# Моя война (Курс молодого бойца)

Константин Александрович Шнееров

"Курс молодого бойца". Ноябрь 1984 г.


Как положено, перед присягой мы проходили "курс молодого бойца". Нам выдали вещмешки, сухпай, автоматы и магазины без патронов. Подошли бортовые КАМАЗы с тентом и мы повзводно погрузились в них (в нашем взводе 35 бойцов), как "селедки в бочку". Начались приключения. Привезли нас в местечко Шерабад, горный район, по рельефу похожий на Афганские горы. Ночевка в палатках, ужин из сухпая, а с утра - в поход. Тут и начались у меня проблемы. От консервов скрутило желудок - не разогнуться, от боли слезы на глазах. Еще на гражданке я страдал от гастрита, постоянно носил с собой но-шпу и как только начинал болеть желудок, глотал пару таблеток. Oтпускало. Как известно, в армии с но-шпой туго. Ко всему прочему, еще в полку какой-то "товарищ" скрутил с моей фляги крышку и в результате я остался без воды. Ребята предлагали пойти ко врачу, пожаловаться, но я отказался, ответив, типа: "Все будут "умирать", а я прохлаждаться? Это не по мне". Так и пошел, скрючившись, со слезами на глазах.

Первые километры шли по дороге, конечно, не просто так, а со всякими упражнениями, типа: "Вспышка!", "Bоздух!" и т.д. Жара 30-35 градусов, причем шинели снимать запретили, т.к. в Афгане будет еще жарче. Вoобщем, начинался кайф на 100 %. Справа вдоль дороги - горы холмистые, слева - скалистые, солнце встает, красота неописуемая.

Вдруг слева по нам открыли "огонь". Это был наш "каптер", парень, прошедший "Афган". Жаль, не помню, как его звали, кажется, Серега. Очень интересный персонаж. В фильме "девятая рота" очень похоже сыграл Пореченков. Наш "каптер" бегал по горам впереди нас и устраивал "войну". С автоматом, взрывпакетами и полным вещмешком полных магазинов он появлялся ниоткуда, открывал "огонь" и исчезал неизвестно куда. Я поражался его силе и выносливости. Первая "высота" оказалась очень крутой и скалистой, мы получили приказ ее штурмовать. Когда "высота" была взята, по нам был открыт "огонь" с соседней, не менее скалистой и высокой. Между ними было ущелье глубиной метров 15-20 и нам пришлось скатиться вниз и штурмовать вторую под "огнем" (слава Богу, патроны у противника были холостые). Когда я оказался на гребне, увидел его. Серега стоя на 30-40-сантиметровом уступе отвесной скалы, высотой метров 10 вниз и метра 3 над ним, вел по нам "огонь" из своего АК-74. Я прицелился и спустил курок (патронов мне не досталось). Потом он исчез за скалой до следующей встречи.

Наконец-то был объявлен привал и я рванул за камни облегчиться, т. к., казалось, что скоро взорвусь. Легче не стало, желудок как был "завязан узлом", так и остался. Я лег на спину и почти потерял сознание. Привал пролетел, казалось, за секунду. "Подъем" и - вперед, дальше в горы. Очень хотелось пить, но фляга моя была пуста изначально, а делиться своей водой желающих не было. Был еще 10-литровый армейский термос с водой (н.з.), который нес один из бойцов, хохол по имени Руслан. Тащить этот термос ему приходилось как чемодан, потому что штатные ремни для переноски в качестве ранца, отсутствовали. Руслан парень был крепкий, но ноша ужасно неудобная. Я сам был еле жив, а он еще и термос тащил. Правда, у него не было проблем с желудком, но мне он казался тогда сверхчеловеком.

Дальше горы были холмистые, мы колонной двигались по тропе, а по господствующим высотам шли парные дозорные, во избежаниe нападения противника. Постоянно поступали команды "Bспышка!" или "Bоздух!". Так мы прошли километров 5-6 до очередной атаки Сереги, который, опять возник ниоткуда и туда-же исчез. После очередного "боя" последовал привал, на котором был опустошен термос с водой. На этом привале было разрешено наконец-то перемотать портянки и снять шинели, которые уже пропитались потом насквозь. Бойцы стали "добивать" сухпай. Я есть не мог и раздал свое другим. При дальнейшем движении шинели было приказано надеть и больше мы их не снимали до возвращения в лагерь. Заночевали в какой-то пустой кошаре. 2 часа на карауле, 2 часа сна и - в обратный путь.

Слава Богу, под утро, наконец отпустило желудок и показалось, что усталость испарилась. Возвращались мы другим путем, с еще большими приключениями. Теперь мы двигались, как при марш-броске. Т.е. то - шагом, то - бегом, то - ползком по-пластунски и, в большинстве случаев, в поротивогазах. Опять Серегины вылазки и наши штурмы "высот". Одно поле метров 100-150 мы преодолели полностью по-пластунски, в противогазах, под "огнем".

При штурме одной из высот случилась неприятность. Один из бойцов потерял шапку. Я сразу понял, что в противогазе шапку лучше на голову не надевать, т.к. армейский противогаз закрывает весь череп, шапка не чувствуется, и прятал ее за пазуху. Пока боец искал шапку, взвод отжимался в противогазах. Как только он вернулся, поступила команда "бегом". Естественно, парень отстал. Пока он догонял, мы отжимались. Догонит - все бегом, отстанет - отжимаемся. Когда я заметил, что он даже не бежит, а идет пешком, мои нервы сдали и я врезал ему по "хоботу". Тут-же сам схлопотал от сержанта за то, что поднял руку на своего. Короче: "Сам погибай, а товарища выручай" - Суворов А.В. Зато поступила команда "Oтбой газам!" и - небольшой привал с "лекцией" о взаимовыручке и ответственности перед товарищами.

Еще один штурм едва не закончился трагически. Очередная атака условного противника, со стрельбой и взрывпакетами. Боец падает на брюхо и не видит в противогазе, что в том месте, где соединяются ноги, под ним дымится взрывпакет. Не знаю, чем могло дело кончиться. Но мгновенная реакция сержанта спасла в этот раз его будущих детей. Правда, все-таки по "хоботу" он схлопотал за невнимательность. Хотя в том состоянии, в котором мы все находились, о каком-либо внимании говорить трудно. Казалось, что мозг отключен за ненадобностью, а тело чужое, ничего не чувствует.

Одна из очередных "высот" даже с небольшого расстояния казалась не особо сложной, так, небольшая каменная гряда. Но когда мы подбежали ближе, оказалось, что перед ней ущелье глубиной метров 15, причем, приближались мы по почти ровной площадке, а край ущелья с нашей стороны очень крутой и глинистый. A другой - почти вертикальный и скалистый. Как мы преодолели это препятствие, сам не понимаю, все на "автомате". Правда, здесь тоже не обошлось без неприятности. При таком подъеме ноги приходиться задирать высоко, а на полах шинели есть специальные крючки для того, чтобы цеплять их за ремень. Кстати, если бы я об этом "удобстве" знал заранее, было бы легче бегать по горам. Один из крючков зацепился за шов моего сапога и разорвал его. Долго еще мне пришлось ходить в рваном сапоге. Раздобыл новые сапоги только через месяц примерно, когда нас прикомандировали в танковый полк в Термезе для подготовки к первенству ТУРКВО по боксу. Но это другая история.

Под конец нашего похода мы впервые проходили через некий кишлак. Проходили мы его бегом, т.к. вступать в контакт с местным населением было запрещено. Нас изначально предупредили, что местные настроены враждебно. Тем удивительнее для меня была следующая ситуация. Пробегая мимо одного из домов, я увидел местную женщину, лет 35-40, которая, увидев солдат, быстро забежала в дом. Сначала я думал, что она испугалась, но через секунду женщина выбежала со стопкой лепешек в руках и стала раздавать их пробегавшим мимо солдатам. Мне не досталось, т.к. я уже проскочил мимо, а возвращаться было невозможно. Бойцы стали есть прямо на бегу, как они умудрялись это делать - мне непонятно, т.к. обезвоживание было таким, что слюна давно засохла. Откуда ни возьмись появился взводный и в ярости стал отбирать, что успел. Видимо, нас заранее готовили к Афгану и в смысле контактов с местными. Кстати, я потом всю службу избегал этих контактов, от которых многие там пострадали, т.к. случались провокации иногда с ранениями и другими проблемами.

Через этот кишлак протекала мелкая речка (даже, наверноe, ручей по нашим меркам), которую мы преодолевали вброд. Пить хотелось невероятно и каждый норовил прямо на бегу зачерпнуть воды, чем мог. Взводный орал "благим матом" и раздавал тумаки направо и налево, пытаясь прекратить этот водопой. Oбъяснять солдатам, что болезни в этой воде такие, что можно не дожить до Афгана и загнуться прямо здесь, было бесполезно. Всем было плевать. Мозг высох и не работал, все на рефлексах.

Как мы добрались до лагеря, уже не помню. Но приключения продолжались и там. Оказалось, что питьевую воду еще не привезли, а пить из протекавшей поблизости речки-ручья было категорически запрещено во избежаниe возможных последствий. Однако, жажда была невыносимой и я с несколькими товарищами совершил вылазку. Вода оказалась соленой на вкус, почти как морская, и пить ее было невозможно. Мы вернулись "солоно хлебавши" и жажда, естественно, только усилилась. Не помню уже как происходил водопой, но очередь на обед пришлось брать штурмом. Происходило это таким образом. Недалеко от полевой кухни был подъем на плато высотой метров 10, крутой и глинистый. Первый из взводов, поднявшийся наверх, первым-же и будет обедать. Короче, игра "царь горы". Подъем с рукопашной и оборона высоты. Когда выявился победитель, "бой" продолжился за второе место. Какое место наш взвод, я уже не помню.

После обеда поступила команда чистить оружие. Это тоже история с предысторией. Недели за две до этого мы выходили на полигон с оружием для тактических учений (бег с полной выкладкой) в дождь. Автоматы на плечe по уставу, вверх стволом. Когда кто-то из бойцов предложил перевесить оружие стволом вниз, ответ был прост: "не положено". Естественно, в стволы попала вода, а после учений автоматы были сданы в "оружейку" без чистки. Поэтому при чистке оружия в Шерабаде оказалось, что автоматы заржавели у некоторых настолько, что затвор с места можно было сдвинуть только ударом ноги по рукоятке. После чистки оружия я, кажется впервые за сутки, сходил "отлить" и был озадачен тем, что моча была цветом, как темное пиво, а это - признак "желтухи". Я доложил сержанту и он заглянув мне в глаза, отскочил от меня, как от огня. К слову, "желтуха", т.е. вирусный гепатит, был очень популярен в Азии. Это - комиссация и инвалидность. А такой участи не желал никто, кроме трусов и сачков (косарей). К счастью, это были симптомы обезвоживания организма и после достаточного употребления воды они, слава Богу, ушли.

Следующим упражнением были стрельбы и метание боевой гранаты. Кстати сказать, когда мы ехали в карантин, нам говорили, что мы настреляемся "до одури". На деле ничего подобного не было. Это были единственные стрельбы за весь карантин: 3 выстрела пристрелочных и 10 зачетных плюс один бросок РГД-5. Вот и вся "огневая подготовка".

После "огневой" наконец-то нам дали отдохнуть, но отдых достался не всем. Я числился в первом отделении первого взвода и, как полагается, все задания поручались именно нам. В этот раз задача была такая: необходимо идти на стрельбище, снять аккумуляторы с мишеней и сдать их под охрану. Аккумуляторы танковые, по 70 килограмм каждый, насколько я помню.

Путешествие туда было легким и приятным. Без оружия, налегке, прогулочным шагом, вниз с горы. Обратно было хуже. Мало тог, что аккумуляторы тяжеленные настолько, что пальцы разгибались и не могли удержать рукоятку, так еще и идти приходилось постоянно в гору. Я взвалил один на спину и понес. И тут впервые повстречался со смертью. Дело в том, что командиры решили развлечься и пострелять в темноте трассерами. Я полагаю, теми патронами, что полагались нам. Они, наверное, не знали, что на стрельбище есть люди и стреляли во все, что хотели. Мы, конечно, залегли, используя аккумуляторы, как бруствер, заодно и отдохнули, наблюдая, как трассера летают над головой и, отрикошетив от гор, летят в самых неожиданных направлениях, даже назад. Короче, очень красивое, но смертельно-опасное зрелище. Слава Богу, не попали ни в кого и аккумуляторы не пострадали, а то нас за порчу казенного имущества еще и наказали-бы, наверное.

Этой ночью случилось ЧП. Один боец пошел искать укромное место для естественных надобностей и в темноте, видимо, не понял, что перед ним? Mаленькая ямка или отвесная скала. В итоге он полетел с высоты около десяти метров. Перелом позвоночника, множественные переломы конечностей и т.д. Поехал домой инвалидом.

Вторая встреча со смертью произошла со мной на обратном пути. Погрузились мы в КАМАЗ вповалку и поехали. Усталость навалилась такая, что любое движение выполнялось с огромным усилием воли. Я полностью расслабился и не заметил, что на моей груди и животе лежало несколько стволов автоматов, а на автоматы в свою очередь навалились мои усталые товарищи. Через некоторое время я понял, что нечем дышать, из-за недостатка кислорода тело уже отключилось, воздуха не хватало даже на то, чтобы застонать. В глазах начало темнеть. Я понял, что мне конец. Вдруг кто-то заметил и закричал что-то типа: "Мужики! Парня завалило". Завал разобрали и я, наконец-то, вздохнул. Не знал, что воздух может быть таким вкусным. Погибнуть таким образом было-бы невероятно нелепо.

Сейчас вспоминая эти учения, мне кажется, что то, что с нами было в Шерабаде, нормальный человек не сможет выдержать. Но мы это сделали. Так-что действительно: нет предела человеческим возможностям в экстремальной ситуации.