# Жизнь после...

Константин Александрович Шнееров

С огромным уважением и пониманием. Всем Братьям!

О жизни после...


Мы давали присягу! Мы клялись! Казалось, с нас спрос снят. Приказы не обсуждают.

Когда мы громили гаубицами кишлаки, я не задумывался, кто там в этих домах: "духи", старики, женщины, дети... Я выполнял свой долг! Но! Мне это нравилось.

Мне и сейчас хочется обратно. Это - болезнь. Неизлечимая.

Война есть война. Каждый местный был врагом. Ребенок, женщина, старик, любой мог выстрелить тебе в спину, если ты не выстрелишь первым. Сколько ребят пострадали, проявив жалость к местным.

Тоска по войне многих привела к концу. И чем больше солдат видел там, тем больше он тоскует. Война не отпускает никого.

Мой друг в Новосибирске. Душевный веселый парень, добрейший человек, разведчик. Он очень многое видел там. Он пьет водку и пишет стихи. Стихи "лубочные", не очень грамотные, но сколько в них боли и тоски. Я боюсь за него, он сильный, даже могучий человек, но ведь сопьется!

Мой давний знакомый - бандит, по кличке "Афган". Глаза, как стеклянные, ничего не выражали, кроме жажды крови. Убит в разборке. Однажды он где-то раздобыл меч, острый, как бритва и носил его, как Мак Лауд под плащом. Достал его в комнате, где сидели братки и стал махать во все стороны. Братва перепугалась не на шутку, но лезть к нему никто не решался. Зарубит нах... Только когда главарь достал дробовик, он убрал оружие и заржал. Отморозок.

Один из наших, из 3-й ГБ, уволился и через пару месяцев сцепился с нарядом милиции. Драка, суд ...

Только что мы с моим другом обсуждали тему снайперов. Есть неписаный закон войны: снайпера в плен не берут, убивают на месте, как и огнеметчика. Снайпер - убийца, он сознательно выбирает жертву, а смерть в огне самая мучительная.

Кто тогда артиллерийский корректировщик? Я же зачастую не вижу в кого стреляю и что там творится. Какой смертью умирают мои жертвы? Сколько детей, стариков, женщин гибнут под огнем? Конечно, они жертвы не только мои, а целой группы людей, вплоть до последнего "досыльника". Но мне нравилось, когда снаряд ложился в цель. Это завораживающее зрелище.

Чем больше мы убьем их, тем меньше они убьют нас. Закон войны. А мы были на войне.

Сейчас, вспоминая, я вновь и вновь переживаю те события и мне становится тяжко. Иногда даже слезы... Но дальше жить надо и необходимо оставаться человеком.

Конечно, жаль себя! Я борюсь с этой жалостью.

Я ищу повод для дальнейшей жизни. Я верю, что испытания пройду, "нас е...ут, а мы крепчаем!". Этот солдатский девиз актуален для меня и сейчас. Только командиры другие - сама жизнь...