# Шахидан. Куджо мири

Андрей Ревович Соколов

25 сентября 1986 года около семи часов вечера третья рота Мусульманского батальона десантировалась с вертолётов в окрестностях кишлака Шахидан на левом берегу реки Кабул.


Дождавшись темноты, отряд начал движение на Север по сухому руслу. В головном дозоре - Александр Дидик с двумя разведчиками из 132-ой группы, а тыловое охранение обеспечивала 134-ая разведгруппа в лице Василия Каюды и Володи Сидоренко. Соблюдая режим радиомолчания, шли без привалов. Необходимо было успеть организовать засаду в месте слияния двух русел до восхода луны. Движение отряда выровнялось и вошло в размеренный привычный ритм...


- Цок йе? (или возможно - Цок дзе ? в переводе с пушту - Кто такие? или Кто идет?) - раздался, как гром среди ясного ночного неба, внезапный окрик чужой речи.


Кричали откуда-то сверху. Разведчики на мгновение замерли и начали опускаться на землю, занимая круговую оборону. Все ожидали, что дальше последует огонь противника. Сомнения не было - напоролись на духов.


- Куджо мири? (Куда ты идешь? фарси), - громко крикнул в ответ старший лейтенант Удовиченко, выигрывая время и давая понять отряду, что берет инициативу на себя...

- Гена, ты ответил на фарси, а это пушту, - все, что мог сказать я в тот момент. Но тут с холма прозвучал очередной окрик:


- Моджахед ка на? (Вы моджахеды, свои или нет? пушту).

- Моджахед, моджахед (Свои, свои), - теперь ответил я.

- Они приняли нас за духов, - заметно волнуясь, прошептал я Геннадию.

- Тяни переговоры, сколько сможешь! - сказал мне Удовиченко, а сам стал жестами указывать разведчикам, которые были рядом - следовать за ним на горку.


Командир роты Николай Пархоменко организовывал передвижения остальных разведгрупп. Как действовать дальше, все уже поняли.


- Стерей мешей, вруну! Цинге йе? (пушту - Здравствуйте, братья! Как дела?)


Этой фразой каждый день начинал занятия языка пушту мой первый преподаватель Александр Иванович Каменев...


Что говорил еще, теперь уже точно не помню, но отряд успел скрытно занять соседнюю господствующую высоту и подготовиться к бою.


- Вали на тереги? Тер шей! Тер шей! (Почему не проходите? Проходите! Проходите! пушту), - раздавались возмущенные крики с холма напротив.

- Они нас пропускают! - Перевел я Геннадию Удовиченко и Виктору Абрамову, чья группа расположилась рядом.

- Ага! Сейчас-с! - Тихо рассмеялись наши командиры.


Теперь мы были выше "духовской фишки".


Показалась луна и в ее тусклых лучах разведчики увидели очертания двух соединяющихся русел. То есть, то самое место, куда мы шли по плану. В свежем ночном воздухе появился запах животного пота и навоза - запах караван. Опытные разведчики знали, что он опережал караван с подветренной стороны на несколько минут. Эти минуты, когда нервы напряжены до предела, руки судорожно сжимают снятое с предохранителя оружие, а глаза ищут в темноте цель, - длятся томительно долго.


Ну, вот и караван. Из-за поворота сухого русла он шел прямо на нас. Получалось, что мы шли по второму руслу и опередили его всего на десять минут. Наличие группы проводки каравана, которая приняла нас за "своих", говорило о важности перевозимого груза или лица, следующего в караване.


Внезапный огонь трассерами распорол ночную тишину. В считанные минуты караван и его боевое охранение были уничтожены из стрелкового оружия и гранатометов. Противник даже не успел организовать сопротивление.


После боя, рискуя напороться на огонь затаившегося противника, на досмотр, как всегда, пошла разведгруппа Виктора Абрамова. В этом бою разведчики третьей роты захватили стрелковое оружие, боеприпасы, документы и японские медикаменты. Хорошо запомнил японский градусник, который потом был в нашей комнате в офицерском модуле.


Но главное, в том бою - не погиб и не был ранен ни один солдат нашего роты.


"Куджо мири?" Несколько фраз на персидском, в том числе и эту, знали все бойцы нашего батальона. Но вот так - дерзко выкрикнуть ее, обозначив себя, когда следом могли раздаться автоматный очереди, сумел лишь один в третьей роте - Геннадий Удовиченко. И прозвучала она под небом Шахидана (в переводе с персидского - место гибели за веру) по-особенному - как вопрос О Жизни или Смерти.


Накануне ареста и последующей казни, Спаситель говорил с учениками. Лучший Его ученик Петр спросил: "Domine, quo vadis?" (Куда Ты идешь? латынь) Иисус отвечал ему: "Куда Я иду, ты не можешь теперь за Мною идти..." (Лк. 13, 36).


Сколько наших солдат и офицеров спасла тогда эта фраза - из людей не знает никто, но каждый, кто там был, считает, что уж его-то спасла точно!