# Шутка

Виктор Николаевич Снежко

Из архива писателя. Юмореска из жизни шоферов.

Автомашины стремительно утюжили шинами прокаленную июльским солнцем глинистую шоссейку, стремясь до начала ливня поспеть к озеру, откуда они возили песок к строящемуся дому. Но было уже ясно, что дождь их настигнет в пути: полнеба заволокло темно-фиолетовым маревом, изредка вспыхивали и гасли изломистые зигзаги молний, слышались отдаленные громовые раскаты. В воздухе явственно ощущалась освежающая прохлада.

Через десяток километров о запыленное лобовое стекло стали расплющиваться тяжелые дождевые капли. Дождь все усиливался, и спустя минуту "дворники" не успевали смахивать потоки воды со стекла. Включив габаритные огни, Мишка Платонов проюзил по скользкой глине сотню метров, и остановился: прямо перед машиной зависла белесая стена воды. Ехать было невозможно.

Подрулив к головному "Камазу", остановились и другие. Платонов несколько раз припечатал ладонь к кнопке сигнала, приглашая к себе остальных водителей. Нужно было посоветоваться, ехать ли дальше или вернуться в город, пока шоссейка не превратилась в молочный кисель.

Собрались под кузовом самосвала. Закурили, опасливо поглядывая снизу вверх на небо, по которому пробегали росчерки молний, и поеживаясь от оглушительной громовой канонады.

- Ну, что будем делать? - спросил Мишка. - Переждем дождь да поедем дальше или повернем обратно в город, пока дорога не раскисла?

Голос подал Сергей Фомич - мужчина предпенсионного возраста, самый пожилой в их шоферской компании.

- Дождь не обложной, скоро закончится. Возвращаться домой нет необходимости. Переждем - и дальше.

Все согласились с Сергеем Фомичом.

Докурив, Мишка полез из-под машины.

- Куда ты? - поинтересовался кто-то.

- В "бардачке" лежит лимонад, попить охота.

Мишка открыл дверь и ящерицей юркнул в кабину. Сорвал пробку с бутылки и долго, с удовольствием, пил пощипывающий горло напиток. Достал еще одну бутылку и хотел передать ее ребятам, но в это время его взгляд упал на увесистую кувалду, которую не успел убрать после ремонта.

Взяв кувалду, он тихонько приоткрыл дверь и перебрался в кузов. Никто ничего не заметил. Дождевые струи хлестали с прежней силой.

Выждав момент, когда ослепительная молния в очередной раз прочертила темное небо, Мишка широко размахнулся и со всего маху опустил тяжелый молот на железное дно кузова, под которым укрылась от мокрети шоферская братия, и присел. Грохот от удара слился воедино с громовым небесным раскатом. У сидевших под кузовом наверняка должны были лопнуть барабанные перепонки, и это немедленно сказалось - из-под машины прямо под дождь во все стороны горохом сыпанули водители. Они очумело трясли головами и зажимали уши ладонями. Отбежав от машины метров двадцать и убедившись, что "Камаз" цел и не горит синим пламенем, стали осторожно возвращаться, негромко переговариваясь между собой.

- Вот это вдарило!

- У меня аж мозги всколыхнулись!

Подойдя к машине, они увидели Сергея Фомича, который висел на брючном ремне, зацепившись за крюк, приваренный к кузову самосвала. В его широко раскрытых глазах метался страх.

- Ребятушки, мне ноги-то, случаем, не отшибло? Не чувствую я их! - Сергей Фомич жалобно глядел на подошедших товарищей.

- Ничего, Фомич, все в порядке.

Ребята сняли Сергея Фомича с крюка и поставили на землю. Он сделал несколько шагов на подкашивающихся и трясущихся ногах.

- Надо же, как шандарахнуло! Думал, что все, крышка! Когда я рванулся из-под машины вслед за вами, то головой ударился о кузов. Показалось, сознание потерял с испуга. Но никак не могу понять, как же я умудрился подцепиться на проклятый крюк? Что это такое было, а?

Тут Сергей Фомич обратил внимание на видневшуюся над кузовом голову Мишки, задыхающегося от приступа смеха. Встав на колесо, он заглянул в кузов, и все понял.

- Ах, ты, свинячья душа! Слазь-ка на землю, сейчас мы поучим тебя уму-разуму, шут ты гаражный! Это ж надо, до такой пакости додуматься - сердце зохолонуло.

Но Мишка никак не захотел добровольно отдаваться в руки "учителей". Он спрыгнул на землю и попытался убежать, но его ноги разъехались в вязкой глине, и он упал. Тут его и настигли.

Вроде бы и "учили" шутейно, вполсилы, но кто-то все-таки исхитрился и звезданул костлявой рукой ему под глаз. По-видимому, это был Сергей Фомич, он больше всех натерпелся страха.

Минут через сорок, когда закончился дождь и небо просветлело, колонна двинулась дальше. Покаявшийся Мишка изредка смотрел в зеркало, разглядывая бледно-синее пятно под левым глазом, ставшее расплатой за неуместную шутку.