# Вот так извинился

Валерий Александрович Шудря

Было это в году, эдак, 1981. В те времена довелось мне учиться в Рязанском высшем воздушно-десантном командном училище, но не на инженерном, а на, так называемом, языковом факультете. Поступить я успел в знаменитую 9 роту, а вот заканчивать пришлось уже 13-ю, потому как в те времена, всязи с Афганом, возникла острая потребность в командирах групп СпН, и набирать стали на первый курс не один взвод, а два и рот тоже получилось две. Но это просто маленький экскурс в историю, а рассказ этот совершенно по другому поводу.

Располагалась наша 9 рота на третьем этаже исторического здания, подвалы которого так красочно описал мой в те времена старший товарищ, а ныне корифей электронного пера Николай Рубан. На втором этаже размещался батальон обеспечения учебного процесса, а на первом квартировали учреждения торгово-бытового обслуживания, такие как магазин, типография и прочая, прочая, прочая...

Как и подобает любому порядочному подразделению, в нашей роте согласно требованию Общевоинских Уставов назначался внутренний наряд. Пусть это была курсантская рота, борющаяся за звание называться военной, подчиняющаяся не Командованию ВДВ, а ГРУ и поэтому с хромающей на все четыре лапы воинской дисциплиной. И вот в один из дней выпала мне честь в этом самом наряде службу нести. Я не буду занимать ваше внимание рассказами о наведении порядка в расположении и на закрепленном участке территории с вечера и до утра, а перейду прямиком к тому самому моменту, когда курсантские взвода покинули расположение и убыли на учебные занятия. Вот тут-то и должна была начаться лафа. Потому как непродолжительное время до обеда никто не старается устроить беспорядок на объектах, закрепленных за суточным нарядом. Командиры взводов убыли со своими подчиненными на занятия. Командир роты, потыкав пальцем в те места, где должен быть, по его мнению, наведен порядок, убыл в штаб, напевая себе под нос: "Пойду в лес, заблужусь - может выведут. Пойду в штаб прошвырнусь - может вы#@ут". Дежурный по роте - курсант старшего курса выдал оружие на занятия и, оставив меня, как курсанта более опытного исполнять его обязанности, отправился отдыхать лежа (спать).

Тишина и спокойствие... Короче, самое время поставить задачу дневальному более младшего курса, потому как в те времена этих самых курсов у нас в роте было четыре, по наведению порядка, а самому стать "на тумбочку". Думаю, что те, кто служил поняли что я имел ввиду. Так я и поступил, а сам предался размышлениям о смысле жизни, меланхолично наблюдая, как менее опытные товарищи вначале мерно тянут за ручку БМД (боевой машины дневального), а потом со старанием толкают ее от себя, придавая центральному проходу вид шахматной доски, а заодно и повышая свою физическую немощь. Это не шутка, потому что в нашей роте, во-первых, сама БМД была сварена из толстенных стальных уголков и швеллеров, по которым хоть расчет зарядов для подрывания элементов конструкций производи, а во-вторых, в ней почему-то хранились гири всех калибров.

Красота... Шарканье БМДшки, солнышко в окна, попытка бороться со сном.

Но не тут-то было. Приоткрылась дверь и в проеме показалось лицо командира одного из курсантских взводов Рогачева Владимира Михайловича в миру имевшего кличку "Першинг". Если честно, то мне всегда казалось, что больше он был похож на цаплю или фламинго какую-нибудь. Такой же длинный, в коротком плаще, с вытянутой шеей. И передвигался он так же. Неторопливо перемещая ноги обутые в хромовые сапоги именно таким образом, как будто он всю дорогу ходил по колено в воде. Но мы же не на орнитологов пришли учиться! Именно так по всеобщему мнению должен был выглядеть тот самый оперативно-тактический ядерный комплекс, бороться с которым нам предстояло в недалеком будущем. Длинный, как ракета в положении для старта, зеленый - на фоне плащ-палатки фиг разглядишь и не вызывающий симпатий, как и любой выпускник Киевского общевойскового училища.

Так вот, заглянув в расположение "Першинг" поинтересовался, кто из офицеров находится в роте. Надо заметить, что в те времена, да в принципе как и в нынешние, требование начальника училища генерала Чикризова было однозначным. Если офицер - командир взвода не проводит занятия сам, то он присутствует на занятиях со своим взводом. Но большинство преподавателей из опасения получить офицером во время лекции вывих челюсти, отправляли командиров взводов куда подальше, считая ко всему прочему, что дурной пример заразителен и курсанты сами начнут засыпать.

Так, видимо, и оказался "Першинг" в роте. Я доложил, что никого из интересующих его должностных лиц нет в наличии и он почесал куда-то в сторону кладовой. Не успел он зайти за угол, как я услышал, что кто-то поднимается по лестнице. Через мгновение открылась дверь в расположение, и я увидел, что нас посетил своим присутствием начальник училища генерал-лейтенант Чикризов. От моего крика "Смирно" содрогнулся воздух, дневальный выпрямился, вытянув руки по швам, и получил по ноге толстенной трубой - ручкой БМДшки, но, как и положено герою, смертельно раненному перед взором великого полководца, не издал ни звука, хотя из глаз его градом покатились слезы. Я, как и положено по Уставу, доложил генералу и в почтительном отдалении последовал за ним по расположению роты. В это время где-то недалеко раздался звук захлопывающейся двери, а чуть позже и осторожный скрежет закрывающегося замка. Это "Першинг", увидев генерала и осознав, что раздача люлей на подходе, прыгнул в какую-то подсобку и закрылся изнутри. По всей вероятности, это была кладовая. Но сделал он это весьма несвоевременно и неловко, так как своими неуклюжими действиями только привлек внимание генерала.

В генерале тут же проснулся охотничий рефлекс. Он стремительно подошел к кладовой и дернул за ручку. Безрезультатно... Он подергал дверь более активно. Результат был тот же.

- Откройте дверь! - громко сказал генерал. Ответа не последовало и в этом случае.

- Немедленно откройте дверь! - в голосе генерала зазвучал нескрываемый гнев.

- Курсант, кто там? - спросил генерал меня.

Наши своих не предают, пусть даже и не совсем своих. Пришлось ответить, что, по всей видимости, дверь захлопнулась от сквозняка. А подумалось, что у сквозняка выросли очень ловкие ручки, которые в мгновение ока повернули ключ. Но я почувствовал, что мой ответ не удовлетворил генерала.

Не секунды не размышляя более, он приказал мне принести с пожарного щита лом или кирку. Я мгновенно бросился выполнять приказание, но не смог вспомнить где находится ближайший пожарный щит, о чем доложил генералу. Ломать дверь а тем более по приказу начальника училища оно конечно почетное занятие и, вроде, никто тебя потом журить сильно не будет, но вот отремонтировать могут заставить. Тогда генерал приказал принести штыковую лопату, тоже довольно-таки тяжелый предмет, который увидел, поднимаясь к нам, где-то в батальоне обеспечения.

С большой неохотой пришлось мне выполнять это приказание, но ничего не поделаешь. По прибытии к месту вскрытия двери я принялся по приказу генерала пытаться ее открыть.

Поняв, что рано или поздно дверь все равно будет открыта, Рогачев, он же "Першинг" собрался с силами и открыл дверь сам. Увидев в кладовой капитана - командира взвода генерал опешил.

- Товарищ капитан, почему вы не открывали мне дверь, когда я вас звал? - спросил генерал с явным раздражением.

Ответ "Першинга" я запомнил на всю жизнь.

- Извините, товарищ генерал, стоял спиной, не слышал! - бодро доложил тот.

Опешивший генерал повернулся и скорым шагом вышел из расположения роты.

Я уж не знаю, каким образом развивалась ситуация дальше, но вскоре Рогачева в училище не стало. В 1983 году я окончил училище и прибыл для прохождения службы в отдельную роту СпН, дислоцированную на территории бывшей ГСВГ. Так вот, командиром 2 группы там был... Ну да, капитан Рогачев Владимир Михайлович, в курсантские годы известный мне как "Першинг". Перевели его от нас в пехоту тоже капитаном.