# Сборник рассказов и баек советского периода

Владимир Алексеевич Шуплецов

Шуплецов Владимир АлексеевичСборник рассказов и баек советского периодаСоздан: 11/04/2017, изменен: 11/04/2017, 104kСборник рассказов: Афганистан============================================================

Владимир Шуплецов

Сборник

рассказов и баек советского периода

г. Новосибирск

2016 г.

Дружба дружбой, а своя рубашка - ближе к телу.

(Рассказы из жизни разведчика)

Андрей просыпается в поту - опять приснился этот проклятый сон, как он в Афганистане попал под обстрел, слетел с БРДМа, ударился о камни, потерял сознание, очнулся, а на него надвигается эта подбитая железяка, отползти не может - нет ни сил, ни возможности - все тело словно онемело. Перед глазами стали мелькать страницы прожитой жизни и очень жаль, что она была короткой, многое не успел сделать, а уже заканчивается. . . .

Каждое утро, какой уже год подряд после окончания академии, Стригалев Андрей Алексеевич, военный разведчик, майор, просыпается дома в Забайкалье, открывает глаза и начинает вставать с постели. Сегодня надо быть в полной боевой форме, на службе началась очередная проверка, потребуется полная собранность и готовность к сдаче экзаменов, особенно по языку.

Жена продолжала безмятежно спать, в соседней комнате сопел сынишка. Андрей тихонько вышел из спальни, прикрыл дверь и направился в ванную. Началась обычная утренняя процедура, которая длилась около 40 минут и была как две капли воды похожа одна на другую каждый день недели, кроме выходного.

Наскоро позавтракав тем, что ещё с вечера оставила жена на кухонном столе, Андрей бесшумно покинул квартиру. Добираться ему до службы приходилось на общественном транспорте, обзаводиться своей машиной он не хотел, да и жена была против.

В "конторе", как между собой называли здание Центра оперативные офицеры, прежде чем пройти в свой кабинет, Андрей выкурил сигарету, перекинулся несколькими словами с пришедшими на работу раньше него сослуживцами, обсудил надвигающуюся проверку, и только после этого зашел в спецчасть за своими документами. В последнее время командование запретило личному составу, связанному с оперативной работой, оставлять на ночь свои служебные документы в личных сейфах, а складывать их в чемодан, опечатывать и сдавать в спецчасть. Как правило, эти документы имели гриф "секретно" или "совершенно секретно".

В кабинете уже сидел Владимир, который мог свободно называться другом Андрея Стригалева. Владимир закончил академию на пять лет позднее Андрея, изучал английский язык, служил в английской миссии в Западной Германии и, после пяти лет пребывания за границей, по неизвестной пока для Андрея причине попал в Забайкалье, назначен на должность офицера отдела, посажен в кабинет к Андрею, которому командование поручило взять шефство над новым офицером.

Знакомство офицеров состоялось быстро, оказалось, что они земляки. Они сразу почувствовали симпатию друг к другу, и Андрей стал полностью опекать Владимира.

- Привет, Володя! - С порога приветствовал друга Андрей.

- Здравствуй, Андрей! Как дела?

- Ты готов к проверке? Мне надо еще позаниматься с переводом. Тебе легче с английским, чем мне с моим китайским! Два часа меня нет ни для кого - занимаюсь языком.

- Я готов к сдаче, а тебя понял, буду оберегать от посягательств - сказал в ответ Владимир и полез в свой чемодан за документами.

Сдача экзаменов офицерами проводилась по созданным трем языковым группам: самая многочисленная - китайская, по меньше - немецкая, небольшая - английская. К проверке знаний на этих экзаменах командованием РУ привлекались преподаватели местного пединститута и офицеры отдела спецпропаганды политуправления округа, в котором трудились выпускники факультетов иностранных языков московских Вузов.

Андрей напросился на сдачу первым, взял билет и без подготовки стал отвечать. Проверяющий сразу понял, что офицер хорошо владеет языком, начал задавать вопросы, а потом беседа у них перешла на другие темы, и Андрей, в конце концов, получил по языку твердую оценку "пять".

Владимир также сдал языковый экзамен на "отлично". Друзья в конце рабочего дня решили отметить свои успехи. Поскольку группа английского языка была немногочисленной, то она решила присоединиться к китайской группе. Ребята быстренько сбросились, определили место торжества, назначили ответственных за дополнительную закупку, оплату в кафе и отправились праздновать. Андрей от дежурного позвонил своей жене на работу, предупредил её, что вечером задержится.

Вечер прошел на славу.

Через две недели Андрей должен был вылететь в командировку в Узбекистан для продолжения вербовочной работы. Владимир напросился к Андрею в напарники. Командование дало добро, и офицеры, купив в агентстве аэрофлота билеты, улетели вместе в Ташкент. Вскоре они стали летать туда только в паре.

По дороге они останавливались на несколько дней в Алма-Ате. Жили не в гостинице, а у одного друга Владимира, с которым он заканчивал военное училище. Друг был разведен, жил в двухкомнатной квартире один, из армии тоже ушел, прирабатывал, где придется, но приезду офицеров был рад и никогда не ограничивал их в пребывании в его квартире. Что касается оказания помощи другу, то лучше Владимира не было. Он привозил с собой кое-какую одежду, покупал много еды, не жалея времени, наводил порядок в квартире. Каждый раз перед командировкой напоминал Андрею о помощи другу. Он даже удивлял Андрея своим отношением и обязательностью перед уволившимся офицером.

В мусульманской, но советской республике Узбекистан вербовочная база у Андрея была создана внушительной по численности и по национальностям. В ней находились корейцы, китайцы, уйгуры и узбеки, выходцы из Синьцзяна. Создавал Андрей её постепенно, работая в районе шестой год, успехи были на лицо. Каждый год он выдавал на гора "палку", как сам он это называл, отчитываясь перед командованием о работе, имел задел на каждый последующий год.

Перед первым отлетом в Узбекистан Андрей для первоначального изучения передал Владимиру список из нескольких уже проверенных и согласованных с республиканским КГБ кандидатов. Но Владимир, не зная языка, быта и нравов местного населения, пробуксовывал и изучение у него началось неважно и продвигалось слабо. Андрей это видел, журил друга, но помочь не чем не мог, у него самого было много работы.

- Андрей, не получается у меня с кандидатами, не могу найти общий язык, - как-то в одной из командировок пожаловался Владимир Андрею, - можешь помочь мне!

- Володя, ты больше читай переводную литературу о жизни в странах этих кандидатов, изучай их быт, нравы и обычаи и тогда тебе будет легче находить язык с ними. Чем могу, тем, конечно же, помогу, но основная работа за тобой, - был ответ напарника.

- Не нравятся мне эти мусульмане, веришь, Андрей!

- Нравятся, не нравятся - а работать надо, командование ждет от тебя отдачу. Я тебе и так готовый список отдал - только изучай.

- Да я благодарен тебе, понимаю, но в душе всё восстает против!

- Володя, а у тебя в Германии задел был?

- Начинал только разработку, долго не мог определиться, но закончился срок пребывания, и я уехал, так и не выполнив основную задачу.

- Значит сама обстановка заставляет тебя напрячь все силы и здесь выполнить задачу по вербовке.

- Ладно, понимаю, постараюсь.

Время шло, а у Владимира дело не продвигалось. И тут наступил декабрь 1979 года. Советские войска вошли в Афганистан. Андрей сразу же написал рапорт, но его одернули и приказали продолжать работу на китайском направлении. Меньше чем через год, однако, командование в Москве вспомнило о рапорте Андрея и предложило поехать служить в Афганистан. Андрей, не долго думая, дал согласие.

И вот сборы недолги, Андрей стал сдавать дела, почти весь чемодан секретных документов передал Владимиру, который наблюдал за другом и произнес:

- Андрей, ты не боишься туда ехать? Там ведь убивают, идет настоящая война! Если мне предложат - я откажусь.

- Володя, я не боюсь. Просто хочу принести Родине больше пользы! А до тебя, наверное, очередь и не дойдет. Мне кажется, что советские войска будут в Афганистане не долго.

Как ошибался в это время Стригалев. Не знал, даже не предполагал, как развернуться дальнейшие события и в Афганистане, и в его жизни.

Немного подумав, Андрей сказал:

- Володя, у тебя, я знаю, плоховато идут дела с вербовкой. Возьми у меня готовое обязательство на китайца. Я его приготовил на следующий год. А уезжаю на два года. Сделай перевод на русский и пиши представление, - с этими словами Андрей передал Владимиру лист бумаги, на котором по-китайски было написано обязательство о сотрудничестве с советской военной разведкой.

- Андрей, огромное спасибо, никогда не забуду твоей доброты. Ты езжай, ни о чем не думай, о твоей семье я здесь позабочусь. Удачи тебе!

Владимир провожал Андрея в аэропорту. Жена не поехала, не смогла. Расставание было обычным. Рейс на Ташкент - знакомым.

В Ташкенте прожил Андрей две недели, получил основы языка фарси, почитал оперативную обстановку в стране и двинул на Кабул. Так началась боевая страничка в оперативной жизни Андрея Стригалева. Вскоре он понял, что советские войска увязли в стране надолго, новое руководство ДРА не признается большинством афганского народа, оппозиции помогают оружием и денежными средствами США, Англия, Франция и даже Китай. СССР оказался в изоляции.

За два года пребывания в Афганистане Стригалев возмужал, получил богатый боевой опыт оперативной работы. Приезжая домой в отпуск, он ни с кем из бывших своих сослуживцев не встречался: не хватало времени, он с женой ездил то в санаторий, то в Москву, то летал в Иркутск или в Новосибирск.

Жена в разговорах с мужем хвалила Владимира за поддержку и помощь - и это Андрею было достаточно.

Через два года Андрей вернулся назад в Забайкалье на то же самое место - старшего офицера отдела. Отделом уже руководил Владимир. Но за несколько дней до возвращения Андрея он был переведен приказом ГРУ ГШ ВС СССР на новую, более высокую должность в Закарпатский военный округ. Друзья не встретились - не судьба.

Получив обратно свой чемодан с документами, Андрей увидел, что в представлении на вербовку кандидата, чьё обязательство он передал Владимиру, ни слова не написано о нем. Все работу виртуозно проделал Владимир, за что его много раз хвалили и вскоре повысили в должности. На совещаниях командование РУ молодым оперативникам ставило в пример Владимира и показывало, как надо уметь работать даже при условии не знания китайского языка.

Вот уж действительно, каким оказался друг! Дружба дружбой, а табачок врозь и своя рубашка - ближе к телу!

Андрей вначале здорово переживал по этому поводу, а потом успокоился. Но на этом изумления Андрея не закончились. Оказалось, что Владимир, став начальником отдела, самовольно изъял весь список кандидатов, имевшихся у Андрея в чемодане, раздал его молодым офицерам. Сам поехал на встречу с агентом-ветераном, которого Андрей законсервировал, предупредив руководство, что до его возвращения не выходить с ним на связь, иначе он откажется работать. Агент был заслуженный, неоднократно выполнял задание, был награжден советским боевым орденом. Владимир игнорировал просьбу Андрея, уговорил руководство на встречу с этим агентом. В результате не продуманной встречи, не использованных до конца всех мер предосторожности, Владимир засветил агента перед китайской колонией. В диаспоре нашлись китайцы, которые подумали, что наш агент работает на КГБ, обложили его и при первой же возможности лишили жизни. Официально милиция засвидетельствовала, что агент в пьяном состоянии утонул. А он не пил совсем и умел хорошо плавать.

Это сообщение убило Андрея, когда он вернулся в "контору". Позднее Андрей нашел способ выйти на вдову агента, познакомиться с ней, изучить её и даже завербовать, потому что она была умной женщиной и имела немало связей. От неё он и узнал все подробности смерти агента и вину Владимира.

Через некоторое время после этих событий Андрей с женой переехали на другое место жительства, история с Владимиром стала забываться.

Страна развалилась. Отделились многие республики, в том числе и Украина. Во Львове, где перед распадом СССР жила семья Владимира, начались массовые беспорядки, новые бандеровцы стали гоняться за русскими. Владимир с женой бежали в Россию, а его дочери, вышедшие замуж за украинцев и свободно говорящие на украинском языке, остались во Львове.

Куда забросила судьба Владимира - бывшего друга Андрей не знает, да и не хочет знать, пусть помается, может жизнь отомстит ему за измену, за предательство по отношению к нему. . . .

А проклятый сон по-прежнему продолжает мучить Андрея теперь уже полковника в отставке, ветерана боевых действий, особенно в те дни, когда он или посмотрит фильм про Афганистан, или встретится с кем-нибудь из ветеранов той войны.

Врачи ничего существенного про сон сказать не могут. Память неизлечима!

Друзья оперативники отмечают день рождения

в афганском ресторане

Неудача одна не ходит. . . .

Андрей в очередной раз вылетел военно-транспортным самолетом в братскую Монголию. Страна-то вроде была братской, но таможенная служба со стороны Советского Союза при переходе границы свирепствовала будь здоров!

Как правило, досмотр проводился на аэродроме Чита-I, который принадлежал штабу Забайкальского военного округа, а точнее - его управлению ВВС. Необходимо было открыть свои сумки, вывернуть внутренние карманы мундира и брюк. Просматривались даже записные книжки офицеров и прапорщиков. Что и кого искала таможня - одной ей только известно, в разговоры сотрудники таможни не вступали, а особо разговорчивых отъезжающих могли и тормознуть. Короче, все офицеры побаивались этой таможни.

Стригалеву было приказано провести в Монголии очередную встречу с агентом и вручить ему денежное вознаграждение. Вначале предполагалось, что деньги офицер возьмет в посольстве в Улан-Баторе, но как всегда, что-то у финансистов не срослось, кто-то отказался, и Андрею приказали всю сумму в валюте взять в управлении и везти с собой. Сказано - сделано. За сутки он пришел к начальнику финансовой службы РУ, написал рапорт, сделал множество подписей и получил на руки кругленькую сумму. Командировочные в монгольских тугриках тоже получил. До поездки на аэродром хранил деньги у себя в сейфе. Долго думал, каким образом спрятать деньги - не придумал, завернул их в целлофановый пакет и положил на дно дорожной сумки. Начальнику отдела доложил и попросил помочь ему при провозе этой суммы через границу. Начальник заверил Андрея, что все будет нормально, его не будут проверять.

И вот идет таможенный досмотр. Очередь дошла до Андрея. Он положил сумку на стол и приготовился к проверке карманов. Но таможенник потребовал открыть сумку и предъявить её содержимое. Увидев пакет с деньгами, обрадовался, позвал пограничника, что-то сказал ему на ухо и предложил Андрею пройти в отдельный кабинет для более тщательного и полного досмотра. Ни какие увещевания офицера и предъявление им специального удостоверения не повлияли на поведение таможни.

Таможня "поймала валютчика", возможно, офицера, предавшего Родину.

Рейс на Улан-Батор был отправлен без Стригалева. Разбор дела длился более трех часов, пока не приехал заместитель начальника Разведывательного Управления штаба ЗабВО с финансистом и не были утрясены все формальности.

Оказалось, что начальник отдела просто забыл о просьбе Стригалева, а вспомнил лишь тогда, когда пошел шум из Особого отдела штаба округа. Крайним сделали Стригалева, генерал выразился:

- Офицер должен был все предусмотреть, ему по должности положено, начальнику отдела разобраться и, при необходимости, наказать офицера.

В этот день Андрей так и не улетел в Монголию, сделал это только на следующий день. Его сопровождал сам начальник отдела, а таможенником оказался тот же сотрудник, в этот раз он проделал все процедуры пропуска, не поднимая глаз на офицера.

В Улан-Баторе Андрей долго не задерживался, перелетел в Чойбалсан, а оттуда в Сумбэр, что в Восточном аймаке.

Агент на встречу, назначенную Андреем по существующим условиям связи, не вышел. Сильно болел, лежал у себя в юрте. Офицеру пришлось обратиться к пограничникам, совместно с ними разрабатывать новую легенду, под покровом ночи ехать лично в юрту, наведывать больного и вручать ему деньги.

Военная контрразведка 24 монгольского погранотряда обеспечила его легендой и прикрыла посещение юрты.

Выполнив задание, через несколько дней Андрей вылетал обратно в Читу. В военторговском магазине городка, где расположился штаб танковой дивизии, ничего не подозревая, приобрел за тугрики огромную красную рыбу (монголы рыбу вообще не едят, в СССР в то время с этими деликатесами были значительные трудности).

По прилету на аэродром Чита-I при прохождении таможни к нему вновь предъявили претензии: пищевые продукты ввозу в страну запрещены, рыбу конфисковали.

Обескураженный Андрей поехал домой. Вот уж действительно, как сначала не станет везти, так и до конца не будет везения. Неудача одна не ходит, всегда вместе с другими!

По возвращении Андрея из командировки у командования к нему претензий не было. Хоть в этом повезло!

У монгольской юрты.

У опасной черты.

Андрей со своим напарником готовили очередную партию ангольских спецназовцев. Обучение подошло к своему логическому завершению. Андрей понимал, что времени на подготовку отводилось очень мало, но таково было требование высшего командного состава Генерального штаба ФАПЛА (Вооруженных сил Анголы). Банды УНИТА (оппозиция народному правительству Анголы) активизировали свою деятельность, стали получать огромные партии оружия из ЮАР, готовились к решающему наступлению на Луанду - столицу Народной Республики Ангола. Необходима была соответствующая реакция по отношению к поставщикам оружия. ГШ и РУ ФАПЛА решило отправить группу спецназовцев в ЮАР для проведения нескольких устрашающих террористических актов. Исполнителей готовили русские специалисты, такие как Андрей и его напарник.

Выпускные экзамены из 18 спецназовцев сдали лишь 15, трое не справились с простыми задачами, да и были практически не готовы. Их оставили для прохождения повторного курса, который по графику составлял 11 месяцев.

Готовых к выполнению задач в Южно-африканской республике ребят, а группа состояла из 8 спецназовцев, отбирали представители РУ ФАПЛА. Их сразу же изолировали, поместили на отдельной охраняемой вилле, приставили к ним старшего офицера из ГШ. Район действий, порядок выполнения задач и многое другое Андрей не знал, но догадывался. Он упросил офицера ГШ присутствовать на последнем перед отправкой группы на задание инструктаже.

Всех восьмерых он за время обучения узнал неплохо. Старшему из них было двадцать восемь лет, а выглядел он на все сорок-пятьдесят лет.

Особого страха в их глазах он не видел, но и понимал, что посылают их практически на верную смерть. ЮАР в то время была страной ярого апартеида. В ней правило белое меньшинство, а черное большинство угнеталось со страшной силой. Юаровская авиация часто бомбила лагеря беженцев, особенно в самой Намибии. Войска ЮАР оккупировали Намибию, возникло национально-патриотическое движение СВАПО, которое объявило и вступило в вооруженное столкновение с войсками ЮАР. Такие лагеря были развернуты не только в самой Намибии, но и в Анголе. В крупных городах ЮАР в рестораны и кафе, где сидели или заходили белые, негру заходить строго запрещалось, перед входом висели специальные таблички. А спецназовцы все были негры, им надо было приближаться к белым людям, иначе они не смогут выполнить задачу.

Андрей поднял эту тему, но ему ответили, что группа должна справиться с поставленной задачей, ей будут помогать местные жители-выходцы из Намибии, а также СВАПОвцы.

Время двигалось вроде бы медленно, прошел уже месяц с того момента, как была отправлена группа в ЮАР. Андрей каждый день вспоминал про ребят. Как они там?

И вот по местному радио прозвучало сообщение, которое Андрей очень ждал. Сообщалось, что в пригороде столицы ЮАР, в авиационном гарнизоне, в одном из кафе прозвучал мощный взрыв, унесший жизни нескольких десятков военнослужащих самых элитных ВВС ЮАР. Сам факт теракта сразу же взяла на себя организация СВАПО. В сообщении говорилось также, что из организаторов этого взрыва погибло более десяти человек. Они не только организовали взрыв, но и приняли участие в перестрелке с полицией и охраной кафе. Андрей понял, что из группы никому не удалось спастись.

И каково же было его удивление, когда через некоторое время ему сообщили, что двое спецназовцев из его группы вернулись и хотят с ним встретиться. Радости не было предела. Он сразу же помчался на встречу. Действительно двое живых, один ранен, а другой - старший, жив и невредим.

Состоялась радостная встреча. Ребята подробно рассказали о той работе, которую они проделали. Благодарили Андрея за подготовку и пояснили, почему произошла роковая ошибка - шестеро из них погибли на месте. С ними погибли и СВАПОвцы. Когда произошел взрыв, они не смогли тут же уйти, помогавшие им бойцы СВАПО сразу же ввязались в перестрелку, им также не оставалось ничего делать, как начать оказывать помощь. Только старший группы быстро сориентировался и приказал своему раненому помощнику отходить. Так они спаслись, а вся группа погибла. Находились у опасной черты они недолго, но запомнили на всю жизнь. Оба сильно поседели. Но от службы не отказались.

Командование ФАПЛА высоко оценило подвиг спецназовцев как живых, так и погибших. Все они получили высокие награды своей родины. А Андрей сделал вывод, что готовил он военнослужащих правильно, не знал, что и у этих почти неграмотных ребят могут быть высокие идеалы защиты родины, позволяющие пренебречь даже жизнью! По-видимому, его рассказы о русских героях в Великой Отечественной войне не остались без внимания. Ростки упали на благодатную почву и дали всходы.

Группа спецназовцев в музее г. Луанды

Бойцы СВАПО с советским советником

Поехать, увидеть и влюбиться. . .

Это было в конце 1986 года. Около года Андрей работал специалистом в Народной Республике Ангола. Португальский язык пришлось учить на ходу. Переводчиков не хватало. Поскольку сами анголане не являются чистокровными португалами, у каждого из них свой племенной язык, но португальский язык является государственным, то они говорят на нем, знают его в объеме общения. Наиболее грамотные, конечно, умеют на этом языке писать.

Таким образом, с ними легко было учить этот португальский язык. Больше говори и слушай. Даже, если Андрей где-то неправильно делал произношение, они его понимали, и наоборот. Вот Андрей, будучи преподавателем, учился у своих слушателей.

Слетав в первый раз в Кабинду (отдельная провинция Анголы), Андрей решил полететь в Лубанго, тем более, что там находился его коллега, который неоднократно приглашал Андрея к себе в гости.

Самолетный парк советский, а летают на нем либо кубинцы (ласково их называли "кубаши"), либо сами анголане. Вот Андрей на АН-30 с "кубашами" прилетел в Лубанго. Его встретили в аэропорту. Поехали знакомиться с городом.

Лубанго - город в провинции Уила, столица ангольского юга. В нескольких часах езды по автостраде - граница с соседней Намибией. Лубанго был основан в 1885 году португальскими колонистами, и ранее название его было Са-да-Бандейра, по имени португальского военачальника. Прежнее название ему вернули в 1975 году после революции. Архитектура города выдержана в типично португальском колониальном стиле: широкие зеленые улицы и красивые малоэтажные дома.

Климат в этой провинции Анголы мягкий. Здесь выращивают множество разнообразнейших овощей и фруктов (например, маниоку, манго, папайю), а также привычную для нас капусту, рис и помидоры. На пастбищах разводят буйволов и другой крупный рогатый скот. В пустыне Намиб растет одно из самых экзотических растений - вельвичия, похожее на громадного зеленого осьминога, при дуновении ветра шевелящего щупальцами.

Главной достопримечательностью Лубанго считается находящаяся в тридцати минутах езды от города уменьшенная копия статуи Иисуса Христа, поставленная португалами в 1945-1950 гг. Первая статуя Спасителя установлена ими же в городе Рио-де-Жанейро (Бразилия), а затем в самой столице Португалии Лиссабоне на берегу реки Тежу.

По утверждениям анголан три скульптурных сооружения находятся на одном расстоянии друг от друга и образуют равносторонний треугольник. Никто, правда, это не проверял.

В то время, когда Андрей посетил статую в Лубанго, недалеко от неё еще дислоцировалась кубинская база ПВО, которую с завидным упорством пыталась уничтожить юаровская авиация, используя статую в качестве основного ориентира.

Пейзажи вокруг Лубанго просто фантастичны: в нескольких минутах езды от города (примерно 10 километров) находится знаменитое ущелье Тундавала - ангольское природное чудо. Ущелье имеет глубину около 1000 метров, а со смотровой площадки открывается захватывающий вид на прибрежный район. Внизу видны саванны и тропические леса.

Серра да Леба - горный хребет, где находится популярная серпантинная дорога, соединяющая города Лубанго и Намибии. Ее строительством в семидесятых годах прошлого века занимались португальцы, и сейчас это - визитная карточка Анголы. Прекрасные виды, возможность погулять по зарослям манговых деревьев и искупаться в водопаде - все это можно сделать, посетив окрестности Серра да Лебы. А самый захватывающий вид на дорогу открывается со смотровой площадки в темное время суток - вокруг горного хребта пылает яркой лентой извилистая дорога (такой эффект создают мелькающие фары едущих машин).

Но эти красоты безопасны в настоящее время, а в то время, про которое рассказывает Андрей, все было по другому. Мятежные отряды УНИТА всячески старались нанести ущерб городу, окружив его и перекрыв все дороги. Только воздушные ворота и спасали порой анголан, проживавших в Лубанго.

Не посетить смотровую площадку горного хребта и статую Иисуса Христа ну просто нельзя было. Когда ещё выпадет Андрею такая возможность!

Предупредили главного военного советника и отправились в путь. Андрей предложил другу взять с собой охрану из местного отряда ФАПЛА, но не настоял. Поехали одни на машине друга. А зря!

Вперед проехали без приключений. Удалось все посмотреть и даже сделать фотографии.

Белоснежная фигура Христа уцелела, но если присмотреться внимательно, то на постаменте, да и на фигуре можно разглядеть множественные следы от пуль и осколков.

Но на обратном маршруте напоролись на засаду. По-видимому, их ждали. Обстреляли машину неожиданно, но не метко. Офицеры успели выскочить и скатиться в кювет, где заняли оборону. Поскольку с собой у них было мало патронов, отвечали редкими одиночными выстрелами - берегли боеприпасы.

Связь была. Через главного военного советника вышли на кубинский пост, им пообещали помочь. И, действительно, ждать эту помощь пришлось не долго, кубинцы умеют воевать. Мятежники быстро ушли в горы.

Обратно ехали под присмотром кубинских бойцов.

Но это нападение не омрачило той радости, которую испытал Андрей при виде серпантина в горах, а также статуи Христа.

Память о той поездке Андрей сохранил до сих пор и решил рассказать сейчас, сравнив историю и сами статуи!

Андрей с другом на смотровой площадке Серра да Леба

0x01 graphic Лубанго, 1986 г

На краишке от смерти

Андрей Стригалев готовил первый набор курсантов к выпуску. Шесть месяцев из восьми пролетели очень быстро. Курсанты теорию уже в основном освоили, не хватало практики. Вот Андрей стал готовить условия к проведению практических занятий. Для этого он заказал карты масштаба 1: 100 000, сделал склейку из них, определил районы в саванне и джунглях, схожие с теми районами, где велись в настоящее время боевые действия ФАПЛА с мятежниками УНИТА. Подготовил линейки, компасы, карандаши и заказал машину для поездки в поля.

И вот первый выезд . Был разгар сухого сезона. Зелень в саванне немного поблекла, зато проселочные дороги были сухими, и можно было проехать в любом направлении. А вообще жизнь всей африканской  саванны находится в прямой зависимости от погоды. В каждый период сухого сезона саванна теряет яркость и превращается в море засохшей травы и знойного уныния. А за несколько дней дождя природа становится неузнаваемой.

Визитной карточкой саванны являются баобабы и кактусы. Высота

деревьев достигает 25 метров, для баобаба характерен толстый (до 10 метров в диаметре) ствол и огромная раскидистая крона. Это деревья-долгожители, возраст некоторых достигает 4-5 тысяч лет.

Цветёт баобаб несколько месяцев, однако каждый цветок живёт лишь одну ночь. Опыляются цветки летучими мышами. Баобаб ещё называют "обезьяньим деревом", так как его плоды являются любимой пищей для обезьян.

Человек в баобабе использует всё: из внутреннего слоя коры делает бумагу, листья употребляет в пищу, из семян получает специальное вещество адансонин, которое использует как противоядие при отравлениях.

В ангольской саванне и джунглях  обитает большое количество ядовитых змей, но самые ядовитые змеи - это Африканская гадюка, Черная Мамба, Египетская кобра и ядовитая древесная змея Бумсланг. Африканская гадюка любит баобабы.  Гадюка хорошо плавает по воде, а также способна с легкостью забраться на какой-либо куст или дерево, например, баобаб. Она достаточно большая. Отдельные экземпляры могут достигать до 1,7 метра в длину. Голова гадюки большая и гибкая, имеющая треугольную форму, которая способствует легкому заглатыванию мелких млекопитающих, птиц, лягушек и жаб. Яд африканской гадюки очень токсичен и укус этой змеи может вызвать сильный отек, кровотечение, которое может привести к летальному исходу, если не оказать первую медицинскую помощь вовремя.

Все эти "прелести" мира саванны и джунглей были знакомы Андрею, но когда обучаешь, то все забываешь.

Андрей разделил группу курсантов на две части. Одной группе поставил задачу оборудовать на местности скрытые тайники, а другой подобрал азимуты, назначил маршрут и отправил их по этому маршруту.

Несколько часов он провел в машине, коротая время за чтением очередной лекции. Затем покинув машину, двинулся к курсантам первой группы проверять их задание.

Один из курсантов подобрал тайник в дупле большого баобаба. Андрей, ничего не подозревая, чтобы определить его глубину, засунул руку в дупло. Неожиданно из этого дупла высунулась треугольная голова Африканской гадюки. Что это гадюка сразу поняли стоящие рядом курсанты, но не Андрей, который с интересом уставился на змею, забыв убрать руку. Еще несколько мгновений и змея сделала бы бросок в его сторону и нанесла бы мощный укус в руку Андрея. Но в это время один из курсантов резко выбросил свою руку к голове змеи и схватил её у основания головы, тем самым не дав ей сделать бросок. Другой курсант нанес удар по голове змеи.

Они местные жители и умели бороться со змеями. Тем самым они спасли жизнь Андрея. Добитую затем змею измерили, её размер оказался чуть больше метра. Опоздай ребята на несколько секунд и Андрей получил бы смертельный укус, от которого можно было скончаться.

Когда Андрей опомнился и пришел в себя, то поблагодарил курсантов и, прервав занятия, подался к машине. Только через час он полностью отошел от полученного шока и с большими предосторожностями продолжил занятия.

Змея в джунглях

У огромного кактуса

Из афганских заметок разведчика

(некоторые рассказы Андрея от первого лица)

УМНЫЙ БАЧА

Пригляделся я на КПП (контрольно-пропускной пункт) советского отдельного мотострелкового полка к афганскому мальчонке (бача - по фарси). Бойкий, смышленый, научился сносно говорить по-русски. Я с ним по фарси, он в ответ по-русски. Узнаю, что старший брат его лежит в медсанбате полка, попал на мину, оторвало ногу, началась гангрена, а русские доктора спасли. Сейчас проходит обследование и дополнительное лечение. Советские солдаты на КПП подкармливают бачу, а он их забавляет, как умеет.

Мимоходом выясняю у бачи о том, что мина была советская и установлена нашими военнослужащими. По-видимому, брат выполнял какое-то задание "духов", раз полез на советское минное поле.

Разговаривал с бачой несколько раз, в течение недели. Потом он куда-то пропал. Да и я забыл про него, тем более и брата его отпустили из медсанбата.

И вот через месяц, примерно, слышу такую историю. БМП, стоявшее в капонире возле ворот, решило открыть огонь по горам в ответ на минометный обстрел душманов. Но первым же выстрелом разорвало гладкий ствол пушки калибра 73 мм. Взводный ничего не понимает. Хорошо, что обошлось без жертв!

Потом выясняется, что один из солдат, посуточно стоявших в наряде на КПП, задружил с бачой. Много с ним беседовал, носил ему хлеб, тушенку и сгущенку в качестве угощения. Мимоходом рассказал ему про советских мальчишек, воевавших с немцами у нас в СССР, во время Отечественной войны. Как они ходили в разведку, помогали советским партизанам. В гарнизонах, где стояли танковые части немцев, умудрялись подсыпать в стволы танков песок, при совершении выстрела, как правило, ствол пушки разрывало. Вот и выходит, что научил бачу. Он, при случае, так и поступил - подсыпал песок в ствол пушки БМП, видимо, решил отомстить за своего старшего брата.

Весьма восприимчивый попался афганский мальчонка!

Трудное детство у афганских мальчишек

ШПИОН

Как-то утром прибегает ко мне солдат из разведывательного батальона дивизии и передает просьбу командира батальона провести опрос захваченного ими афганского "шпиона", своего "толмача" (переводчика) у них на это время не было, заболел, отправили в Союз. Нового, из числа солдат-таджиков, еще не подобрали.

Иду к разведчикам. В отдельной палатке два сержанта из всех сил "обрабатывают" афганца. На него уже смотреть страшно: бровь рассечена и сочится кровью, руки в наручниках, одна рука вывернута. Чувствую, что афганцу плохо, не реагирует ни на что. Постарались наши молодцы! Я приказал прекратить мордобой и объяснить мне, что произошло.

- Наш часовой у баков с питьевой водой задержал вот этого "духа", при нем мы обнаружили таблетки, видимо, хотел заразить нашу воду, короче, "шпион" он, товарищ подполковник, - ответил мне один из сержантов.

- Что еще при нем Вы нашли?

- Пол лепешки, больше ничего, да вот эти таблетки, мы их боимся трогать, они же заразные.

Вступаю в разговор с афганцем, он с трудом говорит, у него диабет, надо принять лекарство, а его у него отобрали. Не поймет, за что его бьют, он не сделал ничего плохого, наоборот, приходил в гости к советскому командиру роты, проходил мимо бочек, его и задержали.

- Развяжите, отдайте ему лекарство, пусть при Вас он его примет, надо же посмотреть, как он будет помирать, раз отважился на отравление Вашей воды, - отдаю приказ я.

Сержанты выполняют мое распоряжение и внимательно смотрят, как афганец жадно глотает лекарство. Конечно, после этого у них уверенности в том, что он "шпион", поубавилось.

А у меня наоборот - прибавилось, так как незаметно для окружающих во время разговора и оказания помощи ему я оголил его правое плечо, оно было в потертостях, именно таких, какие бывают при длительном ношении оружия на плече.

То, что он диабетик, не было никаких сомнений. Посланный боец к пехотному командиру роты, подтвердил, что афганец у него в гостях был.

А о своих сомнениях, в правдивости афганца я в тот раз не стал всем говорить.

Мины и гранаты

К минам со времен учебы в училище отношусь с настороженностью. Гранаты уважаю. На одном из боевых метаний гранат на стрельбище в училище даже пошутил: когда дошла очередь по метанию до меня, спрыгнул в траншею, получил боевую гранату. Доложил о готовности, выдернул чеку, и, спокойно повернувшись в сторону руководителя, заявил:

- А дальше что надо делать?

- ???

Руководитель побледнел как мел, выговорить ничего не может, только косит глазами на гранату! Я испытал свое превосходство над ним еще немного и метнул ее как полагается.

В результате получил пять нарядов вне очереди и отрабатывал их, естественно, после отбоя в туалете!

А тут в Афганистане снова почувствовал какое-то раболепие к нашим гранатам, сколько раз спасали они нас от неминуемой смерти. Были они и причиной нелепой гибели военнослужащих!

К минам же наоборот, даже до дрожи в руках и ногах!

Пошел к саперам в полку и спросил их:

- Сможете научить меня мины на дорогах находить, т.е. определять поставлены они или нет?

Конечно, помогли, целое занятие провели. Поэтому первую "свою", т.е. обнаруженную мною мину помню и сейчас! Увидел ее метров за пять перед колесами автомобиля, сразу по тормозам, а попутчики давай надо мной смеяться. Успокоились лишь только тогда, когда вызванные мной саперы разминировали итальянскую пластиковую мину и подарили ее мне. Я ее привез в группу, положил во дворе и потом долго еще хвастался и показывал своим гостям на нее.

"Душманы" в минном деле далеко пошли, хорошо их обучали в центрах подготовки на территории Афганистана, в Пакистане, в Иране. Каких только мин не находили наши саперы! Американского производства, итальянского, китайского (значит советского) и так далее!

Представьте себе, что "духи" установили на дороге мину, колесный транспорт проходит - ничего не случается, гусеничный пройдет первый, второй, на третьем или на четвертом рванет. Почему? Да просто сама мина в простой оболочке закопана не в колесной траншее, а посередине, а в обоих колесных траншеях устанавливаются на небольшой глубине, под песком металлические контакты, они замыкаются лишь после третьего, четвертого прохода гусеничной техники, когда предыдущие танки или БМП разрыхлят землю или песок над контактами. Собаки на запах не брали такие мины, "духи" специальный порошок посыпали!

Вот я и вспоминаю, сколько людей инвалидами стало в результате подрывов, сколько молодых жизней отобрало это изуверское оружие!

Ну и на неумелом обращении с боевыми гранатами тоже гибли люди.

Помню, как новый командир полка подполковник, проводя заключительный инструктаж с ротой, которая должна была выйти на сопровождение колонны, спасая солдат, сам подорвался на гранате.

Солдатик, спрыгивая с БТР каким - то образом умудрился о борт техники сдернуть чеку повешенной на поясном ремне гранаты (РГ). Сама граната падает на землю, чека на борту, а солдатик рот разинул и не может ничего предпринять от испуга. Тогда в мгновение ока командир бросился к гранате, оттолкнул солдата, схватил ее, прижал к своему животу, сам прижался к БТР. Взрыв. Кузнецова в куски, вокруг никто не пострадал, потому что осколки все вошли в командира. Вот это подвиг ради спасения жизни подчиненных!!!

Нелепая смерть

Смерть любая на войне является неожиданной, хотя к ней многие и готовятся. Но умирать никому не хочется! А особенно умирать нелепой смертью, потому что в бою, на операции по очистке, по сопровождению колонны смерть, если настигает, то при людях, за правое дело, значит красна, потому что ее видят твои товарищи!

Расскажу про быль, которая произошла в нашем боевом охранении. Как я уже рассказывал, моя оперативная группа ГРУ ГШ ВС СССР находилась на аэродроме города Файзабада, что в северо-восточной зоне Афганистана .

На аэродром садились афганские гражданские самолеты, военные самолеты, дислоцировалась отдельная смешанная вертолетная эскадрилья (Ми-8 и Ми-24). Конечно, аэродром необходимо было надежно охранять, что и делала танковая рота от 860 омсп (отдельного мотострелкового полка).

Командованию полка, которое располагалось примерно в 15 км от аэродрома, порой было не до проверки этой роты. Оно достало меня с просьбами чаще организовывать проверку этой роты по несению ею службы охраны.

Периодически, ночью, я, взяв с собой командира роты, обходил все их посты. А пост представлял собой капонир с танком, рядом палатка или землянка с экипажем, в которой они спали, готовили и принимали пищу, потому что им на месяц выдавался сухой паек. Экипажи сначала меняли через один - два месяца, а потом совсем забыли, солдаты служили в охранении до демобилизации. Привыкали к обстановке, к периодическим обстрелам "душманами", в самоволку бегали из палаток на аэродром по вечерам, когда у нас крутили кино.

И вот, однажды, во время очередной ночной проверки, мы в одной из палаток видим такую картину: на нарах в разных позах лежат расстрелянные советские солдаты в количестве трех человек. Картина ужасная! На посту никого нет! Сначала подумали, что "душманы" подкрались незаметно и совершили злодеяние. Выстрелы были, но на них особенно никто не обращает внимания, потому что часовые ночью палят по горам ежечасно, патронов не жалеют. Но потом, поняли, что это сделал кто-то свой. Пригласили командование батальона и полка, выяснили, что нет одного солдата. Сбежал к "душманам", или они его утащили? Стали искать и через сутки на минном поле в воронке от взрыва нашли этого солдата, он был почти невменяем.

Лечили его вначале, потом работал с ним особист и выяснилось, что над ним свои же ребята и издевались. В одно из дежурств "опустили".

Он пережил, но затаил глубокую обиду. Решил отомстить, выбрал момент и перестрелял своих обидчиков, заодно и тех, кто в этом не был виноват, решил покончить жизнь самоубийством на минном поле, но не смог.

Вот такая нелепая смерть настигла наших молодых парней, воевавших в Афганистане.

Командование долго ломало голову, как сообщить в Союз о смерти этих солдат. Было принято решение - списать на боевые потери!

Рыбная ловля

В нашей зоне протекала красивая горная река Кокча. К тому же она была еще и рыбной. Афганцы ловили в ней рыбу, но не каждый дехканин мог это делать, по видимому, существовало право частной собственности. Мы же к этому не приучены, у нас все по принципу: все вокруг колхозное, все вокруг мое!

Перед праздником 1 Мая и нам захотелось угоститься свежей рыбкой. Не долго думая, беру себе в помощники двух солдат и едем на берег Кокчи. Расставляю ребят по берегу, каждому определяю задачу, сам выше по течению бросаю пару гранат. Насобирали где-то около ведра глушенной рыбы! Довольны, сидим на бережку, перебираем рыбу и уже в предвкушении ухи и жареной рыбы, аж слюни бегут!

А в это время может хозяин со своими слугами, может "душманы", услышав взрывы, подкрались незаметно, увидели нас, открыли огонь с противоположного берега реки из автоматического оружия. Хорошо, что стрелки из них не ахти какие, да и совсем близко к нам подойти они побоялись, думали, что охрана у нас есть.

С первыми выстрелами залегли мы, нас не задело никого. Теперь думаем, а как нам домой уйти, не дадут ведь, простреливаемое пространство надо преодолеть. И помощи неоткуда ждать, не предупредил никого, что пошел на речку.

Так пролежали мы на берегу больше часа, "душманы" не уходят. Мы боимся высовываться. Спасло нас то, что с боевого охранения аэродрома заметили "душманов", услыхали стрельбу, подняли тревогу, сообщили в полк, а оттуда была выслана группа на двух БТР для проведения разведки и при необходимости уничтожения противника.

Вот она и спасла нас!

Порыбачили, что называется! После этого случая у меня лично отпала всякая охота рыбачить. И, если кто-то еще предлагал пойти на рыбалку, я сразу без объяснений категорически отказывался.

На берегу реки Кокча (провинция Файзабад)

Дуканы

Афганистан - это торгующая страна. В ней кажется все что-то продают и приобретают. Торговать могут просто на улице, таскать товар с собой и предлагать его прохожим, много товара в магазинчиках (дуканах), которые расположены на улицах друг возле друга. Продают питьевую воду, дрова на вес, одежду и обувь, картины и книги. Эротическую продукцию не выставляют на вид и, если продают, то только в нескольких дуканах, которые надо было знать, да и то в Кабуле. В других городах такого товара просто нет в продаже.

Картину расположения таких дуканов на улицах вдоль магистралей можно представить, потому что такой бум торговли в киосках переживала и Россия в середине 90-х годов прошлого столетия.

Дукан - это и магазин и жилище хозяина одновременно, со всеми его прибамбасами. Они хорошо вписываются в архитектуру улиц городов. А продавец называется дукандор.

С дукандорами в городе Файзабад я дружил, да и мои подчиненные тоже. Мы покупали постоянно в одних и тех же дуканах мясо, овощи и фрукты, не боялись, потому что предупредили дукандоров - лучше не пытаться обмануть и отыграться на нас, сразу же их постигнет ответная, но более жестокая кара.

Приходилось знакомиться с дукандорами и в Кабуле. Мне сразу как - то удачно попался один такой продавец, который мне сначала продал поддельные наручные японские часы, потом их без слов поменял, до сих пор ношу эти часы. Попросил извинения, преподнес бакшиш (бесплатный подарок) и очень просил направлять к нему других советских покупателей.

Я стал у него все и заказывать. Во время очередного заказа он все тщательно записывал, просил время на выполнение заказа, обычно чуть больше месяца. И всегда заказанный товар был качественный, подходил по размерам, чему я был рад! Меня устраивали и цены, которые он назначал на продаваемый товар. Такая дружба продолжалась почти до самого моей замены. Почему не до конца - помешал случай, о котором и хочу рассказать.

За два месяца до замены решил я в этом дукане для жены заказать кожаный плащ. Выбрал время, поехал. Подхожу к дукану, а на его месте большая воронка. Стал расспрашивать соседей, где дукандор, что случилось с дуканом. В ответ и услышал эту историю.

Повадились к этому дукандору наши ребята десантники, которые стояли под Кабулом. Делали покупки, шутили над продавцом. А однажды, что-то между ними произошло, громко ругались по-русски десантники, а их старший, выхватил свою гранату, выдернул чеку, и насильно вложил гранату в руку дукандору. Сами они немедленно уехали.

Дукандор не был военным, никогда оружия в руках не держал, не знал, что делать надо, поверил русским, что она не взорвется, если он не будет резко двигаться, бежать куда-нибудь, а тихонько спрячет ее в укромном месте после их ухода.

Видимо, так он и сделал. Но только разжал руку, так и произошел взрыв, от которого его жилище разнесло в щепки, пострадали и соседние дуканы. Погибла его жена и одна работница - я это узнал уже позже, в результате расспросов соседей.

Понимаю, что как-то мог обидеть наших бойцов сам дукандор, но не до такой же степени!

Ведь и меня он вначале обманул, но зла на него я не держал, понимал, что в торговле всегда должен быть один дурак: или тот, кто продает, или тот, кто покупает.

А здесь повеселились называется!

Пусть тот, кто это сделал, если живым остался, лучше свечку в храме поставит за упокой души невинно убиенного!

Дуканы города Кундуза, Афганистан

Вынужденный полет

В конце ноября 1983 года меня срочно вызвали в Кабул с отчетом. Погода стояла нелетная: низкие грозовые облака, туман. Советская авиация оказалась не способной летать в такую погоду, да ей и не разрешали.

Отчаявшись, собираясь звонить в Кабул, что не смогу прилететь, вдруг вижу: на нашу афганскую ВПП аэродрома садится маленький спортивный самолет, вынырнувший из под низких облаков. Это был частный самолет, собранный в Чехии, и принадлежащий кому-то из богатых афганцев. На борт он мог принять всего 12 пассажиров.

Узнаю у начальника афганского аэропорта, куда летит этот самолет и есть ли на нем свободные места.

- Шурави, рейс в Кабул, есть два места, - был ответ начальника аэропорта.

- Мне одно место, лечу сам.

С этими словами я помчался к самолету. Начальник аэропорта хотел было взять с меня плату за полет, но потом передумал, я для него многое делал бесплатно, и побежал следом за мной.

Захожу в салон самолета. Сидят довольно солидные афганцы и все разом посмотрели на меня. Взгляды их не были дружелюбными. Командир самолета, управляющий им в единственном числе, вышел из кабины мне навстречу, тоже посмотрел с опаской и спросил:

- У Вас есть при себе оружие?

- Да, есть, - ответил я и показал на пояс, где был засунут ПМ.

- Необходимо сдать его мне.

- Нет, я этого делать не буду,- резко сказал я в ответ.

Тут подошел начальник аэропорта и что-то на ухо сказал командиру. Можно было догадаться, что он озвучил мою должность по легенде, добавив от себя что-нибудь лестное. Одет я был в джинсы и курточку, на военного совсем не походил. Командир махнул рукой, закрыл дверь в кабину и включил мотор авиационного двигателя. Начальник аэропорта спешно покинул салон. Вскоре самолет уже набирал высоту и стал маневрировать между облаками.

Полет продолжался нормально, но невысоко. Грозовые облака оставались в западной стороне. Только я, глядя в иллюминатор, обратил внимание, что мы летим не вдоль границы с Пакистаном, а забираем восточнее, именно в Пакистан. Внутри у меня все похолодело. Неужели летчик задумал приземлиться на ближайший пакистанский аэродром. Ну, тогда мне хана! Сдадут моджахедам (их в Пакистане достаточно) и не моргнут, и даже за меня получат хорошее вознаграждение. В салоне сидят афганцы, которые явно недолюбливают советских людей, у них защиты можно не искать. Летчик тоже обижен, что я не послушался его и не сдал пистолет. Как не крути - защищать меня некому. Хорошо, что я не отдал пистолет - застрелюсь, живым не сдамся - так я решил и приготовился к обороне.

Самолет действительно пролетел над частью территории Пакистана - по-видимому, летчик согласовал из-за непогоды с авиационными службами соседней страны этот полет, а потом повернул на запад и через некоторое время вынырнул над аэропортом Кабула.

У меня вырвался глубокий выдох успокоения - зря волновался!

Вскоре мы приземлились, и я, как только вышел из самолета, забыв поблагодарить командира корабля, помчался на ту половину аэродрома, где находились стоянки советской авиации, и был оборудован диспетчерский пункт.

Добраться из аэропорта до штаба 40-й армии, находящейся во дворце

Амина (Тадж - Бек), не составило труда. Я успевал на совещание.

Андрей с офицером у самолета афганской авиакомпании

Участок афгано-пакистанской границы

Устройство быта

В мою бытность службы в Афганистане, а это пришлось на 1982 - 1984 гг., советское командование особенно о быте военнослужащих не заботилось, времени не хватало - быстрее собирались помочь руководству ДРА в строительстве нового социалистического общества и покинуть страну.

Командование частей самостоятельно, кто как мог, благоустраивалось. Вот и я решил баню построить - надоело в землянке мыться. В ней, родимой, не мытьё, а мучение было.

Стал думать и советоваться с летчиками, помощи у них просить. В Афганистане с деревом (дровами) было очень худо, а при строительстве бани обязательно нужны доски, бруски: для пола, для окна и дверей.

Командир отдельной смешанной эскадрильи, дислоцированной на аэродроме, в ответ на мою просьбу сразу откликнулся положительно. Пообещал брус из под бомботары мне отдавать, а также старые негодные лопасти от вертолетов. Но при этом попросил, чтобы и его личному составу можно было бы мыться в новой бане.

Заручившись поддержкой комэска, поехал в советский полк просить цемент и камень. Командир полка камня сразу не пожалел, предложил его забрать: саперы у него нарвали в ближних горах порядочно этого камня. А вот цемент вначале пожалел, позднее раздобрился и выделил десять мешков. Сами понимаете, где десять, там и пятьдесят можно "урвать" - пошли только за этим смышленого старшину-прапорщика. А у меня такой был.

Дело стало за мастерами-каменьшиками. Пришлось обращаться к мэру города (улусволю). Он не отказал, но попросил за работу им платить. А чем? Сам улусволь и предложил в оплату керосин. Знал афганец, что этого добра у нас на аэродроме было в достатке.

Наши вертолеты ведь летают на керосине. Вертолет, к вечеру заканчивая полеты, обязан при посадке израсходовать весь имеющийся на борту керосин. Не израсходованный, если имелся от 10 до 50 литров, техник был обязан слить на стоянке в землю в целях безопасности работы двигателя, а заправляться на следующий день для дальнейших полетов новым керосином.

Вот этот керосин я и выпросил у комэска. Мои солдаты стали подгонять пустые бочки к совершившему посадку вертолету, а техники этих вертолетов сливали в них остатки керосина. Насобирали мы, таким образом, до десяти 100-литровых бочек, которые хранились в свободном капонире для танка.

Через мэра заказали мастеров. В первый день пришел только один мастер. Работал от зари до зари - получил канистру керосина. На другой день пришло уже пять мастеров с пустыми канистрами. Быстро выкопали траншею, залили фундамент, стали возводить стены. В конце недели - на КПП очередь стояла из желающих трудиться на нашей стройке. Приходилось ограничивать.

Строительство продолжалось две недели. Труднее пришлось с крышей и окном. Кое - как дождались - стекло привезли МИ-6 из Союза. Печь соорудили из старых баллонов из - под газа. Форсунки привезли из Кундуза, где такая баня уже давно функционировала.

Назначили день открытия бани - как бы презентация. Днем натопили, а к вечеру, когда стемнело, пошли опробовать.

А моджахеды (душманы) тоже через строителей бани были в курсе открытия её - подготовились. На вершинах близлежащих гор устроили огневые точки, запаслись боеприпасами, посадили снайперов.

И вот, попарившись, офицеры выбегают из бани в чем мать родила, окунуться холодной водичкой, а тут фонтанчики от разрывных пуль так и снуют, то по земле, то по камням. Двоих ранило. Помылись называется!

Подняли в ночь пару вертолетов, нурсами обработали вершины гор. Разогнали моджахедов. Но первая радость помывки была уже испорчена.

На следующий день пришлось зачистку на вершинах гор делать. А баню в дальнейшем топить и мыться только днем. Больше такого безобразия уже не было.

А мне в голову ещё идея пришла: выпросить у тыловиков резиновую бочку, в которой отстаивают питьевую воду, установить её у себя во дворе, заполнить и наслаждаться во время жары. Так и сделал. Стало намного легче переносить жару.

Летняя жара хорошо переносится в воде

Преодолевая страх. . . .

В конце 1982 года мои коллеги в других точках вышли к командованию РУ с предложением, получили негласное согласие и стали претворять его в жизнь. Оно заключалось в том, что в своей зоне ответственности, среди бандформирований отыскивался отряд, который не особенно "злобствовал" по отношению к советским военнослужащим. Затем подыскивались подходы к командиру отряда, организовывалась встреча, на которой ему предлагалось сотрудничество, не нападение на советские войска, а в награду помощь в приобретении оружия, помощь в расширении его владений за счет уничтожения других отрядов. Короче, создавались "лжеотряды", которые не воевали с советскими войсками и даже помогали уничтожать другие отряды оппозиции. В основном командиры таких "лжеотрядов" соглашались на предложение советской военной разведки из-за оружия, из-за возможности пограбить соседей, но на "мировую" с народной властью не шли.

На очередном совещании в Кабуле об этом новшестве стало известно и мне. По возвращению к себе я решил также создать такой отряд. Используя все имеющиеся каналы, стал подыскивать душманского командира. Нашел невдалеке от провинциального центра, отряд принадлежал к ИПА. Он не воевал, защищал свои кишлаки. Нацелил свою агентуру на этот отряд, передал письмо командиру. Оказалось, что командир неграмотный, но у него в отряде был грамотный писарь. Предложил встречу на нейтральной земле. Долго ждал ответа и, наконец, мне сообщили, что командир согласен на встречу, но только у себя в кишлаке.

Я собрал своих офицеров, стал обсуждать сложившуюся обстановку. Были предложения послать вместо меня моего заместителя или одного из офицеров-таджиков. Но эти предложения не выдерживали критики, контрразведка у оппозиции работала также хорошо, как и мы, она бы мгновенно узнала подмену. Тогда можно было не ждать удачи. Решили ехать на эту встречу вдвоем: я и второй офицер. И при этом мы поедем на броне, только с бойцом-водителем, который, как и мы, не должен быть одет в военную форму. Офицер будет выступать в роли переводчика, я не должен был показывать, что знаю фарси.

О времени встречи договаривались дополнительно. На востоке такие вещи делаются не спеша. Прошло, наверное, полмесяца, когда из отряда пришла весточка о месте и времени встречи.

Мы выехали в кишлак. Перед отъездом предупредил командира советского полка о поездке. Он отговаривал меня. Я попросил его, в случае моего невозвращения к определенному часу, нанести ракетный удар из БМ-240 по окраине кишлака, указав конкретное место на карте. С этим и отправился на встречу.

Если говорить о моих чувствах, то скажу прямо, волновался и даже боялся, и не только за себя, но и за подчиненных: офицера и солдата. С ними провел скрупулезный инструктаж о поведении в банде. Знал, что в случае неудачи в переговорах, бандиты не должны причинить нам вред, и тем более убить, так как сами пригласили, а по обычаям этого народа - гостей встречают и провожают с радушием.

Оружие с собой взяли, но знали заранее, что его придется сдать.

Дорога до кишлака не заняла много времени, наш БРДМ быстро проскочил опасные участки и въехал в кишлак. На въезде нас встретил вооруженный моджахед и показал далее дорогу. Мы обратили внимание, что народ в кишлаке попрятался, не было видно никого, даже дети не бегали.

Перед домом командира остановились, нам приказали сдать оружие. Водитель немного заволновался, но я успокоил его, сказал, чтобы он оставался около брони. К нему приставили вооруженного душмана.

В помещении, в которое мы вошли, вокруг достархана сидело человек десять вооруженных до зубов моджахедов. Нас усадили на почетные места. Подали подушки. Бача принес в кувшине воду для рук, затем подал салфетки. Начался неспешный разговор о погоде, урожае, жизни в СССР и многом другом, не относящемся к теме встречи. Мы не перебивали хозяина, ждали, когда он сам перейдет к самому главному. Пили чай.

Командир отряда выглядел пожилым, часто оглаживал свою курчавую бороду. Когда говорил, обращался только ко мне, глаза у него были живыми и не выражали ненависть. В беседе он много раз упоминал, что уважает "шурави", но хотел бы, чтобы войска покинули страну. Сидящие за достарханом душманы с большим интересом наблюдали за нами, вопросы практически не задавали, но у многих во взгляде была напряженность, готовность вскочить и схватиться за оружие. По крайней мере, так мне показалось.

Примерно через полчаса нашей неспешной беседы мы перешли к основному вопросу. На прямой вопрос командира кого мы представляем, ответили, что советский советнический аппарат. Предложили ему сотрудничество с нами. Он долго говорил о долге перед народом, о независимости, а потом ответил, что должен подумать. Вдогонку мой офицер сказал, какие выгоды будет иметь его сотрудничество с советскими советниками. Командир банды сразу же запросил 50 штук АКМ. Мы также, как и хозяин, на этот вопрос ответили витиевато. Может быть!

В конечном итоге договорились о еще одной встрече.

Когда мы собрались уходить, около нашей брони нам вернули оружие и один вооруженный бандит сел с нами на БРДМ и сопроводил до выезда из кишлака. Водитель гнал машину обратно на очень высокой скорости, видимо, понервничал, пока ждал нас.

Наша поездка в банду, в конце концов, принесла пользу. Нам удалось создать "лжеотряд", который работал на нас около года. С его помощью были разгромлены два небольших отряда моджахедов другой партийной принадлежности вокруг Файзабада, бандиты "лжеотряда" пограбили от души, "перетащили" к себе многих женщин. Мы им выделили три автомата. Наши колонны проходили через их кишлаки спокойно, никто не обстреливал.

Вот такой налицо был результат. Но со временем из РУ пришло указание прекратить личные поездки наших оперативных офицеров в банды, особенно командиров групп.

Подошло время моей замены, я уехал в Союз, и что было с этим "лжеотрядом" дальше не знаю.

Часть нашей оперативной группы

Так шла стрельба из БМ-240 в Афганистане

Когда предпочтительнее смерть

Загадка мужской души: те, кто прошел боевой путь, не могут спать оттого, что война изранила тело, сломала психику, а мальчики продолжают мечтать о ратных подвигах. Байка бойцов ВДВ тут кстати. О своих войсках они говорят так: "радуйся, если не попал, и гордись, если попал". На сто процентов подходит к участникам боевых действий. Если попал, не роняй чести.

Я и многие мои друзья - боевые офицеры, рассказывая об этом, ведут уроки в школах, гимназиях, колледжах, обходясь не общими словами, а доказывая своей судьбой, которая учит: и в жизни, и в бою лучше быть ко всему готовым.

В Афганистане в кишлаке Куран-о-Мунджон, что на юго-востоке провинции Бадахшан, около перевала Дура, когда-то стоял советский батальон, потом здесь расположились лояльные к нам местные афганские подразделения.

Сюда я и организовал поездку небольшой нашей группы якобы для организации новой добычи лазурита для СССР. Лазурит нас, конечно, интересовал меньше, чем перевал, через который шли караваны с оружием и наркотиками.

Мы устроились в палатке, недалеко от одной из старых заброшенных штолен. Я познакомился с командиром и начальником штаба афганского батальона. Через них заимел и других нужных разведке людей.

Точные данные о проходе каравана через перевал я узнал от "нашего человека".

По моему сигналу прилетели Су-25 (истребители-бомбардировщики) и разбомбили караван за полчаса.

Командиры бандформирований, которым предназначалось оружие, быстро узнали об этом и стали выяснять, кто мог навести на караван. Им это скоро удалось, и они решили нас окружить и уничтожить.

И тут выяснилось, что вертолеты за нами вылететь не могут из-за непогоды.

Мы выкопали траншеи и заняли круговую оборону. Я понимал, что выдержим мы не более трех часов. В такой ситуации смерть была предпочтительнее плена. И я, и мои бойцы, знали, что наши враги используют самые изощренные пытки в отношении пленных.

Я сказал:

- Застрелюсь первым. Если чувствуете, что не хватит сил последовать моему примеру, попросите прапорщика. Ему дано указание на этот счет, он его выполнит и застрелится последним.

Народ посуровел, но никто не выразил желание сдаться в плен.

Теперь я об этом могу вспоминать даже с улыбкой, тем более что в тот день помощь все-таки пришла в последний момент: удалось вырваться буквально за считаные минуты. Но даже при столь очевидной смертельной опасности я не потерял самообладания, сумел спасти не только людей, но и имущество.

Память о том событии навсегда осталась со мной. Правда, с теми людьми, с которыми пережил это время, не поддерживаю отношений. Время разбросало их по стране. Где они живут и что делают - не знаю. А жаль!

Подчиненные Андрея верхом на БРДМ

Переговоры советского и афганского командования

со старейшинами

Жадность победила. . . .

К концу шел 1982 год. Война в Афганистане набирала свои обороты, но и жизнь советских военнослужащих шла своим чередом. Глубокой осенью Андрей собрался в один из дней вылететь в Кабул для сдачи финансового отчета и получения новых указаний командования. Об этом узнал командир эскадрильи и стал донимать Стригалева, чтобы купить для него в Кабуле японские часы: либо Оrient, либо Seikо. Андрей вначале отказывался, ссылаясь на занятость, но потом дал согласие, даже взял у комэска чеки, чтобы на рынке их обменять на афгани и сделать покупку. Дуканы, где продаются такие часы, Андрей знал, помнил их расположение. Да и для себя он тоже собрался сделать подарок в виде импортных часов. В Союзе в то время таких часов купить было не возможно. Их просто не было в продаже, как не было и переносной музыкальной техники.

И вот перелет на вертолете от Файзабада до Кундуза, пересадка и далее самолетом в Кабул. От пересылки на аэродроме Кабула до Центра он добрался на перекладных с офицерами штаба 40 армии. У заместителя начальника Центра по тылу выпросил утром следующего дня машину и поехал на рынок Миндаи (Зеленый). Дукан с часами нашел быстро, стал примеряться к имеющимся в продаже маркам. Дукандор, завидев заинтересованность шурави, стал настоятельно предлагать Андрею разные марки часов. Остановились на паре Orient с голубыми циферблатами. Устраивала цена. Хозяин дукана сбросил цену почти по 500 афгани с каждых часов. Утверждал, что это не подделка из Малайзии, а настоящее японское производство, даже пытался показать на часах, что они сделаны в Японии. На витрине лежали еще часы, правда, циферблат другого цвета, но на них цену дукандор не сбрасывал. Получалось, что Андрей на имеющиеся у него деньги может купить либо одни часы, либо дешевле, но пару. Вот тут-то жадность и подвела Андрея. Он купил пару часов: себе и комэске. Поддался на уговоры дукандора: забыл, что на рынке действует пословица: дурак не тот, кто продает, а тот, кто покупает!

Вернувшись в расположение части, он показал покупку друзьям, которые в один голос сказали, что часы хорошие, и даже очень красивые. Довольный своей покупкой Андрей еле дождался того дня, когда им разрешили возвращаться в свои зоны ответственности. На обратном пути Андрей задержался в Кундузе. Вечерело, наступал комендантский час, не было вертолетов до Файзабада. Пришлось заночевать в кундузской оперативной группе.

Командир этой группы был хорошо знаком с Андреем, поэтому предложил ему вместе поужинать. Увидел покупки Андрея, заинтересовался:

- Ты считаешь, Андрей, что Orient настоящий? Я в прошлом месяце купил в Кабуле часы марки Seiko. Вот они у меня настоящие. Заплатил я за них почти двойную цену, чем ты за пару. Не веришь? Давай проверим!

С этими словами он взял свои и Андрея часы и поместил их в стаканы, в которые затем налил водки.

- Пусть часы постоят одну ночь в таком состоянии, - отреагировал он и отвел руку Андрея, потянувшегося было за своими часами, - Завтра увидим, кто из нас прав?

Утром они подошли к столу, на котором стояли стаканы, полные водкой и с часами. Достали часы: Seiko продолжали тикать, как ни в чем не бывало, а часы Orient встали, остановились в два часа ночи.

- Ну что, кто оказался прав? Тебе, Андрей, всучили подделку.

Стало Стригалеву весьма грустно. Все-таки обманули его. Он задумался, про себя решил, что обязательно в следующий раз найдет этого дукандора и придумает, как его наказать за обман.

По прилету в Файзабад Андрей вторые часы передал комэске, ничего не сказав про испытания своих. Командир эскадрильи был доволен часами.

Через месяц Андрей снова полетел в Кабул на доклад. Дождался времени, когда можно было съездить в город на Зеленый рынок, быстро нашел нужный дукан. Хозяин лавки, как только завидел Андрея, хотел скрыться в её глубине, но не успел. Стригалев схватил его за шиворот, поднес к его глазам часы Orient и грозно спросил:

- Проданные в прошлый раз тобой мне часы действительно настоящие, не подделка?

- А что они сломались? - Вопросом на вопрос ответил дукандор.

- Сам посмотри!

- Шурави, не обижайся - это бизнес, я забираю эти часы, сейчас принесу другие.

И действительно он принес такие же часы, по-видимому, настоящие. Андрей не знал, доверять ему в этот раз или нет. Решил ещё раз предупредить хозяина:

- Я возьму эти часы, но проверю в течение месяца их ход. Посмотрим, если и в этот раз обман с твоей стороны, то приеду на танке и снесу твой дукан.

Угроза подействовала, хозяин тут же, чтобы загладить свою вину, вручил Андрею в качестве подарка (бакшиша) авторучку. С тем они и расстались.

Вторые часы действительно оказались настоящими. Андрей носил их, не снимая с руки, более 20 лет. Они у него и сейчас лежат в качестве сувенира и памяти о той кабульской покупке.

Улицы Кабула, одна из гор застроенной столицы

Обычное убранство дукана. Дверь, ведущая внутрь магазина.

Даже врага надо уважать. . . .

По прибытию в Афганистан Андрей Стригалев начал свою службу с изучения оперативной обстановки в Кундузе и во всей провинции. Ему было поручено съездить на север провинции, к афгано-советской границе, проверить дороги и мосты, по возможности, сделать фотографии. Задача не из простых, так как за пределами провинциального центра народная власть не существовала, а правили душманы (отряды моджахедов). Взяв с собой одного офицера и двух бойцов, запас гранат и патронов, Андрей на БРДМ рано утром отправился в путь. Проехал северный пост, где стояли артиллеристы 201 мотострелковой дивизии (мсд), его предупредили, что далее будет зона душманов. Поехали дальше.

Дорога была разбита, приходилось ехать на маленькой скорости, объезжать ямы и рытвины. Навстречу иногда попадались повозки местных дехкан, машин не было. Часа через три езды БРДМ подъехал к шлагбауму, у которого стоял афганский сарбоз. У него спросили, что за воинское соединение. В ответ услышали, что недалеко стоит афганская пограничная застава, а рядом с ней советские пограничники оборудовали место дислокации для маневренной группы. Поехали знакомиться с пограничниками из Союза.

Действительно мангруппа обустроилась основательно. Вокруг нескольких домиков, в которых жил личный состав группы, были вырыты капониры, в которых стояли БТРы, имелись траншеи с ячейками для стрельбы, была подготовлена вертолетная площадка. У пограничников имелась связь с погранотрядом, находящимся на советской территории. Вот только связи с советскими войсками в провинции Кундуз у пограничников не было. В задачу советских пограничников входило оказание помощи афганским пограничникам и защита нашей границы от набегов душман, незаконного пересечения госграницы.

Встретили пограничники Андрея радушно, проверили документы, усадили за стол, накормили, показали все расположение, и командир мангруппы попросил у Андрея помощи в установлении постоянной связи с командованием 201 мсд, дислоцированной в Кундузе, на что получил положительный ответ.

Андрей попросил познакомить его и с афганской заставой и её командованием. Было принято решение съездить к афганцам, потом вернуться в мангруппу и переночевать. На следующий день продолжить движение.

В качестве сопровождающего на афганскую заставу Андрею предложили заместителя командира мангруппы. Поехали на БРДМ. Пограничники пожаловались на нехватку бензина.

При подъезде к афганской заставе Андрей с попутчиками увидели следующую картину: легковая автомашина (Тойота), облепленная сарбозами с оружием, возвращалась из близлежащего кишлака, за ней на привязи бежал афганец, по-видимому, пленный душман. Сарбозы хохотали и что-то гортанно кричали по-пуштунски, дергая за веревку. Пленного, таким образом, транспортировали на заставу. Одет он был в тряпьё, местами изодранное, босой, руки в ссадинах и связаны перед собой, веревка протянута к машине. Бежать за машиной ему было больно, он с трудом удерживался, чтобы не упасть. Лицо его было в кровоподтеках.

Андрей, подъехав к афганской машине, не выдержал и спросил:

- Кто он такой? За что его так привязали? Почему так гоните?

- А...Это хазара! - услышал Андрей пренебрежительный ответ.

Оказывается, афганские пограничники зачищали кишлак, натолкнулись на банду, завязался бой, они окружили банду и почти всю перебили, пленили нескольких моджахедов, среди которых оказался хазареец. Эта одна из национальностей в Афганистане, проживающая в основном на севере страны. Пуштуны - также афганская нация, но наиболее развитая и большая по численности, всегда презрительно относящаяся к хазарейцам, унижающая их. Вот и здесь проявилось это унижение к пленному хазарейцу. Его избили, привязали веревкой за руки к машине и заставили бежать за ней. Больно было смотреть на такое издевательство. Андрей попросил командира афганских сарбозов прекратить издевательство над пленным, доставить его на заставу как положено и спокойно допросить, если на нем есть вина, то сдать его в органы ХАД (служба госбезопасности в ДРА). Там с ним обязаны разобраться. Афганцы, с большой неохотой, отвязали пленного от машины, оставили с ним двух сарбозов и уехали.

Настроение у Андрея и его спутников было вконец испорчено, и они решили вернуться назад в мангруппу.

На следующее утро группа Андрея отправилась к границе, осмотрела несколько мостов через реку Кундуз, сделала фотографии, и вернулась в провинциальный центр.

Долго еще вспоминал Андрей увиденное, не понимая, почему так грубо относились одни афганцы к плененным другим афганцам, пока ему не рассказали про отношения этих двух национальностей.

Пуштуны по религии в основном мусульмане-сунниты. Являясь наиболее многочисленной группой, пуштунские племена всегда имели различные официальные и неофициальные закрепленные привилегии.

Хазарейцы, как гласит общепринятая теория происхождения этого народа, являются потомками монгольских воинов Чингисхана, оставленных монголами около 800 лет тому назад в период завоевания земель Афганистана .

Преследования и унижение хазарейцев со стороны пуштунских племен происходит из-за того, что они не только монгольского происхождения, но и являются не просто мусульманами, а мусульманами-шиитами, в то время как пуштуны, как и большинство населения Афганистана и образовавшегося позднее Пакистана, являются суннитами.

Намного позднее Андрей, когда услышал про зверства талибов в провинции Бамиан и про расстрел статуй Будды, сразу понял, что талибы продолжают мстить хазарейцам, которых очень много в этой провинции, и их божественным покровителям.

У моста через реку Кундуз, 1982 г.

Оружейная лавка (дукан) в Кабуле

Байки

не(стратегического) назначения

о первых годах офицерской жизни

Служить по окончании училища Андрею Алексеевичу Стригалеву пришлось в Первомайской дивизии, в одном из гвардейских полков отдельного старта "ОС". Эти полки были вооружены новейшими по тому времени ракетными комплексами "8к84" (американцы их называли SS-20). Изделие, как известно, жидкостное, двухступенчатое, разработка которого принадлежит знаменитому генеральному конструктору Челомею. В полку было 10 ракет, один командный пункт (КП), в центре площади 100 х 100 км. КП - заглубленный, на подвесной платформе, с воздушным подпором, чтобы в случае ядерного удара зараженный воздух не попал на КП, а дежурная смена продолжила выполнение своих задач.

Должность Андрея была самой низкой - офицер группы пуска полка, по званию старший лейтенант. На допуск к несению боевого дежурства готовили тщательно. Экзамены сдавали комиссии дивизии. Андрей и другие выпускники ПВКИУ, приехавшие в полк, это изделие хорошо знали и могли даже выполнять обязанности старшего офицера группы, но не положено по Уставу, надо начинать с низшей должности. А она предполагала знание дизеля (ДЭС-100), его аккумуляторных батарей, 12-ти канальной аппаратуры уплотнения П-304, радиорелейной станции Р-405, УКВ станции Р-108, аппаратуры поддува, канализационной системы и много другого. Знать устройство и тактико-технические характеристики (ТТХ), да наизусть. А в училище этому не учили, вот какая проблема. Ну не связистами выходили молодые офицеры из училища, а специалисты по СДУК (то есть по системам дистанционного управления и контроля). В дальнейшем, когда Андрей стал заступать на боевое дежурство (БД) с замполитом, который страшно боялся играть во время тренировок на "рояле" (так мы называли пуль управления пуском ракет командира дежурных сил полка (КДС), ему приходилось садиться вместо него и играть на тренировках. Вот это можно было, и никто не стыдил замполита, так как не знали, или не хотели знать.

Учил Андрей связь остервенело, эти ТТХ, готовил себя на радиста и дизелиста. Сдал экзамены на отлично, чем заслужил похвалу командира части.

Сколько лет прошло с тех пор, а ему порой снится, что он включает эти станции и готовит их к работе. Вот как вдолбили ему эти ТТХ! И еще одна проблема была для молодых лейтенантов, выпускников Пермского ВКИУ - это костюмы Л-1, их одевание и снятие на время. Мучились часами. Тренировались.

Целый месяц готовились офицеры к сдаче экзаменов. Удалось сдать на допуск к дежурству с первого раза только двоим, в том числе и Андрею. Так он был допущен к самостоятельному дежурству.

Развод боевых расчетов на плацу дивизии, напутствие комдива, гимн Советского Союза, торжественное прохождение перед трибуной, посадка в автобусы и вперед на свои командные пункты (КП).

Прибыли, переоделись в комнатах на поверхности, покушали и спускаются по потерне (туннель) вниз на площадку КП, задраивают двери. КДС дает команду на прием боевого дежурства. Сменщик Андрея - бывалый старший лейтенант, из среднего училища ВВС, но готовился поступать в Рижское ВКИУ, умудрился за несколько минут всё ему показать и предложить доложить КДС о приеме дежурства.

- Ты, лейтенант, в ходе дежурства разберешься, что к чему, все работает как часы,- завершил он передачу смены.

Андрей и поверил, доложили о приеме-сдаче боевого дежурства.

Сутки дежурят, все работает нормально. Смена происходит через шесть часов: в 15.00, 21.00, 3.00 и 9.00 ежедневно. На дежурстве четыре дня.

Вот на вторую смену заступили в 21.00, и тут вдруг сообщение приходит - будет плановое отключение электроэнергии. КДС предлагает всем просмотреть свои рабочие места, а Андрею отдельно проверить дизель и его аккумуляторные батареи, чтобы не было сбоя, что офицер и делает. После отключения ЛЭП, через 5 минут дизель на КП должен выйти на заданный режим и принять на себя всю нагрузку.

Отключение. Проходит пять минут, дизель несколько раз начинает работать, а потом сбрасывает обороты и глохнет. КДС в бешенстве, матюгами гонит Андрея в дизельную. Андрей толком ничего понять не может, в кромешной темноте начинает вручную запускать дизель, а он запускается, а потом опять глохнет, не может принять нагрузку. И так длится минут двадцать. И тут Андрею помогает второй номер - старший офицер группы пуска, капитан, он вбегает в дизельную, подходит к шкафу управления и врубает какой-то рубильник. Дизель принимает нагрузку, включается свет на КП, начинает работать вся аппаратура.

КДС матерится со страшной силой, ему идут звонки от соседей и с КП дивизии и Центрального КП. Он грозится отправить Андрея ко всем чертям и даже домой, то есть снять с дежурства, как не подготовленного.

А Андрей понять ничего не может! Оказывается, ему про этот рубильник никто ничего не говорил, а сменщик решил проверить его на вшивость. И сумел же это сделать, паршивец!

КДС кое-как отмахался от КП дивизии и от ЦКП, сообщил, что выскочила неисправность на дизеле, но силами дежурной смены она была устранена, хотя двадцать минут КП был обесточен и не мог произвести пуск боевых ракет. Вобщем, отмазал Андрея вверху, а лично показал кулак и пообещал на следующей смене вновь принять от него зачет по всей системе жизнеобеспечения нашего КП.

Знамя одного из ракетных полков РВСН

(здесь и далее рассказ Андрея от первого лица)

Заступили в очередной раз на боевое дежурство. Лето в разгаре. Украина! Тепло. Под каждым кустом тебе и постель и дом!

Вдруг начальник караула сверху - прапорщик - сообщает КДС, что к одной из пусковых установок (ПУ), к внешнему ограждению подъехала неизвестная легковая машина, остановилась. Людей не видно. Есть подозрение, что ведется скрытое наблюдение. Что делать?

КДС приказывает мне, как отвечающему за охрану и оборону КП и ПУ подняться наверх, взять 3-4-х вооруженных бойцов из караула и выехать на дежурной машине в тот район для выяснения. Благо эта ПУ находилась от КП на расстоянии не более 40 километров.

Сказано, сделано. Вооружившись до зубов (мало ли что!), мы мчимся в заданном направлении и уже предвкушаем, что задерживаем вражеских шпионов, сдаем их в особый отдел дивизии и вертим на кителе дырку для ордена или медали. Какая бдительность!!!

Подъезжаем, метров за 100 выходим из машины и крадемся к стоявшей на обочине легковой машине. Это советский жигуленок - ВАЗ-03, не иностранная. Заглядываем через лобовое стекло внутрь и видим большую мужскую голую задницу!

Поняв в чем дело, я отгоняю от машины солдат, приказываю им возвращаться к нашему УАЗ, а сам стучу в дверь. Через некоторое время явно с досадой на лице оттуда выглядывает молодой человек и недовольно бормочет:

- Чего тебе надо, служивый? Не мешай любовью заниматься!

- А Вы не обратили внимание, где остановились? - спрашиваю гневно.

- Конечно, понимаю - у ограждения Вашей запретной зоны! Зато сюда никто не подъедет, а смена караула у Вас только через 6 дней!

Вот так местное население, а это был горожанин, житель города Кировограда, все знало про нас - ракетчиков: кто мы такие, когда у нас и у охраны ПУ смена караулов, и что в охране ПУ нет офицеров, а только сержанты и солдаты. Одно не знало местное население, что охрана ПУ подготовлена, бдительна, имеет хорошую оптику, а также телефонную связь с КП, с караульным помещением КП. Любовью надо знать, где заниматься!

Ракетная позиция на Украине. Вид с космоса

Охрана каждой ПУ состояла в начале 70-х годов прошлого столетия из 2-х сержантов и 8-ми солдат, служивших в роте РЭЗМ полка. Они заступали на дежурство на полмесяца, жили (спали) в караульном помещении, сами себе готовили пищу, по очереди выходили на вышку для несения службы. Короче говоря, отдельное боевое подразделение, расположенное внутри территории, окруженной несколькими рядами колючей проволоки, установленными специальными датчиками, которые при приближении человека срабатывали, и в караульном помещении загоралась тревожная лампочка. По периметру располагались также мины-ловушки и малозаметные препятствия, но особенно следует отметить наличие электрической сетки П-1000. На неё ночью сержанты подавали напряжение в 1200 v, а днем - 220 v. Таким образом, караул с внешней стороны был защищен довольно основательно. На сторожевой вышке был установлен пулемет, ствол которого был направлен на оголовок шахты. Вооружена охрана была автоматами с большим запасом патронов и гранатами. При нападении на ПУ охрана, вызвав подкрепление, могла автономно вести оборону объекта до нескольких суток. Но это была Украина. Если в Забайкалье, или в Красноярском крае, где размещались части и соединения РВСН, такие ПУ стояли на расстоянии от ближайших населенных пунктов в 100-150 км, то здесь всё было по-другому. Бывали случаи, когда под ПУ забиралась земля от огорода какого-нибудь отдельно живущего крестьянина. Многие ПУ стояли недалеко от украинских хуторов. Вот описываемый мной случай и произошел именно на такой ПУ.

Сменившись с очередной смены, я собирался отдыхать, когда КДС вдруг заявляет мне:

- По плану командира полка необходимо провести несколько неожиданных проверок охраны ПУ, несения службы на ней сержантами и рядовыми, проживания и питания личного состава, а то есть сигналы, что солдаты продают продукты и покупают спиртное. Особый упор на те ПУ, которые расположены вблизи населенных пунктов. Понятно? Вперед на проверку 7-й и 9-й ПУ! Успеть за три часа проверить, остальное время на сон.

Приказ надо выполнять. Прапорщику - начальнику смены охраны КП даю инструктаж, чтобы заранее не сообщал на ПУ о предстоящей проверке. Только по моей команде это сделать, когда я буду уже у ворот ПУ. Им же надо снять напряжение с ворот, открыть их, пропустить мою машину на территорию.

Подъезжаю к 9-й ПУ. Смотрю, бежит сержант, открывает ворота, значит напряжение снял заранее - вот вам и конспирация! Докладывает, что все у них нормально, происшествий не случилось. Захожу в его сопровождении в караульное помещение, начинаю осмотр, вроде всё как всегда. Вдруг чувствую запах спиртного. Принюхиваюсь к сержанту, от него слегка несет. Не успел видимо вовремя заесть. Спрашиваю:

- Пил? Что пил? Где взял?

Видимо слишком много задал сразу вопросов - не может враз осилить на какой вначале отвечать:

- Никак нет, товарищ старший лейтенант, как можно, мы же понимаем!

Сержант второго года службы, по службе всегда отмечался в лучшую сторону, можно поверить. Но мой нос не поводил меня ещё никогда, его не обманешь! Начинаю все проверять сначала, залезать во все уголки. Долго не могу ничего обнаружить. Солдаты молчат как партизаны - боятся выдать своего сержанта, после моего ухода - замордует. И только случайно обращаю внимание на криво висевший на стене баллон огнетушителя. Когда его сняли, то в нем вместо огнеупорной пены оказалась брага, свежая, пахучая!

В подполье, где хранилась картошка, морковь и капуста, под кучей картофеля обнаружили девушку. Местная. Живёт с сержантами с начала их дежурства. Довольная. Она хозяйничает на кухне, варит обеды, сама ест и караул кормит, спит только с сержантами по-очереди. Солдатам не положено, зато им перепадает хороший харч, не надо самим корячится у плиты на кухне.

Мне пришлось долго выяснять все данные о девушке, еле разговорил. Взяли с собой. Заплакала, оговорилась, что собралась замуж за одного из сержантов. Отвезли на КП, а потом её доставили в особый отдел дивизии. Может лазутчица?

А сержанты, оказывается, жили в карауле припеваючи: баловались бражкой, запускали местную девушку и спали с ней. За такие шалости оба схлопотали по 2 года дисциплинарного батальона. Вот так вот вместо 2-х лет службы в армии, пришлось им трубить все четыре. Природа человеческая подвела!

На каждую хитринку. . . . .

Как-то несу службу по полку. Был банный день. Дежурному по полку вменялось в обязанность сопровождать военнослужащих до бани и обратно, потому что баня была за пределами гарнизона и принадлежала городу. Путь к ней проходил по нескольким кривым улочкам, на которых ютились магазинчики, в которых обязательным ассортиментом было в продаже "Биле мицне" и "Червоне мицне" (белое и красное вино). Вот этим часто и пользовались старослужащие - им обязательно надо было употребить после баньки местного винца.

Многие офицеры не могли понять, когда приводили солдат своей части из бани в казарму, то оказывалось, что старослужащие пьяны. Откуда и когда они приобретали вино, если были все на виду. Только в баню офицер не заходил. А надо было это когда-нибудь сделать!

Решил я раз и навсегда с этим покончить. Веду роту в баню и внимательно присматриваюсь к строю. Вдруг меня сержант в первой шеренге отвлекает каким-то пустяковым вопросом. Стараюсь ответить ему, а сам боковым зрением вижу, как сиганул из строя один боец. Ага - вот оно, в чем дело! Запомнил магазинчик и повел роту дальше. Привел к бане, разрешил старшине заводить на помывку, а сам бегом в тот магазинчик. Так и есть - во дворе магазинчика сидит на пустой таре один боец, а рядом с ним полный с вином чайник. Купил на деньги, выданные сержантами-старослужащими. Его задача и была незаметно встать с пустым чайником внутри строя, дойти до магазина и выскочить незаметно из строя, когда отвлекут сопровождающего дежурного по части. Купить вина, дождаться сослуживцев из бани и встать опять в строй с чайником. Он не должен был мыться, такова его была участь. Он назначался из молодых, подчинялся беспрекословно, за что получал покровительство сержантов-старослужащих. После бани, в каптерке, сержанты позволяли себе распитие принесенного с воли спиртного.

Я подозвал солдата, не стал его распекать, а просто вылил содержимое на землю, дал ему денег и велел заполнить чайник в магазине квасом. Он беспрекословно выполнил. Оставил солдата ждать возвращения строя из бани, велел ему дальше поступать, как учили сержанты. Когда обнаружится подмена и "старики" начнут предъявлять к нему претензии, то сразу сослаться на меня и предупредить, если побьют его как молодого солдата, то не один из них не уедет вовремя по дембелю домой. В лучшем случае я похлопочу, чтобы отпустили их вечером 31 декабря - в самую последнюю очередь.

Это увещевание подействовало на "стариков", теперь они каждый раз интересовались, кто заступает в банный день дежурным по части, если я, то ни о каком чайнике, не могло быть и речи. И я был спокоен, что в этот день после бани в роте пьяных не будет.

Один из современнейших на то время ракетных комплексов

Командир дежурных сил полка на своем посту

Оголовок взорванной шахты ПУ и помещение

охраны

Позиция командного пункта полка РВСН. Вид с воздуха

Вид потерны, ведущей на КП полка РВСН

Оглавление:

(некоторые рассказы Андрея от первого лица)

(о первых годах офицерской жизни)

Шуплецов Владимир Алексеевич

Военный разведчик, полковник в отставке, ветеран боевых действий в Афганистане (1982 - 1984 гг.) в Республике Ангола (1986-1987 гг.). С 2008 года является председателем исполкома Правления НОО ООО "РСВА", с 2011 года - член Общественной палаты Новосибирской области. Пишет воспоминания. Им написано и издано более десяти книг о друзьях и ребятах, погибших в Афганистане, о службе в Советской армии и о странах, где ему пришлось побывать. Сборник рассказов и баек советского периода написан в ностальгическом тоне и с некоторым оттенком юмора, должен понравиться читателю любого возраста.

45