоп! Пришли, похоже.... Пост, вон и палатки. Почти открыто все, даже не маскируются и не прячутся. Ну да, они же на своей земле, это мы у них в "гостях"!

Пришел гонец за мной. Этот хоть по-русски говорит, а до этого, либо наемники были, либо не хотели оскверняться русским языком.

-- Давай, давай, топай, командыра русская! Моя командыра с тобой говорыт будет.


Привел он меня к командыра своему. Втолкнул меня в палатку, а сам снаружи остался.

-- Ну что, будем здороваться, или обнимемся?- спросил бородач, когда мы остались одни. Да как- то, неестественно дружелюбно...Я удивленно всматривался в лицо бандита, но ничего знакомого для себя ни находил.

Пауза затянулась. Я на него смотрю, он на меня. Я, хоть и недоуменно, но со злостью, а он с легкой улыбкой.

-- Не узнал... Да и не узнаешь в таком прикиде. Сколько ж мы с тобой не виделись? Лет пятнадцать точно! Да, были времена! Все люди братья! Не ломай голову, капитан...А чего ты до сих пор капитан? Полковником врятли, но подполом точно должен ходить! Ладно, это твои проблемы. Не напрягайся! Училище помнишь? Взвод интернациональный помнишь? Коля я ...

Я замер. Что-то не испытал я радости от встречи:

-- Ну, здравствуй, Камал-кан, здравствуй...

-- Ты глаза об меня не ломай, не надо, - сказал Коля, он же Камал-кан, выдержав мой взгляд, - жизнь, она сложная штука. Никто в ней ничего не предполагает. Большинство по течению плывет. Вот и мы с тобой, тоже по течению. Я же не думаю, что ты сюда по идейным соображением приперся, Родину защищать. Где она, твоя Родина? Здесь, что-ли? Ни твоя она и не моя! Кость это, а мы с тобой псы, собаки из овчарни. А хозяева наши не налюбуются, как собаки их дерутся, за глотку грызут друг друга. Тебе не будет легче, не поверишь, а мне, честно говоря, и все равно, только на мне нет крови твоих товарищей. Философски, я весь в крови, а физически... нет, я никого не убивал! Я просто служу..., исправно служу своему хозяину. Вот и все. А ты даже имя мое вспомнил, настоящее, приятно.

-- Вспомнил, Камал, вспомнил...


Я действительно вспомнил лето 1984. Мы абитуриенты военного училища. Рядом со мной, на соседней кровати спит нерусский паренек. Познакомились, его звали Камал-кан,

из Узбекистана. Я его сразу же окрестил - Коля! В роте таких было несколько человек, они сразу скучковались между собой. Их и на экзамены собирали вместе, отдельно от нас, славян. Многие из них с трудом говорили по-русски. Как объяснил Коля, почти все по разнарядке приехали, их зачисление, решенный вопрос. Это нам надо сдавать экзамены, потеть, доказывать что-то, а они...Ну должны быть в армии офицеры от каждой национальности и народности. Должны быть и точка! После отбоя, мы с ним рассказывали друг другу о себе, о доме. А потом, после зачисления, сформировались учебные роты и всех несловян собрали в отдельную интернациональную группу. Пришлось расстаться с Колей. Первое время мы еще плотно общались, ходили в увольнения вместе. Я был для них как бы гидом. Большинство из них были из сел и деревень. Многие и города в жизни не видели, тем более в чужой, для них стране. А потом, дружеские отношения остались, а общались от случая, к случаю. Я однажды даже два наряда схлопотал по его милости. Приехали с отпуска, подходит он ко мне на вечерней прогулке, то да се, как отдохнул, как родители. Постояли, поговорили.

-- Конфетку хочешь? - спрашивает Камал.

-- Давай, - отвечаю.

Дает мне белый шарик. Я без внимания, думал драже, засунул в рот... Через пару секунд мои скулы сводит судорога, вкус чего-то кисло-соленого, настолько приторный! И конфета стала мягкой, развалившись в кашицу... Давай я все это выплевывать, и на Камале отрываться. А он успокоил меня:

-- Серега, не кипишуй, это творожная конфета. Молоко свернувшееся солят, потом на лист железа и на крышу. А потом из высохшего творога лепят шарики. Полезно очень!

Жаль забыл, как называется это. Я, все- таки, распробовал эту прелесть. Ничего! Мне даже понравилось. Ну, взял себе десяток.

А позже, на вечерней поверке, решил пошутить. Старшина делает перекличку, а я своим пацанам в первой шеренге раздал по конфетке, типа угостил. Реакция у них повторила мою. Они давай плеваться и ругаться на всю казарму. Ну, старшина, понятное дело, меня и отблагодарил за всех. Бывает..

Потом, после выпуска, и о своих друзьях то не все знал. Кого куда Родина послала. А куда Коля попал... Почти все "интернационалы" в ГСВГ уехали!


-- Только не друг ты мне, Камал, а враг! И я не в гостях у тебя, а в плену. Мне, видать, не долго жить осталось, да тебе видать тоже. Побегаешь по горам своим, рано или поздно все равно на пулю напорешься, на свою, или на нашу, какая разница? Только, как ты к чеченам-то попал? Ты ж узбек..., - ответил я тирадой на тираду.

-- Ерунда все это, чечен, узбек, знаешь, сколько ваших славян у нас? И русские, и хохлы, а...Патриоты, то же мне...Только насрать мне на все и всех! Вот тебя вчера увидел, когда тебя наши кончить хотели, да и решил, то, что мучило давно. Навоевался, хватит! Тебя спасу и сам слиняю! Только не думай, что совесть проснулась или еще типа того... Просто ты, как гирька весов, упала, и баланс равновесия нарушен... Не знаю пока, как, но вырвемся отсюда! А ты, не кипятись, потерпи, дай мне все обмозговать. На счет тебя я команду дал, трогать тебя не будут, если сам на рожон не полезешь. Только долго это не продлиться. Я ведь не командую здесь, я гость, почетный гость, а мой хозяин, большой человек для всей этой шушеры. Но если ты будешь залупаться, то и меня не послушают. Так что времени у нас маловато. Все, прощай! Боец, который тебя привел, мой человек, зовут Рамзан, будет возле тебя все время, если что, его зови, он разберется.

-- Рамзан, уведи его! - властно приказал Камал, выглянув из палатки.


Опять я в заточении. Мысли прут табуном. А подумать есть о чем...Вот это поворот! Теперь я еще и в сговоре с..., а с кем и сам не знаю, и в каком сговоре. Сиди и жди! Чего только ждать? Мы русские геройский народ, нам подвиги совершать, что два пальца... Только в книгах это хорошо получается... А вот так? Броситься арапом на кого-нибудь, что б пулю схлопотать. Уже пробовал. Но тогда выхода другого не было, а сейчас ... А вдруг? Жить то хочется! Ой, как хочется! Да и компромиссов - то нет. Меня ведь не вербуют, на свою сторону не перетягивают. Как был пленный, так им и остаюсь. Только шанс появился, шанс выжить! А это много, очень много. И другой надежды у меня нет. Так что, Коля-Камал, давай, я жду...

Вечером, в сопровождении каких- то людей, появился Камал. Пристально глядя на меня, он сказал, почти отрезал:

-- Этого я забираю с собой! Он нам там нужен!

Ушли. Теперь жду. Тяжело догонять, опаздывая и ждать. Я, похоже, уже везде опоздал. Опоздал выбиться по службе, опоздал сложить нормальную жизнь. Опоздал сделать что-то великое, как хотелось каждому советскому ребенку. Я лишь догонял.. и ждал. Ждать я умею. Время покажет, чего я дождусь на этот раз!


Продолжение следует