# Ты должен умереть

Виктор Николаевич Снежко

Автор вводит читателя в причудливый мир железнодорожных воров, где люди обогащаются и умирают быстро, даже очень быстро.

Ты должен умереть


Повесть


В полночь повалил снег.

Крупные хлопья в вязкой тишине мягко ложились на крыши домов, на голые ветки берез и кленов, на стылую ноябрьскую землю, и через полчаса все вокруг застелено ослепительно-белым покрывалом. А из бездонной небесной черни все сыпал и сыпал снег, скрадывая унылую серость и неприглядность поздней осени.

Снегопад с короткими перерывами продолжался до самого утра, заставляя чистотой и свежестью пьянеть редких ночных прохожих. Лишь перед рассветом на бархатном полотне неба густо высыпали звезды, оборвав причудливый танец снежинок.

Потянуло легким морозцем.

Где-то далеко, коротко и хрипло, гукнул маневровый и разбудил Серегу Баранова. Еще не разомкнув веки, он понял как ему плохо.

Серега осторожно сел на край жесткого топчана, и ничего не соображающим взглядом уставился на круглые настенные часы, стрелки которых показывали без четверти семь утра.

Боже, как ему было плохо. При каждом движении его мутило и тошнота волнами подкатывала к горлу. Невыносимо ломило затылок и оттого казалось, что его непутевая голова раскалывается на несколько частей.

Понемногу Серега приходил в себя. В сознании, как на фотобумаге, стали проявляться картинки вчерашнего вечера и его осенило : он же на работе!

С трудом приподнявшись с кушетки, Баранов вышел на крыльцо и по скрипящим ступенькам спустился во двор контейнерной площадки, покрытой девственной белизной свежевыпавшего снега.

Морозный воздух его взбодрил, и он почувствовал себя лучше.

Подсвечивая фонарем, проверил контейнеры. Пломбы, закрутки на месте. Кажется, все обошлось. Да и нетронутость снега говорила о том, что ночью посторонних на контейнерной не было.

С чувством облегчения он побрел обратно к сторожке. С чего вдруг вчера его так развезло? Ну, забрел вечером к нему на огонек в подпитии знакомый стрелок-вохровец Петька Кононов. Зашел просто так, за жизнь покалякать. Достал початую бутылку, в которой и было-то граммов двести. Мне, мол, уже достаточно, а тебе - в самый раз. Серегу целый день ломало похмелье, поэтому, не задумываясь, он опрокинул в себя стакан целительного зелья.

После ухода Петьки его неумолимо потянуло к "соньке". Он прикорнул на топчане в надежде покемарить с часок. А проспал, надо же такому случиться, всю ночь. Дальше - провал в памяти.

Сменившись с дежурства, Серега прямиком подался на рынок, к рядам торговых палаток - поправлять пивком пошатнувшееся здоровье. Через два часа он нетвердой походкой вошел в свою запущенную однокомнатную квартиру, доставшуюся ему после развода с женой, и ничком, не раздеваясь, рухнул на диван.


Директор частного предприятия "Омега" Виктор Васильевич Холодкин подъехал к контейнерной почти одновременно со следственно-оперативной группой. Ему уже успели сообщить о происшествии.

Оставив "Волгу" у ворот проходной, он торопливо пересек двор и подошел к группе людей, полукольцом окружившей контейнер. Его контейнер за номером 514262794.

Четыре дня назад он сам присутствовал в Новосибирске при загрузке в него партии цветных телевизоров и видеомагнитофонов. После погрузки контейнер был принят железнодорожниками и опломбирован. С грузовой станции Холодкин уехал после того, как этот металлический ящик был поставлен в полувагон-контейнеровоз дверями впритык к другому, аналогичному контейнеру. Выражаясь специфическим языком железнодорожников, контейнер был "свернут", свободный доступ к дверям контейнера не было.

Остановившись в стороне, Холодкин наблюдал за следователем, заканчивающим писать протокол осмотра, и поминутно отогревающим дыханием озябшие пальцы. Возле контейнера суетился эксперт-криминалист, щелкая затвором фотоаппарата. Тут же стоял проводник-кинолог служебной собаки, не взявшей след - снег вокруг оказался изрядно затоптанным десятками ног. Поодаль оперативник беседовал с приемосдатчиками. Обычная рабочая обстановка.

Из задумчивости Холодкина вывел скрип снега. К нему подошла товаровед "Омеги" Ирина Иваненко, приехавшая принимать груз. Отворачивая лицо от налетавших порывов ветра, она растерянно спросила:

- Как же так случилось, Виктор Васильевич?

- Не знаю, Ира. Разберемся. Если найду того, кто "подрезал" видеомагнитофоны - не поздоровится. В своей могиле будет кино смотреть.

На милицию у него надежды не было. Да и как можно надеяться на некогда доблестную и краснознаменную, глядя на убогий и чахоточно кашляющий милицейский "УАЗик", который сам себя-то еле-еле возит? Служебный пес с подведенными от голода боками вызывал скорее жалость, нежели уверенность в успешном раскрытии преступления. А чего стоит фотоаппарат эксперта? Обшарпанный, с облезшей местами краской, его давно нужно выбросить за допотопностью. Но нет, толстячок-эксперт без устали щелкает затвором, пытается из него еще что-то выжать. Не-ет, это гиблое дело - надеяться на милицию. Ничего, убытки ему возместит железная дорога, права свои он знает, а дальше посмотрим.


В кабинет следователя Холодкин вошел стремительно и уверенно. Сел на предложенный ему следователем стул, распахнул полы серого, из мягкой ткани, пальто. Оглядевшись, небрежно бросил на соседний стул стального цвета перчатки из тонкой кожи на меху. Рядом аккуратно положил шапку из голубой норки. От былой растерянности не осталось и следа. Перед следователем сидел знающий себе цену человек. Круглые ястребиные глаза коммерсанта глядели на окружающих настороженно и снисходительно, и во всем его облике неуловимо просматривалось что-то хищное.

Из кармана пальто Холодкин достал ярко-красную пачку сигарет и вопросительно взглянул на следователя.

- Курите, - Агарков поставил на край стола пепельницу.

Холодкин щелкнул зажигалкой, ткнул синим огоньком в кончик сигареты и по кабинету поплыла ароматная лента табачного дыма

Агарков поднялся из-за стола и, подойдя к окну, приоткрыл форточку. С улицы пахнуло свежестью.

- Виктор Васильевич, чем занимается ваша фирма?

- Наша фирма? - переспросил Холодкин и выдохнул густой клуб дыма. - Если говорить кратко, то продажа теле-радио-видеоаппаратуры. В сети фирмы четыре магазина. На вышеозначенном товаре специализируются три торговых точки, в четвертом магазине продукты : масло, колбаса, фрукты и, естественно, винно-водочные изделия.

- Как я понял, сфера деятельности вашей фирмы достаточно широка.

Холодкин улыбнулся так, словно оказал следователю одолжение.

- Вы правильно поняли, э-э-э. . .

- Олег Михайлович. - пришел ему на помощь Агарков.

- Так вот, Олег Михайлович, милости просим к нам, будем рады обслужить.

Несмотря на улыбку, в его тоне сквозил прозрачный намек: где уж тебе, беспортошный, соваться со своим свиным рылом в наш благородный калашный ряд.

Агарков сделал вид, что не заметил издевки, зябко повел плечами, словно стряхивая плевок с лацкана пиджака, и засмеялся:

- Пренепременно при случае зайду-с.

Отойдя от окна, он сел обратно за стол.

- Когда и кто производил закупку и отгрузку аппаратуры в Новосибирске?

- Четырнадцатого ноября я лично закупил партию товара. Тридцать цветных телевизоров и пятьдесят видеомагнитофонов. Деньги внес наличкой в кассу оптовой базы.

- В Новосибирск приехали поездом?

Коммерсант укоризненно взглянул на следователя.

- Ну, что вы. . . Я могу позволить себе бывать в областной столице на "Волге".

Его прям-таки распирало от осознания собственной значимости.

- Кто вас сопровождал в поездке?

- Водитель Тимонин и охранник Кригер. Разрешение на ношение огнестрельного оружия имеется, выдано областным УВД. Можете полюбопытствовать.

Он сунул руку во внутренний карман пальто, но Агарков жестом остановил его.

- Верю на слово. Сколько автомашин в вашей фирме?

- Это столь важно? Имеет отношение к делу? - вместо ответа спросил Холодкин. Его стало раздражать переливание из пустого в порожнее.

"И со следователем не повезло"- подумал он. - "Какой-то тупой попался. Вместо того, чтобы ловить воров - ходит вокруг да около"

- Для меня сейчас все важно, так что не сочтите за труд ответить, - сухо сказал Агарков.

- Хорошо, я отвечу. "Газель" и моя "Волга" вас устраивает?

Следователь, казалось, не замечал нарастающего раздражения собеседника. Наоборот, голос его зазвучал еще тише и доверительнее.

- Когда поступил контейнер с аппаратурой?

- Вчера после обеда мне сообщили о прибытии контейнера. Я отдал распоряжение вывезти груз, но не получилось. Тимонин на "Газели" менял рулевые тяги. Понятно, что на "Волге" такую уйму коробок не увезти, поэтому отложили до сегодняшнего дня.

- Виктор Васильевич, почему Вы воспользовались железнодорожным транспортом? Не проще ли было перевезти товар автомашиной?

- Проще, говорите? Сколько верст до Новосибирска? Полтыщи набежит. И на каждой версте или Соловей-разбойник, или пьяный Илья-Муромец. Рэкет называется, слышал о таком? Ты мне даешь, капитан, гарантию, что я привезу домой товар в целости-сохранности? Нет? Вот тут и собака зарыта. Если меня остановят на дороге под прицелом пары-тройки автоматов, или еще чего похлеще, тут бы только домой живым добраться. Жизнь дороже денег. Что им мой Кригер с макаровской пукалкой? Как комар против слона. Половину товара "сбагришь" рэкетирам, пока домой доберешься. А железной дорогой надежнее. Хоть какая-то гарантия есть. Вот сейчас убытки с железной дороги я слуплю, товар был застрахован. Нет, мне так выгоднее и безопаснее.

Распалившись, Холодкин не заметил, как перешел на "ты". Ткнув сигарету в пепельницу, он прикурил новую

- На этой оптовой базе раньше приобретали аппаратуру?

- Дважды, раньше бог миловал, обходилось.

- Предыдущие два раза груз отправляли в контейнерах?

- Да.

- Тимонин и Кригер всегда сопровождали вас в этих поездках?

- Естественно.

- В каком порядке загружалась аппаратура?

- Сразу грузили телевизоры, возле двери находились видеомагнитофоны.

- Виктор Васильевич, кто мог похитить "видики"? У вас есть какие-либо предположения?

Холодкин развел руками.

- Кто мог украсть? Это я хотел бы узнать у вас. Вы милиция - ищите. Явных врагов у меня нет, а недоброжелателей, как у каждого коммерсанта, хватает. Узнаю, кто это сделал, отрежу ухо и заставлю сожрать.

- Не боитесь?

- Чего?

- К примеру, на вашу силу найдется не меньшая сила, да и дерзость совершения преступления свидетельствует об этом. В конце концов, членовредительство карается законом.

В ответ хозяин "Омеги" самоуверенно ухмыльнулся.

- Нет, не боюсь. Мой "крестник" к вам за защитой не побежит. Наоборот, будет мне ноги целовать, благодарить и умолять, чтобы я его не кастрировал. А отрезанное ухо - это мелочь, вроде детского наказания.

- И все же я вам бы не советовал заниматься этим делом. Расследование будут проводить уполномоченные на то органы.

- Да какое у меня расследование? Так, поспрашиваю кое-кого, наведу кое-какие справчонки, Глядишь, и посветлеет темное небо.

Агарков холодно повторил:

- Не советую.

- Понял.

К концу разговора Холодкин успокоился, взгляд его вновь стал презрительно-надменным, как бы говоря: да пошел ты к черту, следователь долбаный.

- Последний вопрос, Виктор Васильевич. Как бы поделикатнее выразиться, не допускаете ли вы возможности участия в этой краже работников вашей фирмы?

Совиные глаза директора еще более округлились и полезли куда-то на лоб.

- Ну, капитан, даешь! У меня что, ребята похожи на полудурков, чтобы воровать у самих себя? Нет, я за них ручаюсь. И ты, служивый, не сваливай с больной головы на здоровую. Не тот случай. У вас же целыми составами воруют, вот и ищи воров там.

Он поднялся и медленно вышел из кабинета, чувствуя на себе пристальный взгляд следователя.


Беседа с товароведом "Омеги" Иваненко получилась короткой и ничего нового не прояснила.

- Вчера Виктор Васильевич дал мне указание ехать на станцию, раскредитовать и получить груз. Зайдя в гараж, я увидела, что водитель Тимонин занимается ремонтом "Газели". Больше грузовых автомашин в фирме нет.

- В какое время вы ходили в гараж?

- Примерно около 15 часов дня. Об этом я доложила Холодкину и он распорядился отложить вывоз груза до утра.

- Кто сообщил о прибытии контейнера?

- Позвонили со станции в кабинет директора, после чего он о звонке сообщил мне.

Агарков прошел к окну и как час назад остановился у приоткрытой форточки.

- Ирина, при приеме контейнера вы ничего подозрительного не заметили? К примеру, была перебита пломбировочная проволока, или же сама пломба свободно передвигалась по бичеве?

Иваненко на секунду задумалась, затем решительно покачала головой.

- Нет, я этого не заметила. Мне и раньше приходилось иметь дело с контейнерами, поэтому я знаю порядок приема. Внешних повреждений пломба не имела, закрутка тоже не вызывала подозрений. Кстати, Тимонин по моей просьбе аккуратно снял закрутку и пломбу. Вы же их изъяли?

Агарков утвердительно кивнул.

- По пломбе и закрутке будет проведена криминалистическая экспертиза, она и подтвердит целостность или нарушенность пломбы. Когда вы открыли двери контейнера, что вам бросилось в глаза?

- У задней стенки контейнера находились коробки с телевизорами. Я знала, что в этой партии должны быть пятьдесят видеомагнитофонов. Их не было. Ни одного. Сразу закрыли контейнер и вызвали милицию.

- Спасибо, Ирина.

Агарков попрощался с ней и проводил до двери кабинета.


За окном быстро густели ноябрьские сумерки. Вечер уступал права ночи. Неожиданно потеплело и пошел дождь. Выпавший накануне снег превратился в грязную кашицу. Ветер горстями бросал дождевые капли в оконное стекло, торопливо обрывал последние пожухлые кленовые листья и бросал их на землю, в месиво снега и воды. За окном и на душе было тоскливо.

Агарков смахнул со стола бумаги, поставил перед Мартьяновым фарфоровые бокалы и банку с растворимым кофе.

- Последние запасы. - невесело усмехнулся он. - Скоро перейдем на крутой кипяток.

- Каким местом они там думают?- поддержал его оперуполномоченный уголовного розыска Виталий Мартьянов и указательным пальцем проткнул воздух над головой. - Целый месяц за сущие гроши бегаешь, как угорелый. Скоро жена и дети с такой зарплатой на порог не пустят. Как говорится, в еде, питье и ночлеге будет отказано.

Агарков прихлебнул из бокала горького напитка и поставил посудину на край стола.

- Ладно, не прибедняйся. Выкладывай лучше, что добыл.

Мартьянов дурашливо засмеялся.

- Сегодня - ничего. Взяток не давали, пьяных не оббирал.

- Кончай хохмить, Виталий. Давай информацию.

- Ах, ты про информацию, а я то думал. . . Короче, вчера этот контейнер принимала приемосдатчик Соколова. В коммерческом отношении контейнер, по ее словам, был вполне исправным. Пломба и закрутка в порядке. Пол потолок и стенки контейнера проломов и вырубов не имели. Контейнер прибыл в "свернутом" виде, то есть доступа к дверям не было. Он стоял в контейнеровозе дверями вплотную к другому контейнеру.

- Что из этого следует?- спросил Агарков.

- А вывод такой : воров и похищенное следует искать в Новосибирске. В пути следования хищение исключается, так как контейнер прибыл без повреждений.

- А пломба? - вновь озадачил оперативника Агарков.

- Тут загадка. - задумался Мартьянов. - Вполне возможно, что новосибирские железнодорожники, вступив в сговор с машинистом крана, дождались отъезда Холодкина и выдернули контейнер из полувагона. Поставили на землю, вскрыли и, похитив все видеомагнитофоны, снова опломбировали и погрузили обратно.

- Может быть, может быть. . . - произнес Агарков.

- Только это уже не наша забота. Направляй дело в Новосибирск по территориальной подследственности, пусть они им и занимаются.

Дверь кабинета приоткрылась и в образовавшуюся щель как-то боком протиснулся эксперт Шевченко. Круглое лицо его, похожее на свежеиспеченный блин, светилось довольством.

- Ну что, сыщики, кофий лакаете с блюдцев вместо того, чтобы преступников ловить? Что бы вы без меня делали, господа хорошие? Я принес вам неплохую весть.

- Давай, Ваня, не тяни. - поторопил его Мартьянов.

- И не подумаю, пока не напьюсь кофия. - заупрямился эксперт.

- Будет, Иван, тебе кофе, будет и какава с чаем. - успокоил его Агарков и достал из шкафа еще один бокал. .

- Тогда порядок. - Шевченко вынул из папки заключение и стал читать:

- Пломба, снятая с контейнера номер 514262794 из металла серого цвета, цилиндрической формы, камерного типа, на пломбах имеются оттиски.

- Иван, не изгаляйся, читай сразу вывод, нам интересен именно вывод. - нетерпеливо перебил его оперативник.

Шевченко невозмутимо перевернул страницу и продолжил:

- А вывод такой, что пломба, снятая с вышеуказанного контейнера, после первоначального обжатия пломбировочными тисками вскрытию, путем выдергивания бичевы, не подвергалась. Следов повторного обжатия не имеется.

- Что и требовалось доказать. - многозначительно произнес Мартьянов. - Так, что готовь, Олег, дело на передачу в Новосибирск.

Шевченко, выпив залпом бокал уже остывшего кофе, исчез также незаметно, как и появился.

Агарков ополоснул бокалы и поставил их в шкаф. Туда же убрал чайник и банку с остатками кофе.

- У тебя еще что-нибудь имеется? - спросил он у Мартьянова.

- Соколова пояснила, что в обеденный перерыв на контейнерную площадку звонил какой-то мужчина и интересовался прибытием контейнера.

- Нашего контейнера?

- Этого она точно утверждать не может, звонков было много. В этот день поступили два контейнеровоза. Зачем тебе эта головная боль, Олег? Тут все ясно : в пути следования хищение исключено, пломба отправителя исправная. Направляй дело по месту отгрузки, пусть новосибирцы расхлебывают кашу. Мы ведь к этому делу ни с какого бока.

- Понимаешь, Виталий, есть в твоей версии слабые звенья. Поставь себя на место новосибирских железнодорожников. Совершив кражу, они вешают вполне нормальную пломбу, обжимают ее пломбировочными тисками и отправляют контейнер к месту назначения. Тем самым они выводят следствие на себя. Ведь милиция, в первую очередь, займется той сменой, которая отправляла контейнер. Логично?

- Вполне. - согласился Виталий.

- Что бы ты сделал на их месте? Правильно. Необходимо направить следствие по ложному пути. А для этого много ума не требуется. Нужно только сорванную пломбу бросить около контейнера или просто перебить бичеву пломбы и. . . привет родителям. Из Новосибирска контейнер отправился в порядке? Да. Несохранность груза, то бишь хищение допущено в пути следования? Да. Вот и отрабатывайте, дорогие товарищи, пункты сортировки, ищите воров на станции назначения. Я понятно излагаю мысль?

- Да-а. . . - Мартьянов взлохматил волосы. - Но как тогда объяснить исправную пломбу отправителя?

- Не знаю. - честно признался Агарков.

Убрав бумаги в сейф, Агарков закрыл кабинет, сдал ключ дежурному, и они вышли на улицу под нудный осенний дождь.


Утром у Агаркова давал показания Серега Баранов. В кабинете было довольно прохладно, однако, Серега не успевал смахивать трясущимися руками со лба пот, и никак не мог взять в толк, чего добивается от него следователь.

"Наверняка, похмельный синдром" - отметил про себя Агарков.

- Я, это, заступил на дежурство семнадцатого ноября, да-а. . . в двадцать часов, это. . . в восемь вечера. . . вот. . . И все нормально было.

- Контейнеры проверяли?

- Да. Как. . . это. . . положено.

- Ночью к вам кто-нибудь заходил в сторожку?

- Никого не было.

Проспиртованными мозгами Серега понял, что не резон ему говорить о Кононове. Начнутся расспросы: кто, когда да зачем? Не дай бог, про выпивку станет известно. А это верная статья в трудовой книжке. Погонят с работы за милую душу, только полы шубы завернутся. А где сейчас найдешь, работу-то? Держаться за нее надо, иначе - труба, совсем можно спиться.

- О краже из контейнера слышали?

От неожиданного вопроса Баранов стал икать.

- Н-нет. У меня все спокойно было.

- Пятьдесят видеомагнитофонов все-таки из контейнера умыкнули.

- В семь утра я проверял, все пломбы были целыми, и следов на снегу я не видел.

Где-то в подсознании у Агаркова мелькнула мысль, что недоговаривает Баранов, изворачивается, но уличить его во лжи он не мог. Не было фактов.

Задав сторожу еще несколько ничего не значащих вопросов и получив на них невразумительные ответы, Агарков отпустил его.

Звякнул телефон прямой связи с начальником.

"Начинается"- подумал Олег и снял трубку. Голос шефа был сердитым.

- Зайдите ко мне, Олег Михайлович.


В добром расположении духа Панков называл его просто Олегом, а выражая недовольство действиями следователя, начинал "выкать" и строго по имени-отчеству.

- В каком состоянии дело по краже видеомагнитофонов?

- Работаем. - неопределенно ответил Агарков.

- Я это понимаю. - Панков свел к переносице густые брежневские брови. - Когда дело направите в Новосибирск?

"Прессингует шеф. Торопится передать "темняк" новосибирцам", - мелькнуло в голове, а вслух Агарков произнес:

- Ориентировка-задание в ЛОВД Новосибирска направлена вчера. Что же касается передачи дела, то, думаю, этот вопрос ставить несколько рановато. Во-первых, еще не поступили из актового стола необходимые документы - коммерческий акт, накладная, вагонный и натурные листы, и прочая бумажная дребедень. А во-вторых, . .

Агарков слегка замешкался, представляя ответную реакцию начальника. И то ведь, какому начальнику любо иметь в отделе "глухое" дело, когда имеются все основания сбагрить "глухаря" соседям? За каждое нераскрытое преступление вышестоящие начальники постоянно тычут лицом в грязь и бичуют до нервного тика. Выдавай им на-гора высокий процент раскрываемости, и все тут! Сколько лет идет борьба с процентоманией, а одолеть не могут. Непобедимая, как Кощей Бессмертный. Смешно, но при этом все понимают, что не нужно лупцевать до кровавой юшки следователя и опера в процессе предварительного расследования, не торопить их с принятием решений, а, наоборот, создать им спокойную рабочую обстановку во время следствия. Таковое положение вещей будет только на пользу всем. Все понимают, но ничего не меняется.

Начальник выжидающе смотрел на следователя.

- Что во-вторых?. .

- Павел Сергеевич, я полагаю, что нужно взять контрольные образцы пломб в Новосибирске и провести сравнительное исследование с пломбой, снятой с нашего контейнера. Если эксперт даст заключение, что эти пломбы обжимались одними пломбировочными тисками, то я умываю руки и с чистой совестью направляю дело для дальнейшего расследования в Новосибирск. Там же не придурки работают, получат они наше дело, проведут трасологическую экспертизу и если результат будет отрицательным - отфутболят нам дело обратно. В каком свете мы тогда будем выглядеть? Да и время безнадежно потеряем.

- Не понимаю, зачем огород городить? Заключение эксперта по пломбе у нас имеется, выходите на прокурора и решайте вопрос о передаче дела, а дальше видно будет.

Начальник поднялся, давая тем самым понять, что разговор окончен, и больше дискутировать он не намерен.

Ох, как не хотелось Олегу ссориться с начальством, наживать себе лишние неприятности, их и без того хватает по самую маковку. Но отступать он уже не мог, перестал бы себя после этого уважать. Интуитивно он чувствовал, что все не просто, далеко не просто в этом, казалось бы совсем несложном, деле.

Уже на пороге Агарков остановился и сказал:

- Согласно УПК, Павел Сергеевич, следователь является процессуально независимым лицом в уголовном процессе и обязан выполнять лишь указания прокурора по конкретным уголовным делам. Позвольте мне самому решать, какие следственные действия проводить по делу.

Все, путь к отступлению отрезан и не будет ему прощения. Агарков это понял, стоя под испепеляющим взглядом шефа. Как же, неповиновение, бунт на корабле!


Выйдя из отдела милиции, Баранов остановился в раздумье. Куда пойти, куда бросить кости? Домой топать не хотелось, никто его не ждал в захламленной квартире, никому он не нужен. Было время, когда он спешил домой, где его встречали ласковое щебетанье дочери и улыбка жены, Сколько воды утекло, как он развелся с женой? Семь лет? Нет, восемь зим прошло, как жена, находившаяся на грани нервного истощения и доведенная до отчаяния его частыми и беспробудными пьянками, забрала трехлетнюю дочь и укатила к родителям в Красноярск. С тех пор он их больше не видел. Сейчас дочери одиннадцать лет и, как ни пытался Баранов, не мог представить в своем воображении дочь в таком возрасте. Совсем, поди, взрослая стала. Об алиментах жена не напоминала, а лучшего в его положении не стоило и желать.

Ноги сами несли Серегу по тротуару. Куда идти? Он и сам не знал ответа на этот вопрос. На перекрестке у привокзальной площади он неожиданно столкнулся с Кононовым. Тот, казалось, специально поджидал его.

- Накатил уже на грудь с утра пораньше?- не здороваясь, Кононов придержал его за рукав куртки.

- А ты мне наливал? - окрысился Серега

- Если буксы дымят, то могу полечить, - предложил вохровец.

Они зашли в пивной бар неподалеку от рынка. Смахнув со столика рыбью чешую, Серега и Кононов сели за угловой столик. По случаю рабочего дня и раннего времени посетителей в баре было немного.

- Откуда топаешь?- Петька отхлебнул из пивной кружки и шлепнул ладонью по внутреннему карману куртки. - Может, по соточке?

- Давай, - вяло согласился Серега.

На столике появились два граненых стакана. Кононов свинтил пробку с бутылки и разлил по стаканам водку.

Выпили.

Молчание нарушил Петька.

- Где был? - повторил он свой вопрос.

- В ментовке давал показания.

- Чем их заинтересовал сторож?

- Из контейнера пятидесяти "видикам" ноги приделали.

Кононов разлил по второй. Было видно, что Серегино сообщение его заинтересовало.

- Ловко. Что хотели узнать от тебя?

Баранов плеснул водку в рот, проглотил, не почувствовав горечи. Поискал вокруг, чем бы закусить и, не найдя ничего подходящего, запил пивом.

- Агарков колол меня, что да как, не приходили ли кол мне ночью посторонние.

Серега мельком взглянул на Кононова и заметил, как тот внутренне напрягся.

- И. . . что же ты ему ответил?- Петька сглотнул слюну.

- Хочешь знать? Сдал я тебя. Так, мол, и так. . . Забегал тут ко мне ночью стрелок Кононов. Водчонкой угостил, а я потом проспал всю ночь.

Лицо Кононова покраснело, затем приняло землистый оттенок, что не ускользнуло от внимания Баранова. В его голове зашевелились какие-то колесики, щелкнули и пришли в движение невидимые шестеренки, и мысли выстроились в логическую цепочку, связав в единое целое ранее разрозненные звенья: приход Петьки к нему в сторожку, кража видеомагнитофонов, отнюдь не случайная встреча сегодня, опять-таки дармовое угощение и неподдельный интерес к вопросам следователя. А что, если Петька причастен к краже? Это меняет дело, и его молчание для Петьки будет стоить определенной суммы. Конечно, этот блеф расчитан на дурочку, но чем черт не шутит, когда Бог спит? Вдруг в десятку? Тогда можно будет на халяву покутить.

И Серега, имея на руках один шанс из тысячи, решился.

- Захлопни пасть и выпусти пар, а то в штаны наделаешь со страху. Ничего я Агаркову не сказал.

Кононов от Серегиных слов повеселел. Разлил остатки водки. Не приглашая Серегу, выпил сам.

- Что ты ему мог сказать? Ну, приходил к тебе в гости, я ведь тоже был на дежурстве. Это ничего не значит, я не при делах. . .

Баранов не дал ему договорить. Обеими руками он схватил Кононова за куртку, рванул к себе и, глядя на него в упор, свистяще зашептал:

- Слушай сюда, охрана! Я знать не желаю, с какого бока ты к этому делу прислонился. Пока я ничего не сказал Агаркову. Пока. . . А ведь могу и шепнуть. Пусть он решает, при деле ты или нет. Моя догадка тебе "штуку" будет стоить, недорого. Даю тебе сроку три дня. Решай.

Не давая опомниться собутыльнику, он резко оттолкнул Кононова и вышел из пивной.


Перед отъездом в Новосибирск Агарков в коридоре отдела встретился с Мартьяновым и затащил его к себе в кабинет.

- Завтра на "оптовке" дежурит смена, причастная к отправлению контейнера Холодкина. Вечером я туда выезжаю. Допрошу свидетелей и, заодно, возьму контрольные образцы пломб и проволоки, из которой была изготовлена закрутка.

- Олег, мне еще непонятно, какую ты разыгрываешь карту, но чувствую, что не зря ты ведешь эти речи. Выкладывай задание, я буду рад, если мое мнение совпадет с твоим.

Мартьянов достал блокнот и приготовился записывать, однако, Агарков не разрешил.

- Обойдись без записей, Виталий. Записную книжку можно потерять, ее могут украсть, в конце концов. Чужим людям совсем ни к чему знакомиться с ее содержимым. Как говорится, береженного Бог бережет, а осторожного - вдвойне. Интересуют меня два человека.

- Кригер и Тимонин? - спросил оперативник.

- Сам догадался или кто-то из твоих людей шепнул?

- Докумекал этим вот местом. - Мартьянов постучал пальцем по лбу. - Что сделать было несложно, так как только эта парочка из "Омеги" нами пока не допрошена.

- Похвально, - хмыкнул следователь. - Если контейнер "взлохматили" они или даже один из них, то наше невнимание к ним не останется незамеченным. Пусть понервничают, посуетятся, гляди, и просекутся на чем-нибудь. Пусть будет маленький прокольчик, но нам бы только зацепиться. Твоя задача - Кригер и Тимонин. Их окружение, связи, привычки, прошлое и настоящее, что едят и с кем спят. Как? Меня не касается, постарайся почище обделать. Подключи коллег из РОВД, своих людей. Вывернись наизнанку, но сделай. Уяснил?

- Вполне, - своим любимым словечком ответил Мартьянов и протянул следователю две фотографии. - Возьми, может сгодятся. Фамилии на обороте.

- Кригер и Тимонин. Откуда и когда?

- Фотографии "чистые", не засвеченные. А как достал - секрет фирмы. Уголовный розыск - это тебе не следствие, у которого нет тайн от народа, а такая контора, где ухо нужно держать востро.


Новосибирск-главный встретил Агаркова туманной дымкой и промозглой сыростью.

На оптовую базу следователь добрался на тряском и отчаянно дребезжащем автобусе. Представившись старшему смены, он прошел вместе с ним в конторку, где в присутствии понятых изъял в качестве образцов три пломбы, предварительно обжав их пломбировочными тисками с контрольным знаком А-354. Именно такой оттиск был на пломбе, снятой с контейнера Холодкина. К протоколу выемки Олег приобщил двадцатисантиметровый кусок проволоки, взятый из бухты в углу конторки, заранее узнав, что эта проволока используется в качестве контейнерных закруток.

Документально оформив выемку, Агарков побеседовал со всеми работниками смены. В их показаниях ничто не заслуживало внимания. Ответы были однозначными: не знаю, не видел, не помню.

Последней к Агаркову вошла приемосдатчик Зайцева Анастасия Степановна - пожилая, чуть полноватая женщина. Ее ответы были обстоятельными и с некоторой долей натяжки слегка приподнимали занавес над тайной кражи видеомагнитофонов, вписываясь в версию Агаркова.

- Четырнадцатого ноября? Телевизоры и видеомагнитофоны? Как же, помню. . . После загрузки контейнер закрыли, наложили закрутку и опломбировали. Затем поставили в контейнеровоз в "свернутом" виде. Пломбировала я сама. Хозяин контейнера холеный был мужчина, видный из себя. Вместе с ним ходил еще один, насупленный, как бульдог. Того и гляди, загавкает или укусит.

- Анастасия Степановна, почему вы их запомнили? Ведь вам за смену приходится принимать и пломбировать не один десяток контейнеров.

- Сейчас поясню. Я на этой "оптовке" работаю двадцать лет, и уж что-что, а пломбировать контейнеры меня учить не надо. Так вот, я в присутствии хозяина навесила пломбу и обжала ее тисками. Холеный тут же отошел в сторону, я тоже пошла, мне там делать больше было нечего. Тут слышу закричал "бульдог", некачественно, мол, опломбировала. Оглянулась и вижу, что он слегка дергает за пломбу, вроде проверяет. Вернулась, пломба действительно двигалась по бечеве. Пришлось перепломбировать. Подумала, что слабо обжала пломбу тисками.

- Бракованную пломбу выбросили?

- Да, тут же бросила возле контейнера и ушла.

- Взгляните, нет ли здесь "бульдога"? - Олег протянул ей фотографии Тимонина и Кригера.

- Вот он. - Зайцева уверенно вытащила одну из двух карточек, оставив в руке следователя фотографию Кригера.

Записав показания Зайцевой, Агарков уехал с оптовой базы. Что же, вроде ничего конкретного выяснить не удалось, но на безрыбье и рак - рыба. Есть здесь все-таки зернышко истины.

Перед отъездом Агарков успел забежать в Информационный центр областного управления внутренних дел и попросил выдать сведения на интересующих его лиц. Через полчаса справка была готова. Тимонин Вячеслав Иванович в 1987 году был осужден на два года за злостное хулиганство. Кригер Эдуард Эдуардович ранее судим не был.


Около полуночи, когда уставший за день Агарков задремал на верхней полке купейного вагона, в сторожке контейнерной площадки раздался телефонный звонок. Серега снял трубку.

- Узнал?- голос звонившего был хриплым, и ошибиться было невозможно.

- Твой голос, Конь, с другим не перепутаешь. - ответил Серега.

- Разговор помнишь? Встретиться бы надо.

- Завтра.

- Не могу завтра. Уезжаю утром в отпуск. Или сейчас, или через месяц. Мне нужно слинять из города.

- "Хвост" рубишь, Конь? А как мое молчание, "штуки" стоит?


- Считай так. Кое-кто спокойнее спать будет даже без этой "штуки".

Разговор с Кононовым поднял настроение. Оторвать халявную тысячу рублей - такого у Сереги еще не было. Предстоящая радость получения "хрустов" затмила чувство реальной опасности. "Жигули" третьей модели затормозили в сотне метров от контейнерной. Остановившись у трехэтажного жилого дома, машина не вызывала подозрений, мало ли кто к кому приехал в гости. Из салона автомобиля вышел Кононов и направился к воротам контейнерной.

Тимонин проводил взглядом растворившуюся в густой осенней темноте фигуру, заглушил двигатель и стал ждать. Он терпеливый и будет ждать, сколько потребуется. Тем более, что на карту поставлено его будущее. Он вспомнил, как вчера к нему пришел Кононов и, дыша в лицо водочным перегаром, шепотом передал разговор с Барановым.

- Ишак ты самаркандский! - взорвался Тимонин. - Тебе можно поручить что-нибудь серьезное?! Сторож расколол тебя до самой задницы, а попадись ты следователю в руки, он же тебе через полчаса надолго обеспечит нары.

Идиот конченый! Сказано было - накачать пьяндыгу-сторожа и узнать в разговоре между прочим, о чем его расспрашивал следователь. А он сам попался на крючок. Долго еще бушевал Тимонин, обзывая бестолкового вохровца скотиной, выкидышем проститутки и другими обидными словами. Петька обиду перенес молча. Потом Тимонин успокоился и стал искать выход из создавшегося положения.

Первым делом он приказал этому полудурку исчезнуть из города.

- Возьми отпуск и уезжай. Все равно куда, но подальше. Чтоб месяц тут тобой и не воняло. Усек? Но прежде необходимо нейтрализовать сторожа. Вот только как?

Тимонин задумался.

- Когда он дежурит?

- Его смена завтра с двадцати до восьми утра.

- Хорошо, получит он свою "штуку". Завтра ночью ему и отдашь. Пусть потешится. . . недолго. К нему пойдешь с сумкой, в которой будет бутылка водки и несколько бутылок пива. Ты ему предложишь выпить, но он откажется. Должен отказаться. Побоится испортить себе праздник, имея в кармане тысячу рублей. Ты в его присутствии будешь пить пиво. И тут он должен сдаться, ведь для алкаша пиво - нектар, амброзия: не пьяный, но балдеешь. Уголок этикетки на одной из бутылок будет оторван. Эту бутылку должен выпить он. Только не перепутай. В ней пиво будет разбавлено снотворным, а водка вполне приличная. После того, как он уснет, подашь мне сигнал. Вдвоем мы вольем в него водку и бросим где-нибудь на освещенном месте. Через час он будет досматривать сон в медвытрезвителе. А к вечеру завтрашнего дня у него в трудовой книжке засветится соответствующая статья - и он свободен, как стая негров. Даже если он вякнет в ментовке про тебя, то это будет пустым сотрясением воздуха. Кто поверит алкашу? На подозрениях обвинение не строится. Им нужны доказательства - орудия преступления, похищенное и прочая дребедень. А этого ничего нет. Пока ты будешь прохлаждаться в отпуске, все утрясется. Можно будет сбагрить товар, и пять "кусков" у тебя в кармане.

Кононов слушал Тимонина и согласно кивал головой, чему-то улыбаясь. Знал бы он настоящие планы этого страшного человека, не до смеха бы стало. Побежал бы, как черт от ладана, куда глаза глядят, захлебываясь смертельной икотой.

Тимонин до рези в глазах следил за светящимися во дворе контейнерной окнами сторожки. Нет, нельзя оставлять в живых и Кононова. Он был уверен, что на первом же допросе следователь разделает вохровца, как Бог черепаху. Уж коль сторож допер своими проспиртованными мозгами, то стоит ли говорить о профессионалах? Только водку лакать мастер, видно в младенчестве матушка его на головку уронила. Делиться барышем ему тоже не резон. В случае успеха задуманной операции, он уедет из города, для начала прикупит небольшой магазинчик и откроет свое дело. Денег должно хватить. Высоту Холодкина ему с первой попытки не взять, он это понимал, но со второй, пятой, десятой все равно планка ему покорится. У него количество попыток не ограничено.

Окна сторожки погасли, и спустя секунду свет вспыхнул снова. Затем еще раз.

- Пора, - сам себе сказал Тимонин, захлопнул дверку машины и запер ее не ключ.

Несмотря на кажущееся внешнее спокойствие, внутри у него все колотилось. Наступала решающая фаза операции.

На крыльце его поджидал Кононов.

- Порядок, заснул Серега, - сообщил он.

- Водку употреблял?- спросил Тимонин.

- Отказался. Выхлестал две бутылки пива.

На топчане, лежа на боку, сладко посапывал Баранов.

Тимонин сноровисто обшарил карманы сторожа, вынул пачку денег и засунул в свою куртку.

- Деньги ему уже не пригодятся, - чуть слышно пробормотал он, а затем приказал Петьке:

- Бутылки положи в сумку, Свой стакан ополосни и протри получше. Его стакан не трогай.

Кононов моментально исполнил приказание, но впопыхах перепутал стаканы - стер отпечатки пальцев со стакана Баранова, а свой не тронул.

Тимонин с хрустом свинтил пробку со "Столичной".

- Держи его покрепче!

Кононов навалился всем телом на Серегу, Тимонин, разжав ему зубы, вставил горлышко в рот и перевернул бутылку кверху дном.

Серега мычал, крутил головой, но чтобы не захлебнуться самопроизвольно делал глотательные движения.

- Порядок! - засмеялся каким-то диким смехом Тимонин, когда бутылка опустела. Баранов успокоился и затих.

Пустую бутылку он бросил в сумку и задернул "молнию" замка. В этот момент Серегу вывернуло наизнанку. Отвратительный запах рвотной массы заполнил крохотную сторожку.

- Еще лучше, - удовлетворенно сказал Тимонин. - Утром увидят, чем тут ночью занимался сторож. Ну, с Богом!

Последние слова Тимонина прозвучали кощунственно. Испокон веков с именем Бога творились лишь добрые дела. Впрочем, наверняка, и в старину "с Богом!" говаривал тать, осенив себя крестом, выходя с кистенем на большую дорогу, чтобы грабить и убивать.

На все ушло не более пяти минут. Вдвоем они под руки выволокли Серегу во двор. Истощенное постоянным употреблением алкоголя, тело сторожа было не тяжелым.

Небо затянуло грузными снеговыми тучами, и в десяти метрах от сторожки было темно, как в преисподней. Грузовой парк был далековато, метров двести. Оттуда доносился простуженный голос маневрового локомотива. До освещенного прожекторами пространства было уже рукой подать, когда Тимонин объявил:

- Передохнем малость.

Перед крутым изгибом железнодорожной ветки они положили Серегу на прихваченную морозцем землю.

Ждать пришлось недолго. Из-за поворота со скрежетом начали выползать вагоны, они медленно ползли по рельсам без локомотива.

Когда до них оставалось с десяток метров, Тимонин подхватил Серегу под руки.

- Помогай!- злобно прикрикнул он на Петьку.

Словно загипнотизированный, сраженный страшной догадкой, Петька бросился помогать Тимонину, хотя все его существо шептало, кричало и орало: беги прочь от этого жуткого места!

Петька потерял ориентацию во времени и пространстве. Он наблюдал за собой как бы со стороны. Видел как он вместе с Тимониным бросили Серегу на рельсы лицом вниз перед приближающимися вагонами и бросились наутек.

Он не видел, как многотонная масса, поставленная на колеса, мягко накатила на живую человеческую плоть и рассекла тело напополам. Серега умер почти мгновенно.

В себя Кононов пришел в машине. От ужаса происшедшего он не мог вымолвить ни единого слова.

- Ты-ты-ты. . . -начал он, но Тимонин хлестко ударил его по щеке.

- Успокойся ты, тряпка!- заорал он.

- Мы-мы же так не договаривались. - наконец, выдавил из себя вохровец.

- Ты что, захотел в уголовку? Попав на нары, с них быстро не соскочишь, слизняк! В ментовке не таких раскалывают как орехи. Все равно Баранов проболтался бы кому-нибудь по пьянке. А это тюрьма и тебе, и мне. Теперь все чисто. Сторож попал под поезд по пьянке - несчастный случай, криминала нет и никто не станет в данном случае тщательно разбираться. Я же о тебе заботился.

Тимонин закурил. "Жигули" медленно катили по ночному городу. Кононова сотрясала дикая животная дрожь, пробегая по телу от волос до кончиков пальцев ног.

Докурив сигарету до фильтра, Тимонин выбросил ее в приоткрытое окно, и смачно сплюнул.

- Не колотись ты, как овечий хвост, и не щелкай зубами, а то менты услышат, - осклабился он. - В бардачке полбутылки водки. Выпей, иначе до утра колотун будет бить. По себе знаю. В Афгане пришлось повидать всякого.

Тимонин остановил машину на темной улице, включил слабое ночное освещение салона. Из бардачка достал бутылку водки, пластмассовый стакан и кусок колбасы.

- Вчера употреблял, - пояснил он Петьке, колотящемуся от пережитого страха.

Кононов взял оранжевый стаканчик, наполненный почти до краев водкой, и выпил. Отломил кусок колбасы, бросил его в рот, стал жевать, не ощущая вкуса.

Тимонин завинтил пробку на бутылке с остатками водки и положил обратно в бардачок.

- Я сейчас не буду, дома выпью. Сегодня неприятности с гаишниками нам не нужны.

Петьке действительно стало полегче, дрожь улеглась.

- Подбрось меня домой, - попросил он Тимонина.

Через пять минут он почувствовал легкое жжение в груди, словно внутри вспыхнула новогодняя бенгальская свечка. Сначала он не придал этому значения. Но огонь разгорался, пламя становилось все больше и выше. Перед глазами поплыли разноцветные круги.

- Останови машину, мне плохо, - попросил он, но Тимонин лишь увеличил скорость. Смутное подозрение шевельнулось в Петькиной голове.

- Остановись! - крикнул он и схватил Тимонина за руку, но неожиданно обмяк, откинулся на спинку сиденья и прошептал посиневшими губами.

- Неужели ты и меня! Я не хочу уми. . .

Тело Кононова выгнулось дугой, сотрясаемое предсмертными конвульсиями, и сползло на пол.

Тимонин остановил машину, несколько минут сидел, тупо глядя на бывшего подельника, потом проговорил:

- Извини, друг, но ты должен был умереть. Таков закон джунглей: слабый погибает первым.

Включив скорость, он подрулил к одному из пивных баров на окраине города. Шел третий час ночи. Ркна ближних домов были темны, да и на всей улице не были ни одного фонаря. Вытащив из салона Петьку, Тимонин бросил его на обочину дороги. Затем достал из бардачка бутылку, носовым платком тщательно стер с бутылки невидимые отпечатки своих пальцев и вложил ее в еще теплую руку Кононова. А в его карман, выполнил такую же процедуру, засунул оранжевый стаканчик.


Поезд прибыл за час до начала рабочего дня. Агарков, заскочив в дежурную часть, взял со стола дежурного сводку происшествий за последние сутки и стал читать. Трагическая смерть Баранова была отнесена к разряду несчастных случаев.

"Срочно посмотреть материалы по Баранову", - отметил про себя Олег и пошел к себе.

В кабинете не спеша заполнил постановление о назначении трасологической экспертизы. Прихватив большой конверт, в котором были упакованы контрольные образцы пломб и кусок проволоки, он спустился в подвальное помещение, где располагалась экспертно-криминалистическая лаборатория.

Результаты экспертизы Шевченко пообещал принести после обеда.

Мартьянов, распахнув настежь дверь, ожидал Олега в соседнем кабинете. Он увидел проходившего по коридору Олега и окликнул его.

- Заходи, Виталий, - Агарков остановился, пропуская вперед опера.

Мартьянов оседлал верхом стул и без обиняков стал докладывать:

- Значит, так: Тимонин Вячеслав Иванович, 1963 года рождения. Единственный ребенок в семье. Родители умерли. Мать в 1990 году, отец - в 1992 от ишемической болезни сердца. В 1982-1983 проходил срочную службу в Афганистане, в разведроте. Сержант. Отслужив, работал водителем "скорой помощи". В 1987 году за драку был осужден на два года. Видно, хорошая драка была, коль суд не счел возможным применить к воину-интернационалисту условное осуждение. Пьет умеренно. Ни на одной работе долго не задерживался, всегда увольнялся по собственному желанию - искал более денежную работу. Так и попал к Холодкину, тому нужен был водитель и охранник по совместительству. Женат не был. Автомобиля не имеет, дачи тоже, да и ни к чему дача одинокому мужчине.

Из постоянных связей - школьный товарищ Скачков Андрей, работает токарем в локомотивном депо. Говорят, классный токарь. Скачков имеет личный автомобиль - "Жигули" третьей модели, за рулем машины Скачкова несколько раз видели Тимонина.

В последнее время Тимонин свел дружбу с Кононовым, стрелком железнодорожного ВОХРа. Тут непонятно. По характеру Кононов - ни рыба, ни мясо. Иногда Тимонин заезжал к Кононову на работу. Несколько раз они вместе отдыхали на даче Кононова, которая находится в обществе "Подсенежник".

На столе Агаркова забеспокоился телефон.

Звонил эксперт Шевченко.

- Слушай, Олег, однозначно могу сказать, что пломба, снятая с контейнера Холодкина и три пломбы, которые ты представил в качестве образцов, обжимались различными пломбировочными тисками. Конфигурации цифр и букв имеют отличные друг от друга особенности. Различны высота букв и цифр, расстояние между ними и еще кое-какие нюансы. Все это будет отражено в заключении.

- А закрутка?

- Не буду вдаваться в подробности, но утверждаю, что контейнерная закрутка изготовлена из той же проволоки, что ты привез из Новосибирска. При микроскопическом исследовании полосы волочения совпали. В общем, решай этот ребус сам, тут я тебе не помощник.

- Спасибо, Иван, заключение после обеда?

- Я же пообещал, - обидчиво сказал Шевченко и отсоединился.

- Что сказал эксперт? - поинтересовался Мартьянов.

- Пломбы обжаты различными пломбировочными тисками, а закрутка и проволока идентичны, - кратко сообщил Агарков.

- Выслушай меня до конца, а потом будем думать. О смерти Баранова знаешь?

- Прочитал в сводке.

- Вчера утром на окраине города был обнаружен труп Кононова. Предположительно, смерть наступила от употребления отравленной водки. Заслуживает внимания тот факт, что в ночь совершения кражи видеомагнитофонов Кононов дежурил в грузовом парке. Интересный получается треугольник: Баранов-Кононов-Тимонин.

- А Кригер?

Мартьянов отрицательно покачал головой.

- Наверняка, он ни при чем. Кригер - муж родной сестры Холодкина. Поддерживают неплохие семейные отношения. Что нового у тебя?

Олег рассказал оперативнику о поездке в Новосибирск, об инциденте с пломбой на оптовой базе и попросил доставить к нему на четырнадцать часов Скачкова.

- Ты думаешь?.. - спросил Виталий.

- Уверен.

На том они и расстались.

Откинувшись на спинку стула, Агарков сидел неподвижно несколько минут, затем поднял телефонную трубку и набрал номер начальника.

- Павел Сергеевич, Шевченко дает заключение, что пломбы были обжаты различными пломбировочными тисками, закрутка и проволока, наоборот, идентичны. . .

Панков перебил его.

- Хочешь сказать, что при таком положении вещей, прокурор не санкционирует передачу дела в Новосибирск?

- Думаю, что именно так.

- Выходит, преступление совершено на нашей станции и у тебя есть конкретные предположения относительно лиц, совершивших кражу?

- Работаем, - как и в прошлый раз расплывчато ответил Агарков.

- Ну, работай, работай, процессуалист. Только учти, что за это дело с тебя спросится на полную катушку.

Последние слова начальника были лишними, Агарков и так понимал, что в случае неудачи выговор ему обеспечен, как говорится, со всеми вытекающими последствиями.


Материал по факту смерти Сергея Баранова находился в производстве дознавателя майора Гавриловой. В ее небольшом кабинете всегда было по-домашнему уютно. В отличие от кабинетов следователей и оперов, где никогда не выветривался табачный дым, у нее постоянно витал неуловимый запах хороших духов. На подоконнике радовали взгляд цветы в глиняных горшочках. Шторы безукоризненно выглажены. Словом, чувствовалась женская рука.

- Ездила в морг, - сообщила она Агаркову. - Чертовщина какая-то получается.

- Вас что-то не устраивает, господин майор? Или госпожа майорша? Правильно-то тебя как называть?

Агарков подсел к столу Гавриловой.

- Не ерничай, Олег. По словам судмедэксперта, в организме Баранова, кроме изрядной порции алкоголя, находилась лошадиная доза снотворного, при которой всякое самостоятельное передвижение исключено.

- Выходит, сторожа принесли и положили на рельсы?

- Получается убийство, Олег. Нужно подключать прокуратуру.

- Что дал осмотр сторожки?

- Ничего конкретного, Я изъяла два стакана, но бутылку не обнаружила. Один стакан чист, на другом есть "пальчики", но Баранову они не принадлежат. Может, он в другом месте гулеванил? - предположила Гаврилова.

В расследовании преступлений не бывает мелочей. Сегодня, на первый взгляд, малозначительный фактик завтра может превратиться в косвенную улику, а послезавтра - в прямое доказательство вины. Бывает - наоборот, что само по себе несет огромную правовую ценность. Из таких вот крошечных улик и фактов строятся версии обвинения или оправдания.

По наитию, подчиняясь неведомо какому чувству, он посоветовал Гавриловой:

- Лена, в том заведении, откуда ты только что прибыла, находится еще один клиент. Некто Кононов. Свяжись с территориальными коллегами и попроси их организовать снятие отпечатков пальцев с трупа Кононова. Пусть оформят как положено. Срочно проведи дактилоскопическую экспертизу. Прокуратура - потом.

Ничего не понимающими глазами Гаврилова смотрела на Агаркова. У самой двери Олег затормозил.

- Прошу, сделай это срочно. Сие НАМ с тобой надо. - он сделал ударение на слове "нам".


Андрей Скачков в кабинете следователя чувствовал себя неуютно. Его руки, привыкшие к работе с металлом, не находили себе места и нервно теребили концы светло-зеленого мохерового шарфа. Волнение выдавал и взгляд Скачкова, бегающий и тревожный. На левой стороне лица, ближе к виску, бугрилась красноватая опухоль.

Уточнив анкетные данные, Агарков приступил к допросу. Судя по первым уклончивым ответам, говорить правду следователю не входило в его планы. Олег решил поменять тактику допроса с обтекаемой и мягкой на более жесткую. Сейчас не совсем подходящий момент, чтобы уповать на совесть допрашиваемого.

- Что у вас на лице?

- Это? Я. . . - начал он, но Агарков бесцеремонно перебил его.

- Не трудитесь убедить меня, что будучи на работе, шел по цеху, споткнулся, упал. . . Эту байку приберегите для дефективных. Завтра на вашем лице проявится багрово-синюшный кровоподтек, в протонародии - синяк. Мое предположение подтвердит судмедэксперт. Он даст заключение о времени получения травмы т то, что синяк образовался от удара тупым твердым предметом, возможно, кулаком. Не так ли, Андрей Иванович?

Скачков молчал, переваривая монолог следователя.

Агарков подал ему пакет с фотографиями расчлененного трупа Баранова, несколько фотографий он прихватил у Гавриловой. У простого обывателя после просмотра таких снимков надолго пропадает аппетит. Впечатляет.

- Взгляните. Эта трагедия - преступление, убийство. Возможно, не единственное. От вас зависит, в некоторой мере, станет ли оно последним, или же убийца продолжит свой кровавый путь. За что вас избил Холодкин?

Вопрос был задан неожиданно, и времени для его обдумывания не оставалось. Что ответить? Скачков мучительно соображал, сделав вид, что внимательно рассматривает фотографии. Откуда потянет жареным и в какую криминальную историю втянул его Тимонин?

- За что избил Холодкин?

Агарков по состоянию Скачкова видел, что вопрос попал в цель, и продолжал идти дальше.

- Мне самому рассказать? Но в таком случае я не могу считать ваши последующие показания чистосердечными. Судом данное обстоятельство принимается во внимание.

Скачков внезапно ощутил сухость во рту. Пусть все горит синим пламенем. За чужие грехи он не ответчик. Не приведи господи, этот дотошный следователь еще к убийству пристегнет. О суде вон вспомнил, а он об убийстве ни сном, ни духом. . .

- Можно воды?

Осушив залпом стакан, Скачков заговорил.

- Часа три назад меня из цеха на улицу вызвал Кригер. Я иногда бывал у Тимонина в "Омеге", видел его там. Зашли в деповской садик, там нас дожидался Холодкин. Он спросил, сразу ли я скажу, где видеомагнитофоны или после "профилактики"? Я, понятно, в отказ, потому что действительно не знаю, о чем он речь вел. Повернулся, чтобы уйти и налетел на кулак Кригера. Как кувалдой, подлец, сшиб с ног. Специалист.

Скачков ладонью бережно погладил опухоль. Агарков решил идти до конца. Без помощи токаря Скачкова Тимонин не решился бы на такую серьезную кражу. Не вытанцовывается версия без Скачкова.

- Когда, при каких обстоятельствах вами были изготовлены пломбировочные тиски?

Скачков замялся, но Агарков ненавязчиво подталкивал его на откровенность.

- Смелее, Андрей Иванович. Из двух зол следует выбирать наименьшее. Пока в мои планы не входит ваш арест, если вы не совершили более тяжкого преступления. Очень важно, явитесь ли вы на суд, откушав домашних пирожков, или же вас доставят на скамью подсудимых прямо из камеры. В первом случае процент вероятности получения наказания, не связанного с лишением свободы, гораздо больший, чем во втором. Судом должны быть учтены и чистосердечное раскаяние в совершенном преступлении, и активное способствование раскрытию преступления в ходе следствия и еще многие другие обстоятельства, предусмотренные Законом.

Скачков невесело усмехнулся.

- Чистосердечное раскаяние смягчает вину, но увеличивает срок.

- Что ж, хозяин - барин, разъяснение закона входит в мои служебные обязанности.

В воздухе повисла напряженная пауза. Один не хотел признаваться, второй, опасаясь разорвать тонкую нить взаимопонимания, не мог найти нужного в данный момент вопроса.

Палочкой-выручалочкой зазвонил телефон.

- Олег? Гаврилова говорит. Отпечатки пальцев на стакане принадлежат Кононову. Что дальше?

- Спасибо, Лена. Вечером обсудим.

Для Агаркова общая картина преступлений Тимонина стала ясной. Он молчал. Напротив молча сопел Скачков.

- Вы свободны, - наконец, объявил Олег. - Идите домой. В вашем подъезде на всех этажах имеются лампочки?

Скачков ошалел. Он не мог уловить скрытый смысл вопроса, все время ожидая подвоха со стороны следователя. При чем тут лампочки в подъезде?

- Нет, - неуверенно ответил он. - Пацаны резвятся.

- С этой минуты опасайтесь входить в темный подъезд своего дома. С вами всякое может случиться. Кирпич на голову может упасть или, как говорит мой знакомый, нож в спину - и концы в воду.

Поднявшийся было со стула Скачков плюхнулся обратно.

- Это так серьезно?

- Шутить в такой ситуации неуместно. Еще один труп на совести Тимонина. - Олег ткнул пальцем в телефонный аппарат. - Вы признались Холодкину, что по просьбе Тимонина изготовили в цехе пломбировочные тиски?

- Да, - затравленно подтвердил Скачков.

- Та-ак, - протянул Агарков. - Для Тимонина ваше признание может обернуться петлей на его шее. Да и на вашей тоже.

На оставшиеся вопросы Скачков ответил быстро и вразумительно.

"Процесс пошел, как говорил последний Генсек". - подумал Олег и по телефону попросил дежурного провести медицинское освидетельствование Скачкова.

Выпроводив их из кабинета, Агарков забежал к Мартьянову.

- Виталий, возьми с собой пару оперативников - и на дачу Кононова. Только осторожно. Товар должен быть там. Аккуратно проверь чердак, погреб. Обнаружишь аппаратуру - организуй засаду. Если ничего не найдешь, значит, мы не успели. Лучше всего взять Тимонина с поличным, в момент погрузки видеомагнитофонов.

- Твои действия?- коротко спросил Мартьянов.

- Я в "Омегу".


Вначале Холодкин посчитал абсурдным предположение Агаркова о возможной причастности работников "Омеги" к краже видеомагнитофонов из контейнера. Однако, поразмыслив, он пришел к выводу, что оно, при всей своей нелепости, все-таки не лишено здравого смысла. Вор вскрывал контейнер наверняка. Он достоверно знал, какой груз находится в контейнере и его расположение. Опять, полсотни видеомагнитофонов на руках не унесешь. Значит, автомашина. Вывод: кража не случайная, не спонтанная, а тщательно продуманная и подготовленная.

Кто мог знать о поступлении аппаратуры? Он сам, Кригер и Тимонин. Товаровед Иваненко не в счет - баба. Кригер отпадает. Остается Тимонин. Об отправке товара он знал. Имеет доступ к "Газели" в любое время дня и ночи, ключи от гаража у него есть. Затем этот подозрительный ремонт машины в день прибытия контейнера. Чем больше он размышлял, тем крепче становилась уверенность, что кража - дело рук Тимонина. Гаденыш! Да он сам тоже хорош - пригрел на груди змея подколодного.

И тут его осенило: нельзя ли из кражи извлечь для себя выгоду? Стоимость похищенных видеомагнитофонов ему однозначно возместит железная дорога, как не обеспечившая сохранность груза. А похищенные "видики" он натурой выколотит из Тимонина. Жить захочет - вернет. Потом он решит, что с ним сделать. Сейчас главная задача - вернуть похищенный товар.

Конечно, он мог бы приставить к Тимонину своих людей, обеспечить круглосуточное наблюдение за ним. В конце концов, через месяц-два он сам приведет к товару. Но такой вариант Холодкина не устраивал. Слишком долго. Мало ли что за это время может случиться. Необходимо брать быка за рога, и начинать надо с окружения Тимонина.

Так в его списке оказался слесарь Скачков. Первый же разговор с ним оказался удачным. Кригер сбил с ног Скачкова, прижал его к земле, а Холодкин методично стал наносить удары ногой по почкам. Скачков, сознавая бесполезность, сопротивления не оказал. После серии ударов, корчась на земле от боли, он признался Холодкину, что по просьбе Тимонина изготовил пломбировочные тиски. О видеомагнитофонах, похоже, он действительно ничего не знал. Но это уже была половина успеха. Все сомнения отпали сами собой. Следователь, оказывается, был совсем не дурак.

Спустя час после разговора со Скачковым, "Волга" Холодкина остановилась у гаража "Омеги". За рулем сидел Кригер. Тимонин находился в гараже. Он только что закончил менять масло в двигателе "Газели" и теперь, насвистывая, вытирал тряпкой замасленные руки.

Холодкин и Кригер совершенно бесшумно появились за спиной Тимонина.

- Привет, Слава, как дела? - улыбчиво поинтересовался Холодкин.

Тимонин резко оглянулся. Нехорошая улыбка вышла у шефа, как оскал мертвеца.

- Масло вот сменил. - водитель кивнул в сторону "Газели", отметив боковым зрением, что Кригер переместился за его спину.

- Дружок твой, Скачков, передавал привет и просил вернуть пломбировочные тиски.

- Что?!- Тимонин все понял в сотую долю секунды, рванулся к Холодкину, но не успел.

Сильнейший удар сзади по голове бросил его на цементный пол гаража. Сознание медленно возвращалось к нему. Открыв глаза, он увидел стоявших над ним Холодкина и Кригера. В руке последнего тускло отсвечивал ствол пистолета. За шиворот сбегала теплая струйка.

"Рукояткой звезданул, сволочь", - почему-то беззлобно подумал Тимонин и, пытаясь подняться, встал на колени.

- Что же это ты задумал, сучонок?- зловеще тихо проговорил Холодкин и носком ботинка нанес удар в лицо, уложив Тимонина обратно на холодный гаражный пол. На этот раз сознание его не покинуло, но попытки подняться Тимонин не предпринимал. Разбитые десны кровоточили, пульсирующая адская боль молниями пронзала головной мозг.

- Товар вернешь?

Молчание было ответом на вопрос.

На этот раз Кригер и Холодкин избивали шофера молча, со старанием, будто выполняли тяжелую работу.

- В подвал его, - наконец, скомандовал Холодкин.

В углу гаража имелся люк, из которого сбегал вниз широкий деревянный лестничный марш. Подвал был разделен на две половины. Одну Холодкин приспособил под склад запчастей. Вторая была оборудованапод жилую комнату с широким диваном, журнальным столиком, мягкими креслами, холодильником и телевизором. Иногда здесь Холодкин устраивал грандиозные пирушки-оргии.

Пока Холодкин открывал на люке массивный замок, Кригер за ноги приволок бесчувственное тело Тимонина и спихнул его вниз. Следом спустились сами.

- Принеси попить, умаялся я что-то. - приказал хозяин "Омеги". Кригер прошел во вторую половину и из холодильника достал бутылку минеральной воды.

Отхлебнув глоток, Холодкин стал поливать минералкой голову Тимонина. Тот застонал и открыл глаза. Кригер поднял его и усадил на низенький табурет, стоящий у верстака.

- Очухался? Молодец, - похвалил Холодкин. - Соображать способен?

В ответ Тимонин кивнул, набольшее не хватило сил. Из кармана Кригер вытащил пистолет и сухо щелкнул предохранителем.

- Спрячь, в таком состоянии он ложку ко рту не поднесет. Послушай меня, дорогой, и реши сам, что тебе в масть. - голос Холодкина звучал убаюкивающе тихо, с плохо скрываемым оттенком брезгливости.

- Ты возвращаешь мне товар и можешь катиться на все четыре стороны. Понятно, что такого работника я не потерплю и секунды. А если нет, - он задумался. - Я обещал следователю, что заставлю сожрать собственное ухо того, кто нагрел меня. Но это наказание не для тебя. И сдавать тебя Агаркову мне тоже не фартит. Я поступлю проще. Накину на выхлопную трубу твоей "Газели" шланг, и конец шланга сюда, в подвал. Запущу двигатель, и через полчаса ты сдохнешь. На 30-ом километре Новосибирской трассы укладывают асфальт, небольшой ямки в дорожном полотне для твоей могилы будет достаточно, а сверху - щебеночкой. Утром рабочие, ничего не подозревая, уложат на твоей могиле асфальт и закатают. Будешь ты там покоиться вечно, слушая шелест пролетавших над тобой машин. Иногда и я прокачусь по тебе. Нравится такая перспектива? Искать тебя не будут, ты же безродный - семьи нет, родственников тоже нет. Через месяц я сам заявлю в милицию о бесследном исчезновении шофера Тимонина. Я доходчиво объяснил?

Холодкин засмеялся каким-то гадким, дребезжащим смехом.

- Даю тебе три минуты на размышление, - он отвернул рукав и взглянул на часы. - Время пошло.

Тимонин лихорадочно соображал. Он понимал, что его отказ вернуть видеомагнитофоны равносилен смертному приговору, Холодкин выполнит свою угрозу, для него это как два пальца. . . С другой стороны, нет никаких гарантий, что он ее не выполнит и после того, как получит свои "видики". Оставлять в живых Тимонина ему совсем ни к чему.

Двойная игра Холодкина Тимонину была понятна. Ведь проще сдать его Агаркову и ждать. Но в таком случае он получит либо компенсацию за товар, либо "видики" натурой, а такой вариант не устраивал Холодкина ни в коей мере. Ему нужны одновременно и компенсация, и товар.

Тимонин мучительно искал выход из сложившейся патовой ситуации, и не находил его.

- Время вышло. Твой ответ?

Холодкин ждал, и стрелка на его часах торопливо отщелкивала секунды.

- Каковы гарантии того, что я останусь в живых, вернув товар?- наконец, спросил Тимонин.

- Мое слово. Требовать гарантий в твоем положении, по меньшей мере, смешно. Впрочем, я не спешу. Даю тебе времени до утра, и помни о моих словах, их на ветер я не бросаю.

Он подошел к бетонной тумбе, на которой был установлен токарный станок и, убедившись в надежности крепления станка с тумбой, приказал Кригеру:

- Пристегни его "браслетами" к станку, чтоб не наделал глупостей.

Кригер ткнул стволом пистолета пленника в спину. Тот послушно поднялся и сделал несколько шагов. Покорность Тимонина усыпила бдительность конвоира, за что он немедленно поплатился.

Кригер находился на расстоянии полутора шагов, когда Тимонин резко остановился и с разворота впечатал ребро ладони в шею Кригера. Затем в прыжке влепил прямой в лоб Холодкину. Качнувшись, шеф рухнул на пол.

Лишь после этого Тимонин взглянул на Кригера и увидел, как он пытается дотянуться до выпавшего из руки пистолета. Удар ногой в голову заставил охранника затихнуть.

Тимонин подобрал пистолет, сунул его в карман. Мудачье. Хотели взять его голыми руками. Его, хлебнувшего Афганской войны по самые ноздри. Год в разведроте, это вам не фунт изюма.

Не мешкая, он подтащил бесчувственное тела Кригера и Холодкина к тому месту, которое было предназначено для него. Из кармана охранника достал наручники, защелкнул одно кольцо на запястье Кригера, второе - на руке Холодкина. Воткнул вилку в розетку, включил станок и опустил до упора резец, предварительно заведя за него наручники.

Не торопясь, прошел в соседнюю комнату, отыскал в холодильнике бутылку пива и жадно выпил. Расслышав, как застонал Холодкин, Тимонин подошел к нему.

Директор "Омеги" приходил в себя. В его взгляде появилось осмысленное выражение. Водитель быстро обыскал карманы поверженных противников, вынул все предметы, способные открыть замок наручников. После этого вытащил вилку и вырвал соединительный электрический шнур токарного станка. Кажется, все. Теперь без посторонней помощи им не освободиться.

- Слава, ты понимаешь, что ты натворил? Ты ведь уже мертвец. - с угрозой произнес Холодкин.

Тимонин никак не отреагировал.

Наконец, в себя пришел и Кригер.

Победитель не стал говорить длинную речь.

- Под асфальтом вы можете оказаться сами. Понятно?! Я этого не сделаю, и не потому, что вы оба мне симпатичны. Слишком большой шум выйдет. Из города я исчезаю, и не вздумайте искать меня, врасплох не застанете. Наши карты раскрыты, ты понял, шеф? Через неделю-две "Газель" тебе вернут. Пригонит машину посторонний человек, его не трожь, он не при делах. Пистолет тоже побудет у меня до тех пор, пока я не сочту нужным вам его вернуть. О милиции и не помышляй, тогда ты точно - труп. Поверь, у меня имеется опыт отправки на тот свет таких, как ты. Через определенное время вас здесь найдут и освободят.

Последние слова Тимонин проговорил, поднимаясь по лестнице. Он захлопнул люк, сверху набросил старый матрац, используемый при ремонте вместо подстилки. Запустил двигатель "Газели" и, раскрыв настежь ворота, выехал на улицу. "Волгу" Холодкина он поставил в гараж, чтобы преждевременно не привлекла внимания, благо, ключ зажигания торчал в замке. Затем прикрыл створки ворот. Его путь лежал в дачный кооператив "Подснежник".


Агарков спустился с крыльца и направился в "Омегу". Дул резкий северный ветер. Изрядно застывшая земля ждала снега, но его не было. Выпавший неделю назад, он быстро растаял и сейчас о нем напоминали только лужи затянутые крепким льдом.

Навстречу ему, пряча лицо в пушистый воротник пальто, куда-то спешила товаровед "Омеги" Иваненко.

- Здравствуйте, Ирина, - остановил ее Агарков. - Не подскажите, где отыскать вашего директора.

- Его "Волга" стояла у гаража.

Возле гаража машины Холодкина не оказалось. Приоткрыв створку ворот, следователь протиснулся вовнутрь. Директорская "Волга" стояла посередине гаража, ключ торчал в замке зажигания, но людей поблизости не наблюдалось.

- Есть кто-нибудь?- громко спросил Олег и прислушался. Откуда-то снизу доносился непонятный стук, голоса людей.

Агарков отбросил в сторону матрац и поднял крышку люка. Внизу было темно.

- Кто здесь?

- Я, - черная бездна отозвалась голосом Холодкина. - Там в углу рубильник, включите его.

Агарков спустился вниз и с трудом нашел в темноте выключатель. От внезапно вспыхнувшего яркого света Холодкин и Кригер прикрыли глаза свободными от наручников руками.

Разглядев своего избавителя, Холодкин разочарованно протянул:

- А-а, это вы. . .

Казалось, он был недоволен присутствием следователя в такой щекотливой и недвусмысленной ситуации.

- Ну, уж коль пришли, то помогите избавиться от этих оков. Возьмите в столе ножовку по металлу и помогите перепилить цепочку.

Порывшись в кармане, Агарков отыскал канцелярскую скрепку, загнул крючком один конец и стал колдовать над наручниками.

Спустя минуту директор и Кригер оказались на свободе.

Вместо благодарности, Холодкин спросил:

- Как вы здесь оказались?

Агарков, не отвечая на вопрос, окинул взглядом мастерскую. Увидев стул, он уселся на него, неторопливо бросил в рот подушечку жевательной резинки.

- Курить пришлось бросить. Денег нет на сигареты. - пояснил он и без всякого перехода спросил:

- Заставили съесть?

- Что? - не понял Холодкин.

- Я спрашиваю, съел ли Тимонин собственное ухо? Впрочем, я вижу, что при желании он мог бы заставить вас слопать уши друг друга.

Холодкина покоробила бесцеремонность следователя, но он не подал вида.

- Так вы. . . все знали?

- Я предполагал. Знать и предполагать - это разные вещи. Давно уехал Тимонин?

- Примерно час назад.

- Порядок, должны успеть. Здесь мне больше делать нечего. Вас же, господа, жду завтра в девять утра в своем кабинете для дачи показаний. Прошу не опаздывать.

- На интересующие вас вопросы мы может ответить здесь или в моем кабинете, - попробовал отказаться Холодкин.

- Обстановка здесь не подходящая. - резко осадил его Агарков.


Подходя к отделу милиции, Агарков издали приметил "Газель", принадлежащую "Омеге". Из фургона несколько милиционеров выгружали яркие коробки. Мартьянов встретил его на крыльце, и они зашли в кабинет Агаркова.

- Виталий, коротко о задержании. Тимонина взяли?

- В моем кабинете сидит под присмотром. Короче, взяли мы Тимонина с поличным, когда он с чердака дачи Кононова перегружал видеомагнитофоны в свою "Газель". Ввиду явного неравенства сил, сопротивления он нам не оказал, хотя выстрелить в воздух для острастки пришлось. У него изъяли пистолет. Пока мы с ним беседовали, водитель привез понятых, протокол оформили, как требует закон.

- Давай Тимонина ко мне. Будем закругляться, Сам тоже зайди вместе с Гавриловой.

Лицо Тимонина было опухшим от побоев. Из-под заплывших век лихорадочно блестели злобные глаза.

- Здравствуйте, Тимонин, вот мы и встретились.

- Я задержан? Тогда прошу предоставить адвоката, без него я вам не скажу ни слова.

- Хозяин - барин. - пожал плечами Агарков. - Будет вам защитник, Тимонин, будет. Со временем.

- В чем я подозреваюсь?- спросил он.

Агарков на секунду задумался. Играть в кошки-мышки ему не хотелось, не было настроения. Чувства удовлетворения он не испытывал, несмотря на успешное раскрытие преступления. Слишком обильно эти видеомагнитофоны политы человеческой кровью, смердят они за версту трупной вонью.

- Завтра вам, Тимонин, будет предъявлено обвинение в совершении кражи пятидесяти видеомагнитофонов из контейнера 514262794. Кроме этого - пистолет, на него у вас разрешения, как я понимаю, не было.

- Кражу еще надо доказать. . .

- Докажем, родной, это уже наша головная боль, не твоя. Больше беседовать я сегодня не буду, нет желания. Устал я что-то от всего. Заполнив бланк задержания, он дал команду увести Тимонина в камеру. В кабинете остались Олег, Мартьянов и Гаврилова.

- Зачем ты меня пригласил, Олег?- спросила Лена. - У меня своих дел хватает.

- Сейчас, Леночка, поясню. Вы только что видели несостоявшегося нувориша. Значительная часть нашего общества заражена синдромом богатства. Разбогатеть любой ценой. Такие, как Тимонин, будут идти к этой цели напролом, по трупам друзей и по колено в крови. Их ничто не может остановить. В этой краже видеомагнитофонов есть много вопросов, на которые я пока не знаю ответа, но знать буду. Так вот, чтобы открыть свое дело, нужен первоначальный капитал. Его у Тимонина не было. Он решил его сколотить, нагрев своего шефа на полсотни "видиков". По моим подсчетам, это порядочная сумма. Заранее он договорился со Скачковым об изготовлении пломбировочных тисков, для такого специалиста, как Скачков, это раз плюнуть. Потом свел дружбу со стрелком ВОХР Кононовым и тот, работая вместе с приемосдатчиками, сделал чертеж тисков, но без контактирующих камер, так как Тимонин не знал, каков будет контрольный знак на пломбе. Для этого он разыграл инцидент с пломбой на оптовой базе. Подобрал бракованную пломбу, там же взял кусок проволоки, из которой изготавливаются закрутки. Теперь у него в руках был точный контрольный оттиск пломбы. По этому образцу Скачков сделал контактирующую камеру для тисков, двух дней ему вполне хватило. Расчет Тимонина был прост: пломба не нарушена, значит, дело передадут для расследования в Новосибирск, и именно там будут искать воров.

Позвонив по телефону, он узнал о прибытии контейнера, и тут же срочно затеял "ремонт" машины, ему необходимо было оставить контейнер на ночь, днем кража невозможна.

После того, как видеомагнитофоны были выгружены из контейнера, Тимонин наложил закрутку при помощи пассатижей, навесил чистую пломбу, которую дал ему Кононов, и обжал пломбу тисками Скачкова. Затем увез "видики" и спрятал на даче Кононова.

Здесь пока не совсем ясна роль Баранова. Вероятнее всего, когда Баранов дежурил в ночь кражи, к нему зашел Кононов и с водой или водкой дал ему снотворное. Затем сторож узнал о краже, заподозрил стрелка и стал его шантажировать, требуя своей доли. Об этом Кононов доложил Тимонину и тот распорядился выдать Баранову определенную сумму. Так или иначе, установлено, что в ночь, когда погиб Баранов, Кононов побывал в сторожке на контейнерной площадке, что подтверждается отпечатками пальцев на стакане. Так, Лена?

Гаврилова утвердительно кивнула.

Агарков продолжил:

- Накачав Баранова спиртным и снотворным, Кононов и Тимонин бросили его под поезд, имитируя несчастный случай. После этого они уехали на машине Скачкова, по словам последнего, Тимонин в эту ночь пользовался его машиной.

Тимонину нельзя было оставлять в живым и Кононова, как соучастника убийства Баранова и кражи видеомагнитофонов. Делиться с ним он не собирался. Он дает яд Кононову и выбрасывает его из машины на одной из темных улиц города. Такая участь, скорее всего, постигла бы и Скачкова. Это было делом времени.

Дальнейшее вам известно. Завтра я предъявлю ему обвинение в краже, и буду подключать транспортного и городского прокуроров, убийства относятся к их компетенции. Я убежден, что мы найдем доказательства того, что именно он убил Баранова и Кононова.


Гаврилова и Мартьянов ушли, оставив Агаркова в кабинете. Он поднял телефонную трубку и набрал номер начальника отдела. Не отвечает.

"Что ж, объяснимся завтра", - подумал Олег.

Он поднялся, надел пальто и вышел в коридор.

В дежурной части голубел экран телевизора, с которого сытый, вальяжный мужчина убеждал иностранную делегацию в непоколебимости проводимых в России реформ. Ему хлопали, растягивая в улыбке губы, одобрительно кивали головами.

- Очередные забугорные наставники прибыли. Все, кому не лень, учат нас жизни, не забывая при этом бессовестно грабить, - сказал дежурный. - Россия богатая страна, на всех хватит, твою душу мать. . .

Дежурный поднялся и переключил телевизор на другую программу.

Показывали чеченскую хронику. На фоне разбомбленного дома молодая еще мать распростерлась над телом убитого сына. Женщина даже не кричала - она выла в микрофон смертельно раненой волчицей.

- Я проклинаю тех, кто развязал эту войну! Почему не их дети, а мой сын лежит здесь!? Почему?!

Ее душераздирающий вопль остался без ответа.

Стряхивая с себя внезапное оцепенение, Агарков поднял воротник демисезонного пальто и шагнул за порог, на улицу, где в беспроглядной черноте ночи безраздельно царствовали и творили беспредел пронизывающий ноябрьский ветер и стужа.