# Мартын

Виталий Скворцов

Фрагмент из повести

В основе реальная история,

некоторые события изменены


Похороны давно закончились, а Свят все еще стоял у свежей могилы. Холодный осенний ветер трепал ему волосы, как бы успокаивая, говоря о неизбежном. Небольшой песочный холмик, металлический памятник и пластмассовые венки, все, что осталось от его друга Олега Мартынова, который прошел Чечню без единой царапинки, а здесь...

Судьба! Что мы знаем об этом? Год рождения 1979 и год смерти 2005 и всё, в маленькую черточку между двумя этими датами поместилась целая жизнь. Так будто и нечего больше сказать о человеке, прожившего двадцать пять лет!

- Чемба! Ну, ты идешь?!- окликнул Свята Сашка Иванов.- "Автобусы, сейчас уйдут!

- Да, вот так вот, Олежек, - уходя, Свят в последний раз повернулся, чтобы проститься с другом; с фотографии его провожало очень серьезное лицо Олега Мартынова...


За неделю до этого.


Свят снял пиджак и с размаху бросил его на кровать. Наконец-то, он дома, можно было расслабиться. Работа юристом в управлении строительства оказалась не сахаром. Постоянные процессы очень выматывали. Директор-жулик, не платил рабочим третий месяц. Иной день Святу приходилось проводить по три-четыре судебных заседания в мировом суде, в областном, в федеральном. Задача простая: не выиграть, а как можно дольше затянуть процесс, чтобы другим не повадно было искать защиты у закона. Самое страшное, он понимал, что защищает негодяя и часто стыдливо отворачивал глаза, ловя на себе гневные взгляды трудяг, но это его работа, другой не было.

Свят достал из бара бутылку с водкой и налил себе соточку, выпил и с равнодушным видом уставился в телевизор. Так он проводил свои свободные вечера и образ жизни вел довольно замкнутый. Конечно, иногда он встречался со старыми друзьями, но с каждым годом все реже и реже. И девушки у него не было, обычно он вызывал такси и ехал к автошколе "Твиспо", там тусовались дорожные бляди.

Телефонный звонок оторвал Свята от "поля чудес", там как раз выпал сектор "Приз".

- Кого там ещё?!- проворчал он. Ему звонили не часто, в основном по работе.

- Мне, пожалуйста, Святослава.

- Я слушаю, - отозвался Свят. Мужской голос показался ему знакомым, но кто это, он не понял.

- Ха, Чемба ты?!

Свят обрадовался услышав своё армейское прозвище, много лет его так никто не называл.

- Это Олег Мартынов.

- Мартын! Да я тебя сто лет не видел! Как ты?

- Да все путем! С женой поругался, уехала к матери. Ты сейчас, что делаешь?

- Да вроде ничего, телек смотрел, - ответил он и, немного подумав, добавил. - Поле чудес.

- Да брось ты, поле чудес, папа Карло! Давай подобъемся где-нибудь. Посидим, пивка пососем.

- Давай! - обрадовался Свят. - Давай в "Рассвете", минут через сорок. Идет?

- Идет, старик!

Олег Мартынов служил со Святом в Чечне, но был призовом старше и уволился в конце декабря, как раз перед штурмом Зандака. Повезло. Да, ему повезло больше, чем большинству солдат, вернувшихся с войны, которые мотались без работы, как говно в проруби. Его уже ждало место в милиции. Отчим был там большой шишкой, а брат работал следователем в прокуратуре. Когда Олегу выдали пистолет Макарова, он с удивлением рассматривал его как красивую игрушку. Да, после ПКМ это просто... Но с пистолетом не расставался нигде, даже мусор выносил на площадку к мусоропроводу, засунув ПМ за ремень. В милиции ему нравилось, несмотря на низкую зарплату, только жена, Оксанка, постоянно жаловалась, что не видит мужа целыми днями.

- Я не вижу тебя целыми днями! То ты дежуришь, то у вас усиление, то водку глушишь с друзьями. А кто будет ребенком заниматься?! Ты вообще осознал, что у тебя семья?! - вечно пилила она мужа.

Олег осознавал, что у него семья и жену очень любил, но работа не оставляла ему свободного времени, порой его не бывало дома сутками. В общем-то так жили все менты и на судьбу не жаловались. Дочери шел уже третий годик, а отца она видела не часто.

На сборы у Свята ушло не более пяти минут, надел спортивный костюм и накинул короткую кожаную куртку. "Рассвет" был обычной забегаловкой, в которой кучковались законченные алкаши. Место, конечно, то ещё: опухшие пьяные рожи, да мерзкий запах сушеной рыбы. Зато дешево, и вполне подходит для встречи двух армейских друзей, которые не виделись больше года. Святка пожалел, что "забился" только через сорок минут.

- Ладно пойду пораньше, пока пива возьму, да места займу.

Но подходя к "Рассвету", увидел, что Олег уже ждет около входа.

- Ты, чё так долго?

- Да ладно, договаривались через сорок, а прошло только двадцать минут.

- Ну, здорово! - друзья крепко пожали друг другу руки и, обнявшись, рассмеялись.

- Так, что, вот так вот. Не женись, Святка, - Олег крепко затянулся сигаретой. - Это самый настоящий капкан.

- Да я и не собираюсь, у меня ещё руки не отсохли, - Свят демонстративно постучал по протезу левой руки, который скрывала кожаная перчатка.

- Хотя, знаешь, тоже есть свои плюсы. Приходишь уставшим с работы, а там тебя ждут и любят. А Машка - это моё сокровище, я все для неё отдам, сам буду без штанов ходить, но для неё всё сделаю, - говорил Олег о дочери. Хорошо, когда просыпаешься в выходной с утра, а в доме пахнет кофе, и кто-то хлопочет на кухне, изо всех сил стараясь, тебе угодить.

- Да, - согласился Святка, отхлебнул пиво и разломил сушеную воблу. - Ну и гадость, эта вяленная рыба! Отдает хозяйственным мылом или может быть плесенью? Слушай, а помнишь, в Кизляре змей жарили на костре? Там, на Краснооктябрьской, помнишь, сколько гадюк было? Даже странно, что так никого и не цапнули. Олег заулыбался и закивал головой в знак согласия:

- Да, точно, такой же противный рыбий вкус. И есть-то нечего, когда шкурку снимешь. А Дубина-то, дурак, высушил как-то шкуру и домой послал. Мама, вот какие у нас тут змеи! Помнишь?

Свят так и прыснул, чуть не захлебнувшись пивом, вспомнив Дубину, механика БМП. Олег тоже засмеялся и продолжал:

- Я, короче, копаю окоп, уже нормально углубился, по шейку. И тут, на тебе, змея! Меня как ветром сдуло, одним прыжком и наверху! Кидаю в неё лопату, промахнулся; а она, как на нее бросится, цапнула зубищами за железку. Представляешь?

- Да и с этими тварями мы в окопах почти месяц жили. А помнишь, на другом берегу жил один старый даг с дочерью? Мы у него ещё яблоки тырили из сада?

- Да, а до нас "калачи" обирали его сад, - ответил Мартын. - Дочка у него красивая была. Полиной звали, у неё муж тоже военный был, в 101 бригаде служил. Помню, идет она вдоль наших окопов, платьице такое голубенькое. На солнце насквозь просвечивает. Как будто и войны никакой нет. Она такая красивая, нарядная, а мы рядом все грязные, грубые, с оружием. Если бы был тогда фотоаппарат, хороший бы кадр вышел, "Красота спасет мир!" Не знаю, как они там жили, каждую ночь обстрелы, может, ночевали в каком-нибудь подвале или погребе. Ведь не уезжали оттуда..

- Слушай, Олег, а откуда ты знаешь, что у неё муж военный? - поинтересовался Свят.

- А мне Шилкин сказал, ротный, я же у него в резерве был. А Полина, как раз к нам пришла сказать, чтобы не стреляли в их сторону. Кстати, ты знаешь, что Шилкин сказал, что это самая херовая командировка в его жизни? Когда мы ехали туда, он думал, что просто поживем на природе дикарями, вдали от боев и начальства. А получилось, вот как, сразу начали нас долбить с той стороны и до самого конца долбили. Перед отъездом он разрезал руку и в офицерской палатке кровью написал: "Командировка - "Солнечный Дагестан". Зло так написал, с иронией.

- А ведь вы с ним вместе уезжали, что он, правда, уволился?

- Не знаю, наверное, раз больше не появился в Чечне.

Какое-то время друзья молчали, потягивая пиво из стеклянных кружек. Наступал психологический момент третьего тоста.

- Ну, что, за ребят? - нарушил тишину Олег, разливая остатки водки по стаканам.

- Олег, а помнишь Сашку Иванова? Из 22 бригады. Мы их ещё меняли в Кизляре? - спросил Свят, закусывая бутербродом с сыром.

- Это, который учился в нашей школе? Хоккеист, что ли? Конечно, помню. Хотя, особо с ним не общался.

- Вот, короче, недавно, у меня в гараже треснула петля у ворот, нужна была сварка. И я вспомнил про Сашку, что у него есть аппарат. Зашел к нему домой, а он, оказывается, там больше не живет, женился и переехал. Узнал новый адрес, нашел его. Так, посидели, поговорили за жизнь. Он и говорит, мол, куда тебе с одной рукой? Давай всё сам сделаю. И на самом деле сделал, и сварку и ворота отрихтовал, даже потом покрасить помог. Сели с ним, выпили. А он и давай рассказывать про то, как их с Краснооктябрьской прямо в Карамахи отправили. Только убитыми потеряли сорок человек. Потом в засаду угодили на дороге. Потом Грозный. Сашка по ранению вернулся, сейчас сварщиком работает, хорошие бобы зашибает.

- Да, про "калачевцев" я тоже много слышал, - подтвердил Олег. На самом деле это мы должны были ехать в Карамахи, наш полк. Но генералы решили, что лучше обстрелянную часть туда послать, а 22-я тогда уже почти месяц пробыла в Дагестане. Ребята говорят, что в Карамахи они поймали снайпершу с Украины.

- Да, что там с Украины, - взмахнул протезом Свят. - Сашка рассказывал, вообще негритянку нашли. Как будто в Африке ей места не хватало! Наемников до этой самой матери было. Кстати, когда они стояли на Краснооктябрьской, местные "чехи" заманили у них троих пацанов, мол приходите на дагестанскую свадьбу погулять. Эти олухи и клюнули, побрились, почистились, как на блядки. А местные их повязали, потом выкуп требовали по сто тысяч за каждого. Помнишь, какие тогда это деньги были? А потом, не дождавшись выкупа, убили их, а в бригаду прислали кассету с их "казнью". Всем головы отрезали как баранам.

- Про этих троих я слышал ещё там, только не знал, что их все-таки убили, - сказал Олег. Меня аж передернуло, когда я представил, как ребятам режут головы, произнося при этом: "Аллах акбар!"

- Сволочи!

- Аллах Акбар! - вдруг раздалось за спиной у Свята: в закусочную вошли два пьяных мужика, лет сорока. Один не высокий, с залитыми глазами, похоже, уже готовый, на выпущенной из штанов клетчатой рубашке виднелись следы блевотины, а сверху была одета порванная в рукавах китайская ветровка. Вязанная замурзанная шапка сползла на глаза и закрывала своему хозяину весь обзор, ориентировался он с трудом, вероятно, он двигался на "автопилоте". А второй, тоже пьяный, но не сильно, был наоборот, высокий и широкоплечий: - Аллах акбар! - вновь поприветствовал он барменш.

Святка развернулся на своем стуле и смотрел, как вкопанный на этих клоунов. Время для него как бы остановилось. Он уже не понимал, где находится, но потом пришел в себя и спиной почувствовал, что Олег тоже смотрит на них. Свят испугался. Что сейчас будет?!! Как друг отреагирует? Мартын таращил на пьяных непонимающие глаза, а потом, неожиданно схватил стоящую на столике бутылку и кинул в лицо широкоплечему, который с ухмылкой оглядывал присутствующих. Мужик чудом успел загородиться руками, заметив летящую бутыль, боковым зрением. Олег рванулся из-за столика и набросился с кулаками на алкаша, первым же ударом разбив ему нос. Барменшы с перепугу завизжали. Святка тяжело вздохнул, отвернулся и закрыл лицо руками. Черт, опять началось... Но тут же резко поднялся и полез разнимать дерущихся. Мартын выволок широкоплечего на улицу, тот ничего не понимал.

- Ты, чё парень? Я тебе, что сделал?

- Что сделал?! А ты видел, как с этими криками мочат наших пацанов? Получай, сука! - Олег повалил его и начал неистово пинать ногами.

- Ребята прекратите, мужик попьяни ляпнул не подумавши, - суетился второй алкаш, который неожиданно протрезвел.

- Не лезь, а то и ты словишь! Аллах Акбар! Теперь будешь, думать!

Визг тормозов и свет фар, ослепил их. Из подъехавшего "уазика" выскочили "менты", наверное, вызвали из бара.

- Олег? - узнал своего коллегу один из них. - Что тут такое?

- Да вот пьяных успокаивали, - ответил Олег, вытирая платком кровь со своих кулаков. - Этих двоих заберите. Да, помаринуйте хорошенько, в обезьяннике.

- Ну, что, посидим ещё?- спросил Мартын, когда увезли латрыг.

- Да нет, посидели уже, - происшедшее сильно испортило настроение Святу.

- Может, тогда ко мне, водки возьмем, закуски какой-нибудь сообразим, Оксанка ведь ушла.

- Да нет, хорош уже.


Олег бежал со всех сил, надо было доложить ротному, что комбат приехал с проверкой. Шилкин стоял на дороге, одну руку засунув в карман, а другой держал бинокль. Он наблюдал за лесом, откуда все время бил снайпер.

- Товарищ капитан!

- Заткнись! Не мешай!

Ошарашенный Олег замолчал. А Шилкин через некоторое время опять начал говорить:

- Ты, знаешь, я уже десять лет командую третьей ротой, через меня прошло множество солдат, хороших и плохих. Крепких и так, тряпок. Некоторых из них я встречаю на гражданке. Крепким мужикам мне приятно пожать руку, они и дома стали мужиками. Встречаю тряпок, этим я тоже жму руку, но так, без уважения, брезгливо, они и на гражданке тряпки. Но, когда я смотрю в свой бинокль, никто не смеет меня тревожить. Тебе ясно? Что у тебя?

Сон Олега потревожил телефонный звонок.

- Какого хрена! Час ночи! - он взглянул на часы. Неужели опять тревога?

У него сильно болела голова, в горле пересохло.

- Сон какой-то дурацкий еще.

- Алло!

Звонила его жена, Оксанка. Голос её все время срывался на плач, а язык заплетался. Чувствовалось, что она сильно пьяна.

- Ты, где был ?! Я звонила весь вечер. Почему тебя не было?

- Что случилось, Ксюш ?

- Ничего, тебе ведь плевать на меня, на дочь, тебе важнее работа. А где твоя жена и что с ней, тебе плевать. Меня изнасиловали.

- Что?! А где Машка? Ты у матери? Я сейчас приеду!

В голове у Олега перепутались все мысли, в одно мгновение он накинул куртку, и перепрыгивая через три ступеньки, сбежал вниз, на улицу. Около подъезда стояла его, видавшая виды, старенькая "пятерка".

Вж-ж!.. Вж-ж!..

- Черт, мотор не заводится!

Вж-ж!.. Вж-ж!..

- Ну, давай! - Олег с размаху ударил ладонью по рулю сверху. Наконец-то, машина завелась и рывком дернулась с места. Оксанкина мать жила в деревне, в тридцати километрах от города. Олег гнал больше ста. Он рисковал, тормоза были не исправны, а передние фары освещали не дорогу, а кроны деревьев, стоящих вдоль обочины. Олег нервничал, и чуть не врезался в клумбу, возникшую посередине дороги, в последнюю секунду успев вывернуть руль и нажать на тормоз. Машину резко занесло, и двигатель заглох. Олег, выскочил из машины и побежал бегом, благо дом тещи был уже рядом. Дверь открыта, он ворвался внутрь, Оксанка уже спала, рядом в детской кроватке спала Машка. Олег нежно погладил жену по волосам, она почувствовав прикосновение мужа, улыбнулась сквозь сон. Он не стал её будить и вышел из комнаты, на кухне была теща, она-то и ответила на все вопросы.

- Что случилось, Раиса Павловна?

- Не знаю. Ничего она мне не рассказывала. Только на тебя жаловалась все время, что плевать ты хотел на нее и на дочь. У Людки была она, а пришла, так истерику закатила. Я её валерьянкой напоила. Завтра её спросишь обо всем.

Утром Оксанка рассказала о том, что с ней произошло.

Людка жила в городе и пригласила её к себе домой. Давние подруги засиделись до позднего вечера, пили вино и по-бабьи судачили о жизни. Людка уговаривала Оксанку остаться у неё до утра, но Оксане надо было домой, очень переживала, за дочь. Она очень долго дожидалась такси, но его все не было, и трасса была пустая. И тут, откуда не возьмись эти два мужика на "десятке", предложили подвезти. А по дороге стали уговаривать заехать к друзьям "попить чая". Она не знала, почему согласилась. Не помнила и сколько раз её насиловали, наверное, что-то подсыпали в чай. Очнулась только через несколько часов, когда её выгнали без плаща и документов.

- Олег, ну, что я могу сделать? На ней ни одной ссадины нет, нет ни одного свидетеля! - объяснял родной брат Олега, следователь прокуратуры. - Дом-то она может показать, запомнила? Я, конечно, скажу участковому, чтобы проверил, но дело открывать не буду. Не могу просто!

- Хорошо, а мне-то, что делать? Молчать, делать вид, что ничего не случилось?!

- Не знаю, - "следак" захлопнул дверь перед носом Олега.

- Тьфу, черт! К чертям эти погоны! Какой толк в нашей службе, если даже своей жене я помочь не в состоянии.

Олег нашел этот дом без особого труда, Оксана подробно его описала. Он ещё не решил, как будет действовать, но на всякий случай надел милицейскую форму, а пистолет переложил из кобуры в карман. Дверь была не заперта, Олег зашел в комнату, там за столом сидели два мужика, лет сорока, пили водку. У одного на плече была наколка "Слава ВДВ".

- Ты, чё, начальник? Мы милицию не вызывали, - начал десантник. - Верно, Серега?

Олег молчал. Волна злобы начала накатываться на него. Те самые, подонки. Сейчас...

- Ты, что немой? - шутил десантник, однако ему очень не нравилось, что у "мента" заходили желваки. Неожиданно Олег достал "Макаров" и приставил ствол к голове его брата.

- Кто мою жену трахал? - хрипло спросил Олег, и не дожидаясь ответа, выстрелил. Кровь и мозги разлетелись в разные стороны, а сам Сергей мешком повалился на пол, смахивая со стола бутылки и стаканы. Олег спокойно направил пистолет на десантника. Тот оторопел, он не верил своим глазам. Это дурной сон какой-то.

- Да ты...

Олег нажал на курок. Потом, подойдя вплотную, сделал контрольный выстрел. "Макаров" такая штука...

Домой он ехал медленно, дело было сделано, торопиться больше некуда. Машка спала в маленькой деревянной кроватке, когда-то Олег её сам смастерил для дочери. Как давно это было, в прошлой жизни. Он нежно поцеловал её в лобик. Сокровище моё! Потом зашел в ванную, засунул себе в рот ствол пистолета и нажал курок. Уже сквозь кровавый туман он увидел капитана Шилкина, тот протягивал ему свою руку.

В УВД, конечно, связали самоубийство Олега с двойным убийством в поселке, но виду не показали. Спустили все на тормозах. На его похоронах было много милиционеров, они прощались со своим товарищем, были и те, кто воевал с ним в Чечне. Над его могилой был дан прощальный салют. Оксанка рыдала навзрыд, но злые языки во всем винили её. Типа муж её очень любил, а она довела его. Святу очень хотелось подойти и утешить её, но он не решился.


За неделю до этого.


Мансур гнал машину по пустынной трассе, он чувствовал, что засыпает.

- Рамиль, может ты сядешь за руль, я больше не могу, - обратился он к своему корешу, который сидел рядом и тоже начинал клевать носом.

- Ничего, до Коли-афганца рукой подать, у него и заночуем, как всегда.

Они гоняли машины постоянно, уже на протяжении четырех лет, и всегда по дороге останавливались у Коли-афганца, тот жил вдвоем с братом. Коля был другом Мансура, они вместе сидели в тюрьме. Он всегда был рад принять своего корешка и рад бесплатной выпивке.

- Мансур, бабу хочешь, вон смотри, голосует, плечевая!

- Да, ну её, ты же знаешь, как я к ним отношусь.

- Все равно тормозни.

- Садись крошка, - пригласил Рамиль девушку, когда машина остановилась. - Куда едешь, на ночь глядя? Ты, что замужем?- он увидел кольцо на безымянном пальце Оксаны.

- Да, была,- пьяным голосом ответила девушка. - Только он, козел сранный, то пьет, то у него дела. Ненавижу!

Мужики рассмеялись:

- Поехали тогда с нами, мы не пьем и дел у нас никаких нет.

- Представляю, что вы со мной сделаете, вдвоем! - игриво сказала Оксана.

- Нет, я пас! Я жене ни-ни, - отказался Мансур. А Рамиль, наоборот, оживился, почувствовав игру. До домика Коли было уже недалеко.

- Что за баба? - спросил у Мансура Коля-афганец.

- Да, на дороге подобрали, ты как будешь?

- Да нет, уж куда мне, я лучше грохну, если вон Серега только?

- Ага, после Рамиля, его мадовошки ловить?

Из соседней комнаты вышел удовлетворенный Рамиль. - Спит, притомилась, маленькая! Может вообще с собой её возьмем. Она говорит, муж у нее такая скотина!

- Давай лучше выпьем, молодожен хренов, один раз уже был женат, не хватило? - Коля разлил водку по стаканам.- Наше здоровье! Тебя это особенно касается!

В это время открылась дверь и показалась испуганная Оксанка:

- Вы, кто такие? Она оглядывалась вокруг и не могла понять. где находится.

- Проснулась, девочка? - Рамиль попытался её обнять, но она испуганно отстранилась и быстро выскочила на улицу.

- Вот дуреха, плащ забыла.

На следующее утро Мансур с Рамилем уехали .

- До встречи мужики, спасибо за все!

Колю-афганца и его брата они больше не увидели никогда.


Похороны давно закончились, а Свят все стоял возле свежей могилы.

- Да, вот так вот, Олежек, - уходя, Свят в последний раз повернулся, чтобы проститься с другом; с фотографии его провожало очень серьезное лицо Олега Мартынова...