# От Ленинграда до Прибалтики

Виктор Николаевич Снежко

Очерк о ветеране Великой Отечественной Лидии Юхно (Соболевой). Из архива писателя Виктора Снежко.

ОТ ЛЕНИНГРАДА ДО ПРИБАЛТИКИ


"Я ушла из детства в грязную теплушку.

В эшелон пехоты, в санитарный взвод

Дальние разрывы слышал и не слышал

Ко всему привыкший сорок первый год


Я пришла из школы в блиндажи сырые

От Прекрасной Дамы в "мать" и "перемать"

Потому что имя, ближе, чем Россия

Не могла сыскать"


Эти строчки стихотворения фронтовой поэтессы Юлии Друниной как нельзя точно вписываются в военную юность нашей землячки - Юхно (в девичестве Соболевой) Лидии Игнатьевны. Глядя на эту скромную, с виду совсем не боевую женщину, невольно задумался: что подвигло ее, хрупкую 18-летнюю девушку, добровольно отправиться на фронт? Однако, поразмыслив, я не решился спросить об этом Лидию Игнатьевну, опасаясь обидеть некорректным вопросом и встретить непонимание у ветерана Великой Отечественной войны. Ведь для старшего поколения понятия "Родина" и "патриотизм" неотделимы от слова "жизнь". И это не просто красивые слова. Защищая родину, поколение фронтовиков вступило в смертельную схватку с фашизмом, по большому счету, спасая народы Европы от коричневой чумы.

Родилась Лидия Игнатьевна 18 сентября 1923 года в селе Карачилик Карасукского района. В Карасуке закончила 7 классов. В течение двух месяцев училась в 8 классе, но, к сожалению, окончить восьмилетку не пришлось - семья жила бедно. Любознательную, трудолюбивую девушку приметили в отделе образования и предложили поработать в школе пионервожатой.

Как сейчас, Лидия Игнатьевна помнит то ясное и солнечное утро 22 июня 1941 года. Она шла на работу: в тот день Лида собиралась отправиться с пионерами в поход вдоль реки Карасук, но этим планам сбыться было не суждено.

Навстречу ей по улице бежала незнакомая женщина и громко, во весь голос, плакала. Лида спросила у нее, что случилось. Женщина на секунду остановилась и сказала, что началась война с немцами.

"В этот же день, 22 июня, я вместе со своими подругами - Фросей Кочергиной, Машей Лебедевой и Машей Ткач пришли в военкомат с просьбой отправить их на фронт. - вспоминает Лидия Игнатьевна. - Военком нам отказал, мотивируя отказ отсутствием у нас военных специальностей. Кроме того, мне тогда еще не исполнилось 18 лет".

Настойчивая девушка пришла к начальнику автороты и попросила направить ее на курсы шоферов. Как-никак, шофер - специальность для армии подходящая. Через неделю Лида уже изучала премудрости шоферской науки в городе Бийске, и в ноябре вернулась в Карасук с удостоверением стажера шофера. Это значило, что в течение двух месяцев она должна была ездить с опытным шофером, и только потом - самостоятельное управление машиной. Но в военное время недосуг было обращать внимание на такие нюансы, шоферов не хватало и Лиду на полуторке сразу отправили в самостоятельный рейс. Доверить ей более мощный ЗИС было нельзя - ноги не доставали до педалей.

Всю зиму 41-42 года она проработала на полуторке, доставляя на элеватор зерно из деревень района. Хлеб, как воздух, был необходим фронту. При этом Лида с подругами продолжали осаждать военкомат.

Наконец, 3 мая 1942 года девушек отправили в Новосибирск. Потом была спецшкола на Дальнем Востоке.

Воспоминания о военной юности тронули улыбкой лицо этой доброжелательной, умудренной жизненным опытом, женщины, и лишь глаза ее оставались чуточку печальными.

"В спецшколе Фросю Кочергину определили учиться на командира зенитного орудия, Машу Ткач - на стенографистку, Лебедеву Машу - на шофера, а меня - на санинструктора".

По окончании учебы, в ноябре 1942 года, военные дороги разлучили подруг. Лида получила назначение на Ленинградский фронт и прибыла в 258 минометный полк 2-ой Ударной армии. В это время нашим командованием готовилась операция "Искра" по прорыву блокады Ленинграда.

На фронте Лида Соболева вновь села за баранку полуторки. Она доставляла на артбатареи снаряды к 122 мм минометам, зачастую сама занимаясь погрузкой и выгрузкой снарядных ящиков.

Война и для мужика - не теща с блинами, а уж для двадцатилетней девушки и вовсе штука поганая. Легко ли ей было ворочать ящики, в каждом из которых находилось по два снаряда, а весил 1 снаряд целых 16 килограммов?! Но Лида терпела, понимая, что на переднем крае "теплых" мест нет, всем тяжело.

"В конце января 43 года я, как обычно, доставила на батарею боеприпасы. Помогла солдатам разгрузить полуторку и поставила машину метров за 100 от батареи. В этот момент меня вызвал командир. Когда до командирского блиндажа оставалось несколько шагов, позади раздался взрыв. Прямым попаданием вражеского снаряда мою полуторку буквально разбросало по частям. Благо, что машину успели разгрузить. А если бы не успели? Тогда. . . от батареи остались бы одни воспоминания, ребят бы сколько погибло", - тяжело вздохнула Лидия Игнатьевна.

О том, что она тоже могла, погибнуть Лидия Игнатьевна не обмолвилась ни единым словом.

Потеряв полуторку, она осталась в полку санинструктором.

Прорыв блокады Ленинграда положительно сказался и на солдатском быте. Кормить бойцов стали получше, посытнее. Если раньше их "потчевали" 250 граммами эрзац-хлеба, вареными капустными листьями, слегка сдобренными растительным маслом, да мороженным луком, то теперь хлебный паек увеличился до 500 граммов, и в солдатском рационе появилась каша. С большой теплотой Лидия Игнатьевна отзывается об офицерах-минометчиках. Им полагался доппаек - 250 граммов галет. Полковые офицеры отдавали галеты своим "пуговицам", так называли они своих девчат, их в полку служило четверо.

"До сих пор добрым словом я вспоминаю нашего старшину Колю Хабарова. - хитро улыбается Лидия Игнатьевна. - Ведь это он надоумил меня и девчонок объявить себя курящими. И нам стали выдавать по 200 граммов легкого табаку. Свою "табачную" пайку мы меняли на сахар, шоколад и печенье у летчиков, которые дислоцировались рядом с нашим полком".

В памяти ветерана отчетливо сохранился день 28 июля 1943 года, едва не ставший последним в жизни Лиды Соболевой. К этому времени она вновь получила новую полуторку. В тот день Лида вывозила с батарей минометные гильзы. Сделав один рейс, она отправилась в следующий. Ехала той же дорогой, что и накануне. Летом шоферы снимали левую, водительскую, дверцу, чтобы как можно быстрее покинуть кабину в случае опасности. Именно это обстоятельство, вероятно, и спасло ей жизнь. Дорога оказалась заминированной. Взрывом машину подбросила вверх, Лиду выбросило из кабины и засыпало землей. В довершении всего сверху придавило упавшим деревом. Лишь только через (три!) дня ее, заживо погребенную и находившуюся в беспамятстве, случайно обнаружили наши разведчики - из-под земли виднелась рука, и доставили в армейский госпиталь. Она получила ранения головы и ноги, осколками перебило сухожилия.

В августе, когда миновала опасность для жизни, ее должны были эвакуировать в тыл. Да не тут-то было! Она ни в какую не захотела расставаться со своим полком. В очередной визит ребята принесли ей сапоги, брюки и гимнастерку, и Лида попросту сбежала из госпиталя. Долечивалась она в полковом санбате.

Осенью 1943 года, по выздоровлению, Лиду Соболеву перевели телефонисткой взвода управления 258 минометного полка.

Зимой 44-го шли ожесточенные бои за село Рехкалово. Сухие и лаконичные строки приказа по 258 минометному полку свидетельствуют: "От имени Президиума Верховного Совета наградить медалью "За боевые заслуги" телефонистку взвода управления полка рядовую Соболеву Лидию Игнатьевну за то, что в боях 16, 17 и 18 января 1944 года в районе Рехкалово под огнем противника восстановила связь со штабом полка и дивизионами, устранила 15 порывов на линии, чем обеспечила управление боем". Но не довелось Лидии Соболевой встретить Победу в родном полку. Обстоятельства сложились так, что с 1 января 1945 года по 16 июля 1945 года она воевала санинструктором разведроты в 72-от отдельном артдивизионе.

Февраль 1945 года. Эстония. При переправе через Нарву группа разведчиков попала под обстрел немецких шестиствольных минометов. Рискуя жизнью, Лида из ледяной воды вытащила тонущего разведчика и оказала медицинскую помощь раненым. Тогда из 36 бойцов в живых осталось только восемь.

72-ой отдельный артдивизион принимал участие в освобождении Риги и Вильнюса, в Прибалтике Лида и встретила долгожданную Победу.

"8 мая меня назначили в караул. - вспоминает Лидия Игнатьевна. - В 23 часа вечера в палатке зазуммерил телефон. Я взяла трубку и услышала, как на другом конце провода кто-то кричит "Война кончилась! Победа!" Конечно же я тоже от радости закричала, чем разбудила командира и отдыхающих в палатке бойцов. Не разобравшись, командир влепил мне 5 суток ареста. Но потом наказание отменил, когда узнал, что мы действительно дожили до Победы.

Однако, стрельба в Прибалтике еще продолжалась до 21 мая. Гестаповцы и эсэсовцы отчаянно сопротивлялись и отстреливались до последнего патрона, предпочитая самоубийство сдаче в плен, хотя их часы Историей уже были сочтены. . .

[07.03.2006]