# Убить, Чтобы Выжить

Николай Александрович Стародымов

Первая моя более или менее достойная повесть. Написана на рубеже 80-90-х.

УБИТЬ, ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


РОКОВОЕ ПРОРОЧЕСТВО


Цель появилась далеко впереди. Чуть обозначилась на фоне выжженного солнцем холма. Грязно-защитного цвета, она замерла, будто в выжидании.

Теперь счет времени шел на мгновения.

- Спокойнее, - негромко произнес голос рядом.

- Не каркай под руку, - обронил я.

Офицер умолк - либо обиделся, либо понял, что был неправ.

Я медленно, как в давние времена, аккуратно подвел мушку под обрез цели. Осторожно, без рывка, повел указательный палец на себя... Черт, свободный ход спускового крючка непривычно велик... Наконец автомат сработал. Коротко протарахтела очередь. Цель окуталась пыльным облачками.

-Ай да журналист! - теперь офицер говорил громко, не опасаясь. - С первой очереди!..

-А ты думал!

Я выщелкнул магазин, передернул затворную раму (из казенника вылетел, кувыркаясь, сидевший там патрон), сделал контрольный спуск. Отложил "калашников" в сторону. Поднялся с земли. Руководитель стрельбы уже стоял, глядел на меня куда благожелательнее, чем недавно, когда я только появился на полигоне.

-Где ты так стрелять научился? - тоже перешел на "ты" офицер.

-Так я же сам только недавно уволился, - пояснил я. То, что я ему утер нос в стрельбе, льстило самолюбию. - И в Афгане служил...

-Так ты бы с этого и начинал! А то пришел: не знаю, не умею...

Я поморщился, махнул рукой - пустяки, мол.

-Лежа из автомата по неподвижной мишени попасть нетрудно... Ну ладно, давай-ка теперь покажи, как стреляют твои орелики. Родина должна знать своих героев.

...Через час я уезжал с полигона. Репортажик для газеты о ходе боевой учебы гарнизона нашего города должен был получиться неплохим.

-Я тебе дам машину, но только до конечной остановки автобуса, - раздобрился руководитель стрельбы. - Сам знаешь, ее без старшего ВАИ быстро "заметет"...

-И на том спасибо.

До остановки пришлось бы пешком брести довольно далеко. Так что я ему действительно был признателен.

ЗиЛ-131 и в самом деле довез только до конечной остановки. Высадил, развернулся и, громко постреливая синими выхлопами, укатил обратно. А я остался дожидаться автобус.

Под навесом остановки прятался от жгучего солнца парнишка лет восьми. На скамеечке рядом с ним лежал школьный портфель. Я направился к нему.

-Здорово, парнище! - протянул ему руку.

-Здравствуйте, - поколебавшись, он неумело ткнул мне свою тонкую - "дощечкой" - ладошку.

Скамейка, как обычно и бывает в таких условиях, была изломанная, замызганная, в пересохших потеках чего-то некогда пролитого. Садиться я не стал, пристроился рядом, прислонившись к столбу.

-Давно автобус ждешь?

-Я на автобусе сюда из города приехал. Он только что ушел.

-Понятно. А куда сам собираешься?

-Папу жду. Он скоро на водовозке будет ехать и меня отсюда заберет, - словоохотливо отвечал мальчонка.

-А где ж ты живешь?

-На заставе.

-А учишься?

-В школе на "Мире".

"Мир" - это микрорайон на окраине города. "Километров двадцать", - прикинул я. Далековато за гранитом науки мотаться приходится...

-А отец у тебя кто?

-Прапорщик. На заставе служит.

-Понятно. И что же, каждый день ты в школу ездишь вот таким макаром?

-Ага!

Это уже становилось любопытным.

-И что же, поближе школы нет?

-Нету.

Парнишка все время поглядывал на меня с интересом. Поймав паузу в разговре, спросил:

-А вы кто?

-Я? Журналист.

На его открытой мордашке проступило разочарование.

-Журналист?.. Это вы в газете работаете? Жаль. А я думал военный...

Обычно к профессии журналиста большинство относится с уважением. А тут... Столько явное пренебрежение удивило.

-И чем же тебе не нравится моя специальность?

-Мужчина должен служить в армии! - сказал мальчуган "взрослым" голосом явно чужие слова. И тут же сбился: - А вы только пишете.

Не объяснять же мальцу, почему пришлось увольняться из Вооруженных сил! Потому я заговорил о другом:

-Мой юный друг! Во-первых, в природе не существует плохих и хороших профессий. Все нужны и важны... Кроме, понятно, преступников всех мастей. А во-вторых, у меня профессия самая интересная и разнообразная.

-Это почему же?

-Суди сам. Вот сегодня я еду с военного полигона, где смотрел, как учатся стрелять молодые солдаты. Завтра буду встречаться с президентом...

-С президентом? Завтра?..

-Это я для примера. С президентом я встречался уже не раз, он меня знает... А послезавтра могу встретиться с мафиози каким-нибудь... Нет, брат, моя работа самая интересная. За что я ее и люблю.

Вдалеке показался автобус. Я опять протянул ему, как равному, руку.

-Ну, счастливо, парень. Так ты, как я понял, военным хочешь быть?

-Хочу, - с готовностью подтвердил юный собеседник.

-Что ж, удачи тебе!

И я поспешил к автобусу.

...Откуда ж мне было знать, что эта мимолетная встреча на остановке накрепко врежется в память. В первую очередь потому, что станет последней на спокойном отрезке моей биографии. И что встреча с мафиози, которую я обещал парнишке, состоится не в неведомом далеке, и даже не послезавтра. Аннушка уже пролила масло - ничто на свете не в силах было предотвратить роковое происшествие, которое наполнит мою дальнейшую жизнь неотступным страхом, кровью, бегством, погонями... Короче, всеми теми приключениями, за которыми настолько интересно наблюдать на страницах книг и на экране телевизора и в которых так муторно участвовать лично.


ПЕРВАЯ КРОВЬ


Из автобуса я вышел в центре города. Времени до конца дня было еще много. Потому решил пока на работу не идти, заглянуть к приятелю в Дом радио. Пообедать. И только потом появиться в редакции. Как хорошо ни относись к работе, а если есть возможность немного отвлечься, почему бы ею не воспользоваться?

Сапар оказался на месте.

-Пивка попьем? - с ходу предложил я.

-А почему бы и нет? - отозвался тот.

-Ну нет - так нет, - шутка была "бородатой", дежурной, затасканной. Потому я сразу же продолжил:- Ты как мыслишь насчет "Рваного паруса"?

-Годится. Выдвигаюсь туда.

Я повесил трубку. Вытер мокрый лоб. Поспешил укрыться под сенью разлапистой маклюры - это такой пышное дерево с густой кроной. Плоды у маклюры интересные: зеленый, твердый, словно деревянный, шар. В конце лета, когда они созревают, под этими деревьями ходить страшно - так часто и с таким стуком падают плоды на асфальт. Постоянно думаешь: а ну как на голову?..

По раскаленной широкой площади зашагал к прохладе сквера. Там, за его тенистыми аллеями, примостилась крохотная уютная пивная, которая носит официальное название "Парус", а в обиходе переименованная в "Рваный парус". У нас в городе вообще каждая пивная носит свое, обиходное имя, отличное от официального: "Мутный глаз", "Графские развалины", "Ярмо", "У коровы"...

Сейчас удобнее всего было заглянуть именно в "Парус" - он был по пути. Да и Сапару идти недалеко. Там мы нередко встречались, чтобы пропустить бутылочку-другую вожделенной пенистой влаги.

Я направился в сторону пивной по самой глухой аллейке сквера, намереваясь продраться сквозь живую изгородь в знакомом местечке. Так ближе. А главное - здесь больше тени, которую всегда невольно ищешь летом в нашем городе.

В жаркое время дня даже тут редко кто появляется, все предпочитают прятаться в домах, под прохладными струями кондиционеров. Так что аллейки были совершенно пусты. И я шел, ускоряя шаг, влекомый образом заветной запотевшей пивной кружечки.

...Лучше бы я пошел на работу! Потому что именно тут начались мои приключения...

Намерению осуществиться было не дано. Ибо на пути моем возникли трое молодых крепких парней.

Один из них остановился прямо передо мной. В правой руке его матово поблескивал вороненый ствол револьвера, черным зрачком дула глядящий мне точно в живот. Одновременно в спину, на уровне почек, уперлось еще одно дуло. А третий нападавший лениво вышел из-за трансформаторной будки и прислонился к ее кирпичной стене, небрежно опустив руку с огромным, как мне показалось, пистолетом и презрительно скривив сжимавшие погасшую сигарету губы.

Все произошло спокойно и буднично. Поражала некая ирреальность происходящего. Будто стоял я не в самом центре столичного города провинциальной республики, а в некой "горячей" точке, которых так много сейчас клокочет на одной шестой части суши.

-Вам чего, ребята?

Кто ни разу не стоял под тремя пистолетами, пусть осудит меня за то, что я испугался. Я же оказался в подобном положении уже второй раз в жизни. Впервые нечто подобное со мной произошло в далеком уже 86-м году в Афганистане, в Герате, у полуразрушенного старого моста через речку Герируд. Тогда на выручку подоспел обычно флегматичный прапорщик Дьячук, который очень кстати оказался поблизости.

Но то было в Герате. Теперь же, похоже, рассчитывать, кроме как на себя, было не на кого.

-Вам чего?..

-Деньги гони!

Немного позднее я узнал, что парня, который стоял передо мной и с которым я разговаривал, звали Мамед.

-Какие деньги? Нету у меня, - попытался я выкрутиться... Впрочем, почему выкрутиться? На государственной службе, как известно, не наживешь палат каменных... - В кармане одна мелочь.

-Не свисти! Знаем мы твою мелочь! - злобно оборвал Мамед. - Гони что есть - и веди, показывай, где у тебя остальные.

Куда деваться? Лезу в задний карман брюк. Достаю бумажник и... он у меня шлепается на аллейку. Роняю я его действительно случайно, без дальнейшего умысла. Попробуйте сами что-нибудь удержать, когда руки так трясутся от испуга... И потом действовать начал не по заранее продуманному плану, а, как бы сказать, экспромтом. В первую очередь, пожалуй, из захлестнувшей злости на собственную трусость.

Такое вдруг в душе всколыхнулось!.. В самом деле, человек я или тварь дрожащая? В Афгане с такими головорезами сталкиваться доводилось, в таких передрягах побывал - а теперь неужто ж здесь, на своей земле каких-то грабителей с большой дороги испугаюсь?

По характеру я холерик, очень вспыльчив. Другой раз даже из-за пустяка какого так разозлишься - будто темная волна захлестнет разум. А уж коли имеется повод...

Так получилось и в этот раз. Меня вдруг будто прорвало. От всего отключился - расчетливая злость одна лишь телом командовала. Будто опять оказался все в том же Афганистане, когда от своих отстал и в одиночку отбиваться довелось...

Дальше все случилось стремительно и... нелепо. Это в кино драки красивые и эффектные. В жизни они выглядят иначе.

...Наклонившись за бумажником, я вдруг увидел совсем рядом ноги стоявшего за спиной бандита. Решение пришло мгновенно. Вернее, даже не решение рассудочное - просто включились те самые, впившиеся тысячелетия назад в подкорку нашим предкам дикие инстинкты воинов, защитников, охотников и убийц, которые позволили им выжить в окружении куда более могучих хищников. Инстинкты, забыть которые не дают нам бесконечные войны...

Я схватил стоявшего сзади человека за лодыжки и резко рванул вперед и вверх. Было слышно, как громко стукнулась об асфальт голова, оборвав короткий вскрик.

Мамед на мой выпад среагировать не успел. Он видел мой страх в момент, когда я наклонялся за бумажником, и упустил мгновение, когда испуг вытеснился злостью.

Ошарашенный происшедшим, Мамед отступил на шаг назад. Это была его ошибка - он обязан был успеть выстрелить. Но не успел.

Сказать, что это я сумел воспользоваться его ошибкой и успел среагировать в следующее мгновение, было бы неправдой. Не я, а инстинкт самосохранения, полузабытые "афганские" навыки, выбросили вперед мою правую ногу. Удар был точен, он пришелся в то место, которое по науке именуется промежностью. Мамеда скрючило резкой болью и я подловил его вторично - прицельно и изо всех сил, по футбольному, "пыром" врезал носком кроссовки в лицо. Этому нокаутирующему удару в свое время учил меня приятель, с которым неоднократно доводилось бывать "на боевых", командир разведроты из Шиндандской дивизии казах Эрмек Мендикулов. "Если не промахнешься, это вырубает человека надежно и надолго!", - наставлял он меня, заставляя вновь и вновь отрабатывать прием. Спасибо ему! - вот когда пригодилась мне его учеба. Получилось именно так, как он и говорил: бандит рухнул на асфальт.

Но должной сноровки у меня не было: не удержав равновесия, я повалился рядом.

Трудно сказать, почему не выстрелил третий нападавший. Очевидно, он был абсолютно уверен, что сообщники справятся и без него. И теперь попросту растерялся, ошеломленно глядя на свалку. А ведь я упал к нему спиной!

Умом я понимал, что сделать ничего не успею и сейчас прогремит выстрел. Но то умом. А рука уже схватила револьвер, выпавший из рук Мамеда. Крутнувшись по асфальту, я повернулся лицом к бандиту и, не понимаясь, лежа, вскинул оружие. Увидел растерянный взгляд гангстера. Тот с нарастающим ужасом смотрел, как поднимается в его сторону револьвер... И когда дуло оказалось на уровне его лица, он... бросился бежать.

Вот тогда я и выстрелил. Выстрелил в человека, который от меня убегал. Что скрывать, в Афгане курок нажимать приходилось не раз. Но и там я воздерживался от того, чтобы стрелять в убегающего. Хотя там была война, был реальный враг. Пусть сегодня говорят, что та война была неправедная - законы на ней действовали те же: или ты, или тебя.

Вообще-то стреляю я неплохо, хотя пистолету предпочитаю автомат. И все же в данном случае в моей меткости, пожалуй, везения было больше, чем мастерства. Первая же пуля разнесла бедняге череп вдребезги. Я и не представлял до того, как от обыкновенной револьверной пули может разваливаться человеческая голова. Это ужасно. До сих пор, порой, мне снится эта картина - словно замедленное кино смотрю: вот он медленно, какими-то судорожными нелепыми скачками, удаляется, я, по-прежнему лежа на спине, поднимаю револьвер и начинаю нажимать спусковой крючок. Медленно, едва ли не по микронам, отходит назад курок и, наконец, срывается, бьет по капсюлю. Из дула вырывается почти невидимый в ярких солнечных лучах снопик пламени. Еще бесконечное мгновение убегающий живет. Потом его череп начинает на глазах разваливаться, разбрызгивая вокруг темные капли. А человек - или, вернее, то, что только что было человеком - падает, падает, падает, будто головой вперед ныряет в вечность...

Жуткое зрелище. После шума драки и выстрела вокруг мгновенно воцарилась тишина - лишь коротко охнуло вернувшееся эхо выстрела. Револьвер словно налился свинцовой тяжестью, и я уронил руку. Что чувствовал в тот момент, о чем думал - не знаю, не помню. Могу сказать лишь, что способность соображать что-либо, анализировать происшедшее, вернулись ко мне позже. А тогда еще какое-то время полежал на земле, чувствуя, как бешенно колотится о грудную клетку сердце.

Лишь потом, немного отйдя от пережитого, тяжело, опираясь на бордюр, поднялся. Медленно обвел глазами три лежащие вокруг тела. И зачем-то начал обтряхивать свои светлые, испачканные при падении брюки. Револьвер в руке мешался, был явно лишним, и я попытался засунуть его в карман. Широкий и длинный, он там не помещался, рукоятка торчала наружу, барабан оттопыривал ткань так, что, казалось, она сейчас лопнет... Он даже согнуться толком не позволял. Но я все же упорно наклонялся и продолжал скрести ногтями колено. Был будто в шоке. Впрочем, наверное, это действительно был шок. Ну сами посудите: станет ли нормальный человек заботиться о чистоте штанин, когда рядом лежат убитые им люди и в любое мгновение может нагрянуть милиция?

В себя меня привело слабое постанывание Мамеда. Лишь с этого мгновения ко мне вернулась способность хоть что-нибудь соображать.

Бандит, похоже, приходил в себя. Из-под конвульсивно подергивающейся верхней губы проглядывали белые в розовой пене зубы. А один из них торчал прямо вперед.

-Как тебе досталось! - досадливо сказал я. - Ну да сам виноват...

Прихрамывая, направился к журчащему рядом с аллейкой арычку. Зачерпнул ладонями воды, осторожно, чтобы поменьше пролить, принес к лежащему без сознания парню, и плеснул ему влагу в лицо. Проделал все это механически, не думая о том, что правильнее было бы бежать отсюда. Или наоборот, звонить в милицию. Или звать кого-нибудь на помощь... Необходимо было что-то делать, что-то предпринять. Ведь мог же кто-то услышать выстрел и накрутить "02"... А я вместо этого хлопотал возле поверженного.

Бандит открыл глаза. Сначала бессмысленно уставился на меня. Потом лоб его наморщился - он начал вспоминать, что произошло.

-Очухался?

Злости в тот момент я к нему почему-то не испытывал. Бандит зашевелился, попытался сесть. Я на всякий случай отодвинулся в сторону - черт его знает, может, он каратист какой.

-Умойся, - кивнул на арык.

Даже со стороны было видно, насколько ему больно двигаться. Наверное, я ему по черепушке здорово, все-таки, врезал...

Мамед с трудом перевернулся на живот и подтянулся к воде. Погрузил в арык голову. Ниже по течению вода тут же замутилась. Наверное, это был взбаламученный ил, мне же в той мути привиделся розоватый цвет.

Лежал он так довольно долго - мне даже надоело ждать. Мелькнула идиотская мысль: уж не утопиться ли он пытается таким образом.

Наконец откинулся на спину. Волосы, лицо, рубашка на шее и плечах - все было мокрое. Повозился, устраиваясь поудобнее. Привалился к бордюру. Теперь уже было видно, что передо мной хотя и побитый, но боец, от которого надо бы держаться подальше.

-Так ты можешь хоть теперь толком объяснить, какого хрена вы ко мне прицепились? - спросил я, присаживаясь на бетонный желоб, в котором журчала вода.

-Денег, - разбитым ртом коротко буркнул он, выдавив из губ ошметки сворачивающейся крови, и настороженно глядя на меня темными глазами.

-Ах, денег вам нужно было, -с издевкой кивнул я. Но тон не выдержал, заговорил о другом:- Но ведь я же сразу вам сказал, что у меня денег нет... Или я очень похож на Рокфеллера с Дюпоном?.. Впрочем... Ну-ка, гони свой кошелек!

Вспомнилось вдруг, что где-то читал, как двое грабителей пытались в свое время раздеть Михайлу Ломоносова. Но помор оказался сильнее и сам ограбил грабителей. Чем я хуже? - подумал.

Тот, скривившись, не то от боли, не то высокомерно, молча достал из нагрудного кармана пухлую пачку купюр и небрежно бросил их на дорожку. Я подошел, поднял их, скомкал, не считая, сунул в карман. Позже понял, насколько этот поступок выглядел глупо. Но в тот момент он показался мне чрезвычайно остроумным. Я даже ухмыльнулся, идиотской, наверное, ухмылкой.

Вдруг я увидел лежащий на асфальте пистолет. Господи, дошло до меня, надо ж было забрать оружие у тех двоих! Хотя они и мертвы, но пусть их "стволы" лучше будет у меня. Так спокойнее.

Прихрамывая - падая, я больно ушиб колено и локоть - подошел к лежащему на спине человеку. Широко открытыми мертвыми глазами он глядел в жаркое выцветшее небо, впившись зубами в собственный, посиневший уже язык. Под затылком его растекалась лужица крови, алая полоска змеилась по щеке.

Подняв лежащий рядом с ним небольшой пистолетик, я сунул его во второй карман брюк, что натянуло материю еще больше. Побрел к третьему человеку, что лежал на дорожке лицом вниз с разнесенным черепом. Вблизи вид его был вообще ужасен. В кровавом месиве раздробленного затылка виднелось что-то желтое. Наверное, это была кость. Но подумалось, что мозг.

Меня передернуло. Во время службы в Афганистане, понятно, повидать довелось многое. Но привыкнуть к подобным зрелищам так и не смог.

Пистолет покойного валялся рядом с ним. Он действительно оказался очень велик. Я такие, наверное, только в кино и видел, да и то, пожалуй, лишь у каких-нибудь сицилийских мафиози. Оружие было так густо залито кровью, что к нему было противно прикасаться. Поэтому, по возможности аккуратнее подхватив пистолет двумя пальцами, бросил его в воду, в арык. А сам опять поковылял к очнувшемуся.

Тот все это время лежал и наблюдал за моими манипуляциями молча. Бежать даже не пытался.

-Видишь, каких дел натворили... - сказал я. - Что ж, грабить вам больше некого? Да еще с "пушками"? Сказал же, что нет у меня денег. Теперь вот под суд иди из-за вас, сволочей...

-Какого хрена ты свистишь? - понятно, что бандит говорил несколько иные слова. - Какой суд?

-"Какой-какой"... Народный! - я вдруг всерьез обозлился.

И было ведь отчего: жил себе спокойно, никого не трогал - и на тебе!

- Сейчас пойду в милицию, пусть меня посадят за превышение необходимой обороны... Но ведь тебе тоже мало не будет!

-В какую милицию ты пойдешь? - говорить ему было трудно, но и он повысил голос. - Ты кому лапшу вешаешь? Кого за фрайера держишь? Все равно рано или поздно Интеллигент тебя достанет...

-Какой интеллигент? - не понял я.

-Сам знаешь! - огрызнулся он, сплевывая кровь. - Не хрен придуриваться.

Тут только до меня начал доходить истинный смысл происшедшего!

-Послушай, - я сразу сбавил то. - А за кем вы тут охотились?

-За тобой, ишак карабахский!

-А кто же я, по-твоему?

Теперь, похоже, и он заподозрил неладное. Произнес напряженно, тоже без былого напора, с вопросительным интонациями:

-Курьер из Москвы, от Соломона. Кличка Штакетина... Скажешь, не так?

(Кличку он произнес на азиатский манер: "шатакетина". А вообще я уже тогда обратил внимание, что по-русски он говорит очень чисто и правильно.)

-Почему Штакетина? - непроизвольно вырвался вопрос.

Как будто именно это было в тот момент самым важным!

-Длинный потому что.

-Ошиблись вы, - совсем потухшим голосом сказал я. - Ни к Соломону, ни к Штакетине, ни к Москве я никакого отношения не имею.

-А какого хрена сюда приперся?

-Случайно...

Мы помолчали. Чем полнее до меня доходила суть происшедшего, тем больше становилось не по себе. Одно дело накостылять хулиганам, пусть даже и вооруженным, или заурядным грабителям с большой дороги. И совсем другое - переть против мафии. Уж эти ребята, если им потребуется, нужного им человека со дна моря достанут.

-Чем же вам эта самая Штакетина не угодила? - спросил обреченно.

-Деньги умыкнул...

-Много?

-До хрена...

Все это время он смотрел на меня внимательно, с нарастающей настороженностью. Боялся? Наверное. Все же у меня в руках было оружие, а рядом лежали два трупа... И теперь, по логике, заметая следы, я должен был бы избавиться и от него, единственного свидетеля. Хотя бы для того, чтобы без помех свалить вину за происшедшее на них.

Но не мог же я и в самом деле его добить! Что за мафия у нас бестолковая - не может отличить нищего "бюджетника" от матерого ворюги! Крутись теперь, думай, как выкручиваться из ситуации.

Выход... Должен же найтись какой-нибудь выход... Может быть, попытаться договориться?

-Тебя как зовут? - решился я.

-Мамед.

-Послушай, Мамед! Я с мафией связываться не хотел. И вас трогать тоже. Если ваши ребята захотят со мной разделаться, мне будет конец - я это прекрасно понимаю. Но ты сам рассуди: ведь это вы сами все напутали! Не мог же я просто так вам сдаться! Я-то здесь при чем, коль вы не на того напали?.. Вот и скажи: если я тебя отпущу, вы меня не убьете? Ведь это не я на вас напал...

Говорил волнуясь, а потому путано. Мамед ответил не сразу, было видно, что он колеблется. Я прекрасно отдавал себе отчет в том, что отнюдь не моральная сторона соглашения его беспокоит. Скорее всего попросту он опасался того, как на подобную сделку посмотрит его "начальство". Я же напряженно ждал ответа. Прежде всего потому, что совершенно не знал, как придется поступить, если ответ будет отрицательным.

Наконец Мамед отозвался:

-Не знаю. Решаю не я.

-Но ты хоть слово можешь за меня замолвить, - снова зачастил я. - Ну сам посуди: я ведь тебя не убил. И сейчас отпущу. Но так вот и скажи своим боссам, чтобы меня не искали, чтобы мне не мстили, потому что вы же сами все напутали... Скажешь?

Мамед опять на какое-то время замолчал. Мне его молчание не нравилось. А потому, надо признаться, мысли в голове нехорошие крутились: пристрелить этого доморощенного мафиозо, а самому смыться. Меня тут никто не видел, пусть ищут эту самую свою Штакетину. У милиции эти трое наверняка на примете, решат, что это результат каких-то бандитских "разборок". Пожалуй, и копать глубоко не будут...

Но вместе с тем я понимал, что убийств без следов не бывает. И если возникнет хоть какое-то свидетельство против меня, искать "убийцу из сквера" станут и милиция, и мафия... В глазах и тех, и других именно я буду выглядеть виновным. Причем, если в суде или в милиции я хоть что-то смогу сказать в свое оправдание, то мафия, если на меня выйдет, а искать своих врагов, судя по всему, эти ребята умеют, разбираться не станет. Как это ни странно, только заступничество Мамеда, думал я, может меня теперь спасти.

Впрочем, даже не это было главным. На первом месте стояла иная причина. Я просто не смог бы выстрелить в безоружного и беспомощного человека. Это очень страшно, стрелять в беспомощного и безоружного. Даже если это необходимо.

...Когда я был в Афганистане, произошел у нас жуткий случай. Разведвзвод совершал глубокий рейд по тылам душманов. Во время одного столкновения с моджахедами была захвачена иностранная журналистка. И так сложились обстоятельства, что ее необходимо было расстрелять. Ни в чем не повинную, не воевавшую против нас красивую женщину-иностранку... Офицерам пришлось тянуть жребий, кому совершить подобное. В бою каждый из них застрелил бы любого. Вне боя на женщину руку поднять не мог никто...

Наконец Мамед решился.

-Ладно, будь что будет, попытаемся. Я дам тебе один телефон, ты позвонишь по нему и скажешь, чтобы Батыр с ребятами приехал сюда на "Рафике". Только срочно. Успеет - тогда я обещаю за тебя похлопотать. Но только еще одно условие: не приведи тебе Аллах еще хоть когда-нибудь вспомнить этот номер!

-У меня на цифры отвратительная память, - с облегчением согласился я. - Позвоню - и сразу же забуду.

Полез в карман, достал автобусный талон - больше записать было не на чем - и ручку.

-Диктуй!

...Проходя мимо арыка, достал мокрый, но уже чистый, пистолет, сунул его за пояс под рубашку. Он, большой и холодный, приятно прижался к вспотевшему животу.

Со стороны выглядел я, наверное, в это время достаточно живописно: выпустил изжеванную на поясе рубашку из брюк, чтобы она хоть немного прикрывала карманы, из которых торчали рукоятки пистолетов. Грязный, с мокрыми пятнами на одежде, измятый, очевидно, был похож на человека, изрядно с вечера "поддавшего", с кем-то подравшегося и возвращающегося домой после ночевки где-то в подворотне... Естественно, очень не хотелось встретиться в это время с кем-нибудь из знакомых, особенно по работе. Но иного выхода не было, пришлось идти по городу прямо в таком виде. Одна надежда была - все на ту жару.

...Будка с телефоном-автоматом встретилась мне по пути, возле магазина диетпитания. Я потянул на себя скрипучую дверь, втиснулся в ее неопрятное нутро, сверяясь по бумажке, накрутил номер. И, услышав, как изменилась тональность зуммера, понял, что аппарат у Батыра с определителем номера. Хорошо, что решил позвонить из автомата, похвалил я сам себя, а не из квартиры - тогда отыскать меня для мафии вообще не составило бы труда.

-Кто стучится в дверь мое? - пьяно спросил женский голос сквозь рев музыки.

-Позови Батыра!

-Как вы задолбали меня со своим Батыром! - женщина материлась как редкий старшина. Было слышно, как она кричит, стараясь перекричать музыку:- Батыр, тебя русак какой-то! И сделайте музон потише, ни фига не слышно, мать вашу перемать, так ее и перетак...

-Да, - рявкнул в трубке сильный голос с заметным акцентом.

-Батыр, Мамеда с ребятами пощелкали на эспланаде, - выпалил я заранее заготовленную фразу. - Они лежат возле трансформаторной будки, почти напротив магазина "Диета", что на углу улицы Пушкина. Срочно приезжайте, только обязательно на "Рафике"...

-Понял.

В трубке запищали короткие гудки. Я скатал талон с номером телефона в плотный шарик и ногтем сильно зашвырнул его подальше. Как мне хотелось тогда надеяться, что вместе с бумажным комочком отброшены и все связанные с этой историей проблемы. Свою часть джентльменского соглашения я выполнил. Как на это ответит мафия?


МЕЖ ДВУХ ОГНЕЙ...


Как же быть, как быть?.. Эти слова из популярной некогда песни я повторял вновь и вновь. Повторял, словно прокручивал неисправную пластинку - монотонно, раз за разом, с одной и той же интонацией. Стоял под острыми струями душа, и бубнил, бубнил, бубнил одно и то же...

И по-прежнему не находил ответа. Идти в милицию? Уезжать из города? Посидеть, сказавшись больным, недельку дома, не высовывая никуда носа? Спрятаться у друзей? Один за другим я отметал все эти варианты.

Хорошо, допустим, прийду я в милицию. И что я там скажу? Что убил двух человек и скрылся, не оказав помощи третьему? Что они из мафии и перепутали меня со Штакетиной из Москвы? В лучшем случае там меня примут за психа. А то и посадят до выяснения обстоятельств дела. А если Батыр не успел, Мамеда арестовали и он уже рассказал о происшедшем в выгодном для себя свете - как тогда я смогу доказывать свое алиби? Признаться, в тот момент я даже пожалел, что сразу не явился с заявлением в прокуратуру. Тогда все было бы яснее и проще. Правда, тогда стояли бы передо мной проблемы совершенно иного плана. Ведь в этом случае я "засветился" бы перед всем преступным миром города. А это, как ни крути, не слишком большое удовольствие.

Уехать? Куда? И зачем? Если мафия решит махнуть на меня рукой, в подобном шаге нет необходимости. Если же бандиты захотят отомстить, найдут где угодно. В ту же милицию сообщат что-нибудь, "органы" объявят розыск, а потом доказывай, что не верблюд. Возможно, силу и возможности преступного мира я преувеличиваю, но ведь и недооценивать их нельзя! Ведь есть же у этого самого... как, бишь, его, Культурный, что ли, или Воспитанный... А, у Интеллигента этого местного, есть же у него связи с каким-то Сулейманом, или Соломоном из Москвы!

Кроме того, и работу просто так не бросишь, отпуск надо оформлять... Непросто все это.

У друзей прятаться тоже не хотелось. Ведь тем самым их тоже косвенно можно подставить под удар. Да и как у них прятаться? Не сидеть же в подполье, как герою "Молодой гвардии"! Кроме того, я прекрасно понимал, что в случае, если мафия всерьез за меня возьмется, ребята при всем желении ничем помочь мне не смогут.

В общем, оказался я в положении, хуже которого и придумать-то непросто: не верил я в возможную помощь ни со стороны милиции, ни от друзей-товарищей. Были б рядом ребята, с которыми я в Афгане на боевые ходил, вот те бы помогли... С ними б мы всю кодлу эту бандитскую по косточкам раскатали бы! Дитовский Саша, Вася Бойцов, Миша Голдобин покойный (так и не успел жениться, бедняга), Сережа Келексаев (пухом ему земля, практически в день своего двадцатидвухлетия погиб), Эрмек Мендикулов, Марсель Габитов... Где вы все? Неужто не чувствуете, как худо мне? Или я просто идеализирую военное прошлое, где все было ясно и просто: свои и враги - и больше никаких проблем...

Хорошо еще, семья на лето к бабушке уехала. Самому куда спокойнее будет со всеми этими проблемами разбираться!

К тому времени, когда выбрался из душа, немного успокоился. Во всяком случае, решение о том, как себя вести, более или менее сформировалось. Убедил себя, что все не так уж страшно, как мне показалось в первый момент.

Как, все же, легко убедить себя в том, во что хочется верить!

Ну в самом деле, рассуждал сам с собой, что же, преступному миру больше делать нечего, как только с моей персоной возиться? Им вон надо свою Штакетину с заныканными деньгами разыскать... Махнут они на меня рукой, да и все. И потом: как они могут меня "вычислить"? Объявление в газете поместят: "Его, мол, разыскивает мафия"? Фоторобот с помощью Мамеда составят? Что там еще может оказаться у них в арсенале?..

Короче говоря,утешил я себя собственными иллюзиями. Уверил себя самого в собственной безопасности - и перешел к более насущным делам.

На бетонном полу в прихожей валялась сброшенная одежда. Одежда, перепачканная грязью, ружейным маслом и, только теперь разглядел, немного кровью. Интересно, чья это кровь? Если Мамеда, то полбеды. А вот если того, с разнесенным черепом... Впрочем, с другой стороны, это значения теперь не имеет. Рубашку и брюки - в стиральную машину, вечером приведу в порядок!

Теперь нужно позаботиться об оружии. У меня было теперь три "ствола":два пистолета и револьвер. Почему-то очень захотелось узнать о них подробности. Открыл большой зеленый том "Револьверы и пистолеты" А. Жука и начал листать страницы. Постепенно отыскал что требовалось. Один пистолет оказался системы Браунинга, калибр 9 миллиметров, образца 1935 года, производство Бельгии. Второй - тот самый, что произвел на меня впечатление своими размерами - был пистолетом системы Стечкина, автоматический, тоже 9 мм. Я про него слышал и читал, в руках держал впервые. Обоймы у них были полными. Ну а револьвер, если я правильно разобрался, оказался системы ТОЗ-36, спортивный, калибра 7,62. В его барабане не хватало одного патрона, сам же его выпустил. Осматривая револьвер, обратил внимание, что пули его надпилены крестообразно - то-то у бедняги так череп разворотило! У нас в Афгане солдаты, а то и офицеры тоже иногда так делали. Или просто острие пульки автоматной калибра 5,45 стачивали. Точность стрельбы и дальность от этого, понятно, снижаются. Но зато раны жуткие получаются.

Куда же теперь девать весь этот арсенал? Не в ящике же стола держать! Где там детективы и преступники обычно носят оружие? Классика - в кобуре под мышкой. Отпадает. Во-первых, нет у меня такой кобуры и не из чего ее сделать, а во-вторых и в-главных, по нашей жаре пиджак или куртку, даже самую легкую, носишь, особенно летом, нечасто. Не таскать же "секретную" кобуру под рубашкой на голое тело!.. Где еще? В книге. Это мысль. Пистолет буду держать в книге. Это тот, который буду носить с собой.

-А зачем его носить с собой? От мафии отстреливаться? - спросил я самого себя.

И усмехнулся: себя-то не обманешь. Большинство мужчин любит оружие. И в желании иметь под рукой пистолет было что-то мальчишеское, озорное. Хотя, с другой стороны, после сегодняшнего приключения, может, это желание не столь уж и несерьезно?

-Ладно, будет видно! - решил я и отложил "браунинг", который был поменьше, в сторону. Для револьвера я сделал кармашек под столешницей письменного стола. Его не было видно ни с одной стороны. Даже если заглянуть под стол, увидеть оружие непросто. Правда, я сделал что-то не так и доставать его было удобнее левой рукой. Еще и посмеялся над собой, вспомнив знаменитую фразу Чебурашки: "Не расстраивайся, мол, Гена, сейчас немного отдохнем и еще раз переделаем!" Но сам переделывать не стал: решил, что и так сойдет. Авось не доведется пользоваться.

Ну а автоматическому Стечкину я убежище изобрел и вовсе великолепное. В течение получаса выдолбил выемку в двери, ведущей из коридора в комнату. Эта дверь почти никогда не закрывается, так что вероятность обнаружения тайника представлялась мизерной. Если только, понятно, не станут обследовать квартиру металлоискателем. Вложил пистолет в образовавшееся углубление, закрепил его там понадежнее, чтобы случайно не выпал, заклеил его листом бумаги и замазал белой краской. Получилось здорово - как будто в этом месте в дверь был некогда врезан замок, а потом дыру заделали куском доски. Если учесть, что дом, где я живу, очень старый, построен сразу после землетрясения, и что в каждой квартире сменилось немало жильцов, такой вариант показался вполне приемлемым: здесь не только двери, но и стены и даже потолки ярко свидетельствовали о том, что каждый последующий хозяин видел свой долг в том, чтобы вбить лишний гвоздь обязательно не там, где это делал его предшественник.

Понятно, что все время, пока я возился с этими тайниками, не переставал размышлять над тем, как же мне быть дальше. А когда вымел все стружки, поймал себя на том,что в действительности уже все решил. Когда же понял это, на душе стало легче.

-Никуда-то ты, братец, не поедешь! -вслух сказал я. -И будешь делать вид, будто ничего не произошло!..

И начал собираться на работу.


СПАСТИСЬ ОТ МАФИИ

В принципе, я мог уверять в том, что успокоился, кого угодно. Но только, естественно, не себя. Мысли постоянно возвращались к происшествию в сквере.

Крутнувшись по редакции, заглянув в секретариат и поскулив, что в очередной раз слетел с полосы мой "кусок", рассказав девчатам в машбюро самый короткий анекдот ("Стал импотентом. Гора с плеч!"), короче, обозначив бурную деятельность, я улизнул из приятной прохлады Дома печати, сел в троллейбус и через пятнадцать минут был уже у Мурада Тувакдурдыева, знакомого следователя уголовного розыска республики.

Наши отношения с ним начались довольно любопытно. Как-то солдаты из расположенной в городе воинской части, подчиненные доброго моего приятеля, попались на том, что по ночам взламывали телефоны-автоматы. Это сейчас подобный промысел не может давать ощутимую "прибыль". А в те времена "бомбеж", как тогда говорили, таксофонов приносил хоть и не слишком большие, но все-таки деньги, и занималось им не так уж мало людей, особенно молодого возраста. Какое-то время солдаты умудрялись не попадаться. Ну а потом в дело вмешался Тувакдурдыев.

Как-то ночью он был на задании и ему срочно потребовалось куда-то позвонить. Бросился он к одной телефонной будке, к другой, к третьей... Все аппараты оказались взломанными. Утром следователь явился с претензиями на телефонную станцию. А ему там сообщили, сколько только за последнее время было растерзано таксофонов. Еще и попрекнули: милиция, мол, только с претензиями может являться, а вот хулиганов поймать, выходит, слабо.

Мурад долго охотился за этими телефонными флибустьерами и, наконец, поймал их за руку. Тогда-то и обратился ко мне офицер с просьбой помочь "замять" это дело.

Замять не удалось, солдат посадили, офицера, как то водится, наказали, а мы со следователем если и не подружились, то во всяком случае стали добрыми товарищами. Он искренне любил свою работу, был профессионалом каких поискать. Ну и мне иногда подбрасывал интересную информацию. Что же касается консультаций, то ему в этом деле цены не было: всегда все расскажет четко, ясно, со знанием дела, а главное - объективно.

Вот и теперь я направился к нему.

-Салам, гроза мафии!

-Привет, щелкопер!

Как и большинство сотрудников милиции, Мурад пишущую братию недолюбливал. (К слову, обмолвимся: а кто нас, газетчиков, "долюбливает"?). Для меня, правда, Тувакдурдыев делал некоторое исключение, относился с определенной долей уважения. В первую очередь как к "афганцу". Но больше за тот случай, когда я с ним ездил на задержание, а потом правдиво, как он отметил, написал об этом.

В тесном кабинетике Мурада стиснулись три стола и с десяток стульев, да громоздился в углу могучий сейф с четырьмя отделениями. В нижнем, я знал, складывали пустые бутылки. Меня всегда умиляла надпись на подобных монстрах сейфостроения: "Выносить в первую очередь"... Да кто ж его поднимет, такую махину, чтобы вынести, даже в спокойной обстановке? А уж - не приведи, Господи! - при пожаре или при другой какой оказии как его вытаскивать?

Теснота милицейских кабинетов угнетала. Право же, остается удивляться, как же в таких условиях люди умудряются еще и преступления раскрывать...

-Что нового? - увидев меня, поинтересовался Мурад, с видимым удовольствием отрываясь от "дела", которое до того изучал.

-Как гласит старая английская поговорка: лучшая новость - это отсутствие новостей, - дежурно ответил я.

-Мудро, - согласился следователь, небрежно бросил папку в сейф, запер его на ключ. - Самому бы так вот пожить, без ежедневных новостей... Где ты их берешь, эти поговорки? Вечно что-то новое...

-Люблю это дело, - согласился я. - Вроде чужую мудрость содрал, а выглядишь за умного... Ну а у тебя как дела?

-Все по-прежнему, - досадливо махнул рукой Мурад. - Опять машина сломалась - на происшествие и то выезжать не на чем. У Атаева - помнишь такого? - в тире пистолет вдруг очередью выстрелил...

Я удивился:

-Пистолет? Обыкновенный "Макаров"? Очередью? Не может быть!

-У меня тоже и в мыслях не было, что такое возможо, - усмехнулся Мурад. - Оказывается, в этой жизни все может быть. Там что-то не то с большим пером боевой пружины, не то с шепталом... Короче говоря, и ездить не на чем, и стрелять не из чего...

Меня прямо за язык тянуло похвастаться своим "арсеналом". Понятно, удержался.

Сказал только:

-Что ж поделать?.. Ваши старики говорят: плохие дни длятся недолго.

Мурад вновь махнул рукой:

-Когда старики эти поговорки придумывали, и представить себе не могли, в каком бедламе нам жить доведется... Ну да ладно, как там в преферансе: плачь больше - карта слезу любит... Что тебя к нам привело? Ты ведь ко мне просто так не заходишь...

-От тебя не укроешься, - ухмыльнулся я. И заговорил серьезно:- Что у вас сегодня за стрельба была?

Я попытался вопрос задать как можно небрежнее. Продумал и путь к отступлению на случай, если "мое" происшествие не попало в протоколы: скажу, что, мол, информация ошибочная...

-Ох уж эта пресса - все знает! - с насмешкой, но и с некоторым удивлением покачал головой Мурад. - В районе Рабочего поселка часов в пять утра несколько придурков немножко постреляли друг в друга. Один труп. Двое "дуэлянтов" задержаны. Скорее всего, это была обычная разборка между рядовыми бандитами различных кланов. Мы это происшествие в информацию по городу, которую готовим для прессы, не включали. Так что просто не представляю, откуда ты мог про него узнать.

-У меня тоже свои информаторы есть, - мгновенно среагировав, многозначительно намекнул я. Хотя о случае в Рабочем поселке до того не слышал.

-Поделился бы, -усмехнулся Мурад.

Я сделал удивленные глаза:

-Мне? С тобой? Поделиться информаторами?!. Мурад, дружище, не смеши! Куда нам, газетчикам, тягаться с вами, профессионалами фискальства? Ты мне лучше поподробнее расскажи про этот случай.

Мурад сыграл под стать мне. Поднял брови удивленно и в то же время насмешливо:

-Так ведь ты же четвертая власть! Ты ж сенсации нюхом должен чуять, у тебя информаторы под каждым кустом должны сидеть и тебе о жареных фактах сообщать! Не так, разве?.. Ай, как же я в тебе разочаровался!.. Значит, в этот раз твои информаторы не сработали... Тогда зачем тебе сведения про этот случай?

-Так ты же сам меня все время называешь пиратом пера...

Следователь посерьезнел. Посоветовал уже без тени улыбки:

-Ну, ты вот что, пират пера, не суйся-ка лучше в это дело.

-Почему?

-По кочану. Прежде всего потому, что все равно никто тебе у нас информации по этому поводу не предоставит. А во-вторых, (и в-главных, если разобраться) никому еще не удавалось безнаказанно мочиться против ветра.

Я счел необходимым уточнить:

-Ветер это, надо понимать, мафия?

-Не люблю это слово, - поморщился, словно от зубной боли, Мурад. - Только и слышно ото всюду: мафия, мафия... Какая у нас, к шайтану, мафия? Так, сборище бандитов... Но если ты настаиваешь на такой формулировке, пусть будет мафия.

-Настаиваю-не настаиваю... - спорить по второстепенным вопросам не хотелось. - Просто слова другого пока не придумали... Так почему ты мне не советуешь по этому поводу выступить?

Приятель неловко отвел глаза, задумчиво склонил голову:

-Как тебе сказать... Ну, допустим, напишешь. Ну, предположим, напечатают... Если, конечно, наше руководство не предпримет меры, чтобы эта публикация света не увидела. Это в крупных городах милицейское начальство белье свое грязное всему миру выворачивает. Нам, в провинции, подобная реклама не больно-то нужна... Ну, получишь ты какой-то гонорар. От этого ничего к лучшему не изменится, зато у бандитов и, что, наверное, ничуть для тебя не лучше, у нашего руководства прорежется на тебя ба-а-альшущий зуб. Да и меня ты своей информированностью подставишь...

Мурад включил электроплитку и занялся приготовлением чая. Он это дело очень любил. Даже целый ритуал у него сложился: ополоснет чашки, обдаст кипятком заварочный чайничек, намешает в нем каких-то травок, заливает водой в каких-то строгих пропорциях... И напиток у него в результате получался, надо сказать, на редкость вкусным.

"Что касается зуба, то у бандитов он уже появился, - между тем думал я. - И куда больший, чем от той заметульки, которую я и без совета Мурада не стал бы писать..."

Вслух сказал иное:

-Знаешь, Мурад, у Чейза, кажется, в какой-то повести есть эпизод, когда американский журналист нашел сильный компромат на некого высокопоставленного гангстера. Тот пригласил журналиста к себе и спрашивает: зачем, ты, собственно, копаешься в моих делах? Ради чего? Ради денег?.. А журналист думает: если этот материал напечатают, я с женой смогу год, а то и два безбедно прожить на Лазурном берегу... У нас в государственных газетах, особенно в провинции, понятно, о таких гонорарах даже мечтать не приходится. За самую сенсационную публикацию мы получаем столько же, как и за очерк о передовике производства. На такой гонорар невозможно не то что год в Ницце прожить, но даже купить путевку в самый наш занюханый санаторий или дом отдыха. Вот если запродаться в какую-нибудь коммерческую "желтую" газетенку, там система оплаты другая... В общем, ты прав: не буду лезть в это дело. Мафия может спать спокойно... Кстати, что ты там говорил насчет мафиозных кланов? Что, у нас в городе так силен преступный мир?

-Ну, силен или нет - это все относительно. Но если тебе так интересно, слушай. Помнишь, какой большой шум у нас был, когда взяли местного вора в законе?

-Помню, конечно.

Еще бы не помнить! Тогда все газеты трубили об этом гангстере. Чем он только ни занимался: разбой, вымогательство, рэкет, спекуляция, наркотики... Не сам лично, понятно, он до подобного не опускался, действовал через своих людей... Так вот, из него народная молва сделала едва ли не Робин Гуда. Говорили, будто справедлив был, никогда не грабил честных и бедных людей (я, помнится, тогда еще посмеялся: а какой смысл их грабить-то, честных и бедных?). Будто бы даже наказывал своих "подчиненных", если узнавал, что они покусились на имущество бедняка, да еще и заставлял вернуть незаконно присвоенное. Утверждали, что на суде (процесс был закрытым) тот самый доморощенный мафиозо поставил условие: расскажу все, назову все имена и отвечу на все вопросы только при условии, если интервью или судебное заседание будет транслироваться в прямой эфир по телевидению. Ему, в духе тогдашнего времени, отказали, а потому он ничего не рассказал. А вскоре его вообще потихоньку куда-то увезли.

Никому, и в первую очередь власть имущим, невыгодна откровенность взятых с поличным мафиози.

-...Так вот, - продолжал Мурад, - в результате выпадения из криминальной системы того "авторитета", преступный мир города распался на две группировки, быстро разделившие территорию на сферы влияния. В основном они живут между собой более или менее мирно, "пограничные" конфликты случаются крайне редко. Да и те обычно не санкционируются "сверху", а просто дуболомы-боевики выясняют отношения - как это было сегодня утром, например.

-И где же проходит "зеленая линия"?

-По железной дороге. Так что контролируемые территории по площади и возможностям добывания доходов приблизительно равны.

-Понятно. Ну а какая-то внутренняя структура, подразделения у таких кланов или группировок, как их правильно назвать, не знаю, имеется?

-Вообще-то, конечно, имеется. У нас она даже на схеме вычерчена, правда, показать ее тебе нельзя без санкции нашего руководства. Но не надо думать, что мафия - это жесткая стройная раз и навсегда сложившаяся цельнометаллическая система. Допускаю, что где-то все обстоит иначе. Поэтому я тебе просто расскажу, как все сложилось у нас в городе. К слову, насколько я знаю, в небольших провинциальных столицах республик схема приблизительно одинаковая - возможны лишь некоторые вариации. Итак. У преступных структур имеется какой-то костяк. Остальных людей они привлекают к работе по мере надобности. Иной раз человек и не подозревает, что, выполняя какой-нибудь вполне мирный заказ, он тем самым работает в интересах преступного мира.

-Как это? - удивился я. - Работать на мафию - и не подозревать об этом?

Мурад не понял моего удивления:

-Конечно! Это же элементарно! Работать на мафию - совсем не значит подделывать деньги или авизо или же расстреливать кого-то из автомата. Если кто-то кого-то нанимает для охраны, например, вагонов с грузом, или для сопровождения, скажем, "дальнобойной" машины - этот исполнитель совсем не обязан знать, что он работает на мафию. Разве не так?

-Так, - вынужден был признать я. И тут же задал следующий вопрос: -А правда, что все коммерсанты и кооператоры обязательно платят мафии мзду?

-Ну, все или не все - я тебе точно сказать не могу, - уклончиво ответил Мурад. - В целом же это, скорее всего, так. Но, опять же, не следует отождествлять систему криминального, если можно так выразиться, "налогообложения" едва ли не с системой налогообложения государственного. Тут все одновременно и проще и сложнее. Вот смотри. Государству предпочитают не платить все...

-Не уловил логики, -перебил я.

-Ватсон, это элементарно, - усмехнулся Тувакдурдыев. - Ты вот ворчишь, когда с твоего самого мизерного гонорара удерживают подоходный налог?.. Хотя речь при этом идет о совсем небольшой сумме. Так ведь?.. А если налоги надо платить с больших миллионов? Тогда и налоги получаются о-го-го какие... Другие дело, что ты, "бюджетник", не имеешь возможности укрыть свои доходы. Но вот когда ты подготовишь какую-то публикацию "на сторону", разве ты, получив гонорар, станешь декларировать этот заработок?.. Вот так же и другие люди. Так что налоги предпочитают не платить все: и честные коммерсанты, и нечестные. И уклоняются от уплаты всеми средствами. Но это касается выплаты налогов государству. Что же касается преступного мира, то среди легальных, полулегальных и уж подавно нелегальных предпринимателей-бизнесменов находится немало людей, которые сами просятся бандитам под крылышко, зная, что боевики при необходимости вступятся за своих подопечных, помогут им. И логика преступников тут самая простая: ведь для них предприниматели являются той самой курицей, которая по зернышку клюет где-то на стороне, а золотые яйца несет прямо им в белы рученьки. Есть, конечно, и другие предприниматели, которые пытаются сопротивляться, отстаивать свою экономическую независимость. Насколько я знаю, случается, что к ним применяют силовое воздействие. Допускаю, хотя не уверен в этом, что в городе есть какое-то количество дельцов, которые не платят дань ни одной мафиозной группировке. Но таких очень немного... Короче говоря, картина вырисовывется довольно пестрая.

Действительно, пестро. Но меня все это волновало постольку-поскольку. Потому и перевел речь на иное:

-Ну, с теми, кто выплачивает "дань" добровольно, более или менее ясно. А вот что бывает, если кто-то что-то должен заплатить и не платит?

Мурад ответил не сразу. Раздумчиво пожал плечами:

-Всяко случается. Но вообще-то с ними разговор бывает, как правило, коротким. Для подобных целей у мафии имеется группа боевиков, которые кого угодно заставят заплатить. Если же кто-то по-прежнему продолжает сопротивляться... Помнишь, на перекрестке возле студенческих общежитий университета кафе поставили, которое очень быстро сгорело?..

-Сожгли?

-Конечно.

-А кто? Известно?

-Как тебе сказать... Конечно, известно. Только доказать невозможно.

Мы помолчали. Я - переваривая информацию и пытаясь разобраться, что из услышанного может мне пригодиться. Мурад - нанизывая канцелярские скрепки в гирлянду.

Снова первым заговорил я.

-Скажи, Мурад, правда ли, что у мафии имеется некая касса взаимопомощи, из которой всегда можно взять какую-то ссуду?

-Ты смешал два понятия, - живо откликнулся следователь.

Он сидел у пликти и внимательно наблюдал за тем, как со дна чайника начинают постепенно, а потом все чаще, подниматься пузырьки пара.

- Касса взаимопомощи, как ты выразился, так называемый "общак", служит для поддержки тех сочленов группировок, которые по каким-то причинам попали в беду. К слову, тут на днях "оперативочка" из Москвы пришла. Какой-то вор сумел украсть такой "общак" у одной крупной преступной группировки. И куда-то исчез вместе с деньгами.

-И что теперь с ним будет?

-Если поймают - "замочат" обязательно. В преступном мире такие дела не прощаются.

-А может быть, что не поймают?

-Кто его знает? Вряд ли. Уж больно сумма большая.

-А за границу рвануть?

-Так ведь туда еще попасть надо, деньги переправить... Хотя может, конечно. Во всяком случае, шум сейчас среди криминала всей страны громкий пошел. Парня того повсюду и все ищут... Но это так, к слову. Ну а деньги на развитие, так сказать, производства - это совсем другое...

-Не придирайся к словам, Мурад. Я, наверное, и в самом деле не так выразился. Я имею в виду, может ли кто-нибудь взять в долг у мафии какую-то денежную сумму?

-Не какую-то, а практически любую. Бывает, даже без процентов. Но при соблюдении некоторых условий.

-Каких, например?

-Ну, у просителя должен быть надежный поручитель. Люди, приминающие решение о выделении денег должны быть уверены, что затеваемое дело обязательно принесет прибыль. Просто так, на "авось" рисковать они не станут.

Я рассказом постепенно заинтересовался всерьез.

-Хорошо. А если все-таки прогорел и не можешь вернуть долг?

-Тогда все зависит от величины долга. Если речь идет о суммы не слишком большой...

-Стоп! Давай начнем с варианта, если долг по-настоящему велик.

-Тогда давшие эту ссуду люди собираются и начинают думать, как с этим человеком быть. Вариантов тут множество. Бывает, принимают решение помочь неудачнику. Тогда определяют, почему у него не идет дело, какие обстоятельства мешают. Если нужно - могут конкурентов поприжать... Короче говоря, помогают человеку заработать.

-Чтобы вернуть себе свои деньги?

-Естественно.

-А пеню за просроченный кредит и за хлопоты взимают?

-Ну ты спросил! Конечно слупят, как говорится, по полной программе. Если дали деньги, скажем, на месяц, то уже на тридцать первый день долг подскакивает. Еще через сутки - еще...

-"Счетчик" включается?

-Вот именно. Причем, каждый день сумма может подниматься на десять процентов.

-Ну ничего себе!

-А ты думал!.. - усмехнулся, довольный произведенным эффектом следователь. Он снял, наконец, с плитки закипевший чайник и приступил к ритуалу заваривания. -Кстати, коньяк будешь?

-Не хочу - жарко.

-А пиво?

-Так ты с этого начинал бы! Не просто буду, а с превеликим удовольствием!

-Ну, с удовольствием у нас напряженка, - ухмыльнулся Мурад. - Холодильник не работает.

-Что ж с тобой поделаешь? Давай теплое. На безрыбье, как говорится, и сам раком станешь.

-У нас говорят по-другому: если нет птиц, и лягушка соловей.

Тувакдурдыев громыхнул дверцей сейфа, достал несколько бутылок пива, поставил их на стол.

-Открывай сам, - бросил он, а сам вернулся к заварочному чайничку.

-Чем? - пошарил я глазами по столу.

-Сам сообрази.

-О, нищета милиции! - патетически воскликнул я, поддевая пробку об угол сейфа. - Ни пистолета, ни открывалки - ничего у нее нет.

-У кого ничего нет - у милиции или у нищеты? - ехидно поинтересовался приятель.

-Глядя на твой кабинет, начинаешь думать, что это синонимы, - среагировал на подначку я.

Мурад ничего не ответил. Да и кому приятно, когда кто-то проходится по адресу твоего любимого дела?

-Замечательно, - глотнув горьковатого "жигулевского", зажмурился от удовольствия я. - Правильно говорят, что самое приятное у пива - это первый глоток.

-Ага. А еще реакция после пяти бутылок, - засмеялся Мурад.

-Это точно, - подхватил я.

Пиво проваливалось в желудок крупными влажными комками. Лоб мгновенно покрылся каплями пота. Горячая капля потекла под рубашкой по животу.

Расслабленно откинувшись на спинку стула, я блаженно повторил:

-Замечательно! - и попросил:- Ну что, Шерлок Холмс, продолжай!

-А на чем я остановился? -Включается "счетчик".

-Ну да. Сумма, подлежащая оплате, может подняться очень заметно.

-Если человек в конце концов рассчитывается...

-...его обирают, как липку и бросают. Теперь с ним дела никто иметь не будет. К слову, столько возиться с человеком станут только в случае, если у него был авторитетный поручитель.

-А если не очень?

-Тогда и разговор будет иным.

-Что, могут убить?

-Вполне. Хотя и необязательно. С покойного ведь вообще ничего не получишь... Тут, Толя, столько факторов может повлиять на развитие ситуации, что наперед предсказать что-то трудно. Одно бесспорно: санкции против неплательщика и его поручителя последуют обязательно. В назидание другим, так сказать.

Вот тут я подошел к вопросу, ради которого, собственно, и затеял весь этот разговор.

-Ладно, с этим все ясно. А что бывает, если кто-то оказывается замешанным в дела мафии случайно?

-В каком смысле замешанным?

-Ну, мало ли... Случайно где-то насолил какому-то мафиози. Перешел кому-то дорогу. Подставил кого-то милиции... Случайно, в общем.

Мурад оторвался от своей чашки, посмотрел на меня внимательно.

-Что-то я не пойму тебя. Что ты имеешь в виду?

-Хорошо, - сказал я о пиве. Ответ я продумал заранее. Потому и заговорил, по-прежнему умильно глядя на очередную вскрытую бутылку: - Что я имею в виду? Да ничего конкретного. Ты только что посоветовал не вмешиваться в это дело, со стрельбой, о котором ты говорил. Хорошо, я тебя послушался. Не полезу. А если бы полез? Если бы случайно узнал об этом случае подробности где-то со стороны и расписал его. Назвав, скажем, имя и кличку убитого и задержанных... Ну, я не знаю... Или случайно стал бы свидетелем этой перестрелки и узнал кого-нибудь из скрывшихся... Или помог бы кого-нибудь из бандитов задержать и вам бы его передал... Да мало ли что могло случиться, чтобы мафия на меня обиделась! Что со мной могли бы сделать?

Мурад ответил не сразу. Выдержал паузу, задумчиво прихлебывая ароматный зеленовато-желтый кипяток. Пожал плечами:

-Трудно сказать, Толя. Могли бы убить. Могли бы не обратить внимания... Короче, вся амплитуда.

Н-да, утешил, называется. Остается только надеяться на лучшее.

Пришлось менять направленность разговора. Мурад человек опытный, еще заподозрит неладное, если я продолжу педалировать тему.

-Знаешь, Мурад, - заговорил я вполне искренне, потому что мне действительно это не было понятно, - до меня не доходит один момент. Вы ведь знаете всю верхушку городской мафии?

Следователь сразу уловил, куда я клоню. Кивнул грустно:

-Знаем, конечно. Во всяком случае большинство местных "авторитетов" - абсолютно точно. Многие связи с другими регионами страны, да и с заграницей в основном отслежены...

-Ну а так почему же вы их не берете за жабры?

Мурад ответил не сразу. Помолчал немного.

-Какую собаку мы называем умной, а какую глупой? Ты можешь ответить?

Я попытался:

-Ну, как сказать... Умная слушается хозяина, знает команды, никогда, скажем, без спроса еду со стола не стянет... Что еще...

-И этого хватит, - невесело ухмыльнулся Тувакдурдыев. - Ты, Толя, никогда не задумывался над таким вот парадоксом: человека мы называем умным того, кто ведет себя самостоятельно. А собаку или, скажем, кошку, только ту, которые безоговорочно выполняют команды... Странно, правда?.. Так вот, мы, милиция - это умная собака государства. Мы натасканы на вполне определенные команды. Чтобы мы кого-нибудь взяли, нам нужно сказать ключевое слово "Фас!". А нам такой команды не дают. Почему? мы можем только о том догадываться. Одно бесспорно: кому-то "наверху" очень невыгодно, чтобы мы вплотную взялись именно за криминальных "авторитетов". Мелкую сошку, "шестерок" мы можем "мести" сколько угодно. Но не выше определенного уровня. А дальше следует команда "стоять!".

В кабинете зависла тяжелая пауза. Я знал, чувствовал, всей кожей ощущал, что Мурад сейчас говорил вполне искренне. Меня прямо подмывало поделиться с ним рассказом о своих приключениях. Может быть, и не сдержался бы.

Но тут вновь заговорил он сам:

-Люди, которые непосредственно не сталкиваются с преступными группировками, обычно не совсем верное представление о них. Это ведь не какие-то ультразасекреченные сообщества людей, живущих за высоким забором в высоком терему. Они живут среди нас. И вхожи в высокие кабинеты. А еще лучше - в дома высоких начальников... Видишь, сколько раз подряд слово "высокий" пришлось повторить... Эти люди занимают какие-то посты, часто скромные, получают какую-то зарплату... А власть их при этом огромна... Правда, в последнее время все чаще преступники начинают отходить от таких принципов, начинают щеголять друг перед другом доходами, машинами и любовницами. Но все равно они по-прежнему не забывают поддерживать добрые отношения с сильными мира сего. Вот что страшно, Толя!

Мурад замолчал. Задумчиво и тоскливо уставился в свою чашку с давно остывшим чаем.

Нет, теперь уже я ему решил ничего не говорить. Уж очень потухшим он выглядел.

Мы посидели еще немного. Потом я попрощался и ушел. Приятель меня не удерживал. Выглядел он слегка смущенным. Переживал, наверное, за то, что сорвался и наговорил мне лишнего.


В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ


В течение какого-то времени все было тихо. Никто подозрительный за мной не ходил, таинственных звонков по телефону не было, на работу сомнительные личности не являлись. Только на следующий день позвонил Сапар, поинтересовался, почему я не пришел на пиво.

-Да ты знаешь, дельце одно образовалось неожиданно, - уклонился от ответа я. И соврал напоследок: - А когда освободился, прихожу - а тебя в "Парусе" уже нет.

-Так не мог же я тебя целый день ждать! Мне ж на работу надо было спешить...

-Ну, извини. Сам знаешь, как иной раз в жизни бывает - когда встреча нежданно-негаданно...

-Конечно...

Так вот и поговорили. И это было единственное напоминание о происшествии в сквере. Какое-то время я еще вздрагивал от каждого звонка, при виде любого посетителя в редакции, при появлении на горизонте белой милицейской фуражки.

Но постепенно успокоился. Человек не может жить в постоянном страхе. Уверил себя, что мафия решила махнуть на меня рукой - пусть, мол, дышит и наслаждается жизнью. Либо просто не знали бандиты, как найти случайного прохожего, укокошившего двоих их коллег по ремеслу.

Развитие история получила довольно неожиданное. И случилось это по двум обстоятельствам. Прежде всего, по моей собственной глупости.

Еще в Афганситане был у меня приятель, Шура Ельцов. Молодой флегматичный парень, он никак не мог понять, зачем я постоянно мотаюсь на боевые действия.

-Информацию для газеты можно преспокойно и здесь, в пункте постоянной дислокации получить, - говорил он, глядя, как обычно, куда-то в сторону. - Журналисту вовсе не обязательно лоб подставлять под пули...

Но меня все куда-то несло. То с разведчиками с вертолетов высаживался в тыл моджахедам возле кишлака Талав, то с агитколонной рванул на самую иранскую границу, где в населенном пункте Кизылислам проживали малиши (это нечто казаков наших), то на перехват каравана отправился в горы, вверх по речке Адраскан... Глупо это все, конечно. Но с другой стороны, трудно писать в газету только со слов других, надо и самому хоть что-то повидать.

Так получилось и в этот раз. Решил я посетить одно злачное местечко. Планировал, естественно, не поиски приключений на одно место, а сбор информации для, опять-таки, газеты. На деле вышло иное.

Вообще-то меня всегда возмущало, когда в книгах, особенно в детективах, с героями слишком часто происходят всевозможные случайности. Брала досада: что ж это, автор ничего правдоподобнее придумать не мог? А потом постепенно убедился, что, собственно, вся жизнь наша состоит из сплошных случайностей. Более того, сама жизнь отдельного человека - не более, чем случайность. Лишь бытие больших общностей людей (племя, народ, государство...) подчинены каким-то глобальным законам. Это как в физике: тело, вроде бы, стабильное, а взглянешь через микроскоп - а оно состоит из множества бестолково суетящихся в беспорядочном броуновском движении частиц.

Так и человек - случайно зачатый, сформировавшийся под влиянием случайного набора факторов (генетика отца и матери, как женщина вела себя в период беременности - что ела-пила, курила ли или "кололась"...), случайно родившийся в семье академика или алкоголика, случайно пошедший в институт (вариант: случайно провалив экзамен, спился и стал ассенизатором...), и так далее (попавший под машину, женившийся на дочери президента страны или банка, угодивший на фронт, нашедший в огороде мешок золота) - как бы он ни метался на этом свете, с точки зрения Вселенского Мирозданья, жизнь его значит не больше чуть подрагивающей беспорядочно частички из-под микроскопа. И слова о том, что если умирает человек, где-то сотрясается Вселенная, не более чем мечта поэта. Не сотрясается. Ибо человек слишком случайная дискретная во времени и пространстве величина, чтобы о каждой такой случайности сокрушаться.

Короче говоря, уверен я, что любая случайность, происходящая с человеком, в равной степени закономерна и случайна. Ты можешь никогда не встретиться с человеком, живущим в соседнем подъезде - и столкнуться в аэропорту с женщиной, которую соблазнил тридцать лет назад.

Так что, не претендуя на оригинальность формулировки, выскажу свой взгляд: жизнь отдельного человека - это бесконечная череда случайностей, власть над которыми у него весьма ограничена. И если взглянуть на дальнейшие события с этой точки зрения, не так уж они кажутся невероятными.

...Трубку я поднял спокойно - к тому времени уже не вздрагивал от каждого звонка.

-Анатолий Александрович?

-Я.

-Это Пятин.

-А, Гена!

Пятин был военным комендантом нашего города. Так что мы с ним поддерживали служебные отношения: я через него узнавал новости гарнизона.

-К нам тут одного типа интересного доставили, - сообщил Пятин. - Вены себе пытался вскрыть... Не желаешь подъехать, пообщаться? Личность для тебя, по-моему, любопытная.

"Тип" и в самом деле оказался интересным. Мы с ним сидели в тесном дворике гауптвахты. Офицер, похоже, не очень-то понимал, где он находится и с кем разговаривает. Он сидел на скамейке, обдирал лохмотья шелушащейся на ладонях кожи и равнодушно рассказывал о своей жизни.

Любил он выпить, погулять, не чурался веселых непритязательных женщин. Несколько раз, когда всерьез поднимался вопрос о его увольнении из армии "по несоответствию", пытался браться за ум. Но скоро опять срывался. Жена от него ушла и дочку увезла. И тогда он, окончательно запутавшись, решил покончить со всеми проблемами одним взмахом бритвы. Врачи его откачали. Так он на радостях (или с горя) так напился, что угодил на "губу".

Долго мы с ним общались. И в частности он рассказал о том, что рядом с самой большой воинской частью гарнизона имеется некий притончик, в который нередко наведываются военные. "Блат-хата", как самоубийца-неудачник назвал ту квартиру.

Офицер, посещающий подобные заведения. Это тема. Что находят "государевы люди" в них?

Короче говоря, как-то вечером, прихватив с собой в портфеле бутылочку водки, я позвонил в указанную дверь.

Открыла хозяйка. Это была уже немолодая потасканная женщина, со следами былой привлекательности и с негасимым по-женски голодным блеском в глазах. По всему чувствовалось, что молодость она провела бурную, семейная жизнь у нее не сложилась и теперь она стремилась взять от судьбы все то немногое, на что еще могла претендовать.

-Тебе чего? - она оценивающе окинула меня взглядом и, довольная осмотром, расплылась в приветливой улыбке.

-Да вот, говорят, у тебя всегда выпить можно.

Улыбка хозяйки стала еще доброжелательнее. Дряблые мешки над щеками превратили глаза в узкие щелочки.

-Правильно говорят. Заходи!

Я, понятно, не ожидал здесь встретить обстановку первоклассного борделя. И все то, что предстало перед глазами, буквально шокировало.

Трехкомнатная квартира располагалась на первом этаже и была переоборудована, как многие тут делают. Кухня выносится в просторную застекленную лоджию. Сюда с улицы прорубается вход. Таким образом кухня и прихожая превращаются в комнаты, правда, проходные.

Таким образом, лоджия-прихожая-кухня превратилась в некое подобие постоянно действующего бара. А комнаты отданы под занятие любовью - если, конечно, столь возвышенным словом можно называть физиологическое удовлетворение похоти. Обстановка там была весьма скудной - в одной виднелся старый продавленный диван, в другой скрипела пружинами древняя никелированная кровать, в третьей вообще горбилась раскладушка с разъехавшимися дугами ножек...

Времяпрепровождение организовано предельно просто. Желающие заявлялись сюда запросто, никто ничего ни у кого не спрашивал, никто ни с кем не заговаривал без особой нужды. Так же, по-английски, и уходили. Были тут, как чувствовалось, завсегдатаи, заходили и случайные посетители. Рассаживались вокруг двух неряшливых столов, на которых в беспорядке стояли разнокалиберные рюмки, стаканы, чашки, тарелки... Кто желал, мог вымыть свою посудину под краном, кто-то приносил с собой пластмассовые одноразовые стаканчики. Здесь пили что угодно, закусывали чем придется, много курили. Было шумно, пьяно, дымно, весело разухабисто. Десяток особей обоих полов и самого низкого пошиба обнимались, щипали друг друга, пошло и примитивно шутили, говорили все вместе, особенно не слушая друг друга... Это был именно притон - грязный, вонючий, непотребный, венерический...

Какой-никакой доход хозяйке он приносил. Быть может, даже весьма неплохой доход. Посетители совали ей измятые купюры, брали у нее спиртное, курево, какую-то снедь...

Наверное, "клиенты" как-то рассчитывались и с девицами, которые охотно откликались на приглашения случайных кавалеров пройти в "номера". Но эта сторона меня уже интересовала меньше. Слов нет, сам я грешен, иной раз могу и позволить себе чего-нибудь. Но не в такой же обстановке!

Сюда приходили и парами. И все посетители встречали все тот же благожелательно-нейтральный прием, как и я. Они были вместе - и в то же время каждый сам по себе.

Весь вечер просидел я за столом. Помаленьку попивал свою водочку, время от времени "выдавал" анекдоты попримитивнее, да отбиваясь мягко, но решительно от домогательств представительниц "первой древнейшей". больше слушал. Набирался впечатлений с самого дна общества. Правда, никого, подобных горьковским Луки и Сатина не встретил. Не было там и ни одного военного. Другими словами, не было той изюминки, которая заставила бы газетный материал "заиграть", придала бы ему оригинальность и живинку.

А потому решил я на следующее утро посетить "блат-хату" еще раз. Рассудил, что, быть может, именно с началом дня здесь может появиться кто-нибудь интересный из другого, более высокого слоя общества.

...Хозяйка впустила меня опять подчеркнуто благожелательно.

-Выпьем? - предложил я, доставая из кейса бутылку.

-Куда уж мне-то, старухе? - начала жеманничать та. - Может, тебе кого из девочек позвать? Они еще спят, но, если хочешь...

-Пусть спят, - свеликодушничал я. - Так пока посижу.

Сел за столик у окна. За соседним "поправлялись" какой-то "бормотухой" трое бомжей. С завистью поглядели на мою бутылку и тоскливо отвели глаза. Из глубины квартиры выплыла некая "герла". Похмельная, измятая, без косметики, в засаленном халате, она прямо направилась ко мне. Указала молча на водку.

Я, тоже молча, набулькал в чашку зелья. Девица дрожащей рукой подняла посудину. Сморщилась брезгливо.

-Смотреть надо! - выдавила из себя хрипло.

Полезла в чашку пальцами, выковыряла раздавленный о дно окурок. Уронила его на пол. Обсосала пальцы. Потом по-мужски, махом, судорожно выпила все до капли. Небрежно поставила чашку на стол. И все той же неверной походкой направилась к двери.

Тут-то и поднял голову парень, до того тихонечко дремавший в углу. И на которого я не обращал до того никакого внимания.

Лишь позднее, анализируя всю цепь последовавших событий, я вспомнил, что тот и накануне сидел там же и слышно его не было. Я еще подумал, что, мол, перебрал маленько человек и сопит себе в две дырочки.

А тут вдруг он взглянул на меня. Глаза внимательные, трезвые, настороженные. Спросил жестко:

-Кто ты такой?

-В каком смысле? - попытался я увильнуть.

Потому что ситуация враз перестала мне нравиться.

-В самом прямом. Кто ты такой?

-Да какая тебе разница? - тянул я время, прикидывая, как бы половчее рвануть к двери.

Парень, очевидно, понял мое намерение. Он встал, шагнул, отрезая мне путь к бегству. Широкие плечи, крупные кулаки со сбитыми костяшками, набыченная стойка, настороженный взгляд... Серьезный противник.

-Чего ты ко мне пристал?

-Так кто ты такой?

Лучшая оборона, как известно, это наступление.

Потому я ответил с вызовом:

-А ты кто такой, чтобы меня тут допрашивать?

Сказал - и сразу понял, что избрал неверный тон. Очевидно, парень уверился в своих подозрениях. Он чуть согнул в коленях ноги, развернулся корпусом, изготовился к драке. Лишь тогда произнес:

-Почему ты тут у нас второй вечер сидишь и ничего не делаешь?

-Как это ничего? Пью вот... - Я решительно поднялся. - В общем, коль пошел такой базар, пора уходить!

Уходить и в самом деле было пора. Нарваться на драку в подобном заведении - как говориться, чревато последствиями. Если бы хотя бы я предупредил редактора, над какой темой сейчас работаю... А так...

Парень мгновение поколебался. Потом отступил чуть в сторону. Кивнул на выход:

-Пошел вон отсюда! И чтоб ноги твоей тут больше не было!

Хозяйка попыталась подать голос:

-Чего это ты так на него?..

-Пусть убирается! - отрезал парень.

Меня это устраивало. Единственное, нельзя к сему добру молодцу спиной поворачиваться.

Собирался уже взять свой кейс, как вдруг распахнулась дверь. И на пороге появился человек, которого я меньше всего хотел бы сейчас видеть. Это был Мамед собственной персоной. Тот самый Мамед, которого я отпустил недели две назад в сквере.

Блеснув новенькой золотой фиксой из-под черной щеточки усов, он сказал громко и уверенно:

-Всем общий привет!

И в следующий миг он узнал меня. Осекся на полуслове. На мгновение растерялся. Потом губы его растянулись в недоброй ухмылке.

-Это ж надо, где мы с тобой встретились, крестник! Вот уж никак не ожидал, что ты по подобным шалманам шатаешься!..нагло щерился он. - Что-то слишком часто наши дорожки пересеваются. Не находишь? Не к добру, наверное.

Я молчал. Что тут скажешь? Оставалось только себя проклинать за то, что вообще здесь появился.

-Как говорится, не посеешь - не пожнешь, не поищешь - не найдешь, - продолжал Мамед. - Вот здесь и поговорим.

Парень, который меня пытался выгнать, теперь глядел явно враждебно.

-Кто это, Мамед? - спросил он.

-Вот это мы сейчас и узнаем, Серый. Главное теперь, чтобы он не убежал... Ты не собираешься убежать? - обратился Мамед ко мне.

-А меня как раз выгоняли, - ответил я. И протянул ему руку: - Ну здравствуй, коли встретились.

Мамед мгновение поколебался. Наверное, просто от неожиданности. Но тут же оправился, протянул свою:

-Привет-привет...

Рукопожатие у него сильное, крепкое, уверенное, ладонь шершавая, мозолистая... Боец!

-Ты уж меня извини, - проговорил он.

Кивнул Серому:

-Подстрахуй!

А сам быстро, умело, провел руками по моим карманам, по поясу брюк, по брючинам. На стоящий под столом кейс не обратил внимания, наверное, просто не подумал, что это мой. После этого Мамед кивнул на стул:

-Садись, поговорим. - И добавил, не сдержавшись: - У тебя ведь наши "пушки" остались. Чего ж это ты без "ствола" ходишь?

-Да так, нужды нет, - огрызнулся я, усаживаясь.

Ситуация складывалась все хуже. Теперь уже не сбежишь, от двоих таких архаровцев. Ведь не случайно же знакомы между собой - наверное, из одной колоды.

В комнате мы остались втроем. Похмелявшиеся личности бесшумно исчезли - очевидно, Мамеда тут знали и боялись.

-Так кто это? - продолжал допытываться Серый. - Не "мусор", случайно?

Мамед ничего не сказал, только глядел выжидально.

-Не "мусор", - заверил я.

-И то ладно, - оживился старый знакомый. Кивнул на бутылку:- Твоя?

-Моя.

-Ну так чего сидишь? Наливай!

Из комнаты суетливо выпорхнула хозяйка. Несла на подносике три свежевымытых пузатеньких рюмочки и тарелочку с закуской. Поставила поднос на изрезанную клеенку. Подобострастно замерла рядом.

-Машина у подъезда, - коротко сообщил ей Мамед.

Дождался, пока я наполню рюмки. Взял свою, молча опрокинул ее в рот. Задержав дыхание, брезгливо оглядел предложенную снедь и загрыз пучком зеленого лука.

-Ну, так что ты мне расскажешь, крестник?

Я, тоже подчркнуто неторопливо, выпил и зажевал кусочком черного хлеба. Лишь тогда откликнулся:

-И что же мне тебе рассказать?

-Как что? Кто ты? Откуда? Чем занимаешься? Как в сквере оказался? Зачем сюда пришел? Почему второй раз подряд на моем пути оказываешься?

Усмехнувшись, я покачал головой:

-Ну, если все это рассказывать, времени до застрашнего утра хватит... Если же коротко, скажу так. Я и сам предпочел бы, чтобы у нас встреч не было - ни в прошлом, ни в будущем. Но раз уж они состоялись, предлагаю просто разбежаться в надежде, что больше судьба нас сводить не будет, и считать наше знакомство завершенным.

-Легко же ты хочешь от нас отделаться, - сквозь зубы процедил Мамед.

-Значит, это мне нужно было от тебя отделаться во время нашей предыдущей встречи? Тогда и искать меня было бы некому...

После моих слов зависла пауза. Серый ничего не понимал из нашей пикировки, потому сидел напряженный, готовый броситься на меня. Мамед, похоже, немного отмяк. Проговорил деловито:

-Интеллигент сказал тебя найти обязательно. То, что я тебя тут встретил - конечно, мне просто повезло. Но город у нас не такой большой, так что рано или поздно где-нибудь обязательно столкнулись бы... Короче говоря, собирайся и поехали.

От его спокойного тона у меня мурашки поползли по коже. Ноги словно ватными стали. Если мафия зовет - неведомо, вернешься ли назад.

-Зачем? - спросил обреченно.

-Так надо.

-Но зачем? Ты же знаешь, что я ни в чем не был виноват.

Так за что же?.. Мамед на меня не глядел. Вертел в пальцах рюмку.

-Тебя как зовут?

-Анатолий.

-Надо ехать, Анатолий. За прошлое у меня к тебе претензий нет, ты поступил как мужчина. И своим рассказал все как было. Но мне поручено тебя найти. Так что мы с тобой никуда не денемся. Как бы я ни относился к этому поручению, я обязан тебя доставить к Интеллигенту.

-И что потом?

Мамед кокетничать не стал. Молча пожал плечами.

-Не поеду!

С другой стороны стола приподнялся Серый. Спросил у приятеля:

-Тебе помочь?

-Не надо, - раздраженно бросил тот. И - мне, уже мягче: - Хочешь ты этого или нет, Толя, ехать тебе придется. И даже если ты сегодня как-то от нас сбежишь, тебе это уже не поможет. Только озлобишь наших против себя.

Делать и в самом деле было нечего. Поэтому я махнул рукой:

-Ладно, черт с тобой! Поехали. Одной голове - одна смерть.

Сказать-то я сказал, но про себя подумал, что попытаться скрыться по дороге будет легче, чем здесь, особенно если против тебя два таких противника, как Мамед с Серым. Даже если вдруг я смогу выхватить пистолет, стрельба в таком притоне потребует объяснения, как я тут оказался.

Да и вряд ли успею дотянуться до оружия. У парней, подобных моим собеседникам, обязательно тоже найдутся "стволы". Так что приходилось приспосабливаться к их правилам игры.

-Плач уместен у могилы, - в тон ответил Мамед. - С тобой просто хотят побеседовать.

Так я тебе и поверил, - подумал я. Но ничего не сказал. Подхватил свой кейс и шагнул к двери.

И вдруг услышал резкое:

-Стой!

Обернулся, готовый к отпору. В глаза блеснула резкая вспышка света. Серый отнял от самодовольно улыбающегося лица фотоаппарат.

-Вот так-то, - удовлетворенно произнес он. - Теперь никуда не скроешься!

-Я и не собирался, - уныло буркнул я.

Попытаться бежать я хотел. Но теперь, при наличии у мафии моей фотографии, это становилось еще более сложным.

И какого дьявола я приперся в этот притон?!


ПО ВЫЗОВУ МАФИИ


Во дворе нас поджидал белый "жигуль". Я смотрел на него едва ли не ужасом. Куда он сейчас повезет меня? Где и как я смогу покинуть его? И что ждет меня потом?..

Мамед широко распахнул заднюю дверцу, небрежно кивнул в салон:

-Садись.

Я втиснулся в душное чрево автомобиля. Дверца захлопнулась. Мамед в раздумье мгновение постоял возле нее. Потом решительно обошел машину, устроился рядом со мной слева.

-Что, боишься, как бы я не звезданул тебя сзади чем-нибудь? - поняв его маневр, нервно хохотнул я.

-А кто ж знает, чего от тебя можно ожидать?

В другое время, возможно, такая оценка мафиози мне польстила бы. Сейчас я бы предпочел, чтобы этот бандит и не подозревал о моем существовании.

Между тем Мамед обменялся несколькими фразами с водителем. Черный, как негр, парень в больших зеркальных очках, сидевший за рулем, продавливая слова сквозь жвачку, указал на лежавшую на сиденье большую мужскую сумку. Речь, как я понял, шла о том, сколько денег принесла хозяйка.

Перехватив мой, брошенный на сумку, взгляд, Мамед резко спросил по-русски:

-Ты что, по-нашему понимаешь?

-Немного.

-Редкий кадр, - качнул он головой. В голосе его все явственнее сквозило уважение:- Русские обычно наш язык не знают. Они вообще никогда не говорят на национальных языках. Зато других заставляют свою речь изучать...

Между тем водитель резко рванул с места. Машина вырвалась из тесного дворика, перелетела через тротуар и, громко стукнув амортизатором, едва не выпрыгнула на проезжую часть. Круто выкрутив руль, темнокожий водитель вывел автомобиль в поток транспорта. Да, подумал я мимоходом, с таким водителем не соскучишься...

-В этом есть свой резон, - продолжил я разговор. - Так уж исторически сложилось, что русские создали такое огромное государство...

-И потому должны навязывать свою речь? - перебил меня Мамед.

-Не так. Просто русский язык стоит по распространенности на шестом месте в мире. Мы же вот изучаем английский или французский и не сетуем на то.

-Так ведь английский - самый распространенный язык в мире, - опять перебил меня сосед по машине.

-Не самый, - поправил я его. - самый распространенный - китайский. Ну да это к слову. Тут не в снобизме русских дело. Просто, зная русский, можно быть понятым по всей территории России и долбаной нашей "эсэнговии". Да и в Восточной Европе. А теперь уже в Эмиратах Объединенных и в Турции торговцы тоже по-русски шпарят, как по-писаному...

-Ладно, пусть так, - упрямо гнул свое Мамед. - Но ты-то вот по-нашему понимаешь! И даже поговорки наши знаешь.

Что тут ему скажешь? И в самом деле русские сейчас обычно не знают языков народов, на исторической территории которых проживают. Зато уж сколько анекдотов придумано о том, какие казусы случаются из-за незнания жителями Кавказа, Средней Азии или Крайнего Севера некоторых русских идиом.

Но любой человек - есть человек и ничто, как говорится, животное ему не чуждо. В любом случае неприятно, когда представитель другого народа высказывает тебе претензии к народу твоему. Даже если он прав, все равно неприятно. Вернее, даже не так: чем больше он прав, тем слушать неприятнее.

Потому я постарался перевести речь на другую тему:

-А знаешь, какая из ваших поговорок мне больше всего нравится?

-Любопытно.

-Когда караван поворачивает обратно, хромой верблюд оказывается впереди.

Мамед наморщил лоб:

-Это ты к чему?

-Да так, сам догадайся.

-Погоди-погоди! Раз уж начал, поясни. Что ты хотел сказать?

Машина мчалась по городу. Раньше эта улица именовалась проспектом Ленина, а до того - Анненской, по имени первого губернатора города, Анненкова, родственника известного декабриста.

Вообще любопытно выглядят все эти бесконечные переименования улиц, районов, городов, каналов, республик... Все эти смены государственной символики, изменения названий органов государственной власти... Как будто от этого жизнь для людей кардинально изменится к лучшему. Впрочем, те, от кого зависят все эти переименования, наверное, как раз о людях и думают в последнюю очередь.

-А что ж тут непонятного? - спорить мне особенно не хотелось. Но бежать возможности пока не виделось. Потому и решил я хотя бы высказать Мамеду кое-что из того, что думаю о подобных ему. - Сейчас наша страна как и раз и напоминает тот караван, который шел-шел, а сейчас его начали поворачивать обратно. Вот и оказались впереди хромые верблюды.

Он ответил не сразу. Наш "жигуль" слегка притормозил перед перекрестком, а потом резко прибавил скорости. Впереди показался микрорайон с красивым названием "Мир". Невпопад вспомнился тот парнишка с автобусной остановки... Надо же, поговорил бы я с ним подольше, решил бы съездить на заставу - и не случились бы со мной все эти неприятности.

-Я так понимаю, что под хромыми верблюдами ты подразумеваешь нас?

-Ты догадлив, - усмехнулся я.

-Ну так ведь не мы же ее поворачиваем, а погонщики. Кто ж виноват, что поворачивают они не в ту сторону, в которую хотелось бы тебе? И с другой стороны, а если бы во главе повернутого каравана оказались бы ты и твои единомышленники, почему ты уверен, что для кого-то другого и вы не выглядели бы такими же хромыми верблюдами?

Ловко вывернулся, - оценил я. И спросил:

-Ты вот насчет русского языка выступал... А сам-то где так здорово научился по-нашему говорить?

-В Московском университете филологический факультет заканчивал.

-Солидно... Вот так вы все: как учиться - так бесплатно в Москве, а как России туго пришлось, сразу о суверенитете и независимости заговорили.

Мамед ощерился. Из-под усов хищно блеснула фикса:

-Не надо передергивать! Россия первой объявила суверенитет, чем сама же подтолкнула остальные республики к такому же шагу. И Москва сама же сказала: берите суверенитета, сколько хотите. Так чего ж ты от нас-то хочешь? Почему бы и не взять, раз дают? Ну а что касается нас, деловых людей, нам куда удобнее жить и работать в едином государстве без границ и таможен... Ну да ладно, я сейчас не о том.

-А о чем же? Уж не из-за суверенитета России ты тут рэкетом занимаешься?..

Слово "рэкет" его покоробило. И он заговорил жестко, даже зло:

-Конечно, нет. Только ты слово не то подобрал. "Рэкет" - это когда что-то просто так отбирают, что заработано другими, и ничего взамен не дают. А тут все по-другому. Этот шалман, откуда мы тебя забрали, это изначально наша "точка". Мы с нее не просто дань собираем. Мы ее и обеспечиваем всем. Ты же не предъявляешь претензии к государству за то, что оно с налогов содержит правительство, администрации всякие, армию, полицию-милицию всякие... То же и здесь.

-Что "то же"? Вы - ты, вот он, - я кивнул на водителя, Серый ваш, Интеллигент, в общем, вся ваша компашка - все вы живете куда лучше, чем все те люди, которые производят материальные блага. Разве это справедливо? А за счет чего вы живете? Да за счет таких вот притонов, за счет поборов, за счет рэкета. Или не так, скажешь?

Я еще много чего хотел ему сказать. Но оборвал себя на полуслове и замолчал. Конечно, понять психологию рядового, очень неглупого бандита было любопытно, с этой категорией людей мне до сих пор встречаться не доводилось. Но сейчас было не до того. Очень меня беспокоила встреча, на которую меня везли.

Понимал я прекрасно, что шансов вернуться назад у меня не много. Так что было не до разговоров.

Но, как оказалось, Мамеда моя тирада раззадорила. Он вновь заговорил торопливо, пытаясь доказать что-то не то мне, не то себе самому:

-Нет уж, раз уж ты начал, так будь добр закончить. Ответь мне, если сможешь. Вот есть люди, ты их видел в шалмане, эти люди хотят где-то провести время. Ладно, пусть не они одни. Просто какие-то простые люди хотят где-то провести время. Они просто хотят, чтобы их приютили и без проблем накормили и напоили. А другие люди им в этом помогают. Что ж в этом такого уж плохого? Конечно, мы за это что-то хотим иметь, конечно, мы на этом зарабатываем. Но ведь не задаром мы должны трудиться! Интеллигент у нас большая умница. Он часто повторяет, что ни за что человек так охотно не платит, как удовлетворение собственных желаний. Понимаешь? Не семейных, не общественных - именно личных. Государство, тут ты прав, сейчас заботится только о себе, да о самых богатых своих гражданах. А кто о простой серой скотинке позаботится?

-И тут появляетесь вы! - съязвил я. - Вы, которые ни хрена не делаете, а только живете за счет этой глупой серой скотинки.

-Толя не надо судить о вещах, в которых ты не смыслишь, с издевательской задушевностью произнес Мамед. - Не судите опрометчиво, учили древние. Да, мы живем за их счет. Да, живем мы неплохо. Только мы свой хлебушек с икоркой и виски с содовой тоже отрабатываем. Как ты думаешь, где хозяйка берет водку и винище, пиво и самогон? С неба ей все это падает? Или по магазинам она ходит? Нет, голубчик, получает она товар от нас, причем, по отпускной цене. А, значит, пойло все это у нее стоит дешевле, чем где-то в другом месте. То же касается и закуски-запивки... А кто платит участковому, всяким отделам по экономическим преступлениям, отступного, чтобы ее не трогали? А кто охраняет ее от "наездов" всяких, от конкурентов, от хулиганов? Кто с клиентами разбирается, которые платить не желают?.. Или ты думаешь, что Серый там просто так, от не фиг делать сидит целыми днями?

Я молчал, сбитый с толку. Вот уж не думал, что такие вот "блат-хаты" являются настолько органичными ячейками мафиозной сети, опутавшей все наше общество!

-Ну а теперь давай посмотрим на проблему с другого бока, - продолжал Мамед. - Если человек хочет провести время с людьми своего круга, где он может с ними встретиться? Нету у нас в стране клубов, куда могли бы приходить только свои. В ресторан простой работяга пойти не может и не хочет. Во-первых, дорого там, а во-вторых слишком шикарно. Да и в пельменных-шашлычных собираться тоже не очень-то удобно - не пошумишь, песню не споешь... Я уж не говорю о таких вот людях, которых ты видел сегодня. Для них, даже если бы и пожелали они, дорожка в ресторан вообще заказана. В подворотнях собираться всякий раз они не могут: милиция повяжет, неудобно там, тоже не расслабишься... Кроме того, чувство собственного достоинства у многих из них еще не совсем атрофировалось. Ты можешь к ним как угодно относиться - но ведь и они тоже люди. Несчастные, опустившиеся, грязные, тупые, ограниченные, спившиеся, но - люди. А потому сколько ни запрещай подобные заведения, они все равно найдут, где собираться. Кстати, нынешнее руководство, про которое ты так нелестно высказался, это понимает. И работать в этом отношении в последнее время стало легче...

-Просто руки у нынешних до подобных притонов не доходят, - вставил я реплику.

-Может быть. Это неважно. Главное в другом. Люди, какую бы ступеньку в обществнной иерархии ни занимали, обязательно найдут место, где могли проводить свой досуг. Одни это делают на банкетах-фуршетах, другие в подобных шалманах, третьи... Вот скажи откровенно: у тебя самого разве не возникает желание иной раз встретиться с друзьями где-нибудь в непринужденной обстановке? Не дома, не в ресторане, не семьями, именно с друзьями - и не на работе "междусобойчик" при закрытых дверях организовать, а в обстановке совершенно непринужденной. Чтобы можно было выпить хорошо, пошуметь, посмеяться. Девку какую-нибудь за задницу ущипнуть, и чтобы жена за это не ворчала. Анекдот какой с "картинками" рассказать. песню спеть... Ведь хочется? То-то же! А негде! Вот и собираетесь вы у того из друзей, у кого жена в отъезде. Потому что хочется тебе общения с людьми своего круга, близкими тебе по интеллектуальному уровню. Потому что жена, какая бы она ни была золотая-замечательная, все равно из другого круга общения. К слову, и ей ведь хочется того же. Потому и она иной раз после работы где-то задерживается. Потому что ты для нее тоже человек из другого круга общения. Что, не так, скажешь? Да молчи уж, не отвечай... И при этом каждый из вас своей половине за такие опоздания выволочку устраивает, хотя себе их прощает и угрызениями совести не мучается...

Машина приближалась к окраине города. Позади остались многоэтажки микрорайона. Широкий проспект вонзался, кажется, в самые горы. Но я знал, что сразу за окраиной его просторное шестирядное хорошо укатанное полотно превратится в разбитое узкое шоссе.

Куда ж мы едем-то? Я думал поначалу, что в район новостроек. Теперь становилось ясно, что нет.

-Так что общаться каждый человек желает в неформальной обстановке, - продолжал Мамед. - При этом я уж не говорю о случае, если у тебя любовница есть, а приткнуться вам негде. Ты ведь интеллигентный, у тебя комплексы. Ты на чердак или в подвал не полезешь, да и вино из горла пить не станешь, даже если уж очень захочется. А был бы в городе клуб, в который допускались бы только свои - скажи прямо: ходил бы ты туда?

-Пожалуй, - вынужден был признать я.

-"Пожалуй", - передразнил он. - Ходил бы! А этим людям, которых ты сегодня видел, тоже нужно где-то встречаться-общаться. И им при этом труднее, чем вам, благополучным. Вот мы им и помогаем. Интеллигент как-то хорошо сказал, что у нас в государстве масса пустых экологических ниш. И коль они имеются, обязательно найдутся предприимчивые люди, которые сумеют их заполнить: и деньги в перспективное дело вложат, и прибыль извлекут, и простые люди этим же деловым благодарны будут за то, что те на них наживаются.

-Ну ладно, никто и не говорит, что наше общество совершенно, - не выдержал я. - А то, что сейчас наши правители с народом творят - вообще уму не постижимо. Но только ты сейчас слишком передергиваешь. Давай прямо: ты хочешь сказать, что вы делаете доброе дело людям? И никого не грабите, не убиваете? И всем вокруг вас хорошо и приятно? Это девке какой-нибудь рассказывай, или пацану какому. А еще лучше - сядь перед зеркалом и самому себе трави эти сказки сколько влезет, посмотрим, надолго ли тебя хватит... Конечно, приятно из себя корчить благородного рыцаря Айвенго или благородного дона Румату Эсторского. Но каким боком вписываются в этот образ вот эти денежки? - кивнул я на сумку. В порыве полемики я говорил, наверное, излишне патетично и высокопарно... - Не производя сами своими руками ничего полезного, вы живете куда лучше тех людей, о которых на словах ты так печешься... А возьми случай со мной! Чего вы на меня напали? Сами кашу заварили, а теперь ты же меня же везешь к своему шефу. А сам же не уверен, что я назад целым и невредимым вернусь. Не так разве?

Он ничего не ответил. Миновав окраину, мы скоро свернули направо. Водитель еще поддал газу. Мы стремительно мчались по пустынной дороге. Построили не так давно, а потому все сделали по уму. Проходит шоссе по высокой насыпи, чтобы не заметало ее сыпучими песками. Вообще-то барханов здесь нет, их граница проходит километрах в тридцати севернее. Здесь же до горизонта с одной стороны и до самых гор с другой тянется полустепь-полупустыня, которая летом выгорает до безжизненной серой желтизны. Тогда-то и появляется кое-где на дорогах чуть заметный муар сыпучего песка. Коварен он - колеса идущей на скорости машины может на нем занести. Чтобы укрепить грунт, вдоль дорог стараются побольше насадить кустарника. Кроме того, под дорогой часто проложены водопропускные трубы-коллекторы, чтобы несущиеся с гор грязевые потоки - сели, нередкие в этих местах, не разрушали полотно.

Машины тут ходят очень редко. Шоссе ведет в сторону границы, а потому и поселков вдоль него не так много. В десятке киломтеров впереди начинается приграничная зона, въезд в которую строго ограничен.

Вот и думал я, что именно здесь, в стороне от людских глаз, в одном из немногочисленных поселков, и обосновался штаб рэкетиров. Туда меня и везли. И понятно было, что вернуться обратно шансов у меня было немного. Я и сейчас кое-что знал об этой компашке "джентльменов удачи", а уж после знакомства с их "первыми лицами" и вовсе стану нежелательным свидетелем. И никто даже не будет знать, где меня искать! Исчезну, как в воду кану... Кстати, о воде - здесь же озеро неподалеку, куда, как утверждает народная молва, мафия и сбрасывает трупы своих жертв...

Короче говоря, было очевидно, что нужно бежать. Но как? Затеять борьбу в машине? Исключено: с Мамедом так сразу не справишься, а там и водитель присоединится, а вдвоем они со мной справятся без особого труда... Жаль, что Мамед не сел на переднее сиденье - тогда хоть шанс был бы. Но и ждать, пока прибудем на "базу", тоже нельзя, ибо оттуда вырваться будет еще труднее.


РОКОВОЕ СПАСЕНИЕ


Водитель вдруг что-то резко крикнул. Что именно я в первый момент не понял. Но от неожиданности вздрогнул - будто предчувствовал беду.

Мамед стремительно оглянулся. И тут же нас с ревом обогнал красавец "Форд". Подрезав угол, он заставил нашего "жигуленка" на всей скорости съехать на обочину. Как мы не пошли кувырком - не знаю, все же водитель у нас был подлинный ас. Машина резко запрыгала на обочине, ее повело в сторону.

Занесло и "Форд". Он оказался гораздо дальше от нас, чем, очевидно, рассчитывал водитель. К тому же их развернуло едва ли не поперек дороги. Позднее я понял, что именно эти считанные метры и дали мне возможность спастись.

Все дальнейшее произошло с неописуемой быстротой. Потому я и расскажу обо всем фрагментами - как запомнилось.

Из "форда" появились трое с пистолетами. Наш водитель рванул из "бардачка" вороненый "макаров". Какой-то "ствол" появился в руках Мамеда. Сзади с резким визгом остановился еще один автомобиль, из которого вывалились еще двое с пистолетами в руках. Я раскрыл свой кейс, выхватил из него черный футлярчик от электробритвы, в котором носил "браунинг". Мамед схватил сумку с деньгами и сильно швырнул ее в окно в сторону нападавших. (Позднее я понял, что он надеялся таким образом откупиться, рассчитывая, что нападавшие удовлетворяться деньгами). Мелкой паутинкой трещин подернулось лобовое стекло и голова водителя, брызнув кровью, резко откинулась на спинку сиденья...

Больше нападавшие стрелять не стали - уж не знаю почему. Возможно, хотели ограничиться малой кровью. Возможно, не хотели трогать Мамеда. А возможно, и наоборот, хотели захватить Мамеда, потому что имели на него зуб и хотели потолковать с живым... Не знаю. Во всяком случае, именно те секунды, пока боевики выбирались из машин, пока - не стреляя! - бежали к нам, дали мне возможность скрыться.

Я дернул ручку и просто вывалился в распахнувшуюся дверь. Покатился с высокой насыпи, стараясь уберечь от ударов голову. Сзади часто защелкали выстрелы.

С шумом вломившись в кусты, я, как еще в Афгане научился, толком ничего не понимая, перекатился чуть в сторону, поднырнул в гущу зарослей, и осторожно выглянул из-за камня. Все тело болело. Но я старался не обращать на это внимание. Было не до того.

Потому что сверху по насыпи спускались двое. Они шли опытно, я бы сказал профессионально: поодаль друг от друга, с пистолетами наизготовку.

Однажды за мной так уже шли - по склону безымянной горушки западнее Герата. Правда, тогда у меня в руках был верный укороченный "калашников". Стрелял я из него без промаха. Но и преследовавшие меня моджахеды тоже вооружение имели отличное, ну а воины они были куда опытнее меня. Но зато в чем было легче - знал я, что где-то поблизости всегда находятся верные товарищи. Под Гератом я справился сам, но и подмога не заставила себя ждать - тотчас после последней моей очереди из кустов вынырнул Мишка Голдобин, хорошие был парень, жаль его, погиб вскоре.

...Ну что ж, посмотрим, что они за профессионалы! Я поднял камень и осторожно, чтобы не выдать себя, но сильно швырнул его далеко в сторону. Оба громилы повернулись на звук одновременно. На миг они замерли в позе, словно перенеслись сюда с обложки дешевенького детективчика - напружиненные, с сжатыми двумя ладонями пистолетами. Но только на миг. Потому что я выстрелил в грудь тому, который стоял лицом ко мне и который, соответственно, мог быстрее среагировать на мой выстрел.

На крутом склоне мгновенно не развернешься. Поэтому второй громила - тот, который оказался ко спиной - попытался отпрыгнуть в сторону. Но зацепился за камень и неловко завалился на бок. Он находился в десятке метров, так что промахнуться было просто невозможно.

Сверху больше никто не спускался. И я не стал искушать судьбу. И без того она что-то уж очень мне благоволила. Поднялся и что есть сил помчался к водопропускной трубе, что виднелась неподалеку. Нырнул в нее и быстро, на четвереньках, пополз на другую сторону дороги. Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль о том, что тут может быть много скорпионов, которых, я, признаться, очень боюсь. Но мысль мелькнула и исчезла - большая опасность всегда вытесняет страх перед меньшей.

Выглянув из трубы, быстро огляделся. Никого видно не было. Я осторожно пополз наверх. Заметил выросший на обочине зеленый шар верблюжьей колючки, подобрался к нему. И осторожно выглянул, укрывшись за кустом.

Машины стояли все там же. Людей видно не было - они либо спустились по противоположному склону вниз, либо сидят в автомобилях, где за тонированными стеклами их не видно.

Как же быть? Я быстро перебирал варианты своих действий. Я один, а их не меньше троих. Угнать машину? А если хоть в одной из них кто-то есть? Он ведь легко подстрелит меня, как глупую куропатку-кеклика. Да и водило из меня не Бог весть какой - по трассе еще кое-как машину проведу, а случись погоня, оторваться не сумею... Попытаться бежать? А если увидят?..

Затаиться! Я выбрал расселину между камнями, вжался в нее и замер. В конце концов, как бы редко ни было тут движение, бандиты побояться торчать тут до бесконечности.

Так оно и вышло. Вскоре послышали голоса людей, поднявшихся по склону с той стороны дороги. Щелкнула, открываясь, дверца машины - кто-то страховал бандитов сверху.

-Ну что?

-Сбежал, падла!

-Может, затаился где? - предположил первый.

-Может, и затаился. Да где ж его найдешь? Линять надо.

Судя по голосам, бандитов было трое. Хотя, может, среди них есть какой-нибудь молчун... Нет, высовываться не стоит.

-Знать бы, кто это был.

-А зачем? Мамеда прикончили, деньги наши... Что еще?

-Свидетель остался.

-Ну и Аллах с ним! Можно подумать, Интеллигент не догадается, кто его ребят пощелкал!

-А если в милицию "стукнет"? Он же наш "форд" видел, - не унимался осторожный.

-Раз был в машине с Мамедом, значит, из их кодлы. И в "ментовку" не пойдет.

-И то верно...

Захлопали дверцы автомобилей, взревели двигатели. Раздалось какое-то знакомое шипение, на которое я, признаться, в тот момент внимания не обратил.

-Да быстрее, не возись!

-Сейчас-сейчас...

Хлопнула еще одна дверца. И машины, одна за другой, укатили. Вокруг разлилась тишина.

Я осторожно, опять сквозь густые иголки верблюжьей колючки, выглянул. На обочине одиноко стояли "жигули" Мамеда. Из машину чуть заметно курился дымок.

Подожгли? Выбравшись на дорогу, я подбежал к автомобилю. Водитель сидел все в той же позе, как и был - откинувшись головой на спинку сиденья. Кровь на изуродованном пулей лице уже начала сворачиваться, разбитые очки съехали на перекошенную щеку. Мамед лежал на заднем сиденье. Наверное, он так и не успел выбраться из машины. У него-то под ногами и шипел коротким отрезком огнепроводного шнура кирпичик тротиловой шашки. Рванет - и от "жигуля" одни обломки обгоревшие останутся. Так вот что так знакомо зашипело!

Я подхватил толовый брикет и швырнул вниз по склону. Там он и взорвался - нестрашно и неопасно. А я склонился над Мамедом.


ОТКРОВЕНИЯ РАНЕНОГО БАНДИТА


Он был еще жив. В ранах я особо не разбираюсь, хотя и довелось наглядеться на кровушку. Но тут, рванув, с "мясом" вырывая пуговицы, рубашку на его груди и обнажив смуглую мускулистую грудь, увидев следы пуль на его теле, понял, что Мамеду уже вряд ли кто поможет.

Тем не менее, уложил его поудобнее, подсунул что-то под голову. Пошарил по машине. В "бардачке" лежали бумажник, записная книжка, какие-то документы... Бумажник и блокнот сунул в карман, документы трогать не стал... наконец нашел то, что искал - в кармане за спинкой переднего сиденья булькала большая пластмассовая бутыль с водой. Вылил на лицо Мамеду едва не половину.

Он застонал, открыл глаза. Уставился на меня.

-Опять ты? - скривившись болезненно, выговорил. И добавил жалобно:- Как больно...

-Говори быстро, кому и что передать!

-Зачем? Мне уже вряд ли кто поможет.

Это я и сам понимал. Но должен же я был об этом спросить!

-Кто это был, Мамед?

-Какая тебе разница?

Было видно, что думает - напряженно думает! - он совсем о другом.

-Скажи правду: мне конец? - он глядел мне в глаза с явной надеждой на то, что я начну его успокаивать.

-На знаю, - промямлил я. Хотя знал, конечно... - Но дела твои плохи. Тебе срочно нужен врач. А в город на такой машине ехать нельзя. Поэтому я и говорю, что нужно срочно сюда вызывать кого-то из ваших...

-Все равно не успеешь, - обреченно обронил он. - Значит, плохи дела, говоришь... Тогда клянись Аллахом... Или Христом вашим...

-Клянусь звездой, летящей с небосклона!.. - проговорил я.

-Какой звездой?

-Это стих из Корана... Мамед, клятва - это только слова и ничего больше. Обещаю тебе, что если в твоей просьбе не будет ничего криминального, выполню ее обязательно. Этого достаточно?

-Пусть будет так, - было видно, что бедняга отходил. - Ты вот Коран знаешь. А я его не открывал ни разу. Никогда в Аллаха не верил. Все думал, что жизнь вечная у меня впереди... А сейчас подумал: вот поднимусь сейчас на небо, а Аллах спросит у меня: был ли ты правоверным мусульманином на земле. А что я? Водку пил, людей грабил и убивал... Что он мне на это скажет?

Мамед уставился темными своими глазами в потолок машины, будто видел уже внутренним своим взором небесный трон Аллаха. Говорил с тоской:

-Простишь ли ты меня?

-Простит, - ответил я. - Аллах милостив и милосерден. Помолись - легче станет.

-Ля илляхи иль-Алла, - забормотал он. И тут же длинно и грязно выругался:- Мать-перемать, ни одной молитвы не помню...

-Для мусульманина это не грех, - попытался я его успокоить.

Мамед расслабленно уронил руку. Чуть прикрыл глаза. Похоже, моим словам он верил. Впрочем, теперь он верил бы любому, оказавшемуся на моем месте и кто попытался его утешить в последний час жизни.

-Знаешь, Толя, я шесть человек убил, - начал каяться Мамед.

-Они были неверные, - сказал я наобум.

-Нет, двое были мусульманами. Но их приговорили, я только выполнил приказ.

-Грех падет на того, кто их приговорил, - уже через силу сказал я.

Быть добреньким дядюшкой возле умирающего мерзавца - дело не самое приятное. Но я надеялся от него узнать кое-что, прежде чем он уйдет в мир иной.

-Но один был моим другом детства, - продолжал откровения Мамед.

"Скотина", - искренне подумал я. Но вслух сказал совсем иное:

-Гер-оглы убил названного брата - и то ему грех простился.

Ссылка на героя народного эпоса подействовала. Мамед обмяк, заговорил спокойнее:

-Слушай, Толя, дай слово, что выполнишь мою последнюю просьбу!

-Я же тебе уже сказал... - начал было я, но он не дал досказать, перебил:

-Погоди! Знай: если ты меня обманешь, я к тебе с того света буду каждую ночь приходить!

Меня передернуло. Этого еще не хватало! Хоть и не больно-то я верю в подобные контакты с потусторонними силами, даже гипотетическое обещание посещения духами не радовала.

-Даю-даю, - скороговоркой пробормотал я. - Что надо сделать?

-Запоминай адрес! - он быстро продиктовал. Центр города, отметил я про себя. - Там живет Галина. Скажешь ей, что от меня. Заберешь черный чемодан. Отнесешь в мечеть, отдашь его мулле. Пусть мулла попросит Аллаха, чтобы он меня простил. Сделаешь?

-Что в чемодане?

Я почему-то сразу подумал о наркотиках. С этим зельем связываться не хотелось.

-Там деньги. Много денег. Возьми себе немного. А остальные отдай.

-Мне надо, - с брезгливостью ответил я.

Что ж это за люди такие - одной ногой уже могиле стоит, а еще пытается земную взятку дать, на этот раз Аллаху!

-Запачкаться боишься? - уловил он мой тон. - Сказал же: бери! Теперь тебе деньги, как не многим в этой жизни нужны будут... Сделаешь?

-Сделаю! - твердо пообещал я.

Он расслабленно прикрыл глаза. Но-но, этого мне еще не хватало!

-Так кто это был, Мамед?

-Ребята Бяшима. Наши их на днях в Рабочем поселке пощипали. Вот они и отомстили.

-Кому сообщить?

-Да не надо никому... А, впрочем, можешь Батыру позвонить. Телефон помнишь?

-Нет, конечно.

Мамед торопливо продиктовал цифры. Я постарался удержать их в памяти - сейчас было не до того, чтобы искать бумагу и ручку.

-Позвони ему, расскажи, как дело было, - продолжил Мамед. - А сам потом беги!

-Почему? - подобным развитием разговора я был обескуражен.

-Не простит тебе Интеллигент, что рядом с тобой уже второй раз наши гибнут.

Парень уже хрипел. В уголках губ появилась кровавая пена. А мне еще так много нужно было у него узнать!

-Ты молодец, - оно говорил уже с трудом. Но торопился выговориться. - Обычно кто "пушку" увидит - сразу в штаны наложит. Делай с ним потом что хочешь. А ты не дрейфишь. Потому тебе это и не простят... Ты где так драться и стрелять научился?

-В Афгане. Я там офицером служил.

-А сейчас ты кто?

-Журналист.

Он опять выругался:

-...твою мать! Угораздило же нас! - и добавил несколько слов по-своему. Потом вспомнил: -Так ты деньги мулле отнесешь?

-Я же обещал!

-Дай слово офицера!

-Слово!

Мамед опять успокоился. Тихо забормотал, часто сбиваясь на родной язык:

-Все увидят "пушку" - и делай с ними что хочешь. А ты не испугался, потому так легко с нами разделался. Мы привыкли, что все легко, что все нас боятся...

Меня эта лирика волновала мало. Хотя и подумал при этом, что если бы не начал я тогда в сквере сопротивляться, если бы дал себя ограбить, эти гангстеры скоро поняли бы, что ошиблись и, может быть, просто отстали от меня... Или пристрелили бы, как свидетеля нежелательного? Хрен их разберет...

-У вас в милиции свои люди есть?

-У нас везде люди есть, - в слабом уже голосе Мамеда послышалось высокомерие.

-Мурад Тувакдурдыев из уголовного розыска на вас работает?

-Не знаю. Не слышал. Наверное, нет.

На шоссе показалась машина. Мне вовсе не улыбалось, чтобы меня кто-нибудь видел тут.

Потому я быстро юркнул за белый борт "жигуленка". Очень надеялся, что проезжающая машина не станет останавливаться. Выбитые стекла, два трупа - ну кто захочет связываться с подобным делом?

Но машина, судя по звуку, притормаживала. Я осторожно выглянул, наблюдая за происходящим сквозь окна. Надеялся, что через раздробленное стекло меня особенно видно не будет.

Подъехавший "москвич" и в самом деле остановился. В салоне сидели двое - мужчина и женщина. Женщина, было похоже, уговаривала сидевшего за рулем спутника поддать газу и уехать. Мужчина внимательно оглядывал место происшествия.

Наверное, он просто не понял, что стекла разбиты пулями...

Щелкнул замок двери, мужчина вышел из машины. Направился к "жигуленку".

Н-да, удалиться по-английски не удалось. Придется использовать авторитет оружия.

-Стоять!

От моего негромкого окрика мужчина вздрогнул, будто от орудийного залпа, прозвучавшего над ухом. Он растерянно оглядывался по сторонам, не понимая пока, откуда раздается голос.

-Подойди ближе к машине!

Мужчина шагнул вперед и опять замер.

-Вытащи раненого из машины!

Он неловко топтался, не знал, что делать, подчиняться ли... Растерялся, в общем. Щелкнул еще один замок в двери.

-Что случилось? - окликнула женщина.

Она явно нервничала. Будь ее воля, они были бы уже далеко.

-И ты иди сюда! - крикнул я.

Сквозь косметику на ее лице проступила бледность.

-Что тут происходит? - как-то обреченно спросила она.

-Молчать! Иди сюда!

Теперь уже они стояли рядом. Оба бледные, с блестевшими каплями пота лбами, испуганно глядели в мою сторону, поняв, что я прячусь за изрешеченной пулями машиной.

-Быстро достаньте из "жигуля" раненого!

Торопливо, суетливо, бестолково они начали выполнять мою команду. От их неуклюжих движений Мамед пришел в себя. Послышался его негромкий стон.

-Кто вы? - донесся до меня тусклый голос.

Женщина истерично вскрикнула. Выпустила из рук ноги Мамеда, за которые она тащила раненого из салона. Обмякшее израненное тело сползло на асфальт. Ноги раненого неловко подогнулись.

-Оттаскивайте его!

Я нервничал - вдруг еще кто на дороге покажется! И потому крикнул слишком громко. Мужчина и женщина засуетились еще больше. Мамед услышал мой голос, попытался позвать:

-Толя, где ты? Не оставляй меня, Толя!.. Мне страшно, Толя... Не оставляй... Деньги...

Это были его последние слова. Он снова потерял сознание.

Лежал на асфальте под слепящим солнцем. А из многочисленных ран его опять начала сочиться кровь.

-Теперь труп!

С телом водителя они справились уже быстрее. Только теперь подал голос мужчина. Он стоял над пробитыми пулями телами и глядел в мою сторону.

-Вы нас не убьете?

-Не убью, - пообещал я, по-прежнему не показываясь из своего укрытия.

А мужчина торопливо продолжил:

-Вы хоть женщину пожалейте...

Гляди-ка, какой благородный! Но теперь было не до сантиментов. Необходимо заметать следы.

-Заткнись! Бензин у тебя есть?

-Есть канистра.

-Тащи ее сюда. Быстро!

Мужчина метнулся к своему автомобилю. У него никак не получалось открыть багажник - трясущийся в пальцах ключ не попадал в скважину. Его спутница поглядывала то на лежащие под ногами тела, то на суетящегося водителя.

-Ты что, неженатый, что ли, что попасть никак не можешь? - зло крикнул я. - Быстрее поворачивайся, черт тебя побери!

Наконец задняя дверца "москвичонка" откинулась вверх. Мужчина потянул к себе канистру. Судя по всему, она была полной под пробку.

-Лей на "жигуля"! - велел я.

Пробка распахнулась с гулким хлопком. В раскаленном воздухе поплыл острый аромат бензина. Послышалось густое бульканье и журчание жидкости.

-Хватит! Канистру поставь в салон!.. А теперь - к своей машине! Лицом к горам! И стоять!

-Женщину пожалей, гад!

Мужчина говорил угрюмо, обреченно, со сдерживаемой ненавистью в голосе.

-Я же сказал: к машине!

Они отошли.

-Отвернитесь!

Женщина все команды выполняла с готовностью. Она не произнесла ни одного слова, не просила, не скулила... Просто всем видом своим демонстрировала покорность судьбе. И надежду на то, что ее пожалеют. Мужчина же, уверившись, что я их не пощажу, стоял весь напружиненный, готовый броситься на меня при первой же возможности.

-Дергаться не советую, - сказал я ему. - Вам же обоим хуже будет.

-Куда уж хуже, - буркнул он.

Но, похоже, чуть расслабился.

-Может быть, может еще хуже, - усмехнувшись, сказал ему. - Поэтому лучше помолчи.

Выйдя из-за автомобиля, подошел к лежащим на асфальте телам. Мамед дышал еле-еле. Был без сознания.

-Зажигалка есть?

-Нету, - угрюмо буркнул мужчина.

-Давай тогда включай прикуриватель!

-Есть зажигалка, - подала голос женщина.

Она встрепенулась, суетливо повернулась ко мне. Я едва успел закрыть заранее приготовленным платком лицо.

-Я же сказал: не оборачиваться! - крикнул раздраженно. - Брось ее сюда!

-Зажигалка в сумочке, в машине...

-Так давай ее быстрее, ... твою мать!

Женщину окрик подстегнул, она торопливо распахнула дверцу, низко наклонилась, всунувшись в салон своей машины. Коротенькая юбка задралась, оголив ноги до самых кружевных трусиков. Мужчина покосился на ее соблазнительный зад, но ничего не сказал. Вполне понятно, о чем он в этот миг подумал...

Между тем она достала из машины сумочку. Швырнула ее в мою сторону. Не оборачиваясь, просто за спину.

Я вывернул содержимое на асфальт. Не зря французы такие вот сумочки называют "ридикюль" - "смешная". В самом деле, просто смешно, сколько всякого хлама женщина постоянно таскает с собой. Кошелек, какие-то документы, пачка сигарет, ключи, какие-то бумажки, солнцезащитные очки, лекарства, помада, духи, косметичка... Черт, где же зажигался?

А, вот она! Торопливо схватив какую-то бумажку, я поджег ее. Подождав, пока пламя охватит всю ее, бросил на "жигуленка" сверху. Бензин вспыхнул мгновенно, огонь, почти невидимый в ярких солнечных лучах, сразу окутал машину. Туда же швырнул и зажигалку. Теперь моих отпечатков пальцев здесь не сможет обнаружить никто.

-Все, поехали! Откройте дверцу!

Водитель повиновался. Прикрывая лицо платком, я забрался на заднее сиденье, стараясь, по мере возможности, ничего не касаться пальцами.

Мужчина с женщиной устроились впереди. Водитель вел себя уже спокойнее, кажется, поверил, что я им ничего плохого не сделаю.

-Куда? - спросил он угрюмо.

-В город... Там на асфальте ваши документы и вещи остались какие-то, - великодушно напомнил я. - Можете забрать... Только быстро!

Рядом полыхала машина. Вот-вот мог взорваться бензин. На асфальте лежали два трупа...

-Не надо, пусть лежат, - истерично выговорила женщина. - Поехали!

-Тогда вас быстро найдут и доппрашивать станут, - сообразил я. - Так что лучше ничего оставлять не надо.

Мужчина распахнул дверцу. Не вставая, перегнулся с места, сгреб все, лежавшее на асфальте, просто швырнул на пол под сиденье. Уселся за руль. Посмотрел на меня в зеркальце заднего вида.

-Вперед, я же сказал!

Машина сорвалась с места. Я оглянулся. Даже если Мамед был еще жив, помочь ему я был уже не в силах. Разве что отнести его нужно было подальше от объятой пламенем машины. Но тут уже было поздно что-то менять.

Нужно было заняться делами насущными.

-Значит, так, ребята, - я говорил спокойно и буднично. По-доброму. - Это была мафиозная разборка. Одна банда постреляла другую. Если вы кому-то что-то о происшествии расскажете, вам же будет хуже. Потому что...

-Понятно, почему, - перебил мужчина. - И что ты предлагаешь?

-Ничего. Вы довозите меня до окраины города, там я выхожу - и мы все дружно забываем об этой истории.

-А если нас, - он кивнул на спутницу, - каким-то образом найдут?

-Обеспечение алиби другим не входит в сферу моей деятельности, - пошутил я. - Во всяком случае телефон свой оставлять я вам не намерен.

Хотя было не до шуток. Потому что я не знал, как быть дальше.

Впереди показалась развилка. Недалеко от дороги, как я знал, находился небольшой поселок Кара-кала. И я сообразил, как можно запутать следы.

-Давай-ка поворачивай налево, - скомандовал я.

-Зачем? - не понял водитель. - Ты же сам говорил, что нужно в город!

-Говорил, - согласился я. - А теперь говорю налево!

Он ничего не сказал, притормозил, аккуратно съехал с трассы на пыльную полевую дорогу. Подпрыгивая на рытвинах, медленно покатили на север.

-Ну и что дальше?

-Из Кара-калы поедем мимо старой крепости в сторону Ак-тепе, а там...

-Понял, - облегченно вздохнул водитель.

Очевидно, когда мы свернули с трассы, он опять решил, что я решил-таки от них избавиться.

-Не бойся, парень, - успокаивающе сказал я ему. - Я же обещал ничего плохого вам не сделать. Просто помогите мне вырваться отсюда - и все. - И добавил совсем уже дружелюбно: - А ты молодец, парень! Как за подругу заступался-то!

Он ничего не ответил. ...У Ак-тепе выскочили на другую трассу, по которой в город попадаешь не с той стороны, в которую я выезжал. Пора было расставаться.

-Притормози у автобусной остановки!.. Открой дверцу!

Выбирался из машины я, по-прежнему стараясь не открывать лицо и ни к чему не прикасаться. Пистолет к тому времени спрятал за пояс брюк - мой кейс остался в "жигуленке" Мамеда и сгорел.

-До свиданья, - бросил, захлопывая локтем дверцу.

-На кой черт мне твое свидание? - зло огрызнулся мужчина. - Глаза б мои тебя не видели!

-Держи! - одновременно проговорила женщина.

Глядела она как-то странно: напряженно, вроде как с ожиданием чего-то. Протягивала мне какую-то плотную бумажку.

Я взял.

-Ты что, с ума сошла?

-Не твое дело!

Не слушая их перепалку, я побежал к остановке, куда в это время подошел автобус. Втиснувшись в его раскаленное нутро, уселся на свободное место и прикрыл глаза.

Перед внутренним взором тотчас начали одна за другой всплывать фрагменты нынешних событий. Падающие тела гангстеров на склоне у дороги. Истерзанная пулями грудь Мамеда. Охваченная пламенем машина. И - невпопад - выглядывающие из-под задравшейся юбки кружевные трусики.

Ну и денек!


ШАЛЬНОЙ ДЕНЕК ПРОДОЛЖАЕТСЯ


Вновь я стоял под душем и думал. Так вляпаться нужно было умудриться. Против всей городской мафии сразу оказался! Ладно, Бяшим обо мне ничего не знает. Так ч то с этой стороны мне особенно ничего не угрожает. Во всяком случае, пока. Зато уж Интеллигент...

Наверное, прав Мамед - надо бежать. Срочно. Куда глаза глядят! Главное - побыстрее. А что быстрее самолета? Надо улететь куда-нибудь. Немедленно!

Билеты... Сейчас это не проблема. Были б деньги. А вот где их взять? По старым временам на самую занюханную получку можно было без проблем объехать едва ли не весь Советский Союз. Но билетов было не достать - за месяц начинали в очереди записываться. Теперь - лети куда хочешь. Только вот цены зашкаливают...

Погоди!.. Я даже хлопнул себя по лбу мокрой ладонью, разбрызгав тугие плети душевых струй... У меня же в грязном белье, в рубашке, лежат деньги, которые я в прошлый раз так глупо отобрал у Мамеда. Да и в бумажнике, который я забрал из "бардачка" в машине, может что-нибудь обнаружиться...

Короче говоря, какие-никакие деньги у меня сейчас имеются.

Теперь просьба Мамеда. Наплевать бы на нее, да растереть, хватит уже того, что Батыру опять позвонил... Сволочь ведь он, убийца, бандюга с большой дороги... Сложись ситуация иначе - он бы меня шлепнул, и рука б у него не дрогнула. Теперь мне самому о себе нужно позаботиться. А тут еще теряй время на его запоздалое раскаяние, улаживай счеты мафиози с Аллахом...

Так думал я, убеждая себя - и в то же время знал, что просьбу его выполню. В конце концов, нечасто меня просили дать слово офицера, да к тому же перед лицом смерти. Кем бы он ни был при жизни, этот Мамед, он мне, русскому офицеру, поверил. Да я сам себя уважать не буду, если нарушу это свое слово!

Тогда так. Быстренько выполняю просьбу Мамеда. Беру билет куда угодно, лишь бы на ближайший рейс. И на какое-то время попросту исчезаю из города. Отлично!

И тут на меня словно ушат холодной воды вылили. Что ж тут отличного? А работа? Куда ж мне сбегать, если не уладить этот вопрос? Хватятся ведь, искать начнут, объявление в газете дадут: так, мол, и так, пропал без вести гражданин имярек, работающий там-то и тамто... Фотографию поместят со всеми выходными данными... Нет, уезжать нужно быстро, но официально.

Значит, начнем с работы. Я закрутил кран, набросил на себя большое махровое полотенце и зашлепал мокрыми босыми ногами в комнату по припорошенному пылью полу. По пути сунул в стиральную машину запачканные сегодня брюки и рубашку... Потом вдруг вспомнил о деньгах. Вывернул старое, нестиранное белье (ох, и не люблю же я домашние хлопоты!), отыскал батник, в котором был во время нашей первой встречи с Мамедом. Пухлая стопка измятых купюр была там, куда я ее и сунул, в нагрудном кармане. Сумма оказалась приличная. Раскрыл взятый в машине бумажник. Там рублей было не очень много. Зато зеленели несколько сотенных долларовых бумажек. Да, с такими деньгами можно ехать куда угодно!

Отложив деньги в сторону, белье опять запихнул в машину. (Когда я уже его перестираю?). И направился к телефону.

-Алло, редакция слушает, - проворковал голосок секретарши редактора.

-Гулюшка, джана, здравствуй, милая, - заговорил я подхалимски ласково. - Анатолий тебя беспокоит.

-Узнала, - сообщила Гуля. - Слушаю тебя внимательно.

И я начал:

-Гулюшка, солнышко ты мое, свет моих очей! Луноликая гурия, прелестью своей сравнимая только с очарованием утренней зари! Кожа твоя чудесная подобна лепесткам роз. Сама луна стыдливо скрывается за тучами, когда видит с небес твою прелесть. Трепетная шея твоя подобна шее пугливой лани, зубки твои сияют, как жемчуг...

-Вот только ниже шеи опускаться не надо, - хихикнула Гуля.

-Ну вот, а я только хотел рассказать о бархатистых персиках и сладеньких вишенках...

Гуля была ослепительно красива. Есть такая смуглая восточная красота, воспеть которую смог лишь великий Омар Хайям. Как и большинство (большинство или все?) женщин, Гуля очень любила, когда говорили о ее внешних данных. И я бессовестно пользовался этой ее слабостью. Правда, справедливости ради, отмечу, что не я один.

-Ладно-ладно, соблазнитель, - она откровенно смеялась. - Растопил женщину, разбередил ее нежную душу - говори, чего хочешь!

-Гулюшка, лапушка, мне надо бы на недельку исчезнуть из города. У нас есть возможность спровадить меня куда-нибудь? В отпуск, я понимаю, невозможно. Ну а в командировку? Или путевка какая горящая у тебя в сейфе пылится?..

-Ты шутишь, Толя! Да какая путевка летом?!

-Ну ты же умничка, Гулюшка! Ну придумай хоть что-нибудь!

Это будет самое светлое дело, которое ты сделаешь за весь прошедший день!

-А чего это тебе так приспичило?

-Обижаешь, начальник, - с наигранным возмущением воскликнул я. - У меня семья уехала на лето к бабушке в Среднюю полосу России. И при моих внешних данных, при моем уме и красноречии, у меня вполне могут возникнуть определенные отношения с особами противоположного пола. Любить всех женщин, как ты, несомненно, знаешь, невозможно, но стремиться к этому надо. Тем более, что ты, красавица наша, взаимностью мне не отвечаешь...

-Ну-ка, ну-ка расскажи подробнее!

-При встрече, Гулюшка, при встрече...

-Ну, раз такое дело... - сделала многозначительную паузу Гуля. - Приходи! Москва тебя устроит?

-О лучшем невозможно и мечтать!

-Ну тогда оформляйся и лети! Необходимо папку с документами туда отвезти. Хотели кого-нибудь из молодых отправить. Но раз уж тебе так надо...

Я ликовал.

-Гулюшка, все мне в твоих речах понравилось, кроме того, что ты меня не числишь в составе молодых.

-Да ладно тебе, - томно кокетничала Гуля.

Странный парадокс: как часто женщина в мужчине начинает видеть мужчину только после того, как узнает, что какая-то другая женщина разглядела в нем мужчину. И после этого начинает кокетничать и ревновать.

-Шампанское с меня! - пообещал я. - И будет еще шоколадка, если ты сама подготовишь мои командировочные документы и закажешь билет на первый утренний московский рейс. Чтобы я просто приехал и все забрал.

-Заказать билеты? Да зачем тебе это? - изумилась она. - Сейчас ведь самолеты полупустые ходят...

Она была права. Но я так боялся, что может вмешаться некая неведомая сила... И потому опять перешел на подхалимский тон:

-Ну, Гулюшка, ну, пожалуйста! Мало ли что, вдруг завтра все спекулянты, то бишь, кочующие бизнесмены-"челноки" решат одновременно сесть именно на тот "борт".

-Ладно, договорились. Так сколько тебе заказывать: один билет или два? - голос Гули лучился лукавством.

Причем тут два? - чуть было не ляпнул я, но вовремя поймал себя за язык. Сам же ляпнул ей насчет женщины...

-Разве ж скроешься от твоего аналитического ума, - вздохнул я. - Конечно же, два билета.

-Толечка, а я ее знаю?.. Ну Толечка, ну скажи, пожалуйста...

-Гуля, я же джентльмен! - сообщил Гуле сомнительную новость и быстро положил трубку.

Теперь нужно было забрать чемодан. Я поспешил по указанному Мамедом адресу.

Дверь распахнулась сразу, едва я позвонил, будто меня поджидали.

-Вы Галина? - уточнил я.

-Да.

-Я от Мамеда. Позвольте войти?

Женщина молча посторонилась, пропустила меня в свою квартиру. Надо признаться, в те первые минуты я был несколько растерян. Я ожидал увидеть тут какую-нибудь пошлую потаскушку в неопрятном обиталище. Обманулся. Галина оказалась высокой красивой эффектной женщиной. Да и квартиру она содержала себе под стать - обстановка была строгой, аккуратной. Всюду чистота, цветы...

Что эта очаровательная женщина нашла в тупом рэкетире?.. А что женщины вообще находят в нас, мужчинах? Да и, с другой стороны, тупым Мамеда тоже никак не назовешь.

-Слушаю вас.

Она глядела настороженно, напряженно, выжидательно. Я даже поежился. Сказал, стараясь не глядеть ей в глаза:

-Мамед просил забрать черный чемодан.

-А сам он где?

-Он вынужден на какое-то время уехать. У него образовались некоторые неприятности.

На эти, первые, вопросы ответы у меня были заготовлены заранее. Дальше разговор пошел сложнее.

-Поэтому вас прислали забрать чемодан?

Я покачал головой, лихорадочно соображая, как бы половчее вывернуться. Не хватало еще, чтобы она приняла меня за такого же бандита, каким был ее возлюбленный.

-Галина, не нужно пытаться увидеть в моих словах второй, скрытый смысл. Меня действительно прислал Мамед, потому что он не может приехать сам, а ему остро необходимо содержимое этого чемодана. Я в данный момент выполняю роль всего лишь курьера.

Наверное, я говорил и выглядел достаточно убедительно. Из взора и голоса Галины исчезли настороженность. Она заговорила спокойнее:

-Я как раз пью чай. Не желаете составить мне компанию?

Желудок при упоминании о еде спазматически поджался.

Только теперь я вспомнил, что ничего с утра не ел, кроме того крошечного кусочка хлеба, которым закусил рюмку водки, налитую Мамедом. Уже покойным Мамедом. Потому решил, что перекусить не помешает. Тем более, что дел сегодня предстояло еще очень много.

-С удовольствием, - расшаркался перед хозяйкой.

Чай у нее был очень вкусным. Я такой не пил уже очень давно. Пожалуй, с самого Афгана. Вот где я чаев напробовался! Китайские, индийские, тибетские, плиточные... У нас в стране многие и не подозревают, каким вкусным напитком может быть этот обыкновенный, всем знакомый напиток.

-Я ведь поняла ваш взгляд, - говорила Галина, намазывая для меня хлеб маслом. - Подумали что-то нелестное о женщинах, которые путаются с черномазыми. Или, как там еще говорят: "с чернож...", простите, "чернозадыми".

-Ну что вы, - смутился я.

Всегда смущаешься, когда кто-то угадывает твои сокровенные мысли. Как будто признаться в подобном - некий великий грех.

-Подумали, - вздохнула она. - У нас ведь только на словах дружба народов. А если русская девушка встречается с местным парнем, так ее тут же в шлюхи записывают.

-Записывают - не записывают... У меня, между прочим, лучший друг тоже местный. И в армии, в частности, в Афганистане мы не обращали внимания на национальности друг друга. Так что понятие "дружба народов" для меня далеко не пустой звук.

-И все-таки про меня вы что-то нехорошее подумали, - упрямо тряхнула длинными волосами Галина.

-А хоть бы и подумал, - пожал я плечами и, бравируя, ляпнул на бутерброд лишний кусок колбасы. - Но, во-первых, за мысли даже Уголовный кодекс не наказывает. Только Библия грозит карами за нечестивые мысли... А во-вторых... Ну разве это нормально, если такая красивая женщина, как вы... - я замялся, подбирая слова, - как бы это сказать, отдает предпочтение такому человеку, как... Ну, вы понимаете. Я бы вам этого сам не сказал, но вы сами затеяли разговор, так что не надо обижаться.

-Я не обижаюсь, - грустно и задумчиво ответила она, глядя в окно и не притрагиваясь к своей чашке. - Меня многие осуждают. Особенно соседки. Но ведь никто так хорошо не знает Мамеда, как я. Он такой добрый, ласковый, заботливый...

День у меня выдался очень тяжелый. Потому я и сорвался:

-Заботливый вымогатель и добрый бандит с большой дороги. - И, уже понимая, что говорю лишнее, закончил: - Только не надо делать вид, будто вы об этом ничего не знаете!

Этих слов произносить не следовало. В самом деле, что толку разговаривать с этой самкой? Тоже мне, воспитатель выискался! Толку от подобных бесед не будет, а вот навредить эта подруга, при желании вполне может.

Так оно и получилось. Галина напряглась. Размягченной расслабленности - как не бывало. Глядела в упор, жестко и настороженно.

-А все-таки, кто вы? - после паузы спросила она.

-А вам-то зачем знать?

-Что-то вы не очень похожи на друга Мамеда.

-Я и не говорил, что я его друг. Просто мне пришлось по его личной просьбе выполнять роль курьера.

-Но если вы так резко настроены против Мамеда, то как я могу отдать вам... - она осеклась.

Я внимательно посмотрел девушке в глаза. Она не выдержала, отвела взгляд.

-Значит, вы знаете, что находится в чемодане! - удовлетворенно констатировал я. - И тем не менее вещаете о доброте и нежности Мамеда. Вот они, вершины цинизма и фарисейства! - с ироничной патетикой воскликнул я, вскинув вверх руки. А потом резко спустился на землю: - А когда вы считали денежки, крови на них не видели?

-Там не было крови! - истерично воскликнула Галина.

-Значит, вы их считали!

Во мне вдруг вскипела веселая и бесшабашная злость. Наверное, рвалось наружу нервное напряжение прошедшего дня.

-Я вам не отдам чемодан! - накатило и на нее.

Как же она была хороша в своем гневе!

-А мне он на хрен не нужен! - легко выбил я у нее последний козырь. - Чемодан необходим Мамеду. И если вы мне его не отдадите, я просто уйду - и совесть у меня будет чиста. Это вы меня потом будете разыскивать, да только поздно будет.

Я медленно вылил в рот остатки простывшего чая и поднялся из-за стола.

-Спасибо за полдник, - голос мой звучал удивительно, даже для меня, спокойно. - Все было очень приятно. Особенно заключительная часть беседы.

Стало легче. Отпадала необходимость гробить драгоценное время на раскаяние Мамеда. Да и он на меня не мог быть в претензии: я честно пытался сделать все как следует. Теперь можно было со спокойной совестью удалиться.

Все было так. Но... Неловко признаться, однако мне не хотелось уходить. Хотя и старался этого не демонстрировать, хозяйка мне понравилась.

Тем не менее, направился к выходу. Галина меня окликнула уже когда я взялся за ручку входной двери.

-Подождите. Как вас зовут?

-Зовут по-разному, - быстро откликнулся я. И понял, что ждал, чтобы она окликнула меня. - А имя Анатолий. Что значит "восточный".

-Толя, вернись, пожалуйста,

Галина выговорила эти слова через силу, тихо и жалобно. И мне стало неловко. Что ж это я - бабу понять нужно: она думает, переживает, боится, сомневается... Мне во всей этой истории несладко. Но я хоть более или менее знаю, что произошло. А ей-то каково?

Чуть поколебавшись, я вернулся к столу. Сел на свой табурет. Молчал, не зная, что говорить.

Молчала и Галина. Она сидела бледная, напружиненная, прямая... Но глядела при этом по-бабьи - одновременно жалобно и покорно.

-Мы, кажется, оба погорячились, - сказала девушка после неловкой паузы.

Оба... Ну что ж, если тебе так хочется...

-Да, пожалуй. Как гость и как мужчина я должен был проявить больше сдержанности. Извините.

-Итак, начнем с начала.

Сначала, так сначала.

-Я приехал, чтобы по просьбе Мамеда забрать черный чемодан.

-Когда он приедете сам?

Она глядела прямо мне в глаза. Я не выдержал, уставился в пустую чашку.

-Не знаю.

Зависла пауза. Я покосился на хозяйку. Она сидела бледная, жалкая.

Спросила после паузы негромко:

-Мамед... жив?

-Не знаю, - на такой прямой вопрос соврать я не мог.

-А как же тогда он мог разрешить взять чемодан?

Черт, попался! А, ну их всех!

Рубанул наотмашь:

-Галинка, я не знаю, жив ли Мамед сейчас. Но когда он меня инструктировал, был жив. Согласитесь, что, кроме как от него, про чемодан я бы не мог узнать ни от кого.

Галина откинулась на стуле. Под легкой футболкой четко вырисовались ее высокие упругие груди с твердыми шариками сосочков. Такие, не ведающие бюстгальтера, груди приятно целовать, поглаживать, ласкать...

Наверное, я совершенно бесстыдно уставился на проявившиеся под тоненькой материей манящие бугорки. Девушка этого не заметила - слишком была погружена в свои мысли. Она подняла глаза к потолку и отрешено спросила:

-Это он вам сказал, что именно находится в чемодане?

-Конечно.

-Он разрешил вам открывать чемодан.

-Да.

-А взять оттуда что-нибудь?

-Да.

-Сколько?

-Сколько сочту нужным.

-И вы возьмете?

-Обязательно.

-Сколько?

-Сколько сочту нужным.

-И потом?

-Потом заберу чемодан и отвезу по адресу, который мне указал Мамед.

Она немного помолчала. А потом, с трудом, запнувшись, спросила:

-Женщине?

И это ее сейчас волнует больше всего! Как говорится, кто о чем - а лысый о расческе! Несмотря на напряженность обстановки, я засмеялся. Вернее, хохотнул, коротко и зло.

-Какая женщина? Ты в зеркало на себя посмотри! Какой идиот сможет от тебя уйти? - Но тут же одернул себя, добавил: - Никакой женщины. Обещаю.

Похоже, моя тирада ее несколько успокоила. Галина коротко кивнула:

-Ладно, вы получите чемодан. Но с одним условием...

Я опять вспыхнул - история начала мне надоедать:

-Никаких условий! Или вы мне его просто отдаете - и тогда я за все отвечаю сам. Или вы мне его не отдаете - и тогда я считаю свою миссию выполненной и уйду со спокойной совестью. Более того, скажу честно: мне было бы выгоднее, чтобы вы мне этот чемодан не отдавали. У меня своих дел и проблем выше крыши, чтобы терять время на проблемы чужие.

Она помолчала, напряженно думая. Тело ее расслабилось, привычно вздернутые плечи по-бабьи опустились. Потом, приняв решение, обреченно спросила:

-Но вы не из милиции?

-Елки зеленые, прямо материться охота! - меня раздирала нарастающая злость. - Полдня меня только и знают, что за милицию принимают... Да если б я работал в наших славных правоохранительных органах, то сейчас не здесь у вас в гостях чаи гонял, а вы бы в камере баланду хлебали.

Девушка на мою тираду ничего не ответила. Заговорила о другом:

-Но не потащите же вы такой чемодан через весь город!

Об этом я как-то не подумал. Знать бы, как выглядит и каких размеров чемодан. Ладно, если как у гражданина Корейко...

-А что вы предлагаете?

-Отвезу вас на своей машине.

-На своей машине? - присвистнул я. - Да ты, гляжу, невеста богатая!.. Только ведь и я не лыком шит. Ты хочешь выяснить, куда я поеду? Не получится. К тому же мне вовсе не климатит "светиться" перед твоими дружками в твоем лимузине.

Она закусила губу. Я поднялся. Вновь направился к входной двери.

И тут Галина заплакала. Тихо так заплакала, с подвываниями, всхлипывая и по-детски, кулачком, размазывая по щекам слезы.

Не знаю, быть может, и есть мужчины, которые могут спокойно реагировать на женские слезы. Я к их числу не принадлежу.

Почему-то в фильмах, если кто-то плачет, ему обязательно дают попить воды. Так же поступил и я: сходил на кухню, наполнил стакан, принес его в комнату и начал тыкать его в руку Галине, неловко приговаривая:

-Ну, успокойся, Галинка... Выпей водички, тебе легче станет... Успокойся!..

Девушка стакан не брала. Тогда я попытался напоить ее сам. Тонкое стекло звонко стучало по зубам, вода стекала по подбородку на футболку.

В общем, опять я убедился, что не умею успокаивать плачущих. Поняв это, отставил бесполезный стакан в сторону, присел на корточки, обнял Галину за плечи. Она словно ждала от меня именно этого - уткнулась носом в плечо и зарыдала в голос, размазывая по моей рубашке тушь и губную помаду.

-Ты ничего не говоришь, а мне страшно, - сквозь слезы, захлебываясь и всхлипывая, говорила она. - Раз Мамед забирает чемодан, значит, он не вернется. Сейчас ты уйдешь - и останусь я одна. А вокруг - одни сволочи. Не уходи! Не оставляй меня одну! Скажи мне правду!

Она вцепилась в меня и уставилась прямо в глаза. Огромные, покрасневшие, едва ли не безумные, она, казалось, хотели заглянуть в самую душу, в самые потайные уголки сознания. Лицо, распухшее от слез, с разноцветными разводами косметики, выглядело жалко и беззащитно.

-Скажи правду!!!

Галина была на грани истерики.

-Скажу, скажу, - я гладил ее, словно кошку или ребенка, по голове, - только успокойся, пожалуйста...

От этой грубоватой, а точнее, неуклюжей, ласки Галина постепенно расслабилась, стала всхлипывать реже. Позволила увести себя в ванную. Умывая ее, по-прежнему всхлипывающую, но уже покорную, я ее продолжал уговривать:

-Вот и хорошо, вот ладненько... Сейчас глазоньки промоем... А то такая красивая, и такая зареванная... - плел я, особенно не задумываясь над тем, что говорю.

Впрочем, она тоже вряд ли вслушивалась в слова. И только после, когда мы сидели в комнате на диване, она, раскрасневшаяся и умиротворенная, и я, проклиная себя за то, что ввязался в эту историю, девушка вновь заговорила о деле.

-Расскажи мне все.

У Галины чувствовалась сильная натура. Она уже полностью овладела собой. Но я рассказывать ей все не собирался. Прежде всего потому, что не знал, как она отреагирует на мой рассказ. Вдруг она имеет выход на всех этих интеллигентов, бяшимов и прочую сволоту, и захочет им мстить за своего дружка. Или не пожелает расставаться с денежками и "сдаст" меня - или им же, или в милицию "капнет"...

-Давай договоримся так, - опять уклонился я от ответа. - У меня еще масса дел. Я сейчас поеду решать свои проблемы, а потом я приеду к тебе и мы с тобой спокойно обо всем поговорим.

-Я тебя не отпущу! - ощерилась она.

-А я тебя и спрашивать не буду, - грубо пресек я ее попытку восстановить статус-кво. - Сейчас я уеду, а потом вернусь.

Она глядела на меня разъяренной пантерой. Я молчал.

Не выдержала Галина:

-Но ты точно вернешься?

-Да.

-И все расскажешь?

-Да.

-Все-все?

-Во всяком случае, максимально, - оставил я себе зазор для маневра.

-Тогда иди! - сказала она решительно. - Я тебя буду ждать...

-А чемодан? - непомнил я.

-Ах, да, конечно.

Галина поднялась и вышла во вторую комнату. Было слышно, как она там что-то двигает.

-Тебе помочь? - крикнул я.

-Не надо, я сама, - донеслось сквозь дверь.

Она вернулась, неся в руке небольшой черный пластмассовый чемоданчик. Поставила его на стол.

-Открой! - велел я.

Галина быстро набрала код, щелкнула замками. Подняла крышку. Нутро чемоданчика было плотно заполнено пачками денег. В основном иностранной валютой - я узнал доллары, фунты стерлингов, остальные мне были незнакомы. Столько денег еще в жизни не видел.

Сколько же за ними ограбленных людей! Я вытащил две пачки сотенных долларов, небрежно бросил на стол. Достал еще одну, сунул ее в карман. Потом захлопнул крышку и крутнул, сбивая шифр, диски замка.

-А это что?

Галина глядела на оставленные на столе пачки долларов едва ли не с ужасом.

-Это тебе.

Девушка тонко завыла. А я с чемоданчиком в руках выскочил на улицу.

Время уже шло к вечеру, а дел еще было невпроворот. Поэтому визит к мулле решил оставить на потом, когда решу основные свои вопросы. Главное сейчас - командировочное предписание и билеты. Все остальное - после!

Так и таскался я с этим дорогим в прямом смысле слова чемоданчиком.

Выйдя от Галины, направился в сторону улицы, которую, несмотря на все переименования, по-прежнему упорно зовут МОПРовской. Махнул, останавливая частника, рукой.

-В Дом печати отвезешь?

-В сам дом нет, а к подъезду - запросто, - неожиданно засмеялся водитель.

Я плюхнулся на сиденье. Подумал было, что он смеется собственной остроте, но водитель тут же пояснил причину своей веселости:

-Ты что, от жены ушел? Или любовницу бросил?

-С чего ты взял?

-На рубашку посмотри!

Я взглянул. Действительно, рубашка, разукрашенная разводами косметики, имела странный вид. Хорошо, хоть на работу не явился в таком виде.

-Вот зараза! - выругался я. - Придется еще и домой заезжать... К гостинице КЭЧ! - изменил я адрес.

Времени было все меньше. Потому брала досада.

-К гостинице, так к гостинице, - весело согласился водитель.

Наверное, он уже предвкушал, как будет обо мне рассказывать друзьям-приятелям и пассажирам. Аллах с ним, пусть рассказывает. Лишь бы в милиции не пришлось ничего обо мне говорить!


НОЧНОЙ РАЗГОВОР


Воистину, прав был старик Эйнштейн: время понятие более чем относительное. Иногда не успеешь оглянуться, а день уже клонится к вечеру. В другой же раз сутки растягиваются, кажется, едва ли не до бесконечности - настолько много вмещаются в них событий.

Так было и в этот день. До редакции я дошел пешком - благо, не так далеко. Едва успел к самому окончанию рабочего дня.

Гуля встретила меня многозначительной томной понимающей улыбкой. Как-то иначе чем всегда, по-женски оценивающе оглядела. Спросила, заговорщицки понизив голос:

-Толенька, так кто же она?

Черт меня дернул намекнуть на любовное приключение! Не мог что-нибудь другое придумать... Но отступать было поздно. Потому я растянул рот в самодовольной улыбке и тоже понизил голос:

-Не скажу!

-Ты же обещал, - капризно поджала губки Гуля.

-Мало ли что я женщинам обещаю...

Небрежно опустил ей на столик полиэтиленовый пакет. В нем четко обозначились бутылка шампанского и коробка конфет. Гуля опытно сдернула его под столик. Секретарша!

-Так где мои документы?

-Какие документы?

-Которые ты обещала приготовить, - подставился я.

-Мало ли что я мужчинам обещаю, - кокетливо повела она плечиком. - Имя!

Мне хотелось обложить ее матом, схватить за шиворот и вытрясти нужные бумаги. Но вместо этого улыбнулся еще лучезарнее:

-Гулюшка, это нечестно. Сама мне не отвечаешь взаимной любовью, обзываешь стариком, а теперь требуешь, чтобы я так низко пал, чтобы назвать имя женщины! Порядочные девушки так не поступают!

Секретарша разочарованно вздохнула, поняла, что подругу я не назову. Выдвинула ящик стола. Там лежала большая папка и конверт.

-Бери.

Я перегнулся через столик, взял то и другое. Чмокнул Гулю в матовую щечку, которую она охотно подставила.

-Соблазнитель, - кокетливо погрозила наманикюренным ноготком.

-Куда уж мне до молодых...

Я по-прежнему стоял согнувшись, опираясь руками на столик. Совсем рядом влажно блестели большие, чуть раскосые глаза. От девушки маняще пахло дорогими духами.

-Молодые, - капризно фыркнула Гуля. - Толку от них... У них никакого обхождения нет...

И подставила вытянутые губки. Ну и денек! Что крови и стрельбы, что приключений с женщинами! Да еще при острой нехватке времени.

-Не буди во мне зверя, - я прижался к ее губам чуть дольше и нежнее, чем подобает поцелую шутливому. - А то в приемной главного редактора в рабочее время состоится акт изнасилования...

Отпрянул резко. И заговорил деловито:

-Так что и куда мне отвезти?

-Почему же изнасилования... - по инерции проговорила Гуля. Но осеклась, после секундной паузы заговорила деловито и чуть обиженно:- Там в папке указан адрес.

-Ну что ж, тогда до встречи!

Ласково коснувшись ее миниатюрной ручки, я выскочил в коридор. Торопливо зашагал в сторону лифта.

-Здоров, Толь-Саныч!

Это был наш ответственный секретарь.

-Добрый день, - издали махнул я ему рукой и попытался ускользнуть.

Только бы он не вздумал меня притормозить!

-Погоди секунду! - Черт, притормозил-таки! - Я завтра ставлю твой "милицейский" материал. Надо бы уточнить кое-что... Завтра смотайся...

-Смотаюсь, - перебил я его. - В командировку.

-Куда это тебя несет?

-В Москву. Бумаги завезти...

-А что, из молодых кого не нашлось?..

-И ты, Брут!.. Молодые по столицам еще нагуляются. Да и мне не только по Тмутараканям разъезжать. Так что я сам напросился.

-Это другое дело. Ну ладно, я кого-нибудь из молодых в МВД отправлю.

-Вот это другой разговор.

Пожав ему руку, я покинул-таки Дом печати. Помчался в церковь. Старик-привратник сообщил, что отец Гермоген уже ушел. Благо, жил он недалеко и я направился к священнику домой.

С отцом Гермогеном я познакомился, когда он вел затяжную борьбу за возвращение приходу старого здания православной церкви. Этот храм был построен еще до революции. Говорят, его в свое время посещал сам генерал Скобелев. Но в двадцатые годы здание, находившееся на территории воинской части, приспособили под склад.

С началом перестройки, когда здания церквей начали повсеместно возвращать верующим, Гермоген поднял вопрос и о бывшем гарнизонном храме. Сам по себе вопрос решился быстро: постройка удачно располагалась рядом с забором, так что ее попросту обнесли бетонными плитами - да и дело с концом. Но аппетит, как водится, пришел во время еды: священник начал требовать, чтобы военные произвели ремонт здания, да еще и отдали одну казарму под церковно-приходскую церковь. Тогда командование гарнизона и ответило: хватит, мол, святой отец, с тебя и этого...

Долго шла борьба, а потом постепенно сошла на нет. Не до полуразрушенного здания стало.

Отец Гермоген вышел на крыльцо едва я постучал. И очень удивился моему вопросу.

-Мулла? - переспросил он. - А зачем он вам?

-Извините, но у меня дело лично к нему.

-Я не уверен, что должен называть вам его адрес, - нерешительно сказал священник.

-Послушайте, Вячеслав Георгиевич, - раздраженно обратился я к нему по-мирскому. - Я ведь смогу узнать его адрес и без вашей помощи. Просто подумал, что так будет быстрее и проще. Наверное, ошибся. В одном могу заверить: я не скажу мулле, от кого узнал, где он живет.

-Не горячись, - нахмурился отец Гермоген.

И назвал адрес.

Мулле я никаких подробностей сообщать не собирался. А потому когда он вышел на мой стук, оттарабанил коротко и четко:

-Сегодня днем умер великий грешник Мамед. Все свои скромные сбережения он велел передать вам на строительство новой мечети.

(Старая мечеть едва ли не полвека назад была повреждена землетрясением и под этим предлогом снесена).

Мулла, поколебавшись, чемоданчик принял.

-Аллах грешнику дар зачтет, - важно сказал он.

Покачал "дар" в руке, примериваясь, насколько тот тяжел. Поинтересовался:

-Сколько здесь?

-А черт его знает, - сбогохульствовал я и ушел.

Уже в троллейбусе сообразил, что не сообщил мулле код замка. Но возвращаться не стал. "Аллах поможет"- рассудил. Тем более, что и сам шифр помнил неточно.

Заскочил домой, наскоро собрал вещи. Занес ключ от квартиры соседу Степану. Сказал ему, что уезжаю на недельку в командировку.

-Может, на дорожку того, по пять капель, - предложил сосед. - У меня есть...

-Спасибо, - отказался я. - Лучше потом, когда вернусь, за встречу примем.

А про себя подумал: если, конечно, вернусь. И направился к Галине. Было уже за полночь. Бесконечный день все никак не заканчивался. Дверь распахнулась тотчас, едва я позвонил. Очевидно, Галина меня уже давно ждала.

-Я уж думала, что ты не придешь.

-Я же обещал...

Галина выглядела очаровательно. Даже припухщие покрасневшие глаза не портили ее природную красоту.

Мне всегда было непонятно женское стремление обязательно нравиться всем мужчинам. Вот и сейчас Галина слегка подкрасилась, была легко и красиво одета, хотя, конечно, и понимала, что весть я ей несу, скорее всего, скорбную.

Меня неудержимо влекло к Галине. Что-то в ней было пленяющее, страстное, манящее. То, что она была любовницей Мамеда, конечно, коробило. Полдня пытался убедить себя, что, мол, на фиг она мне нужна, эта проститутка и подружка боевика-бандита. Совсем, было, убедил! А сейчас лишь только увидел ее, опять кольнуло: как же, все-таки, она хороша! Мне же нужно говорить с ней об убийствах, смерти, грязи, крови, преступлениях...

Галина жестом пригласила пройти в комнату. Я переступил порог и на мгновение замер от удивления.

На низеньком журнальном столике стояли бутылка коньяка, рюмочки, графин с напитком, блюдо с виноградом, ломтиками дыни, разломанным гранатом, другими южными плодами ("и прочей хурмой", как сказал какой-то сатирик), лежала развернутая плитка шоколада...

Если сказать честно, от этого визита я ожидал чего угодно, но только не подобного гостеприимства. Воистину, женская логика непредсказуема. Галина ведь наверняка знает, догадывается, предполагает, что Мамеда нет в живых, что я сообщу ей сейчас именно это. Утешиться хочет, что ли? Другим "спонсором" обзавестись? Пожалела, что чемодан отдала и хочет попытаться меня "охмурить", чтобы выпытать, куда я денежки девал?..

-Садись, - кивнула девушка на кресло.

Сама уселась напротив, на диван. Оперлась локтями на загорелые коленки. Красивые, высоко оголенные ноги были крепко сжаты... Кивнула на стол:

-Давай-ка, бери стол в свои руки, банкуй!

Я по-прежнему молчал. Попросту не знал, как себя следует вести, что говорить. Взял бутылку, свинтил пробку. Наполнил рюмочки.

-Помянем?

Галина глядела прямо мне в глаза, молча, испытующе. Подоплека вопроса была понятна. Она просила подтвердить, что Мамеда уже нет на белом свете.

-Помянем, - подтвердил я.

Она мелко кивнула, скорбно поджала красиво подведенные губы и махом опрокинула рюмку в рот. Сморщилась. Выдохнула громко. И в упор уставилась на меня.

-А теперь рассказывай!

Я рассказал полуправду о событиях нынешнего дня. Что мы случайно встретились с Мамедом, с которым были когда-то немного знакомы, что он пригласил меня к себе в машину, что на нас напали, что я сумел убежать, а Мамед не сумел... Что я потом вернулся и что Мамед попросил отдать его деньги на восстановление мечети.

Галина слушала молча, не перебивая. Только когда услышала про мечеть, удивленно выгнула тоненько выщипанные брови. Но так ничего и не сказала.

Потом мы помолчали. Я снова налил коньяк. Галина рассеянно отхлебнула его. Теперь уже не поморщилась - будто и не заметила, что выпила. Откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу. (Мой взгляд непроизвольно скользнул по ним вверх). Проговорила задумчиво и печально:

-В принципе, рано или поздно этим и должно было закончиться. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы это случилось позже...

Я ничего не ответил. Молча жевал виноград, выплевывая крупные косточки на блюдечко.

-Наливай, чего сидишь? Напиться хочется...

Она пила не закусывая. Всякий раз, когда было нужно, я приподнимался, доливая ее рюмку, которую Галина на столик больше не ставила.

-Так кто ты такой?

-Какая тебе разница? Некто никто ниоткуда.

-Каламбурист, - фыркнула она. - Некто никто не мог просто так оказаться с Мамедом в машине.

-А я оказался. И хватит об этом!

Она не стала настаивать. Заговорила тихо, печально, словно не мне говорила, а так, размышляла вслух. На меня не смотрела. То куда-то в сторону окна взглянет, то рюмку задумчиво покачает, то на юбчоночку свою уставится...

-Я ведь понимаю, что ты обо мне думаешь... Ничего доброго во всяком случае. И не понять тебе меня никогда. Таким, как ты, таких, как я... Вам, мужчинам, легче. И в жизни устроиться, и заработать, и вообще... Женщинам труднее. Нашла мужчину, пристала к нему - считай, повезло, - она отхлебнула из рюмки. Продолжила, по-прежнему не глядя на меня:- Я не знаю, кто ты и чем занимаешься. Одно только видно - что ты благополучный. И все у тебя в жизни нормально. А у меня... Мне семнадцать лет было. Одна была у родителей, они во мне души не чаяли, баловали... Я и жизни не знала, как деньги зарабатываются, откуда они вообще берутся, кроме как из толстых кошельков родителей. А потом их вдруг не стало... Помнишь, наверное, когда самолет до посадочной полосы не дотянул, на землю грохнулся? Вот мои отец с матерью там летели. Там всего человек пять погибло пассажиров, остальные легче отделались. Отец сразу погиб, а мать еще несколько дней в реанимации пролежала, потом только умерла. Все, что дома было, на похороны ушло. Даже драгоценности продать пришлось. Я-то совсем неопытная была, меня и облапошили, как дуру последнюю... Налей, не сиди истуканом, моих предков помянуть...

Галина снова выпила. С недоумением посмотрела на крошечную изящную рюмочку, которую держала в руке. Наклонилась к столику, поставила ее и взяла стакан. Показала мне: наливай, мол. Я налил щедро, сразу с полстакана. Она крупно отхлебнула. И продолжила:

-Сам-то тоже пей, не стесняйся... Ну а потом меня закрутило. Какие-то парни, девки какие-то приходить стали... Сам видишь, квартира-то у меня большая, обстановка, центр города... В общем, чуть ли не притон здесь стал. Все знакомые парни и девчонки стали сюда трахаться приходить. Потом и незнакомые стали появляться. Постоянно пьянки, люди какие-то. Денег у меня не было, так я стала брать у тех, кто приходил. Сначала в долг. Потом как-то вернуть нечем было, мне и говорят подружка: дура ты, говорят, какой долг, когда они тебе платить должны... Тут такое творилось... Утром самой себе стыдно было в зеркале в глаза смотреть. А потом опять кто-нибудь появится - и пошло все по-новому... Ты куришь?

-Нет.

-Жаль. А то я, когда волнуюсь... Может, сбегаешь за сигаретами?

-А может лучше не надо?

-Ну и не надо, - равнодушно согласилась она и опять приложилась к стакану. - А потом появился Мамед... Хотя, нет, он позже появился. Сначала меня попросили сохранить какие-то вещички. Заплатили за это. Потом еще раз. Потом еще... Со временем я поняла, что это все краденное. Испугалась, конечно. Но потом пошла и на это. Уже сознательно. Наверное, я бы плохо кончила. Но тут появился Мамед. Знаешь, я даже не помню, как и когда он появился. Наверное, его кто-то привел, но была очередная пьянка и я его не запомнила. Но только очень быстро он навел здесь порядки. Он не скандалил, никого не выгонял, ни с кем не поссорился, меня тоже ни с кем не рассорил... Но только пьянки у меня прекратились, трахаться ко мне перестали ходить - так только, иногда кто-то из подруг с любовником заглянут, но это уже из другой оперы. Ворованное перестали привозить... Мамед, сам знаешь, богатый был... Был... Даже говорить это слово непривычно... Мы с ним жили... Знаешь, он ведь хороший, добрый, заботливый...

-Я это уже слышал, - перебил я ее.

Без напора, впрочем, перебил. В самом деле, судить других легко и просто. Но вот простая жизнь простой девчонки. Можно заклеймить ее такими словами... И ведь правда будет! Но если понять - одна вдруг осталась. Совсем одна! Как тут с пути не сбиться? И Мамед для нее - самый лучший на свете человек, потому что он единственный (!), кто пришел ей на помощь в трудный период жизни. Жизнь, так сказать, во всем ее многообразии.

-Ну и что дальше? - спросил я.

-В каком смысле?

-Ну, как дальше жить собираешься?

Галина ответила не сразу. Молча смотрела на стакан. Меленькими глоточками допила коньяк. Я тут же наполнил его напитком из графина. Девушка глотнула пару раз и отставила хрусталь в сторону. И уставилась на меня. Наверное, впервые после того, как начала свою исповедь.

Только теперь я обратил внимание на то, что она изрядно пьяна. Это было видно по ее глазам. Они масляно блестели, молили о чем-то, чего-то хотели.

-Пожалей меня, - попросила негромко девушка.

Как я ждал от нее чего-нибудь подобного! Какими же мы, мужчины, становимся дураками, когда видим такое женское совершенство!

Но я остался сидеть в кресле. Смотрел в ее набухающие слезами глаза.

-Хочу тебя предупредить, девочка, - спокойный менторский тон умудренного жизнью человека давался с трудом. - Я не принадлежу к богатым мужчинам. И живу на одну зарплату. Так что на роль Мамеда в твоей жизни претендовать не могу.

-Дурак, - в ее черных глазах сквозь хмельную поволоку блеснула молния высокомерия. - Я это уже и так поняла. Потому что, будь ты из друзей Мамеда, предложил бы мне деньги поделить пополам. Или забрал бы все, мне не оставил ничего. А то, что сделал ты, может сделать только честный дурак.

Ее запала хватило не надолго. Она опять обмякла. Опять глаза наполнились слезами.

-Ну пожалей ты меня, чурбан неотесанный! Сидишь уже три часа... Неужели не чуешь, что мене нужно?

Я чуял. Но не мог поверить этому чутью. Слишком она молода, чтобы польститься на меня. Лишь теперь сообразил, что ей сейчас наплевать, кто у нее сидит - просто ей нужен мужчина.

Поставив свою недопитую рюмку на стол, я пересел к Галине на диван. Она сидела в той же позе - подавшись вперед, опираясь согнутыми руками на колени. Была покорная, беззащитная. Под футболкой на спине обозначилась полоска позвоночника.

Мне вдруг действительно стало ее жаль. Захотелось приголубить, приласкать... Не схватить страстно, похотливо - а именно приголубить, мягко и нежно. И в то же время в глубине души я понимал, что если только прикоснусь к ней, потом остановиться уже не смогу. Понимал, что мне сейчас нужно уйти. И в то же время понимал, что должен остаться. Не бросать же ее так просто, наедине с горем.

Но и завалить ее сейчас на диван, когда Мамед только сегодня утром еще живой был...

Наклонившись, я мягко поцеловал ее в шею, где нежно золотился выгоревший завиток. Она словно ждала этого, расслабленно привалилась ко мне. Приобняв девушку, я попытался повернуть к себе ее лицо. И снова она с готовностью повиновалась. Из-под закрытых век тихо и безостановочно катились слезинки. Между пухлыми губами влажно блестели сахарно белые зубки.

И я впился в них. Чувствуя, как ее руки торопливо рвут из брюк мою рубашку. Теперь нас уже ничто не могло остановить.

...Я еще успел забыться в коротком тревожном сне. И привиделось мне, будто Мамед с тем самым черным чемоданчиком, который я отдал мулле, пытается по лестнице взобраться на небо, а апостол Петр отпихивает его от ворот рая огромным трезубцем. Внизу же хихикает черт с ветвистыми, как у оленя, рогами и кричит: "Гляди, ты еще не успел у нас определиться, а твою Гальку уже русак дерет!". И Мамед оглядывается на меня так нехорошо...

От этого взгляда я и проснулся. Галины рядом не было. Откуда-то доносился шум душа. Подлинные чувства между женщиной и женщиной проявляются в таких вот ситуациях, после того, как у них это самое произошло. Благодарен ли ты этому человеку, или же стыдно, как Галя сказала, в зеркало смотреть. Или просто равнодушие - будто и не было ничего...

С этой женщиной мне встречаться не хотел. Потому торопливо оделся, подхватил свой "командировочный" чемоданчик и, стараясь не шуметь, вышел на лестницу.

Вскоре я был уже в аэропорту. Казалось, самое неприятное осталось позади.

Как же я ошибался!


В СЕТЯХ МАФИИ


Аэропорт кипел своей обычной жизнью. Пассажиры, встречающие-провожающие, сновали и бродили во всех направлениях, создавая видимость самого настоящего хаоса. Временами они прессовались в очереди, дружно поглощали тающее мороженое, галдели, смеялись и плакали. Всюду громоздились вещи. Заглушая шум, что-то гнусаво вещал репродуктор.

...Я приехал как раз вовремя. Только что объявили регистрацию московского рейса. Очереди у касс не было и я спокойно выкупил свой билет. Потом я пристроился к небольшому хвостику очереди. Было еще рано, служащие работали не торопясь. Знакомых, к счастью видно не было - мне сейчас встречаться ни с кем не хотелось.

Мысли в голове клубились мрачные. Думал с опаской о том... Ну, о чем всегда по утрам думает человек после случайной связи. У нее ведь жизнь буйная была, как бы чего не заполучить из серии "у какого молодца капает с конца" - и при этом речь идет, понятно, не о чайнике.

Короче говоря, я расслабился. Что, наверное, неудивительно после всех приключений, которые пришлось пережить накануне. Да и ночь бессонная бодрости не придавала. Наверное, каждому знакомо такое состояние, когда все вокруг видится до нереальности отчетливым и до хрустальности прозрачным.

Когда подошла моя очередь сдавать вещи в багаж, поставил свой небольшой чемоданчик на широкое поле весов и протянул редакционное удостоверение и билет служащему.

-Это все ваши вещи?

-Все, - подтвердил я.

-Возьмете с собой?

-Нет, сдаю в багаж.

Служащий взглянул на меня слегка удивленно. Пассажиры обычно стараются взять вещи с собой, чтобы потом в аэропорту прибытия не пришлось ждать выдачи багажа. Взглянул, но ничего не сказал. Рассудил, наверное, что каждый волен сходить с ума по-своему. Черкнул на билете вес и передал его женщине, сидевшей рядом. Она шлепнула штамп, бросила удостоверение с вложенным в него билетом на стойку и громко произнесла мою фамилию. Я протянул за документами руку...

И тут же от стойки стремительно отошел мужчина, до того терпеливо стоявший, прислонившись к колонне.

Машинально проследив за ним, я увидел, что он подошел к телефону-автомату и начал быстро набирать номер. Отпустив диск в последний раз, мужчина оглянулся и посмотрел в мою сторону. Наткнувшись на мой взгляд, суетливо отвернулся. И я понял, что через несколько секунд Интеллигент будет знать мою фамилию, место работы и маршрут, по которому я собираюсь бежать от местной мафии.

Наверное, будь у меня пистолет под рукой, нервы мои не выдержали и я застрелил бы этого человека прямо в зале. Но к счастью оба мои "ствола" лежали в "командировочном" чемоданчике, чего ради я и сдал его в багаж. (Автоматический Стечкин по-прежнему покоился в тайнике в двери). Поэтому я стремительно направился к соглядатаю.

-Алло! - успел сказать он, когда я был уже совсем рядом.

Я вырвал у него трубку. Прижал к уху.

-Я слушаю вас, - донесся спокойный сильный голос.

-Давида Соломоновича пригласите, пожалуйста, - сказал я, стараясь незаметно для окружающих удержать соглядатая возле себя.

-Вы ошиблись номером, - вежливо ответил голос.

-Извините.

Повесив трубку, сунул руку под куртку на поясе. Уставился в испуганно бегающие глазки шпика.

-В чем дело? - испуганно спросил мужчина, уставившись на руку под курткой.

Он был немолод и заметно трусил. Можно представить, каким монстром-убийцей я рисуюсь в его явно не очень хорошо развитых мозгах. Моя помятая небритая физиономия вряд ли добавляла симпатии ко мне.

-Я позову на помощь, - тихо сказал он.

-Зови, - так же тихо ответил я. - Только знай, что это будет последний звук, который ты издашь в этой жизни... Пошли на улицу!

Он послушно засеменил к выходу. И тут я увидел, что у широкой стеклянной двери стоит милиционер. Если он заметит, что мужичок идет не по своей воле, мне придется плохо.

-Попробуй только слово вякнуть! - пригрозил я соглядатаю. - Убью!

Милиционера мы миновали благополучно. На улице я потянул своего спутника налево, за угол. Когда-то здесь находились туалеты, потом их закрыли. Остался заросший кустарником и заваленный всевозможным хламом пустырек, не видимый практически ниоткуда.

Тут я припер мужичка к стене.

-Выкладывай! Кто тебя сюда прислал? Зачем? Как ты меня вычислил?

-Что вы от меня хотите? - тихо скулил он. - Я вас не знаю... Я жене звонил...

-Жене? - жестко усмехнулся я. - А кто ж это у твоей жены ночевал?.. Короче, или ты говоришь мне правду, или я тебя сейчас убивать буду.

Я опять сунул руку под куртку. И выругался про себя: надо ж, так в роль вошел, что и впрямь возомнил, будто там пистолет имеется.

Но на мужчину это подействовало. Он посерел от страха, мгновенно покрылся мелкими бисеринками пота.

-Не надо! - с ужасом зашептал. - Меня Пальван послал. Он мне вашу фотографию дал. И сказал, чтобы я хоть неделю здесь просидел, но вас опознал и выяснил вашу фамилию.

Фотографию? Откуда у них моя фотография? Ах, да, меня же Серый сфотографировал... Дела-а-а!

Кличку "Пальван" я слышал первый раз. Впрочем, какая разница, как там кого зовут! Ясно же - сам Интеллигент не станет перед таким мозгляком рисоваться. Слово "пальван" означает "борец", кажется, или что-то в этом роде. Наверное, какой-нибудь старший в группе боевиков...

-А на железнодорожном вокзале тоже есть ваши?

-Да, туда тоже направили человека. И на автобусную станцию тоже, - подобострастно докладывал мужчина. - Круглые сутки сказали дежурить.

Обложили... Хотя уже тогда я понял, сколько в этой сети прорех. Можно было договориться с машинистом товарного поезда и он совсем недорого взял бы за то, чтобы довезти меня до любой попутной станции. Таким способом я, случалось, пользовался и раньше, правда, естественно, отнюдь не для того, чтобы сбежать от мафии. Можно было доехать на такси или на частной машине до следующей железнодорожной станции...

Но они пошли по самому простому пути - и я сам пришел к ним в руки. Ну дура-а-ак! Что значит книжки про шпионов не читать!

-Что ты должен был сделать потом?

-Сообщить Пальвану.

-А потом?

-Все...

Не знаю - не Бог весть какой из меня психолог - но мне показалось, что шпик чего-то не договаривает.

Тогда я сунул руку в карман, достал примитивный складной перочинный ножик - настолько примитивный и нестрашный, что к нему не возникает претензий даже при досмотре личных вещей при посадке в самолет. Открыл лезвие, приложил, примеряя, к ладони.

-До сердца хватит, - сообщил мужичонке. - Или до печенки. Не стрелять же здесь, в самом деле... А ты как думаешь?

-Я должен сделать так, чтобы вас сняли с рейса, - торопливо заговорил тот, загипнотезированно глядя на бурое от ржавчины лезвие.

-Каким образом?

-Любым. Сообщить дежурному милиционеру, что вы опасный рецидивист, например. Затеять с вами драку. Выкрасть билет... Как получится.

-И что потом?

-Не знаю, Пальван не сказал.

Еще бы, такой размазне! Между тем дело мое было совсем плохо. Посадку на московский рейс уже объявили. Мне пора было уходить. Между тем, едва я эту сволочь отпущу, он тут же "капнет" про меня милиции. Меня снимают с борта, изымают, соответственно, чемодан. А там лежат два пистолета, скорее всего, зарегистрированные как "мокрые". Ай да Интеллигент! Я остаюсь в городе, под стражей, что и требуется бандитам.

Как же быть? Ну не резать же его в самом деле! Как ни говори, а до сих пор я действовал в пределах мер самообороны. Переходить под другую статью Уголовного кодекса не хотелось. Да и убить просто так человека, даже если это явная сволочь, я не мог.

Соглядатай понял мои колебания иначе. Взмолился жалобно:

-Только не убивайте! Я ведь не хотел вам зла...

-Хотел-не хотел... - проворчал я. - Мразь!

Быстро нагнувшись, я схватил валяющийся на потрескавшемся асфальте кирпич и ударил им противника по голове. Тот попытался уклониться, но вторым ударом я свалил-таки его. Скорчившись, он сполз по стене на землю.

И в этот момент из-за угла появился какой-то мужчина - я едва успел отбросить кирпич. Туалет в аэропорту, как обычно, не работал и гражданин, очевидно, решил справить нужду здесь, в кустиках.

Увидев нас, пришедший замер.

-Помогите мне, - попросил я его. - Видите же: человеку плохо стало.

Говорил - и сам удивлялся, как спокойно это произношу.

Будто и в самом деле в бандита превращаюсь... Вдвоем мы оттащили обмякшее тело на изломанную скамейку, полускрытую в разросшихся кустах.

-Спасибо! - отпустил я добровольного помощника. И начал похлопывать своего шпика по щекам. Приговаривал с деланным участием: - Очнись, Саня, ну очнись... Ну зачем людей так пугать?

-Может, сердце? - участливо предположил не уходивший помощник.

Черт, когда действительно помощь нужна, хрен кто подойдет. А тут...

-Может, - постарался не показывать свое раздражение.

Да уйди же ты быстрее! Откуда ты такой сердобольный выискался?

-Тогда нужен нитроглицерин, - поделился тот своими познаниями в фармакологии.

Мышьяка ему, а не нитроглицерина! Загнулся бы - насколько все проще стало бы!

Но вслух сказал иное:

-Водки ему нужно.

-Так он пьян?

-С большого бодуна.

-А ведь не пахнет...

Провались ты пропадом, Шерлок Холмс чертов!

-Он "антиполицая" наелся.

-Чего?

-"Антиполицая". Таблетки такие, запах спиртного заглушают...

Наконец нужда погнала его дальше.

-Вы тут сами справитесь? - поинтересовался перед уходом заботливо.

-Справлюсь-справлюсь, спасибо, можете идти, - облегченно ответил я.

Мы остались вдвоем с бесчувственным телом. Что же делать? Он ведь может очухаться в любой момент. Или еще кто-нибудь заявится, посообразительнее, чем первый заботливый помощник. А если милиция, не приведи Господи, нагрянет!..

Нет, надо срочно избавляться от этого друга, а самому садиться на самолет. Но как это сделать, чтобы эта гнида мне напакостить не смогла?

Идея пришла неожиданно. Вернее, не сама идея, а просто вдруг вспомнился старый фильм, кажется, про супермена Каттани. Что это я там говорил про водку?

Быстро вышел на площадь. Добежал до первого попавшегося ларька.

-Бутылку водки, быстро!

-Какую? - лениво повела глазами девица.

-Любую... Подешевле! - рявкнул я.

-Ну зачем так нервничать?..

Дальше все прошло как по маслу. В приоткрытый рот шпика я влил почти всю бутылку. Тот захлебывался, но глотал. Остатками водки я облил его одежду, бросил бутылку в траву. Потом подумал, поднял ее вновь, обтер носовым платком, чтобы стереть отпечатки пальцев, вложил в руку пьяного.

Теперь он нескоро очухается. А там, быть может, и фамилию мою вспомнить не сможет.

Я поспешил на посадку. Но с полдороги вернулся. Обшарил карманы бандита. Нашел свое фото и забрал его с собой. Теперь, кажется, все.

...Не мог же я тогда знать, что такой же снимок уже есть в Москве у "коллег" Пальвана. Интеллигент и в самом деле оказался очень умен: он четко просчитал, что я, скорее всего, постараюсь скрыться именно в столице, в самом большом городе страны, в котором затеряться, казалось бы, проще всего. Так что в Домодедово меня уже ждали.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ


ПРЫЖОК КАМИКАДЗЕ


В аэропорту Домодедово меня уже ждали. Я это сразу понял, едва с толпой пассажиров вошел в здание с летного поля. Крепкий плечистый парнишка лет двадцати цепко вглядывался в приезжих, явно кого-то выискивая. Увидев меня, он на мгновение задержал взгляд, потом посмотрел в раскрытую книгу, которую держал перед собой. Еще раз, очевидно, сравнивая, взглянул в мою сторону. А затем суетливо отвел глаза, поняв, что обратил на себя внимание.

В принципе, среди людей, встречающих пассажиров авиарейсов, особенно прибывших издалека, нередко можно увидеть человека, который напряженно шарит глазами по лицам входящих. Так бывает, если опасаешься разминуться с малознакомым или же вовсе незнакомым человеком. Я сам, бывало, встречал таким образом людей, которых не видел никогда в жизни и которые должны были передать мне те или иные бумаги или что-нибудь другое. А потому, если бы парень вдруг не засуетился, внимания на него особого я, быть может, и не обратил бы. Хотя, с другой стороны, вряд ли не обратил: нервы мои после приключения перед отлетом были, что называется, на взводе, я внутренне был готов к чему-то подобному... Как бы то ни было, он внимание мое привлек, потом попался на глаза еще раз, в зоне выдачи багажа, затем мелькнул в толпе при выходе на привокзальную площадь... Короче говоря, я понял: меня ведут. Черт, надо было из родного города улетать, чтобы под надзор московской мафии попасть!

Что же теперь делать? Садится в самолет и лететь обратно? Так надо же редакционное задание выполнить, из-за которого на командировку напросился.

И передо мной во всей очевидности встала вся глупость ситуации, в которую я попал по собственной инициативе. В самом деле, ведь у себя дома я еще мог бы рассчитывать на помощь друзей и знакомых. А здесь? Какие-то знакомые тут, понятно, есть - не иметь никаких связей в Москве, по-моему, просто невозможно. Но к кому из них обратиться в моей ситуации, сразу даже и не сообразишь.

Так что к электричке побрел я в настроении весьма подавленном. Парень маячил где-то сзади.

Знать бы хоть, чего они от меня хотят? Убить? Выяснить что-то? По-прежнему принимают за того молодца, что деньги у них свистнул? Хотят отомстить за Мамеда? Или просто убрать нежелательного свидетеля каких-то их дел?.. Как они себя поведут в дальнейшем при любом этом варианте? Попытаются те деньги, что "увел" кто-то другой, вытрясти из меня?.. Перспектива, нечего сказать...

Как, к слову, этот парень меня узнал? Раз за разом прокручивая в голове ситуацию, я вспомнил тот мимолетный взгляд, которую шпик бросил в раскрытую книгу, которую держал перед собой. Неужели у него там было мое фото? Как оно могло тут оказаться? И тут же ответил сам себе: а фототелеграф на что? Сейчас перегнать чью-то карточку за тридевять земель ничего не стоит. Значит, Интеллигент просчитал-таки мой путь бегства. Ну а подослать здесь к рейсу из нашего города человечка - не проблема.

Влип. Вот же влип! Одно бесспорно очевидно: надо срочно выполнить задание редактора, чтобы по возможности максимально развязать себе руки, а в дальнейшем действовать по обстоятельствам. Глядишь, к тому времени и ситуация прояснится. Как там у Ходжи Насреддина: или с ишаком, или с падишахом обязательно что-нибудь случится...

Как же часто нам хочется, чтобы такие вот неприятные проблемы разрешались как-нибудь сами собой!

В таких вот невеселых мыслях я и трясся в электричке до самой Москвы.

До Павелецкого вокзала добрался без приключений. Даже мой сопровождающий куда-то исчез, не попадался на глаза. Надо сказать, я по нему не скучал. Вход в метро из вокзала был закрыт - как я понял из реплик пассажиров, давно и надолго. Потому я по длинному переходу пересек привокзальную площадь. Спустился в метро, сел в поезд. Разобравшись со схемой, доехал до центра... И все это механически, не задумываясь особенно ни над чем. В голове пульсировало только одно: что делать дальше?

В таком же настроении поднялся на поверхность. Полюбовался бронзовым, местами позеленевшим, Пушкиным, справился у милиционера, как отыскать нужное мне учреждение. Направился к указанному зданию. Проходя возле ремонтирующейся "России", решил "провериться". Резко приостановился у бетонных блоков. И вновь заметил маячившего за спиной шпика. Никуда он не исчез, просто осторожнее стал.

Вздохнув - ничего, мол, не поделаешь - я направился дальше.

Хлопоты на какое-то время отвлекли меня от личных проблем. Но к концу рабочего дня я был уже свободен. Правда, относительно. Потому что выяснилось, что мне надо было дня через два еще раз сюда наведаться и забрать обратный пакет. В сложившейся ситуации я даже не мог решить, хорошо это для меня или плохо. Потому просто покорился судьбе.

-Вы уже где-нибудь остановились? - спросил мужчина, которому я вручил привезенные бумаги.

-Нет пока.

-Помощь нужна?

Нужна ли мне помощь! Но, секунду поколебавшись, я отказался:

-Надеюсь, что нет, спасибо.

-Ну, смотрите, если что - обращайтесь!

И протянул мне на прощание руку. Свой чемоданчик я оставил у него в кабинете, чтобы не таскаться - ведь неизвестно еще, какие злоключения меня поджидают... Правда, погорячился - занятый своими мыслями, не подумал, что в нем остаются во-первых, револьвер ("браунинг" я сунул за пояс брюк), а во-вторых, такие необходимые мужчине вещи, как зубная щетка и бритва. Но когда хватился их, возвращаться было уже поздно.

Свободного времени теперь у меня было более, чем достаточно. И я определенно не знал, как этим временем распорядиться. При других обстоятельствах, а точнее, при отсутствии нынешних обстоятельств, возможностью несколько дней поболтаться по Москве, да еще при наличии денег, я бы воспользовался в полной мере. Но обрушившиеся на меня проблемы к гулянию не располагали.

В принципе, срочное возвращение домой выглядело бы логичнее всего. Но в настоящий момент такой вариант исключался, хотя бы уже потому, что я обязан прийти сюда через два дня.

Так что никуда не денешься - приходилось думать о дне нынешнем. А еще точнее, о нынешней ночи: дело шло к вечеру, а я еще нигде не определился с ночлегом. О гостинице не могло идти и речи - я ведь не знал, что обо мне известно гангстерам. Даже если предположить, что фамилия и другие данные о моей персоне им еще неведомы, зарегистрируйся я в гостинице, вполне возможно, они это смогут узнать - город-то, откуда я прибыл, им известны, мне придется заполнять бумаги, в которых необходимо указать о себе абсолютно все... Нет, вариант с гостиницей исключается. Ехать к давним полузнакомым людям не хотелось: во-первых, не настолько хорошо я их знаю, чтобы свалиться на голову вот так, незваным татарином, а в-главных, не хотелось вести к чужим людям "хвост", подставляя их тем самым под "колпак" преступного мира.

Как ни крути, а на повестку дня выходит проблема номер один: необходимо срочно избавиться от шпика. Ясно же, что сейчас, пока вокруг много народа, пока я нахожусь в людных местах, бандиты меня не трогают. Но если подкараулят ночью, да в темном переулке... Неизвестно же, что у них на уме... Так что нужно избавляться. Но как? В фильмах про шпионов и про мафию это эффектно, классно и красиво. Погони на машинах, прыжки на крышу проходящего поезда, бега по крышам домов... Потом герой оказывается в постели прекрасной незнакомки, которая уверяет полицию, что у нее никого нет.

Нет у меня ни машины, ни прекрасной незнакомки, ни желания бегать по крышам. Правда, имеется оружие, так что при необходимости один элемент детектива есть возможность обеспечить. Но и тут желания делать это у меня не возникло.

Ладно, попытаемся как-нибудь оторваться. И я начал колобродить.

Спустился в подземный переход на Пушкинской. Вошел в просторный вестибюль метро. Махнув "афганской" "корочкой", прошел контроль. Сделал вид, что направился к правому эскалатору, но потом резко рванул налево, к входу на другую станцию. И тут же, расталкивая идущих навстречу людей, устремился к турникетам. Под негодующие крики бабульки-контролера перемахнул через с лязгом захлопнувшиеся стальные дуги и влился в поток пассажиров, идущих с эскалатора поднимающегося. Хотел уже повернуть налево, к выходу, но заметил, что здесь есть еще один выход, с эскалатором, прямо передо мной. И побежал вперед. Выскочил на площадь, увидел рядом спуск в метро, сбежал туда...

И оказался в том же вестибюле, из которого только что сбежал. Более того, столкнувшись нос к носу со своим перепуганным шпиком, который, оказывается, потерял меня и теперь растерянно метался среди потоков пассажиров.

Черт, остался бы на поверхности, был бы уже без "хвоста".

Что ж, придется сделать еще одну попытку. И я пошел к эскалатору.

На какой поезд я сел, в какую сторону поехал, сегодня и не вспомню. Просто спустился по какому-то эскалатору и вошел в первую же открывшуюся дверь. Стоять остался тут же возле нее, делая вид, что хочу выйти на следующей остановке. И вышел. Но тут же вскочил обратно, надеясь, что двери закроются и я уеду. Как назло, поезд постоял еще немного, так что моя попытка к бегству не удалась. На следующей остановке я опять старательно демонстрировал желание сойти, но опять остался в вагоне. Ну а потом совершил уже другой трюк: простоял с показным равнодушием, любезно посторонившись от прохода, пока все входили-выходили и выскочил в последний момент, когда двери уже начали закрываться.

И первое, что увидел на платформе - это самодовольную ухмылку своего сопровождающего. А, мать твою, перехитрил, падлюка. Ну ничего, не отпустишь добром, я тебя сам вечерком в темном переулке приласкаю... Хотя, признаться, нежелательно пока это. Боевые действия мне лучше не начинать. Оторваться бы...

Изобразив покорность судьбе, я перешел на станцию кольцевой линии, вошел в вагон и поехал. Через несколько остановок вышел на платформу и бесцельно побрел к переходу на линию радиальную. Что же делать? - билось в голове.

Я был на грани отчаяния. Вдруг внутри у меня загорелось знакомое бодряще-гневливое чувство. Что ж это я так раскис? Мечусь здесь, как слепой кутенок, от сосунка желторотого шарахаюсь! Он ведь фильмы про Шварценеггеров всяких побольше меня смотрел! Мне не фильмы гангстерские вспоминать надо, а Афган! Он ведь, преследователь мой, на войне не бывал, его на неожиданностях ловить нужно, вот что! Да на таких неожиданностях, чтобы он и предположить их не мог!

Я, разминаясь, повел плечами. Растерянность прошла. Вспомнилось вдруг, как прижали нас в мазаре под кишлаком Талав, как прорывались к своим. Мы не устремились по самому удобному и короткому пути, а рванули в другую сторону, в самое гиблое место. Но, как оказалось, расчет наш оказался верным, "духи" никак нас там не ожидали. Мы ворвались в какой-то кишлачок и пока моджахеды суматошно собирались и бестолково палили по нам издалека, практически без боя и без потерь проскочили его насквозь и вышли-таки к своим. Мне тогда все удавалось: я ловко взбирался на дувалы, безошибочно видел, откуда и как ведут стрельбу, быстрее врага успевал прицелиться... Что вело меня тогда? Трудно сказать. Тогда я не думал головой о том, что и как должен делать, чтобы победить, чтобы выжить; во мне включились вдруг дикие инстинкты, которые когда-то позволили древнему прачеловеку завоевать главенство в животном мире, которые выводили стада наших слабых пращуров против могучих мамонтов и саблезубых тигров... Как писал кто-то из классиков, человек - это тот же доисторический кроманьонец, только чуть покрытый лаком цивилизации. Что ж, дикарь, давай, вылезай наружу!

Под переходом, по которому я шел, стоял поезд метро. Он-то и подсказал мне идею. Я приостановился, делая вид, что поправляю шнурки кроссовок.

-Осторожно, двери закрываются... - донеслось снизу.

Я глубоко вдохнул, пожелал себе удачи и... пошел. Распрямившейся пружиной рванул через перильца ограждения, упал на крышу электрички, поскользнувшись, едва не потерял равновесие,но удержался, тут же, не теряя ни секунды, соскользнул вниз по крыше, больно ударившись при этом об острый край воздухозаборника, в воздухе сгруппировался, приземлился на ноги и втиснулся в двери вагона, в самый последний момент, когда они уже закрывались.

Электричка тронулась. Я с шумом выдохнул. Со всех сторон на меня изумленно смотрели пассажиры.

Интересно, оторвался я от преследователя или нет? Вряд ли сосунок успел бы, даже если бы решился, повторить мой прыжок.

Но оказалось, что успокаиваться было еще рано. Дверь в кабину машиниста с грохотом распахнулась и оттуда появился разъяренный пожилой мужчина в серой рубашке и форменной фуражке железнодорожника. Размахивая сжатыми кулаками, он шел на меня и, не обращая внимания на остальных пассажиров, ругался последними словами. Не решусь повторить все, что в тот момент услышал от него, скажу лишь, что из его монолога почерпнул немало любопытного о своем происхождении, о своих сексуальных наклонностях и обо всех своих предках как по женской, так и по мужской линии.

Все это я выслушивал молча, не возражая. А когда машинист приблизился вплотную, сунул ему под нос свое красное удостоверение с золотым тиснением "Пресса".

-Не ругайся, отец, - тихо попросил я его. - За мной бандиты гнались, пришлось спасаться таким образом.

Он осекся на полуслове, оторопело уставился на "корочку".

-К тебе в кабину можно войти? - не давая ему опомниться, спросил я.

-Вообще-то, конечно, нельзя, - разжал кулаки машинист. - Но раз уж такое дело, пошли.

И мы направились к приоткрытой двери сквозь благоговенную тишину, которой нас провожали пассажиры. Уж не знаю, за кого меня принял народ, но то, что молва о моем прыжке на вагон метро сегодня разойдется широко, я не сомневался. И это не радовало. Я бы предпочел, чтобы обо мне вообще все напрочь забыли.

В кабине железнодорожного локомотива, на мостике теплохода, даже в кабине пассажирского, транспортного и даже боевого самолета сиживать доводилось. В кабине управления поездом метро до того не бывал. А впечатление, даже несмотря на нарвозность обстановки, с непривычки осталось сильное. Когда просто едешь в вагоне, видишь очень немного: тянутся бесконечные плети кабелей, да в случае остановки в тоннеле наблюдаешь однообразно-нудные бетонные сочленения. В лобовое стекло кабины вид совсем иной. Впереди теряется в неизвестности труба тоннеля и хорошо заранее видны ее изгибы, спуски и подъемы... А как красиво смотрится издалека очередная станция!.. Зрелище непередаваемое.

-Так что ж у тебя стряслось?

На меня уже смотрели двое: тот мужик, что меня привел, и второй, сидевший в кабине. Впрочем, второй и на первого тоже взглянул с удивлением: кого, мол, и на кой ляд ты сюда притащил? А на меня так до самого конца и смотрел настороженно. Будто боялся чего-то. Или что-то его сильно беспокоило. Наверное, это он переживал, чтобы на станции какой-нибудь дежурная не обратила внимание на присутствие в кабине постороннего, подумалось.

Я ответил не сразу, соображая, как бы ловчее выкрутиться. Но ничего дельного не придумывалось.

-Это журналист, - пояснил между тем первый машинист второму. И повторил, обращаясь уже ко мне: - Так что же, все-таки, у тебя стряслось?

-Мафии на хвост наступил, - ответил я. - Вот они за мной и гнались. Пришлось спасаться...

-Работенка у тебя... - сочувственно произнес второй. - И что же теперь? Куда сейчас направляешься?

-Не знаю, - покачал головой я.

-Ты что же, приезжий?

-Да.

-Откуда?

-Издалека, - неопределенно ответил я.

Особо откровенничать желания не было.

-А чего ж здесь за тобой гоняются, коли ты приезжий? - продолжал допытываться первый машинист.

-Так меня прямо в аэропорту взяли под наблюдение. Целый день "вели"...

-Надо же, - хмыкнул второй. -Прямо Сицилия какая-то. Или Чикаго...

Он нахмурился, задумавшись о чем-то своем. Я его понимал. Вполне нормально, когда человек думает о том, какими могут быть последствия того или иного события.

Мы помолчали. Поезд мчался по тоннелю, световые пятна от фар убегали вперед по ярко сияющим рельсам.

-Как думаешь, едет этот твой бандюга в нашем поезде?

-Не знаю, думаю, что нет... Не знаю.

-Вроде за ним никто не сигал... - вмешался первый. - Слушай, парень, документ у тебя серьезный, конечно, но он тебе сейчас мало чем поможет. Давай-ка сделаем так. Покатаешься до конца смены с нами, а потом поедем ко мне домой. Переночуешь, а завтра поглядим как быть. Не оставаться же тебе сегодня одному...

-Нет уж, спасибо, - решительно отказался я. - А вдруг они все-таки едут в поезде? Что ж я тебя, напарника вон твоего, твою семью подставлять буду? Эти ведь головорезы ни перед чем не остановятся, если захотят меня достать...

Тот хмыкнул и ничего не ответил. После паузы опять заговорил второй:

-Чем же ты им так насолил?

-Не обижайтесь, но вам об этом знать ни к чему, - сказал я. А про себя подумал, что и сам не прочь был бы узнать ответ на этот вопрос.

-И то верно, - легко согласился со мной первый. - Меньше знаешь, как говорится, - крепче спишь. - Потом чуть подумал и добавил:- Я смотрю ты парень порядочный, а одному в чужом городе тяжко приходится. Значит, помочь тебе надо. - Он быстро нацарапал изгрызенной шариковой ручкой несколько цифр на клочке бумаги, оторванном от какого-то бланка, протянул мне: - Это мой телефон. Будет худо, звони! - и добавил, неловко отведя взгляд в сторону: - Но смотри уж, раз такое дело, чтобы и впрямь не подвел меня под монастырь, не подставь под бандитов. Хорошо?

-Конечно! Спасибо большое, - заверил его я.

А сам уже тогда был уверен, что не воспользуюсь этим телефоном ни при каких обстоятельствах.

-А ночевать-то тебе все-таки есть где? - снова вмешался второй.

-Да перебьюсь как-нибудь, - отмахнулся я.

-Так не годится. Дам я тебе один адресок, там баба живет, постояльцев занедорого на ночку-другую пускает, сама с разными людьми общается и документов ни у кого не спрашивает. Так что если и найдут тебя бандюги у нее, к ней, то есть к бабе к той, они претензий иметь не будут. Ну а ты уж все ж таки постарайся не попасться. И на меня там не ссылайся, не надо.

-Это другое дело, - даже обрадовался я. - Сам понимаю, подводить никого не хочу, - и положил в карман еще один листок, данный мне машинистами.

-Теперь делаем так, - инструктировал меня первый машинист. - В следующем перегоне мы притормозим, ты выпрыгнешь и иди вперед. Там будет ответвление налево. Пойдешь туда... Смотри только, под встречный поезд не попади. И имей в виду, в тоннеле воздушная волна от поезда очень сильная идет, сбить с ног запросто может... Ну а выйдешь на поверхность - там уж сам разберешься что к чему.

-И смотри, не говори никому, что это мы тебе подмогли, - добавил второй. - А то нас премии лишат, а то еще и оштрафуют...

Уже начав притормаживать, первый машинист спросил:

-Да, а как у тебя с деньгами? Много у нас нету, сам понимаешь, на нашей работе не подкалымишь, но кое-что наскребем...

-Спасибо, мужики, - с чувством ответил я. - Не надо, вы мне и без того здорово помогли!

Поезд действительно приостановился лишь на мгновение. Я спрыгнул в открытую дверь, оступился и чуть не упал под колесо. А электричка медленно поплыла мимо меня. И уже сквозь ее шум я расслышал далекий крик спереди:

-Слышь, парень, кто-то еще дверь вагона открывал, наверное, за тобой выпрыгнул...

А, дьявол их забери, преследователей моих! Я насколько мог быстро пошел вперед, где в желтом свете фонаря виднелась стрелка. От нее отходила налево ветка, как я поначалу думал, в депо. Шпалы, какие-то железки, камни, еще что-то все время попадалось под ноги, не давало бежать в полную силу. В то же время я боялся, что сзади меня догонит следующий поезд, от которого спрятаться можно было только в боковом тоннеле. А тут еще вспомнилась прочитанная недавно книжка о том, что в московском метро живут еще со времен войны какие-то люди, которые похищают людей с поверхности земли... Какие только ужасы в голову ни приходят, когда бредешь в темноте один!

Миновав стрелку, я быстро пробежал освещенный участок, стремясь поскорее укрыться в темноте. Но оказалось, что до бокового ответвления надо еще бежать дальше. Чертыхаясь и проклиная судьбу, я старался преодолеть это расстояние как можно быстрее. И вот после следующей, опять же, освещенной стрелки, оказался в боковом тоннеле, который по крутой дуге уходил влево и вверх. Немного отбежав от развилки, я нашел какую-то нишу, забранную ржавой решеткой с могучим "амбарным" замком, забился в нее и принялся ждать. Мой преследователь объявился довольно скоро. Он тоже пробежал освещенный участок и, оказавшись в темноте, на мгновение приостановился, давая время глазам привыкнуть к тьме. Я, признаться, не разобрал, был ли это все тот же преследователь или другой. Но зато увидел другое: в руке он держал пистолет. Это бодрости мне, конечно, не прибавило. Похоже, на меня открылась крупная охота...

Издалека начал нарастать шум приближающегося поезда и мой преследователь обернулся на него. Это он сделал напрасно. И без того было слышно, что электричка не притормаживает, а значит на стрелке проедет прямо, а не свернет в нашу сторону. Так что он попросту подставился мне. И я не преминул воспользоваться такой оплошностью. Я взял свой "браунинг" за ствол, как молоток, проверив предварительно, стоит ли он на предохранителе (а то еще пальнет, чего доброго, от удара в мою сторону), и замер, выжидая момент. И когда шум состава заглушил все звуки, заполнив замкнутое пространство тоннеля ревом, скрежетом и лязгом, я выскочил из своего убежища, в два прыжка оказался за спиной соглядатая и с силой опустил рукоять пистолета на его беззащитную голову.

Преследователь издал хриплый горловой звук, не слишком похожий на стон, и рухнул прямо на рельсы. Я подхватил его под мышки и втащил в ту самую нишу, в которой только что прятался сам. Потом вернулся, поднял выпавший из его руки пистолет, сунул за пояс. Обыскал лежавшего без сознания человека. В карманах его были какие-то ключи, несколько денежных купюр и прочая мелочь. Из внутреннего кармана достал какую-то книжку, очевидно, документ, забрал ее с собой. Больше ничего трогать не стал. И поспешил дальше.

Идти оказалось недалеко. Тоннель круто шел вверх. Вскоре впереди забрезжил свет, а потом показался и выход. Рельсы выходили на поверхность и разбегались передо мной широким веером. Всюду приветливо горели разноцветные огоньки многочисленных светофоров.

Я вышел на улицу. Постоял немного, прищурившись от яркого вечернего закатного солнца. Когда глаза попривыкли к свету, направился, стараясь выглядеть поувереннее, прямиком к красному кирпичному зданию, в широкие арки которого и втягивались многочисленные пути.

-Эй, что вы тут делаете?

Я обернулся. Ко мне с решительным видом спешил дедок в промасленой спецовке.

-Я Александра Васильевича ищу, - нахально ответил я, надеясь, что такое распространенное сочетание имени-отчества обязательно должно оказаться у кого-нибудь из местных руководителей.

-Это какого-такого Александра Васильевича? - чуть снизил тон дедок.

-Ну этого... - лихорадочно соображал я. - Который по этим... по профсоюзам...

-Это который парторг бывший, что ли? - хитро прищурился дед.

-А шут его знает, кто он бывший, - не поддался я на его дешевую провокацию. - Может и парторг... Теперь он кто-то по профсоюзам.

-Так тебе, значит, Шелехов нужон, - переходя на "ты", сообщил мне дед. - Только он не Васильевич, а Владимирович... Только чего тебя сюда-то занесло? Он у себя в кабинете должон быть.

-Да нету его в кабинете, - врал я напропалую. - Мне сказали, что он куда-то сюда пошел.

-Здесь его не было, - совсем успокоился он. - Посмотри в...

Дед призадумался на мгновение. Я уже успел обрадоваться, что сумел выпутаться из этой истории, как вдруг...

-Да вон же он, Александр Владимирович, - обрадовано воскликнул бдительный дед, показывая заскорузлым пальцем куда-то мне за спину.

Я обернулся. Недалеко от нас проходил, шагая через рельсы, представительный мужчина явно начальственного вида.

-Александр Владимирович, вас тут спрашивают, - доложил ему дед.

Тот устало взглянул на меня.

-Слушаю вас.

-Вы спешите? - я отчаянно тянул время, стараясь сообразить, что бы ему такое сказать.

-Спешу. Но слушаю вас, раз уж вы меня нашли даже здесь...

-Видите ли... - мямлил я. - Я хотел бы устроиться к вам на работу...

-Обращайтесь в отдел кадров, - отрезал Александр Владимирович и повернулся, чтобы уходить.

-Большое спасибо, я так и сделаю, - с облегчением произнес я.

Кажется, пронесло! Александр Владимирович ничего не ответил, пошел было дальше. Но вдруг вернулся. Теперь он смотрел на меня с явным подозрением.

-А почему вы искали именно меня?

-Кто искал?

-Вы.

-Я вас искал?

Я старался играть идиота. И это удавалось без труда - потому что я себя таким и чувствовал.

-Конечно! - Александр Владимирович глядел на меня в упор: - Кто вы такой? Что здесь делаете? Как вы вообще сюда попали?

-Отдел кадров искал... - с отчаянием ответил я.

-Здесь? На территории депо?

-Я заблудился...

Он решительно произнес:

-Сейчас вы пойдете со мной и там мы все выясним. Что-то вы мне не нравитесь...

Я решил открыть свое инкогнито. А то он еще милицию вызовет, охрану... Новые разборки мне были не нужны.

-Погодите, Александр Владимирович, - остановил его. - Я вам сейчас все объясню.

Полез в карман и достал "корочку" удостоверения. Показал собеседнику не открывая. Тот взглянул на нее и уставился на меня испуганными выпученными глазами. С его лица медленно сбегала краска. Я сунул книжечку в карман.

-У нас что, намечаются неприятности? - хрипло выдавил из себя Александр Владимирович.

-Ну почему же обязательно неприятности? - благожелательно произнес я. Хорошо, что он не взял удостоверение в руки и не посмотрел фамилию. - Что же, если только наш брат где появляется, так сразу надо паниковать?

-Но и просто так вы тоже не приходите... Вы мне зубы не заговаривайте, молодой человек, - несколько оправился Александр Владимирович. - Я тертый калач. Скажите прямо, что у нас случилось?

Я промолчал. Где-то довелось мне читать, что самое большое искусство в деле актера - это умение держать паузу. Сейчас мне это сделать было несложно, хотя бы уже потому, что попросту нечего было сказать.

Трюк сработал.

-Вы что, не имеете права говорить? - Шелехов понимающе понизил голос.

-Как вам сказать...

-Я вас понял, - суетливо подхватил Александр Владимирович. - Но чем я могу быть вам полезен?

-В данный момент, пожалуй, ничем...

-Но в последующем вы вполне можете на меня положиться, - заверил он.

-Спасибо. Не сомневаюсь в этом.

Он проводил меня к проходной, подобострастно придержал подпружиненную дверь, пропустил через "вертушку" и еще раз, преданно глядя в глаза, заверил в своей готовности помогать быть на страже. И последнее, что я услышал за спиной, был грозный вопрос к вахтеру: "Почему здесь ЭТИ ходят, а я ничего не знаю?.."

Я отошел от проходной в некотором недоумении. Что-то здесь было не так. Как-то не верилось, что в Москве так боятся прессы. Но тогда что же Александра Владимировича могло так напугать? Я сунул руку в карман, достал "корочку" своего удостоверения и... едва не выронил его. На красном фоне красовался герб и были вытеснены слова "Московский уголовный розыск".

Выходит, я пистолетом звезданул сотрудника правоохранительных органов. Предъявил работнику "по профсоюзам" удостоверение сотрудника МУРа. И за поясом у меня сейчас пистолет, отобранный у милиционера.

Я застонал. И поймал на себе участливый взгляд проходившего мимо сизоносого алкаша.


ЦЕНА ОШИБКИ


Итак, с мрачной иронией думал я, можно подвести итоги первого дня своего пребывания в столице нашей Родины городе-герое Москве. Похоже, я успел уже вляпаться в несколько неприятных историй. Кто-то из декабристов, кажется Бестужев-Марлинский, сказал в свое время: "Можно в историю войти, а можно влипнуть...". Это напрямую про меня: я именно влипнул...

В аэропорту меня встречали. Поначалу я был убежден, что это местная мафия, но оказалось, что моей персоной интересуются не "джентльмены удачи", а стоящий на страже правопорядка грозный МУР. Хотя не исключено, конечно, что я сумел возбудить любопытство обеих этих организаций. Во всяком случае, судя по фотографии в удостоверении, в тоннеле я ударил не того сопляка, который встречал меня в аэропорту. Капитан Владимир Степанович Степанищенков с Петровки был старше и, кажется, покрупнее...

Сильно все же я его стукнул... Надо было б полегче. Да кто ж знал, что это свой? И чего он-то преследовал меня? Ладно еще, мафия... Но чем я перед угрозыском-то провинился? Ведь, не оглуши я его, он, профессионал-розыскник, со мной бы совладал, скорее всего, без особых потуг. С другой стороны, знай я, что меня пытается остановить именно милиция, сопротивления оказывать не стал бы. Дай Бог, чтобы оказалось, что я зря паникую, может, обойдется еще, выживет...

Дальше. Машинист метро фамилию мою запомнить не мог. Но это слабое утешение, потому что, если ему в память запало название газеты, которое оттиснуто на обложке моего удостоверения, вероятность чего исключать никак нельзя, проинформируй он соответствующие правоохранительные органы, тем сыскарям разыскать меня не составит никакого труда. А ведь машинист вполне может сообщить, особенно если узнает про труп милиционера в тоннеле... Тьфу-тьфу-тьфу, почему же сразу труп, пронеси, судьбинушка!.. Но ведь если этот самый Степанищенков оклемается, уж он-то обязательно доложит, при каких обстоятельствах покинул поезд, расскажет, что я выпрыгнул из кабины управления и тогда уж машинистов обязательно найдут; и вот здесь-то они пренепременно выложат обо мне все, что запомнили.

Ситуация, нечего сказать! Хоть смерти пожелай этому парню...

Александр Владимирович, которому я случайно показал вместо своего удостоверения, "корочки" уголовного розыска, ни мою фамилию, ни фамилию Степанищенкова не видел. Но зато внешность мою, несомненно, запомнил. И опишет во всех подробностях. Значит, более или менее точный фоторобот моей морды лица завтра появится во всех отделениях милиции. Ладно, внешность у меня, в общем-то, неброская, ординарная, особых примет на лице нет, шрам на подбородке почти не виден. Но все равно приятного в этом мало.

Короче говоря, в гостиницу после этих событий путь мне заказан. Куда же тогда податься?

Как ни крути, а придется-таки ехать к той бабе, адрес которой сообщил машинист. Не сидеть же, в самом деле, всю ночь где-нибудь в сквере или на вокзале... Вот тогда какой-нибудь бдительный страж порядка обязательно поинтересуется, кто я и что я.

Я достал бумажку и, не без труда разбирая корявые буквы при свете уличного фонаря, прочитал адрес. Мужик оказался добросовестный: расписал не только адрес, но и указал, как удобнее туда добираться. Оказалось, что живет та бабка за городом, добираться надо электричкой, но не так уж далеко.

В любом случае, выбора у меня не было, приходилось ехать. Одна надежда - на народную поговорку, что утро вечера мудренее.

...Если бы я мог тогда предвидеть хоть толику грозящих мне неприятностей, право же, предпочел бы остаться ночевать в сквере...

На электричку я успел на самую последнюю. Шла она полупустой. В вагоне расположилось всего несколько пассажиров. Один спал, разлегшись на лавке и распространяя далеко вокруг густой запах перегара, немытого тела и еще чего-то, настолько же неприятного. Супружеская чета мирно дремала, привалившись друг к другу...

Схемы маршрута в вагоне не было видно. Поэтому я обратился к девице шалавого вида, которая, будучи в состоянии легкого подпития, озорно уставилась на меня, едва я вошел.

Далеко ехать ли до нужной мне станции? - поинтересовался у нее.

-Я скажу, - жеманничала девица. - А тебе туда обязательно надо? Бери лучше бутылку и поехали ко мне...

-Настроения нету, - отказался я.

-А мы поднимем и настроение и все остальное, - радостно сообщила она.

На мгновение я было заколебался. Может, и в самом деле махнуть к ней? Меня у той бабы все равно никто не ждет, так какая мне разница, где скрываться? У этой подруги, похоже, за бутылку в вечер можно жить сколько потребуется... Но с другой стороны, ведь у нее не просто жить нужно будет, а и это самое, безобразия нарушать... Она же явно не в моем вкусе. Еще подцепишь что-нибудь... Да и к тому же друзья-собутыльники у нее ее же пошиба должны быть... Стоп! Как раз такие для меня сейчас самые безопасные, они при случае и полезными могут оказаться.

Короче говоря, я уже склонен был согласиться на ее приглашение. В конце концов, в постель к ней лезть вовсе не обязательно...

В последний момент остановило меня лишь одно соображение: представилось, как я прихожу к ней, снимаю куртку, а сзади за поясом торчит пистолет. Да и комплект документов, пачки денег в разных карманах вполне могли привлечь внимание ее дружков, которые, вполне возможно, не брезгуют содержимым чужих карманов.

-Ну так как? - видя мое колебание, настаивала девица. - Не сомневайся, отдохнешь на славу...

-Спасибо, подруженька, спасибо, милая, - с сожалением покачал я головой. - С удовольствием бы, но никак сегодня не могу.

Она пожала плечами. Но не обиделась.

-Ну ладно, надумаешь - заезжай. - И быстро, четко и подробно рассказала, как ее найти. - Меня Марина зовут. А можно Марианна...Твоя остановка, дурачок.

Вышел я на тихой безлюдной платформе. Хорошо еще кассирша из билетного окошка не ушла, рассказала, как нужную улицу отыскать.

Пока добирался до места, пока набрел в темных, едва освещенных закоулках на нужный дом, миновала полночь. Было непривычно, не по-деревенски тихо. Когда я подошел к покосившейся калитке, нигде даже собака не взлаяла. Может, это и не деревня вовсе, как я думал поначалу, а дачный поселок? Тогда и отсутствие людей становится понятным. Да и сам домик в лунном свете действительно больше походил на дачу: двухэтажный, с мансардой, с густо разросшимся садом... Прямо нечто в духе Поленова.

Калитка отворилась с тягучим скрипом. Я направился к поблескивающей темными окнами веранде.

...Лучше бы я принял приглашение Марины-Марианны!.. Меня ждали и здесь. Дверь распахнулась, едва я постучал.

И тут же в спину ткнулось что-то твердое и неприятно-знакомое.

-Входи, дружище, мы тебя уже заждались...

То, что я увидел в комнате, удивительно напоминало декорацию к фильму "Место встречи изменить нельзя". Здесь стоял стол с бутылками и закуской, а вокруг сидело человек пять крепких молодых ребят. Только горбуна-Джихарганяна среди них не было.

За мной вошли еще двое. Один из них сразу же умело обыскал меня, легко нащупал пистолет Степанищенкова, который был заткнут под курткой за пояс за спиной. Выщелкнул обойму, проверил количество патронов, небрежно бросил оружие и обойму на стол. Достал и документы, бегло взглянул на них и передал одному из тех, кто сидел за столом. Тот тоже внимательно изучать "ксивы" не стал. Деньги, лежавшие в кармане, в том числе и доллары, они не тронули, оставили мне.

Хорошо еще, что удостоверение сотрудника угрозыска я положил отдельно и его не достали из кармана. Похоже, мои документы их вовсе не интересовали.

Я понимал, что сопротивляться бесполезно. Потому стоял молча и не дергаясь. Руки не поднял, а лишь растопырил их слегка, чтобы не мешать обыску.

-Садись! - кивнул мне тот, который обыскивал, на стул, стоящий чуть в стороне от других. Не пререкаясь, я уселся. Но при этом демонстративно подвинул его к стене, чтобы всех видеть и не дать никому возможности зайти со спины. Заметив это, один из сидевших за столом, полноватый детина с квадратной челюстью, прической "ежиком" и шрамом на лбу, раскатисто захохотал:

-Если мы захотим тебя немножко побить, как ни садись, тебе это не поможет...

-Как знать, как знать, - это были первые слова, которые я произнес после того, как переступил порог дома. Ибо меня опять понесло. Мне вдруг стало совершенно очевидно, что только моя наглость может убедить это сборище в том, что я смогу за себя постоять. А еще лучше, что за мной стоит кто-то из тех, кто пользуется авторитетом в преступном мире. Если я не смогу их в этом убедить, скорее всего, мне действительно будет конец...

-Ну что, давай знакомиться? - заговорил один из присутствующих, тот самый, которому передали мои документы. По-видимому, он был тут старшим.

-Давай, - согласился я.

И замолчал, внимательно оглядывая компанию, демонстративно оценивая каждого. Было очевидно, что с одним-двумя из них я еще справиться смогу... Ну, с тремя, учитывая их молодость, а также то, что они, похоже, меня недооценивают. Все же у меня был боевой опыт, а они, с накачанными на тренажерах бицепсами, натаскивались, наверное, лишь в уличных потасовках. Но против всей толпы лучше даже не дергаться. Нет, в данном случае нужно только выжидать. Тем более, не исключено, что у них и оружие имеется.

Как там, в шутке из черного юмора: Господь создал людей разными, одних сильными, других слабыми, а мистер Кольт уравнял их возможности...

Тишина затягивалась. Старший не дождавшись, что я назову себя, усмехнулся:

-Да ты остряк, гляжу.

-Каков есть, - не стал спорить я. - Ты лучше скажи, чего от меня хочешь.

-Скажу обязательно. Но надо же как-то обращаться друг к другу. Я, например, Билли. Слыхал, наверное?

-Нет, не слыхал, - как можно равнодушнее ответил я.

Мгновенно сообразив, что у солидного "авторитета" такой клички быть не может, решил, что церемониться с ним нечего. Пусть гадает, с кем его судьба свела. Чем больше сейчас туману напущу, тем лучше. Сам он не решится ничего против меня предпринимать, пока не будет знать, с птицей какого полета он имеет дело.

-Ничего, скоро мы с тобой очень близко познакомимся, - зловеще пообещал Билли. Но как-то слишком, несерьезно зловеще. Все-таки это "шестерка", убедился я. - Ну а тебя как зовут?

-Я - Зангар. Из группы Эфенди.

Произнес я свою фразу с достоинством, всем видом своим подчеркивая значимость имен. Рассуждал таким образом. Известно, что в Москве сейчас очень сильны всякие там чеченские, дагестанские, азербайджанские, еще какие-то азиатские и кавказские группировки. В ходе различных мафиозных разборок расстановка сил постоянно меняется. Кто бы ни стоял за спиной Билли, сам он не может быть уверен в том, какую позицию занимает его босс в отношение некоего Эфенди, о котором самому ему слыхать (естественно, коль я только что придумал их!) не доводилось. Назовись я каким-нибудь Серым, Паленым или Валетом, Билли, быть может, и заподозрил бы, что я дурку валяю и не стал бы со мной особенно церемониться. Но экзотичные восточные имена его явно сбили с толка.

Что же касается самого слова "зангар", то оно означает "разбойник" в некоторых восточных языках. Я его встретил в тюркском эпосе "Гёр-оглы".

-Зангар так Зангар, - чуть помолчав, ответил Билли. - А кто стоит за этим твоим Эфенди?

Я постарался, чтобы мой взгляд выглядел не испуганным, а удивленным: странный, мол, вопрос ты задаешь, товарищ дорогой!

-Эфенди сам по себе, - тоже после паузы ответил я. - Наши "пушки" покупает тот, кто больше заплатит...

-Так вы что, из киллеров? - Билли от неожиданности даже на "вы" соскочил.

Растерянно взглянул на мордастого. Тот чуть поджал губу: не слыхал, мол, про таких, а, впрочем, кто их знает... Молчали и остальные.

-А вот на этот вопрос, дорогой Билли, позволь мне не ответить.

Я сам себе удивлялся, как спокойно и уверенно держусь. Будто в игру какую-то включился. А ведь ставкой в этой игре была моя жизнь! Наверное, сказалось, что уже двое суток я живу, словно бы меня извлекли из обычного материального мира и переместили в совершенно непривычные условия, где я оказался попросту вынужден подчиняться действующим в том другом измерении законам. Реально происходящие вокруг меня события в то время я воспринимал как бы со стороны, словно бы как на экране.

-Кем бы ты ни был, - после паузы вновь заговорил Билли,у нас к тебе есть вопросы.

-По мере возможности постараюсь удовлетворить ваше любопытство, - любезно согласился я и развалился на стуле, закинув ногу на ногу.

Это очень опасная поза. В случае внезапного нападения оказываешься застигнутым врасплох, не успеешь сгруппироваться.

Но я сознательно пошел на риск, надеясь таким образом притупить подозрительность негостеприимных хозяев. Ведь блефовать долго я не смогу. Стоит появиться настоящему "авторитету", который разбирается во взаимоотношениях мафиозных кланов города, он меня расшифрует в два счета. Поэтому бежать надо было как можно быстрее. А для этого необходимо было приглушить бдительность моих стражей. Именно поэтому я так старательно демонстрировал спокойствие и уверенность.

Больше всего я переживал в этот момент, чтобы внизу под брюками не обнаружился бы "браунинг", который я на всякий случай примотал лейкопластырем к лодыжке, когда бродил по темным улочкам поселка.

-Удовлетвори уж, сделай милость, - опять усмехнулся мордастый. - Ты чего это сегодня в метро за представление устроил?

-Что, понравилось? - самодовольно ухмыльнулся я.

-Дорого дал бы, чтобы посмотреть, - попытался перехватить инициативу разговора у мордастого и тем самым подставился Билли. - Это нам рассказали...

"Машинист навел", - мгновенно решил я. Это меняло дело. Получается, тот сопляк из аэропорта к этим отношения не имеет. Высшие силы, сколько же сегодня на меня народу охотилось!..

Но тогда и подавно нужно по-прежнему из себя Зангара корчить.

-Так от кого ж ты бежал?

-А с какой стати я должен тебе отвечать? - возразил я. - Я и так рассказал вам больше, чем следовало...

-Да есть у нас одно подозреньице. Вот и хотим его разрешить.

Я молча развел руками: мол, ребята, это ваши проблемы, мое дело - сторона.

-Так от кого ж ты все-таки бежал? - настаивал Билли.

Ответил я не сразу. Испытующе посмотрев на него, я наклонился вперед и весомо, со значением, произнес:

-Билли, ты же умный человек и прекрасно понимаешь, что я не могу отвечать на подобные вопросы. Это наши разборки, вас они никаким боком не касаются. И отвечать я буду только перед своим шефом.

Мордоворот, которого я за постоянную улыбочку окрестил про себя "Смешливым", ласково прижмурился:

-Билли, может, помочь ему разговориться?

Тот не знал, на что решиться. Поэтому я решил не накалять страстей и помочь Билли. Ведь в данный момент, хотя бы в силу своей трусости, он мог оказаться единственным моим союзником.

-Давай так, Билли, - предложил я. - Нам с тобой надо бы поговорить начистоту и наедине. Что смогу, я тебе расскажу, отвечу на твои вопросы. Но только тебе одному. Ну а ты расскажешь мне, на кой хрен я вам понадобился. Годится?

Билли опять растерянно оглянулся, теперь на парня, который меня обыскивал. Похоже, его мозги не в силах были разрешить столько задач за один вечер.

А я давил дальше:

-Бояться тебе нечего. Во-первых, вокруг все равно твои архаровцы, а во-вторых, я тебе слово Зангара даю, что пока мы будем вдвоем, я не предприму попытки бежать или тебе причинить вред.

Смешливый опять гулко расхохотался:

-Да чего стоит твое слово сейчас, когда ты в наших руках?

Я как можно высокомернее взглянул на него:

-Слово Зангара всегда дорогого стоит. Поэтому я тебе не рекомендую впредь отпускать в мой адрес подобные реплики. Прими к сведению!

-А то что будет?

-Ну-ну, хватит, - одернул приятеля Билли. И взглянул на меня: - Ты считаешь, что нам действительно есть о чем поговорить?

Что-то в голосе Билли заставило меня насторожиться. Чего-то он хотел. И его устраивали переговоры наедине. Хотя и трусил он отчаянно.

-Есть, Билли, есть, - тоже со значением ответил я. Тем самым тоном, который не слишком умные люди воспринимают как "доверительный". И добавил: - Поверь, если я сказал, что не сделаю кому-то зла, то с его головы волос не упадет. Так у нас заведено. Но считаю долгом предупредить, что мое обещание будет действовать только пока мы будем вдвоем или же пока между нами не будет достигнута договоренность.

Билли вероятность достижения некой договоренности доконала. Он сдался.

-Всем выйти! - громко сказал он. Кто-то попытался возразить, но Билли повысил голос: - Всем!

Пока компания, недовольно ворча, выходила из комнаты, я лихорадочно старался придумать, что же делать дальше. Проще всего сейчас было бы пристукнуть Билли и попытаться сбежать. Но так делать было нельзя. Во-первых, слово есть слово, даже если оно дано бандиту. А во-вторых, обязательно поднимется шум - и сбежать мне все равно не удастся. Еще и пристрелят, так сказать, "при попытке...".

Нет, надо продолжать игру. И при этом тупорылому Билли такую лапшу навешать, чтобы он сам помог бы мне вырваться отсюда.

-Ну так что ты мне расскажешь?

Билли уселся напротив меня, по другую сторону стола. Не доверяя моему слову, он старался держаться от меня подальше. Что, наверное, вполне естественно с людьми того круга, за принадлежность к которому я себя выдавал.

Что ж, его страх - мою союзник! Я, не отвечая, пересел к столу. И вдруг ошарашено увидел, что здесь по-прежнему лежит мой "макаров". То есть не мой, конечно, а капитана Степанищенкова.

-Эх вы, мазурики, щенки-дилетанты, так вас растак, - очень искренне рассмеялся я. - Да разве ж можно со мной такие промашки допускать?

Билли буквально посерел от страха. Даже пригнулся. А я, смеясь, наверное, немного взвинчено - все же нервы в напряжении у меня были уже вторые сутки - с треском вогнал обойму в рукоятку пистолета и заткнул его на место, за пояс брюк сзади.

-Ну ладно, Билли, давай разговаривать теперь на равных, без этих твоих мордоворотов дубоголовых. Итак, что вы ко мне имеете?

Он удивленно уставился на меня.

-Это что ж, ты моих ребят отослал, только чтобы это узнать?

-Не волнуйся, не только, - поспешил успокоить его. - Но все же должен я знать, что у вас ко мне есть и о чем вести разговор. Ведь если начну говорить я, до утра не хватит времени, чтобы рассказать о том, что МОЖЕТ быть для вас интересным.

Билли ответил не сразу, очевидно, не решаясь начать какой-то скользкий разговор.

-Слушай, Зангар, - заговорил он осторожно, подбирая слова. -Есть у меня подозрение, что это ты месяца два назад "общак" у Соломона тиснул.

Вот оно что! Но почему же именно на меня опять падает подозрение? Неужто ж я так похож на того бандита? И неужели он так популярен, что его любая шавка, вроде Мамеда или Билли, знает?

-Ну и что дальше? - не дождавшись продолжения, поинтересовался я.

И опять Билли заговорил не сразу. Похоже, в нем здорово боролись жадность и трусость.

-Поделился бы... - наконец выдавил он.

Теперь пришла очередь призадуматься мне. Какие варианты мы имеем? Допустим, я выдаю себя действительно за человека, который у неведомого мне Соломона увел какие-то (очевидно, очень большие, коль их до сих пор все повсюду ищут) деньги. Я не знаю кто такой Соломон, сколько было денег, были они в рублях или в валюте, лежали в сейфе или в каком-нибудь банке, где все это происходило, как было дело... Короче говоря, я ничего не знаю. Соответственно, и попасться на этом незнании - проще простого. Значит, этот вариант не годится.

Но и другой вариант не лучше. Если я от всего открещиваюсь, мой авторитет у Билли падает. Чем это чревато, можно только гадать. Но очевидно, что он начнет выяснять, кто такой Эфенди. Скоро станет ясно, что такой "авторитет" существует только в моих мечтах-фантазиях... В этом случае за свое здоровье я поручиться уже не смогу.

Значит, надо блефовать и дальше.

-А как вы на меня сегодня вышли? - я отчаянно тянул время.

Билли самодовольно усмехнулся:

-Ты строишь из себя "крутого", а сам попался как щенок.

Тебе что ж, и впрямь ночевать вообще негде было, что ты на такую дешевую удочку попался?

На какую удочку я попался, не имел представления. Но, вспомнив Марину-Марианну, с досады на себя самого резко бросил ему:

-Окажись на моем месте, а потом умничай!

-А ведь действительно, - согласно качнул головой Билли. - Шум-то о твоей комбинации большой прошел... К своим дружкам, понятно, не сунешься... Вот только какого хрена ты в Москву вернулся?

-А вот это уже мое дело! - еще резче оборвал я.

-Да ладно тебе, не заводись, - примирительно произнес Билли. - Твое, конечно. Мне твои дела не нужны, своих хватает... Так поделишься?

-А Соломона не боишься?

Похоже, эти мои слова он воспринял как готовность начать с ним переговоры.

-А чего мне его бояться? Откуда он узнает, что мы тебя взяли?

И в этот момент я понял, как могу вывернуться! А потому расхохотался почти искренне.

-Как это кто? А твои дубоголовые? Или ты убежден, что мы с тобой сейчас все вопросы переговорим - все останется шито-крыто?

Несомненно, это не приходило ему в голову. А я продолжал:

-И что ты мне предлагаешь сделать дальше? Поделиться со всей твоей бандой? Или отдать все тебе одному? И кто после этого даст за меня хоть копейку?.. Ну а теперь подумай еще вот над чем: если я тебе хоть что-то дам и ты меня отпустишь, кто даст ту же копейку за тебя?

Билли наморщил лоб, занимаясь тем, чем заниматься ему приходилось нечасто: пытался думать.

-Понимаешь, друг мой Билли, ты совершил большую ошибку, когда согласился остаться со мной вдвоем, - давил я, подталкивая его к тому единственному решению, которое мне было бы выгодно. - Если ты сейчас выйдешь и скажешь своим гаврикам, что мы с тобой ни до чего не договорились, тебе никто не поверит и за тебя возьмутся... Ну тот же ваш мордастый весельчак, например.

-А я скажу им, что ты это не тот, - быстро ответил Билли.

Похоже, до него и до самого начало доходить, что он свалял дурака.

-А я скажу, что я тот и тебе уже все рассказал. Мне-то терять особенно нечего...

Он опять немного помолчал. Потом уставился на меня с надеждой:

-Но деньги-то действительно у тебя?

-Кто о чем, а вшивый о бане! - с досадой воскликнул я. - Говорю же тебе: теперь тебе жить осталось столько же, сколько и мне. Или ты думаешь, что Соломон или Эфенди, да и твой шеф тоже простят тебе этот наш разговор? Не будь наивным: они все узнают об этом. Донесет кто-нибудь из твоих же приятелей. Так-то вот! Причем, у меня теперь шансов остаться в живых даже больше, чем у тебя.

-Это почему же?

-Да очень просто: я ведь из группы, которая с вашей не воюет, с Эфенди ссориться твои не захотят, во всяком случае, пока не докажут, что "общак" у меня. Ну а тебя я сдам без зазрения совести и еще привру от себя кое-что... Хотя даже и врать не надо будет. Ты ведь мне прямо предложил поделиться украденным из "общака"...

У Билли лоб покрылся испариной. А я встал и, повернувшись к нему спиной, подошел к окну.

За стеклом царила темень. Дернуть бы сейчас туда, в заросли сада... Но ведь я здесь ничего не знаю,электрички теперь до утра ходить не будут. А они, архаровцы эти, местные, все ходы-выходы изучили... Кроме того, будь я на их месте, обязательно поставил бы кого-нибудь в саду под окном на такой вот случай. Ну а кто сказал, что они глупее?.. Нет, выйти отсюда нужно обязательно без стрельбы... Или все ж-таки рискнуть?

Но пока я колебался, на зная, на что решиться, все пошло кувырком.

Дверь с грохотом распахнулась и в комнату шумно ввалилась вся банда во главе со Смешливым.

-Билли, гнида ты долбаная, скотобаза подлая, - ласково улыбался мордоворот. - Корешей решил через хрен бросить? Нехорошо...

Подслушивали - сразу понял я. Теперь путей к отступлению не осталось. И выхватил пистолет.

-Все на пол! - крикнул я, клацнув затворной рамой.

Через мгновение все лежали на полу. А я отошел чуть в сторону, чтобы всех их видеть.

-Билли, возьми ключи от машины, - продолжал командовать я.

Должна же у них быть машина! Билли, весь трясущийся от страха, на четвереньках подполз к одному из лежащих и вытащил из кармана его ключи на брелочке.

-А теперь пошли, отвезешь меня в город!

Он, не поднимаясь, на четвереньках же, пополз к двери.

Я, стараясь не выпускать из вида никого, двинулся туда же. В голове отчаянно билась мысль о том, что едва я выйду наружу, они всей толпой бросятся за мной...

Заставлю Билли завести машину и ехать, а сам нырну в кусты, - решил я. Это могло дать хоть какой-то шанс на спасение.

Уже оказавшись в проеме, я подумал о том, что надо бы чем-то привалить снаружи дверь, чтобы задержать этих головорезов хоть на немного...

Это была последняя моя мысль.


НЕУДАВШИЙСЯ СГОВОР


Сознание возвращалось медленно. Голова отчаянно болела. Я хотел было потрогать затылок, на который, по всей вероятности, и обрушился удар, но почувствовал, что руки связаны - пошевелить ими не мог.

И тогда я открыл глаза. Я сидел на стуле у самой стены все в той же комнате. Руки, как я понял, были связаны сзади, продетые за спинку таким образом, что подняться я не мог. А за столом напротив меня восседал Смешливый собственной персоной и что-то вяло жевал.

-Оклемался?

Он сглотнул, налил себе водки, поднял рюмку - за твое, мол, здоровье. Выпил одним махом, вкусно выдохнул. Влил в себя "Кока-колы" из бутылки. Все это проделал неторопливо, демонстративно, подчеркивая разницу в нашем нынешнем положении...

В комнате мы были одни. А, возможно, и во всем доме, насколько можно было судить по тишине.

-Развяжи, - попросил я. - Руки затекли...

Тот рассмеялся:

-Еще чего попроси! Ты у нас парень резкий, тебя беречь надо.

-Беречь или беречься?

Несмотря на тупую боль и звон в голове, я попытался усмехнуться. Хотя было не до смеха. Не нравилась мне тишина в доме.

-Давай-давай, Зангар, или как тебя там... Может, Штакетина?.. Давай, в общем, резвись пока, - ухмылялся Смешливый. -Недолго осталось...

-Вот только пугать не надо, - я старался говорить спокойно и уверенно. Чувствовал между тем себя преотвратно. - Я уже пуганый-перепуганый... - Спросил как можно более небрежно: - А где остальные-то?

-Скоро будут, - многозначительно ответил Смешливый. -Скоро все будут...

Нет, мне все это определенно не нравилось. Особенно сделанный упор на слово "все". Надо было что-то предпринимать. И я перешел к действиям активным. Потому что чувствовал: назревает нечто для меня нежелательное.

-Слушай, ты! - повысил я голос. - Хватит мне загадки идиотские загадывать! Если собачке делать не хрен, она себе яйца лижет. Вот и вы тем же занимаетесь. Объясните толком, чего вам нужно, может быть тогда все и решим без этих ваших выкрутасов...

-Сейчас шеф приедет - вот тогда все и будем решать. - Смешливый на мой окрик отреагировал совершенно спокойно. - А с выкрутасами или нет - как получится. Может ты еще сам той собачке позавидуешь, когда мы тебя в бараний рог скрутим...- опять смеялся бандит.

-Скорее бы он приехал, - не сдержался я. - От твоей гнусной образины, может, избавит.

Смешливый оборвал смех. Теперь он смотрел на меня жестко, безжалостно, зло... Да, этот скрутит. Особенно если перед ним вот так, как любительская колбаса, скрученный будешь сидеть. Такие вот в инквизиции и в гестапо и работали. Или в НКВД в 37-м...

-Избавит, не беспокойся, - хищно прищурился он. - Мы из тебя все жилы вытянем, а где касса Соломона ты нам расскажешь...

Значит, все-таки деньги... Плохо дело, коль сюда по этому поводу его шеф едет. Надо бежать. Но как?

-А если я тебе одному скажу, где они находятся, ты меня отпустишь?

-Я не Билли, - равнодушно ответил Смешливый. - Мне отрываться от своих нет резона. К тому же воспользоваться ими я не смогу, потому что тогда за мной будет такая же охота, как за тобой сейчас...

Да, ему в уме не откажешь... И тут - какой же я идиот! - до меня дошло, как я могу избавиться от этого головореза. Кажется, это был единственный шанс.

-Ну ладно, братан, - сказал я как можно спокойнее и миролюбивее. - Наверное, и в самом деле пора заканчивать представление. Проигрывать тоже надо уметь. Так и быть, твоя взяла, я выхожу из игры.

У Смешливого даже челюсть отвисла от изумления.

-Не понял! У тебя что, от страха крыша поехала, что ли?

Ты же в наших руках, привязан к стулу. Из какой игры ты выходишь? Куда ты от нас денешься?

-Понимаешь, братан, не уверен, что тебе данный совет пригодится в ближайшей обозримой перспективе, но на всякий случай учти на будущее: личный обыск надо делать как можно тщательнее и ни в коем случае не пренебрегать проверкой документов.

-Ну, учел. И что дальше?

-А ты загляни-ка вот в этот карман, - показал я подбородком.

-И что будет?

Тут я и выдал свою наспех состряпанную версию:

-Загляни - увидишь. Дело в том, что я из уголовного розыска. И к вам попал по заданию. Все, что здесь происходило, через микрофон слышали и записывали на пленку наши сотрудники. Так что после этого моего саморазоблачения они скоро прибудут сюда.

О, это надо было посмотреть, как он хохотал! Тряслись его полные щеки, на глазах выступили слезы.

-Ну насмешил, - наконец смог произнести он. - Уголовный розыск... Надо ж было придумать...

-Посмеялся? - я дождался, пока он немного успокоится. - Ну а теперь повеселюсь я. Да не бойся ты, я же связанный. Подойди ко мне и проверь карман.

Он пожал плечами и, обойдя стол, приблизился ко мне. Держался Смешливый настороже, следил за моими ногами, чтобы я его не застал врасплох и не ударил. Зашел сбоку, сунул руку в карман и вытащил красную "корочку".

-Развязав меня, ты окажешь помощь следствию, что будет обязательно зачтено тебе на суде, - плел я околесицу, пока все это происходило, пока он ошарашенно глядел на удостоверение Степанищенкова, пока открывал его... -Этот дом уже нами раскрыт. Опергруппа подъедет с минуты на минуту... Короче говоря, ваша песенка спета...

Смешливый больше не смеялся. Он обреченно уронил руку с удостоверением сотрудника уголовного розыска, поднес с губам бутылку "Кока-колы"...

И тут во мне опять проснулись дикие инстинкты кроманьонца, или, как говорят специалисты, "хищной гоминиды". Я вдруг со всей очевидностью увидел, что в какой-то момент бандит выпустил меня из вида. Не продумав толком план дальнейших действий, я уже вступил в борьбу, пытаясь использовать едва ли не единственный шанс, который подарила судьба. Так кот бросается за пролетающей рядом с балконом птицей, рискуя сорваться с двадцатого этажа - настолько силен у него инстинкт охотника.

Оттолкнувшись ногами от пола, я откачнулся назад, оперся плечами и привязанными к спинке стула руками о стену и, выгнувшись, изо всех сил ударил его ногами в лицо. Смешливый отлетел назад.

С этим последним видением я вновь потерял сознание. Очевидно, в момент удара и сам стукнулся о стенку головой.

Очнулся, думаю, скоро. В доме по-прежнему было тихо. У меня болело все, что только могло болеть. Голова, связанные руки, плечи, на которые я опирался во время удара, спина - ведь пришлось выгнуться похлеще, чем акробату какому, причем без предварительной подготовки и разминки... Лежал я вместе со стулом на полу, на боку.

Было больно даже думать, не то что шевелиться. Но не лежать же здесь, пока приедут те, кто может меня развязать и поднять! Уж они поднимут... Попытался приподняться и сесть. Но оказалось, что стул от удара сломался и теперь я мог находиться только в нелепой полусидячей позе, хотя и сесть при этом не мог, потому что передние две ножки стула валялись в стороне.

Смешливый лежал возле стола на спине, уставившись вытаращенными, мертво замершими глазами в потолок. А из его широко раскрытого рта торчала вбитая туда едва не до донышка бутылка "Коки".

Мамочка моя родная, да сколько ж это будет продолжаться! Ведь не хотел же я его убивать! И Степанищенкова в метро тоже. Да и тех бандюг на дороге, глаза б мои их не видели... Я хочу просто жить и делать свое дело! Почему же мне не дают покоя?

Под затылком у Смешливого виднелась какая-то лужица. Первая мысль была, что это кровь. Но уж больно она показалась необычной. Лишь потом я сообразил, что это. Под затылком была "Кока-кола", вылившаяся из бутылки сквозь проломленный насквозь затылок. Кошмар!

Впрочем, было не до сантиментов. Скоро должны приехать бандиты. А значит пора выбираться из этого притона.

Для начала необходимо срочно освободить руки. Первым делом попытался расшатать остатки стула, упирая его о пол, но скоро отказался от этой затеи: сиденье было прочно соединено с рамой, образовавшейся из задних ножек, спинки стула и перекладин, их соединяющих. Тогда, падая и спотыкаясь, кое-как доковылял до лежащего Смешливого. Повалившись возле него, кряхтя и вслух матерясь, начал обыскивать его карманы.

Я и не представлял, насколько это трудно сделать со связанными сзади руками. Но я был вознагражден за свое упорство: скоро нашел, что искал - нож. При этом мне здорово повезло: это был фрайерский ножик с выскакивающим лезвием, так что мне не пришлось возиться с тем, чтобы его раскрыть. Нажал кнопочку и лезвие сразу вонзилось в веревку. За спиной резать путы очень неудобно, к тому же лезвие оказалось тупым... Но зато у меня были злость и страх - великие помощники, когда необходимо спешить.

Наконец я освободился от веревки и от остатков стула. Кряхтя, поднялся на ноги. Все тело болело и требовало покоя. Но было не до отдыха.

Для начала, чтобы не забыть, подобрал удостоверение, которое по-прежнему валялось на полу. Оно могло еще пригодиться. Затем приступил к самой неприятной процедуре. Никогда не мог спокойно прикасаться к покойникам. Но тут выхода не было. Переборов себя, обшарил карманы убитого. К великой своей радости обнаружил у него и остальные свои документы. У него же оказались и два пистолета, "макаров" Степанищенкова и его собственный, крошечный какой-то, из тех, которые называют "дамскими"... Как он только помещался в его лапище... Забрал с собой на всякий случай и паспорт Смешливого. В моем нынешнем положении все могло пригодиться.

-Прямо ходячий арсенал вкупе с паспортным столом, - вслух сказал я о себе сам себе.

И направился к двери. Прежде чем шагнуть за порог, осторожно выглянул в коридор. Пуганная ворона, так сказать... За дверью меня никто не поджидал. Проверять, есть ли еще кто-нибудь в доме, естественно, я не стал. Вполне допускаю, что кто-то еще был. Но времени было уже около пяти утра и нормальные люди должны были бы спать сном праведника.

Я выскользнул во двор. Хотел было уже уходить. Но потом вспомнил об отпечатках пальцев. Похоже, до сих пор я их нигде не оставлял. Не хотелось бы нарушать эту традицию. И я вернулся. Искать бензин или керосин было некогда. Поэтому я опрокинул бутылку с остатками водки, скомкал какую-то бумажку и поджег ее. На столе ярко разгорелся костерок. Вот теперь можно было бежать. Огонь, как ни говори - самое надежное средство для уничтожения следов.

Светало. Было прохладно, трава, кусты и деревья серебрились капельками росы. В садах вовсю щебетали просыпавшиеся птицы.

Оглядевшись, я вдоль стены дома пробрался до угла, выглянул из-за него. Было тихо. И тут я не выдержал: плюнув на все меры предосторожности, бросился бежать прямиком через траву и кусты к калитке. Вышиб ее, сорвав ветхий крючок, и помчался к железнодорожной платформе.

Мне и тут повезло: едва я вырвался на платформу, к ней подкатила электричка. Не разбираясь, куда она идет, вскочил в раскрывшуюся дверь. И куда-то поехал.

И вновь передо мной стоял вопрос, ставший столь привычным за последние дни: что делать? Хотя, надо признаться в тот момент этот вопрос имел несколько иное звучание: где мне сейчас пристроиться, чтобы просто выспаться, отдохнуть?

Гостиницы по-прежнему, и даже больше, чем раньше, для меня закрыты. К знакомым соваться в таком виде тоже не лучший вариант - непременно последуют вопросы что, да как, а им-то не соврешь... Позвонить тому машинисту из метро? Так ведь еще точно неизвестно, который из них, как и почему меня заложил бандитам.

Выхода я не видел. Даже мысль мелькнула, не пойти ли с повинной в милицию. В конце концов, должны же понять они, что ж, людей нормальных, обыкновенных, там нет? И сам же себе ответил: люди-то есть, но закон выше любого человека. А я теперь человек, переступивший закон, значит, преступник. И по закону меня должны посадить. Хотя и не было за мной большой вины... Ну а если еще вспомнить про степень законности нашего нынешнего общества... Короче говоря, решил погодить с этим, оставив как крайний вариант.

И тут гнусавый голос по вагонному селектору сообщил, что мы прибываем на ту самую станцию, на которую меня приглашала Марина-Марианна.

Это был перст судьбы. Я устремился к выходу.


ДЕНЬ ОТДОХНОВЕНИЯ


Проснулся я от боли. В разных переделках мне доводилось бывать, да и спать на перинах удавалось далеко не всегда. Но до этого пробуждения просто не представлял, до какой степени может болеть абсолютно все тело. К тому же было жарко. И донимали мухи.

Короче говоря, пробуждение было не из приятных. События вчерашнего дня, вернее, ночи, я помнил не слишком отчетливо - очевидно сказалась перенасыщенность событиями. А, может, и два удара по голове такую реакцию дали. Отчетливее всего запала в память жуткая лужица под затылком Смешливого... Потом, вспомнилось, я ехал в электричке. Шел к Марине...Меня обругали...

Кто? За что?.. Ничего не помню. Так где же я? С этой мыслью я и открыл глаза. Оказалось, что я, одетый, лежу на лавке в садовой беседочке, перевитой какими-то вьюнками. Посередине врыт грубый стол. А сквозь проем входа виднеется деревенский домик.

Черт, куда же меня занесло? Вроде бы ж и не пил вчера, а ничего не помню, как здесь оказался. Наверное, накопившаяся двухдневная усталость навалилась и одолела меня. Ну, и наверное, все же, два удара за одну ночь.

Кряхтя, чувствуя, как скрипят, сгибаясь, суставы, как от каждого движения ноют мышцы, я с трудом разогнулся и сел на лавку. Ужасно хотелось пить. И есть. Когда же это я питался последний раз? А, вчера где-то на улице проглотил безвкусную сосиску с черствой булкой, зато по жуткой цене... Или не сосиску? Не помню.

Впрочем, еда сейчас не главное. Куда меня занесло - вот вопрос вопросов.

Часы показывали уже половину второго. Разумеется, дня. Это ж сколько я проспал? Часов семь, не меньше...

Поднявшись на ноги, я несколько раз развел, разминая мышцы, руками, поприседал, посгибался в поясе... Короче говоря, сделал маленькую разминку, насколько позволяло стесненное пространство беседочки.

Потом проверил карманы. Деньги на месте - это прекрасно. Документы мои... Удостоверение Степанищенкова... Паспорт Смешливого... Кстати, надо познакомиться хотя бы с покойником. Итак, Сорокин Марат Искандерович... Хм, каких же он кровей? Написано русский. Да и хрен с ним, в небесной канцелярии, говорят, все равно, там третью графу паспорта не проверяют... Дальше что? Отметки о браке и записей об официальных детях нету - это хорошо, сирот на свете не оставил. Прописка, кровь группа-резус... Ну уж это ему явно теперь не понадобится...

Да, вот и все, что осталось от человека. Кто-то его родил, колыбельные над ним пел, наверное, девчока какая-нибудь любила, а может быть даже и не одна... А сейчас прах еси... Марат-Марат... Хоть и дерьмо ты был, а все-таки человек. Как бы ни складывалась моя судьба, а ведь я твердо уверен, что не должны люди лишать жизни себе подобных. И чего ты от меня хотел? Стоило ли то, чего ты от меня хотел добиться, твоей никчемной жизни?

Впрочем, в тот момент мне было не до философских рассуждений.

Вернемся к делам насущным. Первым делом необходимо было позаботиться об оружии. "Макаров" сзади за поясом, "браунинг" по-прежнему прилеплен к ноге, крошечный пистолетик Сорокина спокойно лежит в кармане. На рукоятке этого "дамского" оружия ясно видна надпись "LLAMA" через два "L".

Я рассовал деньги и документы по разным карманам. В очередной раз вспомнил об оставленном чемоданчике. Как мне бы сейчас сумочка хоть какая пригодилась. Или портфель самый захудаленький. А так - все по карманам.

Вооружен и очень даже опасен... Это про меня сказано. Ну что ж, Анатолий, пора выбираться. Я выглянул из беседки. Двор был незнакомым. Хоть бы собаки не оказалось... Впрочем, будь здесь самая захудалая шавка, она меня, наверное, уже давно бы обнаружила. Во дворе вообще никого не было. Ни кошки, ни собаки, ни человека, ни даже кур.

Немного выждав, я осторожно подался к калитке. -Эй, ты чего здесь делаешь? Я вздрогнул и резко повернулся, автоматически сунув руку в карман, где лежала "лама". На крыльце стояла Марина-Марианна.

-А, это опять ты? - настроена она была совсем не так благожелательно, как накануне в электричке. - Я же тебе сказала, чтобы ты убирался...

-Вот я и убираюсь... - вынул я руку из кармана. Понятно, без пистолета.

-Так я же тебе утром сказала... Ты где был все это время?

-В беседке.

-И что же ты там делал?

-Спал.

Она, одетая в простой застиранный халатик, вид имела совсем не такой уж шалавый, как накануне.

-Тебе что, действительно некуда податься? - голос ее дрогнул, утратил резкие нотки.

Я молча развел руками.

-Чего ж ты утром-то приперся? - уже миролюбивее ворчала она. - Сам же говорил, что у тебя дело. Вот и ночевал бы, где у тебя дела...

-Слышь, Марина, - настроения выслушивать ее напутствия у меня не было. - Ты мне не жена и не любовница, так что хватит ругаться и пилить. Без тебя тошно. Я уже ухожу, больше надоедать тебе не буду. Ты только покажи, где тут у вас можно поесть. А то со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было...

Она внимательно посмотрела на меня и, поджав губы, чуть покачала головой. Как-то осуждающе-настороженно покачала. Я попытался представить себя со стороны. По всему выходило, что видик, наверное, имею не слишком презентабельный... Грязный, небритый, измятый, избитый... Понятно, что она меня и утром не пустила, и сейчас опасается.

-Ты не смотри, что я так выгляжу, - смущенно произнес я. - Цапнулся вчера с какими-то кретинами... А так ужас до чего интеллигентный!

-Деньги-то у тебя есть, ужас до чего интеллигентный? - совсем уже спокойно поинтересовалась она. - Поесть найдется за что?

-Да есть маненько.

-Ну ладно, коль уж я тебя, дура, сама, по собственной глупости пригласила, то уж покормлю, - решилась, наконец, Марина. - Только в дом не пущу - шут тебя разберет, кто ты и откуда... Иди вон в беседку, сейчас принесу чего-нибудь пожевать.

Я чуть поколебался: с чего бы это она вдруг так смилостивилась ко мне? А потом махнул рукой: будь что будет, надоело мотаться неприкаянному. Кушать-то хочется!

Решил - и побрел в беседку. В беседке скинул куртку на скамейку, выпростал рубашку из брюк, чтобы скрыть под ней пистолет. Как портфеля не хватает! Но это сейчас. А насколько он был бы лишним вчера, когда я в метро прыгал.

"Визитку" нужно будет купить, сумочку мужскую, что на руке носится, вот что.

Послышались шаги. Я насторожился. Но это была Марина. Она несла поднос с тарелками. В животе у меня яростно заурчал голодный желудок. Но я сдержался.

-Маринка, как бы мне умыться...

-Да уж, что верно, то верно, не мешало бы... - фыркнула она. - Пошли.

И повела к колодцу. Потянулась к ведру.

-Я сам.

Постарался отстранить ее помощь необидно, но твердо.

-Дома будешь командовать, - оборвала Марина. - Снимай рубаху, я полью.

Пришлось подчиниться. Стараясь не поворачиваться к ней спиной, чтобы она не увидела пистолет за поясом, я скинул рубашку и тут же связал на животе ее рукава. После чего наклонился:

-Лей!

Плескался я долго и с удовольствием. Целое ведро извел.

Студеная колодезная вода смывала грязь, пот, усталость, боль. Даже непрекращающаяся ломота в затылке попритихла.

-Ну, спасибо, подруженька, - наконец распрямился я. - Прямо как снова на свет народился...

-Ешь иди, новорожденный, - грубовато, но польщенно ответила она. -Выпить, небось, не принес?

-До того ль, голубка, было... - развел я руками. - Но можно организовать. Сбегаешь?

-Ну и кавалеры пошли, - опять фыркнула она. - Девку за пойлом посылают. Ну да ладно, быстрее самой сходить, чем тебе объяснить, где у нас магазин. Или назад дороги не найдешь... Давай уж деньги, сама схожу.

Мы подошли к беседке, я взял куртку, достал из кармана деньги.

-О, да ты у нас богатенький Буратино, - с удовольствием произнесла Марина.

Я быстро взглянул на нее. Чего теперь следует от нее ждать? Что, попытается уложить меня с собой в постель? Приведет "крутых" дружков? Попытается обокрасть?..

Любая из приведенных мыслей была бы вполне логичной. Но ничего настораживающего в ее взгляде я не увидел. Похоже, она просто предвкушала возможность хорошо кутнуть за чужой счет. Ну, дай-то Бог!

-Мариночка, - я протянул ей несколько купюр. - Возьми на эти деньги все, что сочтешь нужным. А мне дай, пожалуйста, бритву, ведь не могу же я перед тобой ходить такой образиной. И щетку одежную...

-Бритву дам, где-то отцовская лежит, - она взяла деньги, прикинула что-то в уме. - А щетка тебе не поможет, одежку стирать надо...

Я взглянул на куртку, брюки... В принципе, их даже не стирать, а выбросить надо.

...Извечаная привычка журналиста заключается в том, что если газетчик где-то видит какое-нибудь издание, обязательно старается прочитать из него хоть несколько строк. Пока Марина отсутствовала, мне на глаза мне попался пресловутый "Московский комсомолец". Должен сказать, взгляды, которые пропагандируют его авторы и издатели, не разделяю в корне. Но то, что делают они газету профессионально, отрицать просто невозможно.

И когда мне попалась на глаза номер этой газеты, лежащий на крыльце дома, взял его просмотреть. Пробежал глазами заголовки оперативной информации... Хотел уже отложить ее в сторону. Как вдруг бросилась в глаза заметка с заголовком, который сразу привлек мое внимание: "Нападения на людей уже начали совершаться в тоннелях метрополитена". Я быстро прочитал ее.

"Вчера поздно вечером ночными рабочими в тоннеле метро был обнаружен человек, личность которого до сих пор не установлена. Он был оглушен ударом по голове и не имеет при себе никаких документов. Деньги в кармане свидетельствуют о том, что ограбление в данном случае исключается. Да и вообще было бы странно представить себе грабителя, подстерегающего жертву в тоннеле метрополитена. Врачи о шансах на выздоровление таинственной жертвы таинственного нападения высказываются весьма сдержанно, хотя считают, что у него есть все возможности выжить".

Так, значит, Степанищенков пока жив. И без сознания. Это уже хорошо.

Я опять собирался отложить газету, когда внимание мое привлекла еще одна заметка.

"Эти камикадзе совсем уже офонарели! Жаль, что вчера очень немногие стали свидетелями головокружительного прыжка, который совершил некто неизвестный на станции метро "Проспект мира". Он умудрился спрыгнуть на крышу стоящего электропоезда с пешеходного перехода и вскочить в вагон уходящего поезда. Редакция газеты хотела бы познакомиться с этим отчаянным человеком. Правда, ту же цель преследует и милиция метрополитена, хотя, понятно, с совершенно иными целями".

Вот это реклама! Черт побери, надо же было столько попадаться в переплеты, чтобы на тебя обратил внимание даже скандальный "Комсомолец"!

Отбросив газету, я в очередной раз пытался представить себе пути, как выпутаться из сложившейся ситуации. И ничего придумать не мог. Мысли носились по заколодованному кругу, словно лошади по цирковому манежу.

К тому времени, когда Марина вернулась, я сидел унылый, кое-как выбритый механической бритвой (знаете, такая с пружинкой внутри, которая трещит, щетину не срезает, а по одному волосочку выдергивает), безуспешно пытался унять страх и ярость, бушевавшие во мне, укротить голодные спазмы в желудке, сглатывать потоки слюны, которые выделялись при виде холодной вареной картошки, толстых ломтей сала, огурцов в пупырышках, мясистых помидор, серого ноздреватого хлеба...

-Марина, подруженька, - встретил я ее преувеличенно бодрым возгласом, - если бы я умер от голода в твоей беседке, то потом каждую ночь являлся бы к тебе и щекотал тебя за самые неприличные места...

Она посмотрела на меня с ухмылкой:

-Так то ж русалки щекочут мужиков.

-Я бы для тебя сделал исключение...

Она выставила на стол бутылку водки, вынула колбасу, пару банок консервов... В сумке у нее было еще что-то, но она достала не все, поставила под скамейку.

Заныкала что-то, понял я. Ну да и черт с тобой, не велика потеря.

После столь длительного голодания, поел я отлично. Разговаривали мы за едой ни о чем. Шел самый обычный нейтральный треп. Она ни о чем не спрашивала, я ни о чем не рассказывал. Травил анекдоты, она хохотала, потом она травила, я посмеивался...

Скоро я почувствовал, что хмелею и что меня неудержимо тянет в сон. Прекрасно понимал, что спать мне здесь нежелательно. В свое время меня уже раз обокрали во время сна. И сейчас были все основания подозревать, что нечто подобное может произойти вновь. Ведь Марина видела, что у меня в кармане денежки имеются. А девка она, похоже, далеко не образцового поведения. Кто ж ее знает, какие дружки у нее имеются, какие мысли появятся, когда я отрублюсь?

Так что, как говорится, ночевать здесь было чревато. Хотя, с другой стороны, деваться-то мне некуда. Да и не хотелось. Мечтал только об одном: спокойно отдохнуть от треволнений последних дней.

-Ты, я смотрю, совсем засыпаешь... - донесся до меня голос Марины.

-Да, я прошлую ночь совсем не спал, - встрепенулся я. - И перед этим тоже...

-Ладно уж, так и быть, ночуй у меня. Но только без глупостей!

-Скажешь тоже, - усмехнулся я. - От меня сегодня глупостей, как от козла молока... Кстати, я бы с удовольствием поспал на улице где-нибудь. Есть тут у тебя топчанчик какой или гамак?

-Не выдумывай, будешь спать в комнате. Только имей в виду: я с матерью живу, она вечером придет. Я скажу, что ты мой старый приятель, приехал сюда по делам и что ночевать тебе негде. Договорились? А то она, если узнает, что я в дом бомжа пригласила, шкуру с меня спустит...

-Конечно, договорились, - согласился я. - Такую шкуру, как у тебя, беречь надо.

Наличие в доме матери меня более чем устраивало. Во всяком случае появлялась надежда на спокойную ночь.

Но и этой надежде, как оказалось, оправдаться было не суждено.

Когда я укладывался на старенькие, но чистые простыни на довольно коротеньком для меня диванчике в комнате, солнце стояло еще довольно высоко, а часы показывали всего лишь около шести. Как же я надеялся, что смогу поспать до следующего утра!


ОХ УЖ ЭТИ МОСКОВСКИЙ НОЧИ!


Проснулся я за мгновение до того, как почувствовал прикосновение. Афганский рефлекс и взвинченные за последнее время нервы сработали быстрее, чем разум: рванул из-под подушки и выставил его перед собой, в готовности нажать на спусковой крючок.

У дивана стояла Марина в белой ночной сорочке. В струящемся из окна ярком лунном свете было видно, как она широко раскрытыми глазами уставилась на оружие.

-Чего тебе? - с досадой, шепотом спросил я.

Она с трудом оторвала взгляд от пистолета, взглянула на меня. Ярко блеснули в темноте белки ее глаз.

-Что случилось? - уже мягче спросил я.

Затолкнул "ламу" обратно. Только теперь сообразил, что стоит она на предохранителе...

-Он что, настоящий?

-Нет, водяной, - недовольно пробурчал я. - Так чего ты хотела?

В принципе, понять, чего она хотела было нетрудно. Давай, мол, отрабатывай услуги по организации ночлега. Но меня в данный момент ЭТО совсем не интересовало. Мне хотелось отдохнуть в прямом смысле слова.

-Слушай, Толя, а кто ты такой?

Марина присела на краешек дивана, на котором я лежал.

Глядела внимательно.

-И чтобы узнать об этом, ты разбудила меня среди ночи? - усмехнулся я.

-Не только за этим.

-Ну и зачем же еще? - ухмыльнулся я. И спросил: - Времени-то сколько?

-Только радио замолчало. Значит, где-то, первый час пошел.

Н-да, выспался, называется... Хотя, надо сказать, я чувствовал себя вполне отдохнувшим, бодрым, свежим. Даже голова не болела - хотя после прошлой ночи вполне имела на это право.

Я потянулся так, что все кости затрещали. Для этого ноги пришлось выпрямить поверх валика дивана... Кто такую мебель делает? На каких коротышек она рассчитана?

-Хорошая ты подруга, Мариночка, - от души сказал. - Только вот приглашаешь к себе в гости всяких сомнительных личностей, да будишь их невовремя, да вопросы лишние задаешь... А так цены тебе нет!

Протянул руку, потрепал ее по коленке, показывая: шучу, мол. Тонкий батист под ладонью скользнул по упругой молодой плоти.

-Какая тебе разница, кто я?

-В том-то и дело, что есть разница, - неожиданно серьезно сказала Марина.

Я насторожился. Становилось ясно, что разбудила она меня и в самом деле не просто так.

-Так в чем дело?

-Мне помощь твоя нужна. Ты не мог сейчас проехать со мной в одно место?

Господи, да дадут мне покой на этой земле?!

-Куда? Зачем? Почему?

Марина почувствовала мое недовольство. Голос ее напрягся.

-Я не настаиваю, можешь не ехать.

Стало неловко. Ворвался к женщине, пользуюсь ее гостеприимством, а как услышал, что ей помощь нужна - сразу морду начал воротить.

-Да чего ты обижаешься? - опять коснулся ее коленки. - Объясни толком, что нужно?

Руку убирать не стал. От ее ноги струилось приятное волнующее тепло.

-Нужно ночью в ларьке посидеть. В смысле поторговать нужно.

-А я тут причем?

-Ты не понял. Это я буду торговать. А ты просто со мной посидишь - ночью одной страшно...

Вообще-то я редко матерюсь. Особенно в присутствии женщин. Только это меня удержало в этот раз от непечатных слов. Ну, право, что за невезение такое!

Но никуда не денешься. Хоть и неохота, а помогать надо - все-таки приютила меня. А долг, как известно, платежом страшен.

-Куда же деваться от тебя, прелесть моя!

Еще раз стиснул напоследок ее коленку. С сожалением отпустил. И решительно сбросил с себя простыню. Она продолжала сидеть, откровенно оглядывая мою выпирающую из габаритов дивана долговязую фигуру.

-А ты ничего...

-Староват для тебя.

Марина фыркнула, поднимаясь. Пересела стул.

-Правду говорят, что мужики кокетки - хуже баб.

-Если факт принимать за кокетство...

Я поднялся. Немного размялся, помахав руками, поприседав... Уперся руками в диван, поотжимался.

Девушка с интересом наблюдала за тем, как я перед ней выкобениваюсь.

-Ты еще нынешним молодым форы дашь...

-Смотря в чем, - ухмыльнулся я.

И начал одеваться. Не то, чтобы так уж против был - какого мужчину не будоражит присутствие рядом приятной девушки в "ночнушке"? Просто опасался последствий при ее, несомненно, не слишком праведном образе жизни. Как в старой шутке: она, конечно, не Венера, но в ней есть нечто венерическое...

-Ты бы нашла для меня какую-нибудь сумку старенькую, чтобы за мужскую сошла. Напрокат, естественно.

-Зачем?

-Мне она завтра может понадобиться.

Не станешь же ей объяснять, что мне некуда сложить излишек оружия.

-У меня есть одна. Только действительно очень старенькая.

-Старенький мужчина, в старенькой одежонке, при старенькой сумочке... В самый раз сойдет.

Одежонку и в самом деле было даже надевать неприятно. Но тут уж ничего не поделаешь.

-Ну что, я готов.

Марина по-прежнему сидела на стуле. Луна висела низко над горизонтом и ее отраженные лучи прорубали во тьме сияющий голубой коридор. Сорочка девушки в этом сиянии, казалась, светится. Сама она гляделась таинственной русалкой - не речной, с зелеными волосами, а лесной, которая на ветвях сидит.

-Готов? - переспросила. - А не поторопился?..

И в этот момент с улицы донесся спасительный сигнал сирены автомобиля.

-Это за нами, - встрепенулась она.

Это и в самом деле приехали за нами. Какая-то шикарная иностранная машина совершенно не смотрелась на разбитой улочке русской деревни, меж кое-как подправленных покосившихся заборов.

Водитель, маленький плюгавенький маменькин сынок, небрежно, одной рукой держал "баранку", одинаково ловко рулил как по сельской, в рытвинах, дороге, так и по шоссе, на которое мы вскоре выехали.

Стараясь перекричать дикий рев из стереодинамиков за спиной, Марина прояснила ситуацию. Она работает в торговой палатке. Та действует круглосуточно. Ночью обычно торгуют мужчины, но, случается, привлекают и девчат. Сегодня как раз возникла такая необходимость.

-Понимаешь, Толя, положено работать по двое. Но так вышло, что сегодня кроме меня заступить некому... Ты не бойся, тебе заплатят...

-Ладно уж, сочтемся...

Мы мчались в полной темноте - луна не то скрылась за горизонтом, не то тучами ее закрыло. Кромешную тьму пронзали лишь конусы фар автомобилей, время от времени проносившихся по трассе.

-А не слишком ли это дорогое удовольствие - за тобой машину за город посылать?

-Все же это выгоднее, чем если палатка всю ночь просто так простоит. К тому же ее, так или иначе охранять надо.

И то верно. Мы замолчали - разговаривать сквозь рев, именуемый у нынешней молодежи музыкой, говорить было трудно. Я, отдохнув, на трезвую и свежую голову, уже спокойнее обдумывал сложившуюся ситуацию.

Похоже, мафия меня потеряла-таки. Осталось в Москве два дня - и можно будет улетать домой. Ну а там, в родных стенах, как-нибудь разберемся. Пожить это время можно у Марины - она, похоже, не будет против.

От этих мыслей я повеселел. Доехали мы довольно быстро. Ларек, с точки зрения торговли, был расположен довольно удобно: он одиноко стоял у самого бордюра "лицом" к широкому оживленному шоссе и водители, если им нужно было что-то прикупить, обязательно притормаживали возле его ярко освещенных витрин.

Когда мы приехали, внутри залитого светом помещения находилось несколько человек: красивый мужчина в кожаной куртке с несколько женственными манерами, рядом равнодушно пережевывал жвачку, как нетрудно было догадаться по тупому взгляду, его телохранитель. Кроме них здесь же топтались двое мужичков видом поплоше. Эти двое последних были в явном подпитии.

Один из них гнусаво бубнил, стараясь поймать Кожаного за рукав:

-Ты, слышь, Срег, ты, это, ты не думай, это мы того, редко у нас бват... Ты, это, Срег, не срдись, Срег, мы это ничаст допускам, это, на рботе, это...

Второй переминался с ноги на ногу молча, тоскливо глядя в пол.

Едва мы вошли, Кожаный, не слушая бубнящего, повернулся к Марине:

-Ну что, Фидельевна, видишь, какие они? Подежуришь сегодня?

-Куда ж от тебя,Сереженька, денешься? Сегодня откажусь - завтра не позовешь...

Кожаный игриво усмехнулся:

-А у тебя что, планы на ночь были? - лишь теперь он соизволил обратить внимание на меня:- А это кто?

-Он со мной подежурит, - объяснила Марина. - Ночью одной страшно.

-Ладно, пусть дежурит, - внимательно оглядев меня, решил Кожаный. - Ему обычный ночной оклад. Тебе, Фидельевна, премию обеспечу. - Потом он повернулся к пьяным: - Значит, решаем с вами таким образом: завтра, как проспитесь - сразу ко мне в офис. Тогда и решим, что с вами дальше делать. А теперь марш отсюда!

Первый снова забубнил:

-Так ты, Срег, тово, ты, Срег, не думай, это, Срег, у на рдко быват...

-Все, я сказал!

Телохранитель очнулся из своего полусонного состояния. Аккуратно взял обоих мужичков за шивороты. Те покорно засеменили к выходу.

-Счастливо, Фидельевна! Спокойной тебе смены!

В голосе Кожаного мне послышалась насмешка. На меня намекает, - решил я. Думает, что если он нам ночь испортил, мы тут же начнем здесь, в ларьке совокупляться...

Есть, наверное, люди, которые нашли бы в этом свой шарм. Я к ним не принадлежу. Потому насмешку в голосе Кожаного попросту проигнорировал.

На улице мягко взвыл двигатель и мы остались с Мариной вдвоем.

-Первый раз в ларьке изнутри нахожусь...

Я с любопытством оглядывался. Торговая палатка изнутри была перегорожена на два неравных отделения. То, что поменьше, предназначалось под склад. В большем сидели торговцы. Здесь находились два холодильника - один большой, набитый, как потом выяснилось, соками и замороженными продуктами, и второй, весь стеклянный, холодильник-витрина. На ярко освещенных полочках теснились банки, бутылки, пакеты... Товар, в общем.

Оглядываясь, поинтересовался:

-А он что, "голубой"?

-Кто?

-Ну, этот твой, Кожаный... Сергей.

-С чего ты взял?

-Ну, не знаю... Взгляд у него какой-то такой... Оценивающий, что ли... Мужчины на посторонних мужчин обычно так не глядят.

Марина пожала плечами. Ответила неуверенно:

-Не знаю. Вообще-то, может быть, наверное... Нет, не знаю.

-Ну и черт с ним... Марина, а почему он тебя Фидельевной назвал?

Девушка засмеялась.

-Да откуда прозвища берутся?.. Вообще-то я Федоровна. Но когда у нас "мыльный" фильм про Марианну показывали, меня перекрестили в Марианну. А потом артистка к нам приезжала "мыльная" по фамилии Кастро. Ну так меня и переиначили под самого известного Кастро - Марианна Фидельевна.

Я тоже засмеялся:

-Придумают же... Ну что ж, Фидельевна, вводи в курс дела - что тут делать требуется.

Она начала:

-Прежде всего нужно усвоить терминологию. Витрина здесь называется "экраном". А само окошко, через которое торговля ведется, - "очком"...

-Как?

-"Очко".

-А почему?

-Не знаю. Называется просто - и все.

-Это что ж выходит, - опять рассмеялся я. - Когда мы что-то в таком ларьке покупаем, то выходит, что один в "очко" заглядывает, а другой через "очко" ему что-то выдает.

-Если учесть, чем именно мы торгуем, получается очень точно, - подхватила Марина.

В этот момент к ларьку подкатила машина. Из нее вышел стильно одетый парень.

-Водку "Смирнов", пару импортного шампанского, две шоколадки, два пакета сока на ваше усмотрение, но обязательно стопроцентного, "Кэмел"...

Заказывал он быстро и уверенно. Марина привычно указывала мне, где какой товар находится. Я метался по тесному пространству ларька, не замечая стоящие на самом виду бутылки...

-Спокойнее, Толя. Я поначалу тоже ничего не видела, - бросила Марина от окошка.

Первую бутылку я поставил на столик прямо перед ней. Девушка взглянула на меня строго и переставила ее подальше, так, чтобы в "очко" до нее было не дотянуться. Туда же составлялся и весь остальной товар. И отдала только после того, как покупатель с ней рассчитался.

-А почему ты так сделала? - спросил я после того, как он уехал.

-Ты не представляешь, как часто нас дурят, - пояснила Марина. - Схватит что-нибудь с прилавка - и поминай, как звали...

-Так ведь, вроде бы, солидный человек.

-Ты не представляешь, как часто такие вот солидные люди крадут пачку сигарет или бутылку водки.

-Скажи, пожалуйста... - удивился я.

Часов после трех ночи, когда покупателей стало совсем мало, Марина предложила:

-Давай-ка, садись, попробуй поторговать...

И я сел к "очку" в качестве торгаша. Вернее, торгаша-стажера.

Увидели бы меня сейчас мои коллеги-журналисты. Или бывшие сослуживцы по армии! Ладно, первым я бы еще мог что-нибудь сказать, что, мол, для газетной публикации материал собираю. А вот боевые друзья не поняли бы...

Хотя... Хотя, кто его знает. Жизнь нынешняя всех нас заставляет пересматривать свои взгляды и воззрения.

-О чем задумался?

-Да так...

На улице начинало чуть сереть.

-Это самый "мертвый час", - пояснила Марина. - С четырех примерно до полшестого. Потом начнется поток...

По пустынной дороге, с трудом выдерживая направление, к нас направлялся мужчина.

-Если первый покупатель мужчина - всегда к хорошей торговле.

-Почему?

-Не знаю, примета есть такая. Как правило, она оправдывается. Если торговля начинается с женщины - вся смена насмарку пойдет. Так что постарайся не упустить...

Мужчина, собрав остатки воли, попал-таки к окошку.

-Бутылку водки, - выговорил он на удивление четко.

-Какой?

Он воззрился на меня непонимающе. Потом старательно выговорил:

-Самой дешевой. - Потом подумал и добавил:- Но чтоб не отравиться.

-Еще никто жаловаться не приходил, - живо отозвалась Марина.

Мужчина шутку понять был не в силах. Он старательно мусолил купюры, пытаясь разложить их по достоинству. Задача была для него явно непосильная.

-Давай, посчитаю, - предложил я.

Он глядел с пьяной подозрительностью:

-А не обманешь?

-Ну как хочешь, - не стал настаивать.

Мужчина всунул руку, разжал пальцы. На прилавке остался мятый ком измочаленных бумажек. Я быстро разобрал их. Денег не хватало. Самую малость, но не хватало. Я хотел было уже сообщить мужчине об этом, но перехватил взгляд Марины. Она, не скрываясь, махнула рукой: ну, мол, его, пусть идет!

Он и пошел. Прижимая к себе заветный "пузырь". И не вспомнит никогда, не узнает, что получил его дешевле, чем положено.

-Зачем ты так сделала?

-С такими спорить - себе дороже выйдет. Ладно, когда много не хватает, а тут ведь мелочь.

-Ну и что? Получается, что ты из своей зарплаты будешь за него доплачивать.

Марина расхохоталась:

-Какой же ты наивный! Мы с тобой уже и так заработали неплохо.

-Как? На чем? - удивился я.

Девушка молча сняла с витрины бутылку. На прилепленной к ней бумажке стояла цена. Потом она достала накладную, нашла нужную строку. Показала мне. Там сумма значилась несколько меньшая.

-И так - на большинстве товаров, - объяснила она.

-Ну а если проверка?

-Ну и что? Если лишить ночных торговцев этой ночной надбавки, половина из них разбежится. Собственно оклад у нас не очень большой. Вот и компенсируем помаленьку.

Маленькие хитрости... Возле ларька резко притормозила машина. Из нее вышли двое. Один остался возле открытой дверцы. Второй решительно направился к окошку.

Увидев их, я нутром почувствовал приближение опасности. Наверное, лицо у меня напряглось, потому что Марина встревожено приподнялась, выглядывая на улицу.

-Как торговлишка идет? - улыбаясь одними губами, спросил подошедший.

-Идет помаленьку...

Увидев меня, он, кажется немного растерялся. Но тут же оправился. В окошко просунулась рука с пистолетом:

-Кассу! Быстро!..

Пистолет упирался мне почти в лоб. Но я почему-то не испугался. Или потому, что за последнее время и без того повидал слишком много оружия, или ожидал подспудно чего-то подобного...

А может чувствовал, как отчаянно нервничает нападающий. Это был явный новичок. Об этом можно было судить хотя бы по тому, что опытный человек так неосторожно руку с оружием противнику не подставит.

-А ключи от квартиры тебе не нужны? - спросил я как можно спокойнее.

-Деньги! - истерично крикнул парень.

Пистолет в его руке опасно трясся. Еще нажмет спусковой крючок ненароком...

-И ты, конечно, уверен, что этой твоей штуки все ужас как боятся, - тянул я время, стараясь подловить момент, чтобы половчее перехватить его руку.

-Отдай ему деньги! - взвизгнула Марина.

-Ты настаиваешь? - повернулся я к ней.

Парень с пистолетом тоже взглянул на девушку. Это мне и нужно было!

Я схватил его кисть обеими руками и резко выкрутил от себя. Оружие с грохотом упало на пол. Парень за окошком заорал, задрав к небу перекошенное от боли лицо.

Второй бросился было от машины к нам. Но я рявкнул погрознее:

-Стой! Назад!.. А то я дружку твоему руку выломаю!

И еще чуть подкрутил вывернутую конечность. Мой пленник взвыл с новой силой. Водитель нерешительно остановился, сунул правую руку в карман.

-Не дури! Я все равно выстрелю раньше, - предупредил я его. - Марина, посмотри в окошко, запиши номер машины этих идиотов.

Девушка бестолково металась по ларьку в поисках ручки или карандаша.

-Спокойнее, лапонька, все будет хорошо. Пиши прямо на газете...

Я опять прижал захваченную руку книзу. Теперь достаточно было совсем небольшого усилия, чтобы локтевой сустав перекосился в сторону, куда ему поворачиваться не предусмотрено природой. Парень от боли и ужаса даже задохнулся.

-Послушай-ка, щенок, - обратился я между тем к водителю, который растерянно топтался рядом. - Запомни сам и передай тому шакалу, который прислал вас сюда, чтобы в следующий раз вы знали, на кого поднимаете свой вонючий хвост! Ларек работает под покровительством Зангара! Запомнил? Зангар - это я. Номер твоего дерьмовоза уже записан. И если что случится - я лично тебя разыщу, в узел завяжу и заставлю откусить собственные яйца. Понял?

Во время своего монолога я неторопливо достал из кармана "ламу" (как я раньше про нее не вспомнил?) и направил ее на водителя.

-Понял, - ответил тот подобострастно и вытащил из кармана пустую руку.

-Нет-нет, "пушку" оставь мне на память о нашей встрече. - Положи ее на дорогу и отойди в сторону от греха подальше. И не вздумай дурить - я стреляю без промаха!

Грозить ему я мог сколько угодно. "Лама" стояла на предохранителе, без патрона в патроннике. И дослать патрон одной рукой было никак невозможно.

Но водитель-то об этом не знал! Он безропотно выполнил требование. Отодвинулся к своей машине.

-Молодец! - похвалил я его.

Подтолкнул "ламу" по пластиковой стойке поближе к Марине:

-Последи за ними!

А сам перегнулся в окошко, обшарил внутренние карманы пиджака нападавшего. Тот все косил на меня остекленевшие от страха глаза. Его вывернутая ладонь подрагивала, была какая-то неестественно холодная...

Весь "улов" я вывалил на прилавок. Потом отпустил свою жертву. От неожиданности тот чуть не упал.

-А теперь пшли прочь! Оба! Быстро!

О, надо было видеть, как оба они впрыгнули в машину, как резко она рванула с места. Я рассмеялся. Потом велел:

-Марина, сходи, пожалуйста, за пистолетом, который на дороге остался, - попросил девушку. - Я тебя подстрахую.

Она не тронулась с места. Испугалась, наверное, - понял я. На дороге никого не было видно. Ладно, пусть полежит пару минут, решил. Сам сбегаю чуть попозже.

Поднялся, подошел к Марине. Ласково обнял ее за плечи. Тело ее было твердым, напряженным.

-Не переживай, милая, не переживай, хорошая, - попытался ее успокоить.

Марина ничего не ответила. Ну и ладно. Я вернулся к стойке. Решил разобраться со своими трофеями. Первым делом осмотрел пистолет. На его рукоятке значились три изломанные латинские буквы "VIS". Что это за марка такая? Первый раз вижу.

-Напрасно ты это сделал, Анатолий, - очень серьезно сказала Марина.

-Почему? - равнодушно спросил я.

Что тут еще у него было? Деньги, запасная обойма к пистолету, да и само оружие меня не слишком заинтересовали. Зато нашлось в кармане нападавшего очень интересное удостоверение...

-Нам шеф всегда говорил: наедут "крутые" - отдавайте всю выручку без всяких дерганий. Потому что могут и сжечь палатку, или стекла побить... Лучше сразу потерять какую-то сумму, чем потом гораздо большую.

-Не переживай, Мариночка! Никто тебе грозить ничем не будет.

-Это почему же? Неужели ты думаешь, что эти "крутые" испугались твоей угрозы?

-Ну, во-первых, как я понимаю, Сергей имеет связи в преступном мире и без труда сможет отыскать этих щенков по номеру машины. Во-вторых, думаю, что эти ребята не были такими уж "крутыми", чтобы потом возвращаться и порядок наводить. А в-третьих, у этого сосунка в кармане лежал очень интересный документ.

И я показал ей найденную у грабителя-неудачника "корочку"... сотрудника охранно-детективного агентства "Джелалабад".

-Поняла? Они теперь у нас в руках!.. Ладно, посмотри тут, я за пистолетом схожу.

Она молча смотрела меня. С восхищением и сомнением смотрела.

А я пошел за пистолетом, который, словно никому не нужная железка, валялся в пыли у бордюра.

Вдалеке показался первый утренний троллейбус.


"ДЖЕЛАЛАБАД" ПОЧТИ НЕ ВИДЕН


Нас сменили ровно в девять часов. К тому времени мы подвели баланс ночи, изъяли из кассы лишние деньги.

Марина дополнительную выручку разделила поровну. Вышло неплохо. Мне ради такого гонорара в газете пришлось бы немало побегать и за столом покорячиться изрядно.

-И это не считая зарплаты, которую нам выплачивают два раза в месяц, - объяснила Марина. - Учти к тому же, что сегодня мы заступили без неучтенного товара. Вчера меня выдернули на ночную смену неожиданно, а потому я с собой ничего лишнего не взяла. А так, при наличии "левака", обычно выходит раз в пять больше.

-Ого!

-Вот тебе и "ого"...

Утренняя смена - две веселых разбитных бабенки лет сорока пяти-пятидесяти - увидев Марину, была чрезвычайно удивлена.

-А где мужички?

-А этого вам мало? - кивнула Марина на меня.

-Оставляй, сгодится, - громко хохотали те. - Вечером вернем в целости и сохранности, только притомившимся...

-Сегодня будет не моя смена.

-Тогда по смене передадим. По накладной...

Я, конечно, улыбался. Но хотелось поскорее уйти отсюда. Тетки мне были неприятны.

Они быстро пересчитали товар, сложили деньги в коробку, надписали сумму.

Я в это время размышлял о ночном происшествии. Наверное, и в самом деле, напрасно в это дело вмешался. Это ж надо: хозяйские деньги спас! А зачем? Стоят ли они, это деньги, того, чтобы ради них рисковать жизнью - своей и, в особенности, Марины? Конечно же, нет... Впрочем, о жизни, наверное, речь не шла. Разве что со страху тот молокосос мог пальнуть из своей "шпалеры". Другое дело, что следующей ночью вполне могут что-нибудь сделать с ларьком. И на ком тогда кожаный Сергей зло сорвет? На Маринке, конечно. А она-то здесь причем?

Эх, придется-таки ехать в этот "Джелалабад", отводить от Марины гнев ее руководства.

-Ну все, Толечка, я готова. Поехали домой.

Бабенки дружно заржали:

-Ага, поехали отдыхать от ночной смены! Смотрите не переутомитесь от этого отдыха!

Я подхватил сумки и вышел.

-Серьезный. Если он и в постели такой, не много же от него проку, - неслось вслед.

-В общем, так, Марина, - когда мы немного отошли, сказал я. - Ты езжай домой, отдыхай, а я попозже подъеду.

-Ты куда?

Похоже, она встревожилась по-настоящему.

-У меня дела.

-Какие? Опять с побитой рожей приедешь?

-Как получится.

-Тогда я поеду с тобой.

Меня этот возглас даже тронул. Потому сказал как можно мягче:

-Не надо ездить со мной. Я сам. Тем более, что я поеду в официальную организацию и тебе придется долго сидеть в вестибюле. Вокруг будет ходить много элегантных мужчин и кто-нибудь из них тебя непременно уведет.

Марина задумчиво произнесла, глядя мне в глаза:

-И все-таки, кто ты такой?

Я рассмеялся. Ответил своей старой шуткой:

-Некто никто, приехавший ниоткуда... В общем, освобожусь - приеду. На вот тебе в залог...

Отдал ей сумку, куда заблаговременно сложил лишнее оружие и документы.

Надо признаться, отдал не без опасения. Она баба любопытная - точно нос сунет. И как отреагирует? Не приведи Аллах, решит в милицию заявить! Но другого выхода я не видел. Не таскаться же весь свой арсенал с собой!

В "Джелалабад" сразу не поехал. Сначала заехал на вещевой рынок.

Потолкавшись вдоль прилавков, выбрал себе симпатичный серый полуспортивный костюм - такой, чтобы в нем можно было и в приличную организацию заявиться,, и при необходимости снова на скамейке ночевать. Купил, не торгуясь - насколько, все-таки, увереннее себя чувствуешь, когда в кармане неплохие деньги лежат.

Нашел неподалеку гостиницу. Быстро и относительно недорого договорился с администратором воспользоваться душем. Тут же и переоделся. Заглянул в парикмахерскую, где побрился, подушился.

И превратился в вполне приличного человека с аккуратной "визиткой" на руке. Ну а то, что в разных карманах лежали разные документы и пачка долларов, что в "визитке", за поясом и на ноге под брюками находились три пистолета... Так по нашим временам от этого только степень "приличности" повышается.

...Охранную фирму "Джелалабад" я отыскал не сразу. Себя она явно рекламировать не стремилась. Но через адресное бюро отыскал.

В дверях навстречу поднялся здоровенный детина, изо всех сил стремившийся походить на американского гангстера, какими их показывают в детективах: квадратная челюсть, ленивый взгляд, прическа "ежиком" и непременная жвачка во рту.

-Тебе каво? - прочавкал он.

-Не "тебе", а "вам", - внушительно поправил я его. -Мне нужен ваш старший, директор, председатель или как он еще может у вас называться... Короче, шеф.

У верзилы челюсть было приостановилась. Потом заработала вновь.

-По вопросу?

-А это, молодой человек, не ваше дело, - еще раз одернул я его. - Ваша задача в том, чтобы сообщить шефу о приходе клиента и после того дальше изображать жвачное. И примите один совет: если вы и впредь будет таким образом встречать клиентов, останетесь без работы.

Обладатель челюсти и жвачки, в силу индекса своего интеллекта, иронии, очевидно, не понял. А потому лишь коротко обронил:

-Нам безработица не грозит... - Но кивнул вглубь коридора: - Вторая дверь налево.

Стучаться я не стал. Просто толкнул дверь и сразу же вошел.

Кабинет был не очень большим. За письменным столом сидел крепенький подвижный человек. Одет он был неброско, во внешности его не было ничего примечательного, среднего роста... Но чувствовалось в нем нечто такое, что заставляло подобраться. Да, это был Шеф с большой буквы. Из тех, кто отдает приказ, скажем, убивать, не испытывая особой борьбы со своей совестью.

Он поднял на меня спокойный холодный взгляд и с дежурной приветливостью произнес:

-Здравствуйте! Фирма "Джелалабад" готова предоставить вам свои услуги.

-Спасибо, ваши ребята уже позаботились об этом, предоставили свои услуги.

На лице у него не дрогнул ни один мускул. Но оно сразу как-то задеревенело. Он понял, что к нему пришел не проситель. И тут же сменил тон.

-Закуривай!

Он протянул мне пачку каких-то дорогих сигарет.

-Не курю. У вас что же, у всех сотрудников принято сразу на "ты" переходить?

Шеф взглянул на дверь:

-Что, опять Малыш был невежлив? Ну прости его, он глуп. Но мы-то с тобой ровесники, нам можно и на "ты" перейти. Тем более, что, чую, ты ко мне с неприятностью пожаловал...

-Ты "афганец"? - спросил я.

-Да, - кивнул он. - Десантно-штурмовой, Джелалабад. Потому и фирму свою так назвал. А что?

-Ничего, так просто, для сведения. Я в Шинданде был. А вот на востоке не доводилось. Говорят, у вас там даже обезьяны водились...

Он непроницаемо смотрел на меня.

-Да, обезьян в Афганистане хватало, - он чуть обозначил улыбку, подчеркивая двусмысленность фразы. - Всегда рад помочь другу-"афганцу". Так какие у тебя проблемы?

-Я - Зангар.

Готов поручиться, что у него в лице что-то дрогнуло. Но он постарался скрыть, что это имя ему что-то говорит. Спросил вежливо:

-Ну и что?

Я небрежно бросил на стол удостоверение, которое ночью отнял у его сотрудника. Шеф раскрыл его, внимательно прочитал. Качнул досадливо головой. И опять уставился на меня. Теперь во взгляде его сквозила настороженность.

-Тебя как зовут? - спросил я.

-Станислав. Можно просто Стас.

-Знаешь, Стас, мы ведь с тобой уже не дети. Давай говорить откровенно.

-О чем?

-Ты знаешь о чем.

Стас немного помолчал. Потом, очевидно, приняв решение, чуть кивнул:

-Только откровенность за откровенность. Договорились, Зангар? - дождавшись ответного кивка, он легко поднялся из-за стола: - Сейчас коньячку организуем, за ним и поговорим, Ты как?

-Давай, - согласился я. - Только еще кофейку сваргань, если есть. Покрепче. А то я ночь не спал.

-Сейчас сделаем.

Он вышел. А я сунул руку под куртку, снял "макаров" с предохранителя. "VIS" в "визитке" тоже был готов к стрельбе. Хотя я почему-то был абсолютно уверен, что мне не придется ими воспользоваться. Наверное, потому, что мне очень не хотелось это делать.

И тут я заметил нечто, что сразу привлекло мое внимание. Это был "Московский комсомолец", лежавший на столе у Стаса. Одна заметка в подборке оперативной информации была размашисто обведена красным фломастером.

Я взял газету и быстро прочитал: "На подмосковной даче зверски убит профессиональный убийца. Вчера ночью на одной из подмосковных дач был обнаружен труп человека. Убийство совершено не совсем обычным способом. Кто-то буквально вколотил в рот потерпевшему пустую бутылку из-под "Кока-колы", которая горлышком проломила затылок и торчала наружу. Убитым оказался известный в мафиозных кругах киллер-садист, обычно приводивший ликвидацию проштрафившихся преступников. Известен убитый был как Весельчак У. Кто и за что убил убийцу, пока неизвестно. Убийца, пытаясь скрыть следы преступления, поджег дачу, однако пожар удалось ликвидировать".

-Ни хрена себе, - вполголоса произнес я.

-Ты что же, знал Весельчака?

Я обернулся. В дверях стоял Стас. Из-за его плеча выглядывал мой ночной знакомец.

-А, "крестник", с добрым утром! - наверное, в моем голосе вместо приветливости сквозила насмешка. - Как ручка, не очень бо-бо?

Грабитель-неудачник трусовато взглянул на шефа, очевидно, ожидая подсказки, как вести себя дальше. Но тот молча прошел вдоль стены и опустился в свое кресло. На подчиненного не смотрел. И тот расценил это как поощрение к более активным действиям.

-Ну, ты, козел, ты мне, это, зубы не заговаривай! - он безуспешно старался скрыть свой страх за нахальством и показной грубостью. - Ты, это, гнида, я тебе самому руки, это, повыдергиваю...

Я демонстративно отвернулся от сопляка, который не делал ни малейшей попытки осуществить угрозу и посмотрел на Стаса.

-И это твои кадры? - улыбнулся как можно насмешливее.

Но шеф не был бы шефом, если бы поддался на такую дешевую провокацию. Стас кивнул своему "кадру":

-Можешь идти!

Тот осекся на полуслове. Потом промямлил:

-У него мое удостоверение...

-Оно уже у меня, - в голосе Стаса сквозили подчеркнутые доброта и ласка. - Иди, Кадет, иди! После такой ночки тебе надо отдохнуть.

Дверь сзади захлопнулась. Я быстро оглянулся и вновь уставился на хозяина кабинета. В комнате кроме нас никого не осталось. К двери можно было смело садиться спиной - она слегка скрипела, бесшумно ее не откроешь.

-Так ты знал Всельчака?

-Я не знал, что его зовут Весельчак... - ляпнул я.

И в следующее мгновение готов был откусить себе язык. Это ж надо так проговориться!

Стас даже не счел нужным скрыть свое какое-то радостное изумление:

-Так это ты его, выходит, "замочил"? Ну ты даешь! Ай, да Зангар!

Он повернулся вместе с креслом, открыл сейф. (В сумраке его чрева матово блеснул металл пистолета). Достал бутылку, рюмки.

Наливая, продолжил:

-Ну и за что же ты его? И как подловить сумел? На кой хрен тебе понадобилась эта бутылка?..

Я лихорадочно соображал, что ему отвечать. Попытался для начала увести разговор в сторону. Хотя бы на время, пока мысли разбегающиеся, словно галактики, в разные стороны.

-Погоди, Стас, мы договорились, что моя откровенность будет ответной. Объясни, зачем тебе понадобилась касса ларька? Ведь это такие гроши...

-А ты не боишься?

Стас спросил это спокойно, даже равнодушно, небрежно откинувшись на спинку кресла.

-Чего? - не понял я.

-Как чего? Знать ответ на вопрос, который тебя интересует?

Н-да, откровеннее не припугнешь. В душе моей в первый раз шевельнулось раскаяние в своем визите сюда.

-Стас, я не очень-то верю в благородство, честность, бескорыстную благодарность и во всю прочую такую муру, - начал импровизировать я, изображая умудренного жизнью мафиози. - То, что я к тебе сюда пришел, вовсе не означает, что я тебе доверяю. Но если мне что-то неясно, я предпочитаю получить исчерпывающие вопросы у первых лиц, которые могут их дать. А вопрос этот касается лично меня. Понимаешь? Лично! Следовательно, я стараюсь добиться ответа. Логично?.. Ну а насчет того, боюсь ли я... В нашем деле ничего не боится только идиот. Тоже логично?

-Логично-логично, - согласно кивнул Стас. - Ну и что же дальше?

-А дальше то, что я сейчас совершенно спокоен. Потому что тебе сейчас невыгодно со мной ссориться.

Это была наглость. Но она сработала.

-Почему же это?

Стас слушал меня внимательно, как я понимал, стараясь из моих слов понять, кто я такой и что мне тут нужно.

-Потому что ты не знаешь, кто я такой, зачем к тебе пришел, кто за мной стоит и какого шайтана я ночью в "очке" оказался.

Шеф рассмеялся, весело и спокойно. Лицо его как-то отмякло, чувствовалось, что в нем чуть ослабло внутреннее напряжение.

-А ты, я гляжу, фрукт, - произнес он благожелательно. - Ну, давай дернем!

-Давай.

Коньяк был неважным. О чем я тут же сообщил Стасу.

-Это не коньяк. Это виски...

-То-то ж чувствую, что гадость.

Он налил по второй. И рассказал коротко, четко и ясно, как получился прокол с ларьком. Выслушав его рассказ, я понял, что действительно напрасно настаивал на его откровенности. Потому что полученные знания действительно были для меня лишними.

-Моя фирма, Зангар, специализируется не только по охранной деятельности. Мы нередко выполняем некоторые специфические заказы наших клиентов. В частности, помогает им взыскивать долги и недоимки с их нечестных партнеров... Речь, понятно, не идет о перестрелках или утюгах на животе, - поспешил добавить Стас. Но я ему не поверил - если уж нужно выколачивать долги, такие ребята не знают сантиментов. Он, между тем, продолжал: - Короче говоря, сам понимаешь, в этом деле имеется некоторая специфика, познать которую можно только на практике. Машину водить, скажем, или в футбол играть, тоже, сидя за партой, не научишься... На такие задания новичка не пошлешь. Во время их выполнения часто возникают нестандартные ситуации. Соответственно, ребятам приходится самостоятельно принимать нестандартные решения. Поэтому мы молодняк обкатываем на заданиях полегче. Твоему, как ты сказал, "крестнику" было поручено подготовить ограбление ларька. Задание чисто символическое, для тренировки. План ограбления Кадет составил, в общем-то неплохой. Суди сам. Вчера днем Кадет якобы случайно познакомился с одним из ночных ларечников и на славу угостил его. Ну а тот, расчувствовавшись, пригласил нового друга посидеть с ним в ночную смену. В ларьке они еще добавили. Тогда Кадет спровоцировал торговцев на то, чтобы они позвонили домой шефу. Тот по голосам понял, что они пьяные и заменил ночную смену дневной. Женщин-то грабить намного легче, чем мужчин. Таких, как ты, например... Короче, не окажись там тебя, все прошло бы, как по писанному.

-Но в ларьке оказался посторонний...

-И мой молодняк не среагировал на изменение обстановки. За что были и будут наказаны.

Они-то будут наказаны - и черт с ними. А вот у меня, похоже, назревала новая неприятность. С чего бы это Стас со мной вдруг ни с того, ни с сего так разоткровенничался? Не к добру.

-Ну а как же вышла промашка с удостоверением?

Стас молча развел руками: мол, разве сам за всем уследишь? Мы выпили еще. Действительно, гадость. Даже "самопальная" "Пшеничная" - и то лучше.

-Ну а ты как там оказался? - спросил Стас.

-Абсолютно случайно. Марина - моя подруга, и я зашел к ней посидеть...

-Как же ты узнал, что она на смене? Что, она позвонила тебе? Или ты мимо случайно проходил?

-Ну ладно, прижал, - ухмыльнулся я. - Дома я у нее был, когда машина пришла...

Стас понимающе усмехнулся.

-Ну что ж, расскажи теперь, что вы с Всельчаком не поделили. Или это был заказ?

Вон почему он так со мной откровенен! Вон за кого он меня принимает! И дернула меня нелегкая за язык!

-Какая тебе разница, Стас? - еще раз попытался я уйти от ответа. - Это ведь наше с ним дело. Тебя-то оно никаким боком не касается.

-Ты не совсем прав, Зангар. Я к нему тоже некоторое отношение имею, - за внешней приветливостью Стаса проглянулось что-то жестокое, беспощадно. - Понимаешь, земляк, я очень не люблю трогать своих. А ты, мне кажется, свой. И "афганец", и смелый, даже с Весельчаком сумел справиться... Но как-то уж очень странно ты у нас появился. Не люблю я странных совпадений. Ясно, что ты пришел сюда, чтобы подругу свою выручать. Но ты не мог не понимать, что прийти сюда легче, чем отсюда уйти. А ты не в милицию документик передал, а сам сюда заявился. Значит, на что-то надеешься. На что? Глупо. Ты на дурака не похож. Значит, у тебя другая цель?.. Я тебе уже кое-что рассказал про себя. Ты про себя молчишь, вокруг да около крутишься. Так вот, имей в виду: пока я не получу удовлетворительные ответы на вопросы, которые меня интересуют, ты отсюда не уйдешь.

Мне окончательно стало тоскливо. Ну зачем я сюда приперся? Сделал глупость, в которую не может поверить даже этот Стас. Он мой поступок расценил совсем не так, как планировал его представить я. Он решил, что я изначально знал, что это он специально послал своего парня на ограбление.

Ну а теперь, даже если я расскажу ему всю правду, после его откровений цена жизни моей будет полушка.

Неужели опять прорываться? Неужели опять стрельба?

...На столе коротко мяукнул телефон. По тому, как быстро снял трубке Стас, было ясно, что он заранее знал, что кто-то должен позвонить.

-Да, жду, - коротко бросил в микрофон.

Опустив трубку на место, посмотрел на меня. И сказал, будто подслушал мои мысли:

-Сейчас мы кое-что выясним про тебя. Только имей в виду: после этого, возможно, твоя жизнь станет стоить еще меньше. Ты мне нравишься, Зангар, и если придется тебя убивать, мне это сделать будет очень жаль.

Ничего себе заявленьице! Вот уж поистине, нет такой кучи дерьма, в которую я бы не умудрился вляпаться!

-Отдай-ка оружие, - тихо предложил Стас. - И давай сразу договоримся: без глупостей. Даже если ты со мной что-нибудь сделаешь, в чем я сильно сомневаюсь, выйти отсюда живым тебе все равно не удастся.

-Можно подумать, если я не буду делать глупостей, тогда удастся, - хмыкнул я.

-Во всяком случае, у тебя останется шанс...

Я пожал плечами, достал из визитки "VIS", бросил его на стол. Он молча глядел на меня, выжидая. Сделав вид, что сдался, я достал из-за пояса "макаров" и тоже положил на столешницу. Потом развел руками, показывая, что все, мол, больше нет ничего в арсенале.

-У тебя еще два остались. Один - водителя. И второй - маленький такой, которым ты его напугал, - продемонстрировал осведомленность Стас.

Да, опять промашка с моей стороны! Не говорить же, что оба они лежат в сумке у Марины... А почему бы, собственно, и нет?

-Их у меня с собой нет, - пожал я плечами. - "Ствол" водителя лежит в моих вещах в конторе. А второй я Марине отдал. Он ведь газовый, "шестерка"...

Стас искренне расхохотался:

-Газовый? Так ты моих придурков шестимиллиметровой пуколкой сквозь стекло напугал? Ай, вояки!.. А чего ж эти, - он кивнул на пистолеты, лежавшие на столе, - не достал?

-Так в ларьке я специально под рукой газовый держал, - среагировал я.

Он мне поверил! Во всяком случае, пока. Ну, теперь лишь бы тщательно не обыскали... Да и у Марины, судя по реакции Стаса, что у девушки газовая "пукалка", отбирать ее не собираются. Тем не менее, ее нужно будет обязательно предупредить о пистолете.

Предупредить... Мне еще выбраться из этой передряги нужно!

За спиной скрипнула дверь. Я обернулся. И тут же резко подался в сторону, попытавшись схватить лежащий ближе ко мне пистолет. Собственно, на успех я не рассчитывал - подставился специально. Для того, чтобы избежать тщательного обыска.

Так и вышло. Стас легко перехватил мою руку, слегка вывернул.

-Я же тебя предупреждал., - произнес он спокойно.

Дождавшись, пока перестану трепыхаться, отпустил. Я опять уселся на стул. Мрачно глядел на вошедшего.

В дверях стоял... Сергей собственной персоной. Тот самый "кожаный" Сергей, который ночью Марину называл Фидельевной. Он самодовольно улыбался.

-Что, не ожидал?

Что и говорить, не ожидал. Поэтому покрутил головой:

-Ну, ребята, вы даете! У нас в провинции все проще. А вы тут херней занимаетесь: сами себя грабите...

-Я же тебе объяснял, что нападение было учебным, - пояснил Стас. - Нельзя же чужих без нужды дергать - к чему нам конфликты с другими группировками?

Час от часу не легче!

-А Марина?

-А что Марина? Сначала обделалась бы от страха, а потом выгребла бы остатки ночной выручки и списала бы всю сумму на ограбление. Утром Сергею номер машины сообщила бы, смены три потряслась - и по-прежнему работала, рассказывая мамаше и подружкам, сколько страху натерпелась...

-Ну, что по-вашему? По-нашему - умен, - процитировал я по памяти Грибоедова. И поинтересовался:- Но как же получилось, что вы не предупредили своих шакалят, что в ларьке находится посторонний?

-Зангар, ну не будь же таким бестолковым! - с досадой произнес Стас.

-Дошло! Нестандартная ситуация. Короче говоря, ваши сопляки получили за экзамен "двойку". Да еще и "стволов" к тому же лишились.

Возникшая в разговоре пауза прервалась бульканьем виски в рюмки.

-Мне хватит, - поморщился я. - Во-первых, гадость. А во-вторых, я все же ночь не спал...

-И не одну, - ухмыльнулся Стас, многозначительно взглянув на Сергея.

-Что такое? - насторожился тот.

-Ты в курсе насчет Весельчака?

-Естественно. Полковник всех на уши поставил, разыскивает ушлого молодца.

-Зачем?

Сергей, смакуя виски, коротко хохотнул:

-Сто граммов ему налить за упокой.

Стас оттягивал эффект. Он долил виски себя и выжидательно глядящему на него Сергею. Отхлебнул глоток.

И лишь после этого коротко бросил, небрежно кивнув в мою сторону:

-Он перед тобой!

Кожаный изумленно уставился на меня. А я не знал, что предпринять. Я уже запутался во лжи, во взаимоотношениях бандитских кланов, в этих событиях, во всем... Мне просто хотелось покоя. Неужели это так много? Неужели никогда не осуществимо?

Несколько глотков виски размягчили меня. В горле першило. Было так себя жаль, что хоть плачь...

Между тем Сергей о чем-то напряженно задумался. Потом спросил у Стаса:

-Ты можешь сделать, чтобы он, - небрежный кивок в мою сторону, - пару часиков побыл у тебя?

Не люблю я, когда в моем присутствии обо мне говорят так, будто меня тут вообще нет. А тут еще на судьбу обида. Да и выпил я...

В общем, я сорвался. Наклонился вперед и уставился прямо в глаза:

-Я, к твоему сведению, еще здесь! И обеспечить мое присутствие где бы то ни было, можно только с моего согласия. Я могу подчиниться обстоятельствам, но не хамству. Понял? Я сам, лично, добровольно сюда пришел, потому что у меня появилась к тому потребность. Так что будь добр спросить мое мнение, захочу ли я остаться здесь. Ты меня понял?!

Сергей даже назад откачнулся. Нечастно, наверное, с ним так разговаривают.

Стас со своего места с интересом наблюдал за происходящим. Потом усмехнулся:

-Я же тебе говорил, что это наш парень! - и - ко мне: - Ты не кипятись, не надо. Подождешь Сергея?

Вспышка гнева уже прошла... Куда ж я денусь? Конечно же дождусь, коль выйти отсюда возможности нет. И конечно же сбегу, если возможность подвернется.

-У тебя есть здесь, где можно поспать?

Я демонстративно обращался исключительно к Стасу.

-Конечно.

-Тогда меня не кантовать часика четыре. При пожаре выносить в первую очередь.

Стас опять усмехнулся:

-Договорились.

Такой вариант устраивал, похоже, всех. Я взял свою рюмку, наполнил ее до краев. Выпил. Шумно втянул на закуску воздух. Потом спокойно, чтобы не спровоцировать Стаса, подвинул к себе свои пистолеты, рассовал их по местам. Они оба наблюдали за мной: Сергей с возрастающей настороженностью, Стас все с тем же благожелательным интересом.

Сзади скрипнула дверь. В проеме показался Малыш - очевидно, его, незаметно для меня, вызвал начальник.

-Проводи Зангара в комнату отдыха., - сказал ему Стас. - Комплект чистого белья. Давать все, что попросит. Кроме туалета, никуда не выпускать. Звонить не разрешать, глаз не спускать.

Уже закрывая глаза, услышал, как Сергей произнес с непонятной интонацией:

- Ну и кадр!..

-"Афганец"! - с явным уважением ответил Стас.

Комната отдыха с одинаковым успехом могла служить как помещением для интимных встреч, так и такой вот одиночной камерой предварительного заключения. Окно было заделано - оставлено лишь небольшое отверстие для вентиляции. У одной стены стол плоский ящик кондиционера, который летом гонит прохладный воздух, а зимой - горячий. В углу урчал небольшой холодильник. Столик на колесиках. Столик журнальный. Просторный диван...

Мелькнула мысль: сколько же девок через этот диван прошло.

...Я быстро достал из карманов оружие и документы, приподнял диванную подушку и сунул это все под нее. Расстелил накрахмаленные простыни. Разделся, аккуратно сложил, чтобы не помялся, свой новый костюм. И с удовольствием улегся на прохладную материю.

Уснул мгновенно. И снилось мне, что я сплю в своей постели, в далеком и родном южном городе.


"ДЖЕЛАЛАБАД" ПОКАЗЫВАЕТ ЗУБКИ


Проснулся я ровно в пять. Чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Только во рту было противно - второй день с нечищенными зубами хожу. Не поднимаясь, начал заниматься надоевшим за последнее время делом - обдумывать сложившуюся ситуацию.

Итак, что Сергей, Стас и неведомый мне Полковник могут иметь против меня? Что они могут про меня знать?

Коль они знают, вернее, знали, Весельчака, логично предположить, что они знакомы с Билли и со всей его шайкой-лейкой. Пока я спал, Сергей мог выяснить, что я, по их мнению, умыкнул деньги у Соломона. В этом случае, естественно, они захотят эти деньги из меня выколотить. Приятного из такого варианта ждать не приходится.

Второй вариант. Покойный Весельчак личность настолько популярная, что его знают многие, в том числе и Сергей, который с Билли не знаком. Тогда он обязательно захочет узнать, кто я такой и зачем тут появился. Что плести в этом случае, я не знал. Ну не правду же им рассказывать! Придется опять полагаться на импровизацию...

Кстати, кто такой Полковник? Это звание или кличка? Если звание, или то и другое одновременно, то где он служит? Армия, милиция, контрразведка? По какой причине так накоротке с мафией? И почему его так озаботила гибель киллера по кличке Весельчак У?

Вопросы, вопросы... А, может, все-таки постараться прорваться? Позвать этого дуболома Малыша, навернуть его стулом по голове - и прорываться? Вдруг удастся? Все же Москва большая, здесь есть возможность спрятаться.

Но, с другой стороны, нет сомнения, что "джелалабадцы" ждут от меня именно таких действий. Я рвану, а в коридоре сидят ребята с автоматами или с газом каким - дернуться не успею.

А если заложника постараться захватить? Кого-нибудь из них же? Со Стасом это, понятно, не пройдет. А вот Сергей... Почему бы и не попробовать?.. Хорошо, а потом? Выйти на улицу с человеком, у виска которого держишь пистолет. Так это ж до первого постового!..

Угораздило меня! Есть же такие невезучие люди, которые, что бы ни сделали, в несчастье обращается!

Этой стерве помочь хотел... Кто же мне теперь поможет? Закопают где-нибудь потихоньку - и никто не узнает, где могилка моя.

Я встал, слегка помахал руками, поотжимался от пола. Мускулы кое-где побаливали, но в целом я чувствовал себя неплохо. Сунул руку в диван, достал документы. Рассовал их по карманам, стараясь запомнить, что где лежит. Проверил оба пистолета. ("Пушку" от ноги перед сном не отлеплял - вдруг за мной в "глазок" подсматривают).

И уселся ждать. В конце концов все имеет свой конец... Пардон, свое окончание. И так уже слишком много времени прошло. Пора бы уже появиться моим тюремщикам.

За мной пришел Сергей.

-Выспался?

Он говорил доброжелательно и ласково. Приторно доброжелательно и чересчур ласково. Очень не понравился мне его приветливый тон.

-Ага, - зевнул я. - У вас кофе подают?

-Подают-подают, - ухмыльнулся он. - Вам кофе как - в постель или в чашку?

-Предпочтительнее, конечно, в чашку. И еще пирожок какой-нибудь на тарелочку.

Сергей был сама благожелательность:

-Будет тебе и кофе, и какао с чаем... Пошли!

И приглашающе повел рукой.

-Мне бы предварительно местечко под кофе освободить...

Увы, из туалета тоже сбежать было невозможно. Единственное окошко было настолько узким, что протиснуться в него не смог бы и ребенок.

В кабинете по-прежнему сидел один Стас.

-Послушай, Зангар... - после приветствия спросил он. - Кстати, как твое имя? А то не люблю со своими по погонялам общаться...

-Анатолий, - ответил я.

А сам всем нутром своим чувствовал, что приближается что-то очень опасное. И, как тогда, на даче, отодвинул стул так, чтобы за спиной оставалось как можно меньше свободного пространства.

-Слушай, Анатолий, - Стас был очень серьезен. - Скажи откровенно: к "общаку" Соломона ты имеешь какое-то отношение? И что тебе говорит кличка "Штакетина"?

-Так он тебе и сказал, - язвительно обронил Сергей. - Он ведь прекрасно знает, что полагается за такие дела.

-Не лезь, - оборвал Стас. - Он не дурак и прекрасно понимает, что и где можно говорить... Так вот, Толян, мы сейчас поедем к Полковнику. И если у него выяснится, что ты - Штакетина, лучше бы тебе на свет не родиться...

-А если вы узнаете, что я к "штакетнику" не имею никакого отношения, вы меня с миром отпустите, извинитесь за причиненное беспокойство, да еще и ватрушек на дорогу дадите... Я правильно вас понял? - оборвал я его. - Эх ты, дружище, а еще "афганец"... Чего ж ты своих-то топишь?.. Нет, Стас, я не Штакетина, Соломона никогда в глаза не видел, "общак" не трогал. Говорю тебе, как на духу.

-Так как же ты вляпался во всю эту катавасию?

Стас, похоже, мне сочувствовал.

-Да по глупости. Или по недоразумению... За мной позавчера целый день шлялся какой-то тип, - решил я поведать малую толику правды. - А я этого очень не люблю. Попытался от него оторваться. Машинист метро, сволочь, яйца б ему оторвать, подлецу, указал мне адрес дачи, сказал, что там я могу спокойно переночевать. На даче меня тоже приняли хрен знает за кого, пытались уговорить поделиться какими-то деньгами... Как будто я и в самом деле владею копями царя Соломона... Оттуда я сбежал, оказался у Марины. Ну а остальное вы знаете...

-Ну а сюда-то какого лешего приперся?

-Так я знал разве, какими делами вы тут занимаетесь? Я-то подумал, что на ларек "наехал" какой-то гастролер с удостоверением вашей фирмы. Ну и пожалел бабу, решил ей помочь.

Я решил попытаться сыграть роль этакого простачка. Не уверен, что Стас мне поверил. Но молчал. По-прежнему спрашивал Сергей:

-Ты москвич?

-Приезжий.

-Откуда?

-Издалека.

Решил пока не раскрывать место своего постоянного жительства. Сергей на более конкретном ответе настаивать не стал.

-А в Москве как оказался?

-По делам приехал.

-Кем же ты работаешь?

-Я охранник-экспедитор одной коммерческой фирмы.

Мои собеседники переглянулись. Это меняло дело, как я понял по их взглядам. И понял, что напрасно так представил себя. С рядовым экспедитором церемониться никто не станет. Потому решил впредь отвечать осмотрительнее, подпускать побольше туману.

-И какие грузы ты перевозишь?

-Представления не имею.

Они опять переглянулись.

-Как это?

-Мое дело маленькое: чемоданчик принял - чемоданчик сдал - деньги получил.

Опять переглянулись. Похоже, всерьез заинтересовались. Пока мне это выгодно.

-А что в чемоданчике?

-Понятия не имею.

-Ну а догадываешься?

-А зачем? Одно дело перевозить чемоданчик, когда не знаешь, что в нем, - и совсем другое перевозить его содержимое...

Сергей спросил быстро:

-А откуда ты возишь груз? Кто отправитель? Кто получатель?

Я развел руками:

-Извини, но я тебе не отвечу. Это коммерческая тайна. Моя оплата меня устраивает. Мне не хочется терять работу, а то и голову, чтобы удовлетворить твое любопытство.

Сергей побарабанил пальцами по столу. Похоже, он мне верил. И теперь не знал, как поступить. У меня в голове вихрем пронеслись варианты того, как он может действовать в дальнейшем. Он может проигнорировать мой рассказ и доставить меня к Полковнику. Это, скорее всего, уже принципиально иной уровень: там ему, Сергею, за то, что привез не того, кого следует, не туда, куда положено, может и самому нагореть. Что мне не поздоровится, в том сомнения не было. Отпустить меня своей властью он не волен. Убить - тоже вряд ли решится без санкции "сверху"...

Что же он предпримет? Тогда я решился подстегнуть развитие событий.

-Слышь, Стас, пока вы тут раздумываете, дай мне позвонить.

Стас относился к людям, которых трудно чем-нибудь ошарашить. Но тут он изумился.

-Ты в своем уме? - воскликнул он. - Хочешь, чтобы я сам, лично разрешил тебе позвонить дружкам, чтобы они четко знали, где ты?..

Спасибо за подсказку, Стас! - мысленно воскликнул я. Ею я воспользуюсь обязательно!

Сказал же совсем иное:

-Ну что ты! Просто у меня сегодня срывается деловая встреча. И мне ее надо перенести на завтра.

-Ты доживи еще до завтра, оптимист, - мрачно ухмыльнулся Сергей.

-Не сомневайся, доживу! - нагло заявил я. И опять заговорил со Стасом: - Рассуди сам: неужели ты будешь сидеть просто так, пока я начну разъяснять ситуацию? Вы же оба здесь находитесь! Неужто вы меня так боитесь?

Сергей попытался что-то возразить, но Стас перебил:

-Слушай, Толян, если ты скажешь что-то лишнее, ты меня сильно огорчишь, а себя здорово подведешь. Понял? Что ты хочешь сказать?

-Буквально пять слов: извините, мол, сегодня не приду, появлюсь завтра. Все.

-Это может оказаться условным сигналом, - встрял-таки Сергей.

Стас задумчиво смотрел на меня. Потом медленно снял трубку и протянул ее мне:

-Звони!

Сергей от ярости даже задохнулся:

-Идиот! Я же доложу!..

Стас холодно улыбнулся.

-Знаю, полковничья "шестерка"! - кивнул он. - Это ведь про тебя сказано: полковником ему не бывать, зато под-полковником - регулярно...

Сергей в бешенстве приподнялся с места, казалось, готовый броситься на Стаса. Но не бросился, только обозначил движение. Тот сидел по-прежнему невозмутимо. Произнес лишь подчеркнуто лениво:

-Дурак! Мы ведь сейчас будем знать, куда он звонит... Так что не мы его, а он нас на своих выведет.

Действительно, на красненькой панельке мигали циферки набираемого мною номера. Глянув на них, Сергей опустился на место. Было видно, что хотя он и разозлился, драться не собирался. Наверное, просто боялся - куда ему со Стасом тягаться... Но гадость шефу "Джелалабаду" при случае подстроит, в этом сомневаться не приходилось.

-Вас слушают, - раздалось в трубке.

-Мне сегодня нужно было забрать у вас документы на юг, - обтекаемо намекнул я.

-Да, вот они, сейчас прямо передо мной лежат.

-Вы не будете возражать, если я зайду забрать их у вас завтра?

Голос весело ухмыльнулся:

-А если возражаю?

Я ответил в тон:

-Тогда и подавно появлюсь только завтра.

-Ладно, гуляйте! - согласилась трубка. - Я все равно уже собираюсь уходить. Командировку я вам отмечу завтрашним днем...

-Вы очень любезны.

Стас, не скрывая, списал номер. После этого решительно поднялся:

-Пора ехать!

Поднялся и Сергей. Я продолжал сидеть. Оба выжидательно уставились на меня.

-Во-первых, мне обещали кофе с пирожком. Во-вторых, я бы хотел двумя словами перекинуться со Стасом. Без свидетелей, наедине.

Сергей растерянно взглянул на Стаса.

-Я против... - начал было он.

Но Стас его резко оборвал:

-Здесь тебя никто не спрашивает. В своем курвятнике будешь командовать. А здесь я сам разберусь. Подожди нас в машине.

Он дождался, пока закроется дверь. Лишь тогда спросил у меня:

-Так что ты от меня хочешь?

Я начал нагнетать:

-Нас не подслушивают?

-Нет.

Стас бросил это слово чуть раздраженно, резко, уверенно. Тогда я подбавил:

-А ты уверен?

Тут уже Стас самоуверенность подрастерял. Ответил после паузы:

-Да нет, вроде.

-А "жучки" у тебя нигде не стоят?

-Хрен его знает...

Теперь уже Стас говорил настороженно, задумчиво. Очевидно, он даже не задумывался над тем, что его могут "слушать". И сама вероятность такой перспективы его насторожила.

После секундного раздумья Стас подвинул к телефону магнитофон. Включил его. По ушам ударил металлический рок.

Чуть приглушив звук, Стас уставился на меня. Я заговорил вполголоса:

-Ну а теперь послушай меня, пожалуйста. Я понимаю, что уйти от Полковника мне будет непросто. Но дать себя прирезать просто так, за здорово живешь, я тоже не собираюсь... Его охраняют твои архаровцы?

-Мои, - хмурился Стас. - Только я никак не пойму, куда ты клонишь.

-Сейчас объясню. Я - из группы Эфенди. Мы с юга возим... В общем, неважно что именно мы возим. Это я к тому, что к нам случайно, с улицы, никто не попадает. Так что учти: если начнется "пиф-паф", я бы не хотел, чтобы мы с тобой оказались соперниками. Поэтому даю тебе слово: в тебя стрелять я не буду. Надеюсь, что и ты в меня тоже.

Второй раз за полчаса я Стаса ошарашил.

-Но ведь я работаю на Полковника... - растерянно произнес он. - Я от него деньги получаю...

-Погоди, Стас, - остановил я его. - Имей еще вот что в виду: если что-нибудь со мной случится, у Эфенди будет твой, именно твой номер телефона.

-Откуда? - встрепенулся он и тут же осекся, увидев, как я постукиваю ногтем по красному окошечку определителя номера на его телефонном аппарате. Мгновение мне казалось, что он сейчас бросится на меня. Но вместо этого Стас расслабленно откинулся на спинку и рассмеялся: - Ай да Толян, ай да сукин сын! Перехитрил-таки!.. Нет, парень, ты мне определенно нравишься...

Он, все еще посмеиваясь, поднялся, подошел ко мне... и вдруг ловко вывернул мою руку за спину. Я оказался стоящим на коленях на полу, прижатым к сиденью мягкого стула, с ладонью, подогнутой едва ли не к самому затылку.

-Все понял?

Что мне оставалось сказать?

-Понял, - ответил.

Да и как было не понять, что мне, журналисту, никак не совладать с профессионалом! Стас отпустил. Я повел, разминая плечо, рукой. Внутри что-то громко щелкнуло.

-Поехали! - жестко сказал он.

-Поехали, - покорно согласился я.

И добавил уже просто так, для бравады:

-Но стрелять в тебя я все-таки не буду. Не должны мы, "афганцы", стрелять друг в друга.

И опять что-то дрогнуло в его лице.

...В машине я взял пачечку черничного сока, которая валялась на сиденье, воткнул в нее трубочку и демонстративно отвернулся к окну. Поначалу старался запомнить дорогу, по которой мы ехали, но скоро отказался от этого намерения. За рулем сидел Сергей, он ловко путлял по каким-то таким закоулкам, проскакивал такими задворками, которые знакомы, наверное, даже не всякому таксисту.

Итак, я опять по-крупному влип. Как выкарабкаться из ситуации - пока неясно. Везти до бесконечности не может - эта истина известна любому картежнику. А тут не преферанс, тут жизнь!

Как же вести себя дальше? Самое логичное было бы придерживаться тактики "я - не я, и хата не моя". Но тогда есть риск, что со временем, причем, в самом ближайшем, мафиози потеряют ко мне интерес. Нужно заинтересовать их чем-то другим, тянуть время и при этом все время стараться найти возможность, чтобы сбежать.

Сергея при этом все время нужно опасаться из-за его подлости. А вот Стас... Стас, возможно, мне и сочувствует. Но если ему прикажут - будет резать меня самым тупым и зазубренным ножиком на самые мелкие кусочки.

Наконец мы вырвались на широченный проспект, разделенный посередине широкой полосой травы. Вдоль него высились громады современных зданий, отделенных от проезжей части просторными газонами и скверами.

А вскоре мы свернули направо. За жилыми "башнями" неожиданно открылся лесок. Дорога вильнула среди деревьев и уперлась в глухой забор. Даже не верилось, что мы находились в черте одного из крупнейших городом мира. Или мы уже проскочили кольцевую дорогу?.. Что значит города не знать...

Сергей достал какой-то приборчик, нажал на нем кнопку. Через несколько секунд массивные ворота легко поползли в сторону. Мы въехали в них и остановились. Перед нами тянулся еще один забор. Теперь к машине подошел охранник в "камуфляже". Заглянув в открытое окно, он приветливо кивнул Стасу, махнул куда-то за спину. Открылись и вторые ворота. Мы медленно миновали и их.

Удастся ли миновать их в обратном порядке? Ох, и неспокойно мне было, когда автомобиль неторопливо плыл по гладкому асфальту...


ДОПРОС


Территория, на которую мы въехали, можно было бы именовать "Заповедником". Совсем рядом - современный мегаполис, "высотки" и скоростное шоссе. А тут - небольшой участок огражден глухим бетонным забором и сюда не долетал шум большого города.

По периметру забора на равном расстоянии друг от друга, виднелись какие-то устройства, которые я принял за сигнализацию. Аккуратные аллейки, дорожки, клумбы... Закрытых пространств практически нет. Вся территория пркрасно просматривалась со всех сторон, практически не оставляя шансов для человека остаться на ней незамеченным.

В центре участка располагался красивый двухэтажный дом. Все окна его были забраны аккуратными ажурными решеточками. Над входом виднелся полукруг балкона... С него нетрудно спрыгнуть, прикидывал я. Сигануть - и сразу к розарию. А там - как получится...

Машина подкатила к стоянке. Здесь теснились с десяток разномастных автомобилей, в основном, иномарок.

-Сегодня тут людно, - пробурчал Стас.

-Так ведь у Аллочки сегодня день рождения, - ответил Сергей. - Ты что же, не знал?.. Такие вещи забывать нельзя, - с насмешливой наставительностью произнес он.

Стас ничего не ответил. Но было очевидно, что он досадует.

-Кто такая Аллочка? - спросил я.

-Дочь Полковника, - нехотя ответил Стас. И не сдержался: - Как это я забыл?!.

Сергей ничего не сказал. Но было очевидно, что он очень доволен.

От дверей дома к нам спешил высокий широкоплечий мужчина в строгом костюме. Его можно было бы демонстрировать как образцового телохранителя: безукоризненные манеры, сдерживаемая сила, внимательный взгляд, которым он время от времени окидывал все вокруг... И тоненькая ниточка-проводок, тянущийся к наушнику.

-Здравствуйте, Станислав Константинович!

Несмотря на то, что подошедший был старше по возрасту, с директором охранной фирмы он поздоровался с подчеркнутым уважением. Сергею лишь кивнул - скорее всего, нынче они уже встречались. На меня бросил запоминающе-оценивающий взгляд и отвернулся.

В основное здание через главный вход мы не пошли. Обогнули дом и направились к неброской пристройке без окон. Безлико-невидная, она вполне могла бы выполнять роль дворовой тюрьмы.

По спине пробежал озноб. Удастся ли выйти отсюда? У двери "телохранитель" нас оставил.

-Скоро кто-нибудь подойдет, - он обращался исключительно к Стасу, не обращая внимания на Сергея и абсолютно игнорируя меня.

В принципе, на их внутренних разногласиях можно было бы попробовать сыграть. Если, конечно, удастся протянуть тут какое-то время...

Мы вошли в помещение и оказались в довольно просторной и уютной комнате. Диван, кресла, столик, бар... В углу - дверца вмурованного стену аккуратненького сейфа.

-Выпьешь, Толян?

-Налей, Стас. Только не той дряни, которая у тебя там была.

Он раздвинул стеклянные створки крышки бара. Из осветившейся глубины поднялась полочка с бутылками. Стас взял рюмки, взглянул на меня.

-Водку? Бренди? Коньяк? Пиво?..

-...и чашечку кофе, пожалуйста!

Они оба рассмеялись.

-Нет, ты мне определенно нравишься, - Стас наполнил чем-то рюмку и подал ее мне. Потом плеснул и себе из той же бутылки. Отхлебнул. И закончил: - Но служба есть служба - сдай-ка оружие.

Я был готов к подобному. Сделав обреченное лицо, выложил оба пистолета и демонстративно развел руками - обыскивай, мол. Стас махнул рукой. Оружие он спрятал в сейф, тут же сбросив цифровой код.

Сергей все время молчал, посасывая пиво и размышляя о чем-то своем.

Дверь открылась и в комнату вошел Полковник. Я сразу понял, что это именно он. И вовсе не потому, что за ним следовал Телохранитель, который остался у двери, цепко следя за происходящим. Полковник в полной мере соответствовал своей кличке. Выше среднего роста, с коротко остриженными седоватыми волосами, поджарый, с крутым "генеральским" затылком и спокойным взглядом непроницаемо-холодных глаз.

Должен сказать, что в этот момент я со всей очевидностью понял, что обречен. До сих пор как-то верилось, надеялось, что все само собой вдруг образуется, что вдруг, как тогда, на шоссе, подвернется удобный случай бежать... А здесь все оказалось до банальности безнадежно. Стас, Сергей, Телохранитель, охранники, которые, я не сомневался, имеются на территории, обещали сделать дальнейшее пребывание мое здесь очень недолгим.

Полковник поздоровался со всеми за руку. Протягивая ладонь мне, благожелательно представился:

-Леонид Андреевич.

-Анатолий Александрович.

-Очень приятно познакомиться.

Прямо-таки светский раут... Мы расселись. Телохранитель по-прежнему стоял у двери.

Как статуя.

-Анатолий Александрович, - Полковник принял от подобострастно склонившегося к нему Сергея бокал, аккуратно отпил глоточек и продолжил: - Анатолий Александрович, за прошедшие сутки я несколько раз слышал о вас. Даже в таком мегаполисе, как Москва, вы произвели небольшой фурор. Поэтому я счел возможным пригласить вас к себе в гости. Поверьте, такое случается нечасто, обычно меня вполне удовлетворяет работа моих помощников. Однако тут несколько иной случай. Поэтому я искренне надеюсь, что наша встреча закончится обоюдным соглашением и удовлетворением.

Я вежливо склонил голову: мол, ничего против подобной перспективы не имею. Полковник продолжил:

-Должен сказать, что обстоятельства, при которых у вас вышел конфликт с гражданином, известным в определенных кругах как Весельчак У, довольно любопытны, но не кажутся мне в вашем изложении достаточно убедительными. Однако, поскольку они не затрагивают непосредственно моих интересов, а также интересов моих друзей, я не стану акцентировать внимание на данном эпизоде... В то же время не могу удержаться и не задать вам несколько вопросов и был бы признателен, Анатолий Александрович, если бы вы удовлетворили мое любопытство. Вы не против?

Я снова склонил голову. Полковник был явно не дурак. А значит с ним ухо нужно держать востро. Так что лучше побольше молчать. Как-то мой начальник любил говаривать: молчи, дурак, за умного сойдешь...

-Анатолий Александрович, могу я узнать, с какой целью вы приехали в Москву?

-В город-герой Москву я прибыл с далекого юга с коммерческой целью, - туманно ответил я.

Отвечать туманно, думал я, сейчас мне выгодно.

-А именно? - не унимался Полковник.

Я наклонил голову, делая вид, что гляжу на свою рюмку. Сам же искоса наблюдал за собеседником.

-Леонид Андреевич, я уже говорил вашим подчиненным, что занимаюсь перевозкой грузов в интересах некой коммерческой фирмы. О характере груза могу только догадываться. Поскольку мне платят очень неплохо, свои догадки, с вашего позволения, я оставлю при себе.

-Это ваше право, - холодно заметил Полковник. - Мы еще вернемся к этому вопросу. Ну а пока следующий. Кто такой Эфенди и чем он занимается?

Вопрос меня врасплох не застал, я его ожидал. Потому ответил сразу:

-Эфенди - мой шеф. Он совладелец фирмы, имеющей контакты в нашей стране и за рубежом. Более подробно я не имею права говорить без его санкции. Надеюсь, вы меня понимаете - уверен, что вы и сами были бы не в восторге, если бы ваши люди стали откровенничать по поводу вашей деятельности. Или я неправ?

Полковник мою подначку проигнорировал. Заговорил о другом:

-На кого Эфенди замыкается в Москве?

Я понял, что дальше плести чушь мне не удастся. Пора было переходить в атаку.

-Леонид Андреевич, - сказал я решительно. - Я пока еще не в прокуратуре. Если у вас есть какие-либо конкретные предложения, с удовольствием или без него, передам их Эфенди. Поскольку во мне коммерческой жилки нет вовсе, и поскольку меня удовлетворяет должность экспедитора, я свяжу вас напрямую или через уполномоченного вами человека с моим шефом и все дальнейшие вопросы будете решать с ним сами.

-А зачем вы нам нужны? - быстро спросил Полковник.

-Понятия не имею, - я постарался, чтобы эти слова звучали как можно безмятежнее. - Это ведь не я к вам напрашивался в гости, а вы меня зазвали.

Полковник молча пожевал губами. И резко сменил тему разговора:

-Что вам говорят имена Соломон и Штакетина?

Вот оно, главное! Я так долго ждал, когда же, наконец, разговор коснется этой темы, что рассмеялся. Наверное, в смехе моем было что-то от истерики. Но именно этот нервный хохоток повел дальнейшие события по другому руслу.

...Дверь распахнулась и в комнату впорхнула девушка. Маленькая, миленькая, очаровательная, наивная, глядящая на мир широко распахнутыми, готовыми радоваться всему на свете, глазами.

-О, да у вас тут весело, - она мягко прильнула к Полковнику, окинув нас быстрым, благожелательным взглядом. - Я думала, что у тебя, папочка, опять сидят какие-то зануды, и хотела избавить тебя от них... Папочка, ты можешь не заниматься делами хотя бы в день моего рождения?.. Не ругайся, я знаю, что сюда приходить нельзя, но ведь сегодня можно?.. Сережа, спасибо за подарок, мне он очень понравился, ты просто прелесть... Стас, здравствуй, я рада тебя видеть, давно ты к нам не заглядывал. Ты будешь сегодня у меня на вечере? Та железка, которую ты в прошлый раз завязал, до сих пор валяется, я обещала подругам, что ты ее сегодня разогнешь. А то они не верят, что человек может такое сделать... А вы кто? Тоже из друзей папы?..

Пока она болтала, никому не давая вставить слово, я лихорадочно соображал, как можно использовать подвернувшийся случай. Ибо понял мгновенно: мне его подарила судьба!

Стараясь изобразить верх галантности, подскочил с кресла, протянул девушке руку. Склонившись к ее ладошке, заговорил, тщательно изображая искренность и восхищение:

-К сожалению, я непозволительно поздно узнал, что окажусь в доме, где у такой прелести, как вы сегодня день рождения. А потому не имел возможности приготовить для вас подарок. А с другой стороны, я даже не представляю, что, достойное вашей красоты, я смог бы вам поднести. Будь я художником, именно с вас написал я бы идеал красоты. Будь я поэтом, воспел бы вас в стихах... Увы, мне такого таланта не отпущено. Но если когда-нибудь я напишу книгу о красоте и очаровании, главной героиней ее, несомненно, будете именно вы, прекрасная именинница.

-Так вы что, писатель? - похоже, на нее произвел впечатление весь тот бред, который я пытался выдать за цветастый комплимент.

-Я журналист, - ответил я, не выпуская ее тоненькой ладошки. - И очень сожалею, что не вхожу в число имеющих честь приглашенным к вам...

Это была бессовестная наглость. Но она, тем не менее, сработала.

-Теперь имеете, - она повернулась к отцу. - Папа, я тебя прошу, пригласи на вечер... - она замялась, не зная, как меня назвать.

-К сожалению, Анатолий Александрович очень занят сегодня вечером, - подал наконец голос Леонид Андреевич. - И очень спешит.

-Ну папочка, не будь таким... - девушка капризничала, словно маленький ребенок. - Ты ведь обещал, что сегодня я не услышу от тебя слово "нет"...

Он долго смотрел на меня, очевидно, прикидывая, чем такой поворот событий может грозить. Потом сдался:

-Ладно, мы попросим Анатолия Александровича поприсутствовать вечером у нас... Ну а теперь, дочурка, беги к гостям, нам нужно еще поговорить.

Девушка упорхнула. В комнате повисла напряженная тишина. Сергей внимательно наблюдал за реакцией Полковника. Стас налил себе рюмку, потом, поколебавшись, поднялся, подошел и долил мою. Телохранитель просто присутствовал. Полковник размышлял.

-Послушай, Анатолий Александрович, - по тону Леонида Андреевича чувствовалось, что он озадачен. - Я гляжу, ты не теряешься...

-А то как же, - в тон ему ответил я, откинувшись на спинку кресла и отхлебнув напитка, который налил Стас. - Вы же мне ни в чем не верите, так надо же мне как-то время оттягивать...

Полковник даже поперхнулся от такой откровенности. А я продолжил:

-Леонид Андреевич, вот уже три дня меня в Москве принимают хрен за кого. Так вот, чтобы не оставалось никаких неясностей. Никаких денег я ни у кого не крал и не присваивал. Соломона не знаю, со Штакетиной не знаком. У нас свой бизнес. Рынки сбыта нашей продукции в Москве у нас отлажены. Но если вы захотите стать нашими партнерами, я думаю, Эфенди может заинтересоваться предложением.

-Что вы конкретно производите, перевозите и реализуете? - нетерпеливо спросил Полковник.

-Леонид Андреевич, вы же умный человек! - раздраженно спросил я. - Ну что такое уж сверхвыгодное можно перевозить в столицу с юга?

-Наркотики?..

Он даже вперед подался.

-Я этого не говорил, - откинувшись в кресле, расслабленно ухмыльнулся я. - Я вообще вам ничего не говорил...

Полковник опять призадумался. И вновь резко сменил направленность разговора:

-А кому вы сегодня звонили?

Тут я выбросил следующий козырь, который припас, предвидя этот вопрос:

-Понятия не имею.

-Как это? - изумился Полковник.

Выдерживая паузу, я опять отхлебнул из бокала. Лишь тогда объяснил:

-Это наш контактный телефон. Человек, сидящий на нем, точно так же понятия не имеет, кто и для чего его эксплуатирует. Просто в определенный момент наш человек подходит к нему и поучает необходимую информацию. Сегодня, например, он узнал, что у меня что-то произошло, но ничего серьезного в этом пока нет.

Сергей победно посмотрел на Стаса. В свою очередь, шеф охраны взглянул на меня укоризненно: ты же, мол, мне обещал...

Стало очевидно, что Стаса нужно выручать.

-Если бы не было этого звонка, сегодня вечером наши ребята приехали бы в "Джелалабад" разбираться...

Полковник хмурился все больше.

-Если ты такая "шестерка", как ты говоришь, то неужели из-за тебя началась бы стрельба? - буркнул он.

-Во-первых, у нас "шестерок" нет, - высокомерно оборвал я его. - А во-вторых, каждый из нас знает: если с ним что-нибудь случается, ребята его в беде не оставят. Девиз пионеров, так сказать: один за всех - и все за одного.

Полковник быстро спросил:

-Ты хочешь сказать, что ваши ребята уже знают, где ты находишься?

Иногда бывает опасным переоценивать свои силы и возможности, сообразил я. В данном случае это могло бы вызвать подозрение в правдивости вообще всего, что я тут наплел. Поэтому я не стал приписывать "своим ребятам" лишнюю информированность.

-Нет, конечно. Но если я утром не объявлюсь, пройдет тревога.

Леонид Андреевич еще немного подумал. Потом, приняв решение, прихлопнул ладонями по подлокотникам своего кресла. Сказал:

-В общем, так, Зангар! Раз уж ситуация сложилась таким образом, перенесем наши переговоры на завтра. Но имей в виду: уйти отсюда без моего разрешения невозможно. Даже из дома выйти.

-Это я уже понял, - мне хоть некоторая отсрочка давала какий-никакой шанс. И на радостях я еще немного и схулиганил - произнес по возможности небрежно: - Ваша дача, по-моему, вообще прекрасно оборудована. Думаю, Эфенди обратится к вам с просьбой проконсультировать, как построить себе что-нибудь в этом же роде.

К удивлению, заметил, что Полковник слегка смутился от этих слов. Уж не знаю почему: не то ему приятна похвала, не то дачу заполучил уже готовую и попросту не знал, кто, когда и как ее оборудовал, какие здесь особенности обеспечения безопасности...

Скрывая свое смущение, он пробормотал:

-Меня больше всего интересует, почему я никогда не слыхал о таком человеке, как Эфенди.

-Мало ли чего мы не знаем, Полковник, - расслабленно ответил я.

И осекся, увидев, как яростно взглянул хозяин на Сергея и Стаса, а те испуганно пригнулись, как собаки с поджатыми хвостами.


ПИКИРОВКА С "ЗОЛОТОЙ МОЛОДЕЖЬЮ"


По роду деятельности мне доводилось бывать в самых разных слоях общества. И обычно я вполне нормально себя чувствую в любой обстановке. Даже если, случалось, я где-то оказывался одетым "не по случаю", всегда можно было списать это на специфику журналистского труда.

Но сегодня на балу я оказался не в качестве репортера, а гостем. И даже в новой, только сегодня купленной паре, чувствовал себя очень неуютно. Слишком уж выделялся внешним видом в среде, которая старалось изображать из себя высшее общество.

Большинство гостей-мужчин были в строгих костюмах, при галстуках или "бабочках". Причем, смотрелись эти костюмы не как на людях, которые извлекают пронафталиненное "светское" одеяние раз в год. Было видно, что чувствуют себя окружающие меня мужчины в своих "тройках" вполне комфортно. Женщины щеголяли богатыми нарядами и сверкали драгоценностями - уж не знаю, настоящими ли, но выглядевшими вполне, так сказать, на уровне.

Я бродил из зала в зал, не зная, куда себя девать. Никто не обращал на меня никакого внимания. Но делали это так подчеркнуто, так демонстративно, что я ощущал себя словно под рентгеновскими лучами.

Аллочка заметила меня издалека.

-Толичка! - подлетела она ко мне. - Как здорово, что вы пришли! Я вас запомнила и как раз хотела идти к папе, напомнить ему о его обещании пригласить вас сегодня к нам на бал... Так и в самом деле не очень торопитесь, правда?.. Тогда идемте, я познакомлю вас со своими друзьями!

Она подхватила меня под руку и потащила куда-то. Я попытался было остановить ее, но понял, что лучше покорился ее настойчивости. При этом она ни на секунду не переставала болтать.

Я брел за ней и старался понять, действительно ли она немного с приветом или же попросту прикидывается. Все же не девочка неразумная - вполне созревшая девица. А ведет себя, будто расшалившийся кокетливый подросток... Что это - устраивающая ее форма поведения? Расчетливо выработанная жизненная позиция? Или же взлелеянный родителями инфантилизм?.. Отец с матерью с пеленок старались уберечь любимую дочурку от проблем настоящей жизни, балуя и потакая всем ее прихотям - вот и выпестовали такого вот переростка... А, может, все проще: просто выглядит Аллочка старше своих лет, оставаясь в душе, по сути, ребенком?

-Не останавливайтесь, - продолжала тараторить Аллочка. - Вы у нас сегодня первый раз, а папа, я видела, был из-за чего-то на вас сердит. Ведь правда? Наверное, вы его чем-то огорчили? Вот я и хотела вас от папы увести... Он у меня строгий, но добрый. Он посердится на вас, а потом простит - поверьте мне, я ведь его знаю. А вы мне понравились. Обычно все у папы говорят только о делах или просят у него что-нибудь. А вы смеялись. Я уже забыла, когда слышала, чтобы у папы кто-нибудь смеялся. Все у него всегда строгие и хмурые. Они скучные. А знаете почему? Очень многие, а, может, и все они работают в каких-то секретных государственных организациях, потому и разговоры у всех только секретные и государственные. Скучно с ними... А вы со Стасом приехали?.. Стас хороший, он очень сильный, добрый и смешной. Он забыл, что у меня сегодня день рождения и очень переживает из-за этого, думает, что я на него обиделась. Ну, я, конечно, немного поделаю вид, что обижаюсь, а потом прощу. Только вы ему не говорите про это. Ладно? А вы дружите с ним?..

Болтая без умолку, Аллочка провела меня через несколько помещений, где прохаживались группками и разговаривли гости. У стен всюду стояли столики с разнокалиберными бутылками и легкими закусками. Чувствовалось, что вечер пока еще не начался. Но и скуки в предвидении вкусного ужина тоже не было. Все было спокойно, выдержанно, размеренно, степенно. Именно по-светски...

В комнате, куда привела меня хозяйка, собралась молодежь. Я их оценил сразу. Хотя и выглядели молодые люди по-равному - кое-кто даже позволил себе быть одетым "не по регламенту". Но было нечто объединяющее большинство из них. Про себя я эту категорию людей называю "золотой молодежью": привыкшие жить на всем готовом, избалованные, изнеженные, они, как птички божии, не заботятся ни о чем, ибо твердо знают, как именно сложится их дальнейшая судьба. Деньги у них бывают всегда, и они уверены... даже не уверены, а просто принимают за должное, что главное свойство этих денег - своевременно появляться из родительских толстых кошельков. Самая большая трагедия для каждого из них - иметь машину или, скажем, видео, менее престижной модели, чем у кого-то из приятелей. Позади - лучшие и престижные специальные школы, впереди - такие же престижные институты, а затем - гарантированные карьеры с обязательными поездками за границу. Где, к слову, у большинства из них, если не у каждого, уже имеется кругленький счет в банке в твердой валюте. Они не разговаривают - обмениваются мнениями с равными и изрекают истины для тех, кого числят ниже себя, в уверенности, что все знают и обо всем имеют представление. А если о чем не ведают, убеждены, что никто не посмеет указать им на их неосведомленность.

Наша зарождающаяся аристокартия... Вернее, даже не аристократия как таковая. А пена ее, накипь, собирающая таких вот богатых бездельников. Были среди собравшихся и энергичные молодые люди, уже по внешнему виду которых было видно, что они и сами способны чего-то в новой жизни достигнуть. Но больше попадались на глаза скучающие, пресытившиеся бездельники.

Наверное, потому Аллочка так и вцепилась в меня, что ей с ним, рафинированными, было скучно и пресно. Хотя, с другой стороны, я, наверное, ей был интересен ровно в такой же степени, как и игрунковая обезьянака, окажись она сейчас здесь же.

-Господа, наш новый гость, - громко объявила Аллочка. - Прошу любить его и не обижать.

-Анатолий, - представился я.

В ответ увидел общий холодный полупоклон. Парни, было видно, сразу раскусили во мне чужака. Девушки отреагировали с некоторым любопытством: кто это такой и что у него с Аллочкой? Но впечатление, очевидно, я не произвел ни на тех, ни на других. Ни один человек не ответил мне ни слова, не попытался заговорить, хотя бы из вежливости.

Я обвел взглядом компанию. Чувствовал себя чуть растерянным и вместе с тем ощущал, что в душе начинает постепенно нарастать раздражение. В конце концов, кто бы ни пришел, так ставить на место гостя не подобает. А тут - ни одного благожелательного взгляда. Лишь какая-то девица чуть подмигнула ободряюще, но и она не прервала разговор с собеседником.

И тут я опять закусил удила. Не люблю я, ну не люблю, когда мною так пренебрегают. Я в полной мере отдавал себе отчет, что подобное игнорирование меня должно устраивать, потому что позволяло бы удалиться по-английски, не обидев хозяйку. Это я понимал, прекрасно. И тем не менее не выдержал. Стоило подсыпать перчику в их пресную компашку. Подобно Печорину, вмешаться в мирную жизнь четных контрабандистов.

Я подчеркнуто повернулся к компании спиной и, обращаясь исключительно к Аллочке, которая стояла молча, наверное, несколько озадаченная таким приемом ее гостя, и заговорил:

-Вы знаете, Аллочка, у меня есть одна несносная привычка...

-Одна ли? - послышалась сзади ехидная реплика среди мгновенно повисшей тишины.

И по этой реплике я понял, что с первого мгновения, как я переступил порог, за мной неотступно наблюдали все, ожидая, как я себя поведу. Наверное, появление нового человека, к тому же не их круга - для них развлечение. Подтверждением моей догадки стало хихиканье, которым встретили присутствующие реплику одного из своих сочленов.

Ну и я повел себя соответствующе - не хватает еще спасовать перед ними!

-Ну что вы! Несносных привычек у меня куда больше, чем одна, - не поворачиваясь, через плечо, бросил я. И продолжил, обращаясь опять только к Аллочке: - Один из самых больших грехов, который я имею - это преклонение перед женской красотой. Сегодня у нас такой день, что говорить мы все должны только о вас, Аллочка Леонидовна. И мне очень приятно попасть к вам в дом именно сегодня, когда вам в глаза и при всех можно говорить о том, что вы бесподобно прекрасны. Поверьте, мне немало довелось поколесить по белу свету, и смею вас заверить: не так много я встречал такой совершенной гармонии, которой вас наградили родители и матушка-природа... А потому, если вы, конечно, не против, Аллочка Леонидовна, я бы в вашу честь произнес тост...

Теперь на меня глядели по-другому. "Тройки" явно неприязненно, как на обнаглевшего плебея, которого почему-то приходится терпеть в своих кругах. Зато в женских глазах любопытства и интереса прибавилось.

В углу комнаты стоял сервировочный столик на колесиках, уставленный бутылками, рюмками, фужерами... Я решительно направился к нему.

Но на полпути остановился. Я растерялся. Я не знал, как дальше себя вести.

Что нужно было делать в данном случае? Наливать всем? Наливать только себе и Аллочке? А если еще кто-нибудь попросит плеснуть и ему? Как это будет выглядеть?..

И с другой стороны: что во что следует наливать? В обычных компаниях таких проблем не существует - что есть, то и наливай в любую посуду... А тут? Вон их сколько, рюмок, рюмочек, бокалов, фужеров, лафитников... черт их всех упомнит даже названия...

Выход я нашел. И, кажется, удачный.

-Аллочка Леонидовна! В свое время Зевс решил взять к себе на Олимп прекрасного юношу по имени Ганимед. Впоследствии тот стал виночерпием олимпийских богов. Сегодня вы соизволили пригласить меня на свой Олимп, где вы имеете полное право безраздельно властвовать. Так позвольте мне быть вашим Ганимедом...

Аллочка отозвалась мгновенно:

-Ой, да, конечно! Мне шампанского, пожалуйста!.. Знаете, я люблю сладкое, особенно когда оно холодное и пузырьки щиплют язык...

Я выбрал бутылку с надписью "Dolce" и приготовился ее открывать.

Тут-то и зародился конфликт. Собственно, он зародился раньше, я сам его в какой-то мере спровоцировал, подчеркнуто пойдя на конфронтацию с "тройками". Так что правильнее было бы сказать, что тут-то конфликт и проявился, прорезался, прорвался...

Красивый молодой человек, несколько женственный, с холеными тонкими руками, до того вальяжно молчавший в кресле, вдруг бросил чуть пренебрежительно:

-Аллочка, тебе не кажется, что в наше время иметь лакея с таким экзотическим именем, как Ганимед - это моветон?

Я нутром предвидел нечто подобное, а потому повернулся и посмотрел ему прямо в глаза:

-Служить красивой женщине, стремиться угадывать ее желания, не считали для себя зазорным люди куда более высокородные, чем мы с вами. Кроме того, должен вам заметить, вообще есть на свете люди, которым свойственно уважительное отношение к женщине. Вы, как я понимаю, себе к таковым не причисляете?

Кое-кто из присутствующих ехидно хихикнул. Молодой человек стушевался. И потому подставился.

-И кого же вы к таким людям причисляете? - спросил он. - Конечно же, себя?

-Естественно, - я улыбался как можно лучезарнее. - И не стесняюсь в том признаться. И могу даже поделиться тем, в чем это проявляется.

Молодой человек молчал. После паузы я продолжил:

-Мужчина, например, не должен сидя обращаться к женщине, которая стоит. Вы об этом не слыхали?

Вновь раздались ехидные смешки. Они меня подзадорили, я решил немного схулиганить. Сегодня мне уже доводилось преставляться коммерсантом-экспедитором и журналистом. Теперь я решил еще немного подшутить над теми, кто за мной следит - а то, что с меня не спускают глаз, сомневаться не приходилось. Тем более, что своей выходкой не слишком грешил против истины - я в самом деле не так давно уволился из армии.

Потому и забросил крючок:

-Не могу сказать, естественно, обо всех, но в целом у нас, военных, уважение к женщине развито неплохо...

-Так вы военный? - томно спросила та девица, что единственная с момента моего появления оказала мне хоть толику внимания. - Все военные такие страстные и настойчивые... Налейте, пожалуйста, и мне шампанского! Вы ведь говорили, что ваш Ганимед был виночерпием богов, а не одной богини... И где же вы служите?

-Где же ему служить, как не в Арбатским округе?

Реплику бросил все тот же неугомонный молодой человек, которого я про себя окрестил Красавчиком. Он уже стоял, но поднялся под благовидным предлогом: тоже подошел к столику, взял пузатенький бокал и плеснул туда какого-то крепкого напитка. Я отметил про себя - из этой бутылки нужно наливать именно в эту посудину.

А Красавчик между тем продолжил:

-Они тут, в Москве, все горазды по чужим женщинам воевать.

Ай, как хорошо он опять подставился! Мне даже руку захотелось ему пожать.

-Служу я очень далеко отсюда, на юге, - по-прежнему улыбался я. - Что же касается чужих женщин, то тут я вас не совсем понял. Во-первых, я не знаю, как по ним можно воевать. А во-вторых, такое понятие, как "чужая женщина" мне вообще не знакомо. Может быть, вы мне поясните, какой смысл вы вкладываете в эти слова?

Смешки раздавались уже громче.

-Действительно, - громко бросил один из гостей. - Женщины есть женщины. Как их разделить на своих и чужих?

-Красивая жена принадлежит соседу, - неловко брякнул другой.

-Потому ты со своей и развелся? - ехидно осведомился третий...

И пошел общий разговор. Меня как бы приняли в общество, но на правах ассоциированного члена.

-Толичка...

-Называйте меня, пожалуйста, Анатолий, - перебил я Аллочку.

-Хорошо. А ты не называй меня по отчеству. И давай на "ты". Ладно?

-Договорились.

Я повернулся к столику. Вновь взял в руки бутылку, которую так и не успел откупорить.

-Так мы пьем шампанское? - улыбнулся Аллочке. - На брудершафт я не претендую...

Но намерение свое вновь осуществить не смог. Опять вмешался Красавчик:

-Как я понимаю, сейчас мы услышим свежий, казарменный, с ароматом портянок, тост... Признаться, мне трудно поверить, что от военного можно услышать что-нибудь умное.

Зависла тишина. Кому-то чувствовалось, даже стало неловко. Кто-то, напротив, откровенно ждал скандала.

-Ну зачем ты так? - с досадой сказал кто-то из ребят. - Гость ведь...

Опешившая было Аллочка вспыхнула, хотела сказать Красавчику что-то резкое. Но я ее перебил:

-Сказать человеку в день рождения что-то новое и в самом деле трудно. Тем более, что я у вас человек новый. А потому об Аллочке могу сказать только то, что и без меня очевидно: что она удивительно красива. И тут вы, молодой человек, несомненно, правы: это факт слишком очевидный, чтобы быть оригинальным. Что же касается умности (я специально сказал "умности", чтобы подразнить его), то нетрудно понять: вы пытаетесь унизить меня в присутствии, простите за тавтологию, присутствующих. Очевидно, вы ревнуете Аллочку, что вполне естественно: мужчина и должен ревновать красивых женщин. Вот только путь для этого вы выбрали несколько рискованный: а вдруг малознакомый вам человек когда-то изучал-таки азбуку и читал букварь? Тогда вы сами можете оказаться в неловком положении...

Во время всего этого нравоучительного монолога я откупорил-таки бутылку, наполнил пенистым вином два бокала, подал их Аллочке и бойкой девице. Себе плеснул того же, что пил Красавчик. И провозгласил:

-Итак, свежий армейский тост!

К столику потянулись. Слушали с любопытством. Очевидно, наша "пикировка" с Красавчиком всех забавляла.

-Когда Господь Бог создал все мирозданье, - начал я, - он возлег на Большое Магелланово Облако, подложил под голову Туманность Андромеды и долго любовался своим произведением, его совершенством и математической выверенностью. Но вскоре, через пару-тройку миллиардов лет, ему это наскучило. Ну в самом деле - что ж за удовольствие любоваться одному собственным шедевром! Захотелось Господу, чтобы еще кто-то этим всем восхищался и любовался. И создал он человека. Да только человеку этому оказалось не до красот мирозданья. Ленив он был, на красоту ему было глубоко плевать, поесть любил, из райских яблочек самогон научился гнать... - (кто-то из слушавших коротко хохотнул). - И опять задумался Бог: как бы заставить это созданное им существо познать прекрасное. И создал женщину. С тех пор и повелось: только благодаря вам, милые наши женщины, мы видим красоты мира, только ради вас творим прекрасное, только ради вас совершаем безумства... Даже между собой петушимся тоже ради вас. Потому я предлагаю выпить сейчас за женщин. И персонально за очаровательную именинницу, как достойнейшую представительницу славного женского рода. За тебя, Аллочка!

Экспромт получился длинноватым. Но впечатление произвел. Дамам он понравился. И это вновь подвигнуло Красавчика на выпад.

-Так вы, как я понимаю, считаете себя умным, - с сарказмом поинтересовался он.

-Ну, прежде всего мне хватает ума понимать, что ума мне не хватает, - благодушно ответствовал я. - А во-вторых, это вопрос терминологии: смотря что понимать под умом...

Красавчик попросту опешил. Потом усмехнулся снисходительно:

-Насчет недостатка ума в свой адрес вы хорошо высказались. Действительно, если уж не понимать, что же это такое... - и развел руками.

-Конечно, если не понимать, - прожевывая бутерброд, благодушно пробурчал я. - А вот вы, молодой человек, прямо сейчас смогли бы дать четкое и ясное определение, что вы понимаете под умом?

-Ну... - несколько растерянно протянул Красавчик. - Это широта кругозора, грамотность, сумма знаний человека... Эрудиция...

-Прекрасно, - согласно кивнул я. И притворно вздохнул: - Бедные Черепановы!

-А причем тут братья Черепановы? - удивленно наморщил лоб Красавчик.

-Прежде всего, они не были братьями, - поправил я его. - Черепановы были отец и сын. А бедными я их назвал потому, что, по вашему определению, умными их никак нельзя считать. Не было у них ни широты кругозора, ни особой эрудированности. А паровоз свой они построили опираясь на сметку свою, да на ум природный. Академиев они и впрямь не кончали. К слову, паровоз свой они назвали локомобилем. Позднее, когда он сломался, паровую машину с него использовали для откачки воды из шахты... Так-то вот.

Красавчик выглядел посрамленным. К тому же перед всем обществом. А потому все не желал сдаваться.

-Ну а вы-то можете дать определение, что такое ум?

Я тоже чувствовал, что на меня устремлены множество глаз. А определение ума тоже не знал. Опять пришлось импровизировать:

-Ум - это не только и даже не столько обладание какой-то суммой знаний. В первую очередь это умение максимально использовать те знания, которыми обладает человек. К слову, могу также сказать, чем отличается человек умный от человека мудрого.

Поскольку Красавчик молчал, не делая попытки продолжить разговор, голос подала все та же девица:

-И чем же?

-Умный человек сумеет выпутаться из самого сложного положения. А мудрый сумеет в него не попасть.

-Браво! - захлопала в ладони Аллочка. И попросила: - Налейте мне еще шампанского!

Наполняя ее бокал, я произнес:

-С вашего позволения, я скажу тост.

-Конечно-конечно... Только мы были на "ты", - напомнила она.

-Прости, привычка...

-Только не на полчаса, - поморщился Красавчик.

Выглядел он уныло. Мне даже жалко его немного стало.

-Нет, теперь буду краток. Небольшое стихотворение. Называется, конечно, "Алый парус".

Я опять плеснул себе того же напитка, что и в первый раз. И продекламировал:

-Несмотря на все невзгоды,

Сквозь пространство, времена,

Раздвигая дни и годы,

Его несет к тебе волна.

Его всегда увидишь дальше,

Чем паруса всех кораблей,

Его огни засветят дальше,

Чем море целое огней.

Он, быстрый парусник надежды,

Придет ко всем, кто ждет его.

Придет - расступятся невежды

И ты поднимешься на борт.

И парус вспыхнет ярко-красно

Под солнца утренним лучом,

И в мире станет так прекрасно,

Как раньше было пусто в нем.

-Желаю тебе, Аллочка, -закончил я, - чтобы никогда не оставляли тебя паруса надежды. И пусть когда-нибудь обязательно приплывет к тебе под алыми парусами достойный тебя прекрасный принц!

Я склонился к руке именинницы. На Красавчика было больно смотреть. Бледный, с плотно сжатыми губами, он не знал, что делать.

И мне стало понятно, что пора уходить. Что я тут пытался доказать, кого пытался изобразить? Глупо все получилось и пошло. Все равно ведь, сколько бы я ни пыжился, именно они, Красавчики, останутся хозяевами жизни.

-Молодой человек, - холодно обратился я к нему. - Вы вели себя по-хамски. Потому смею заверить: вас здесь терпят только благодаря кошельку вашего папаши. При других обстоятельствах вы бы уже давно нарвались на неприятности.

Затем повернулся к Аллочке:

-С вашего позволения, я откланяюсь. Прошу извинить, что нарушил покой в вашей компании. В следующий раз не приглашайте на бал таких неотесанных типов, как я. - Обращаясь ко всем, слегка поклонился: - Мое почтение всем! Приятного вечера! И не надо меня провожать...

Сказал - и вышел из комнаты. Удерживать меня никто не пытался.

Последнее, что услышал за спиной - это громкий женский шепот:

-Вот это мужчина!


СХВАТКА


-Анатолий!

Окликнувший меня Стас был уже немного навеселе.

-Ты куда запропастился? Полковник желает с тобой чокнуться...

-Тут действительно чокнуться можно, - угрюмо буркнул я в ответ.

После стычки с Красавчиком я чувствовал себя пакостно. Завелся, как мальчишка, право слово...

-Что случилось? - насторожился Стас.

-Да поцапался здесь с другом одним... - нехотя процедил я.

-С кем это?

-А хрен его знает. Красивый такой, вальяжный. К Аллочке, похоже, неровно дышит.

Стас присвистнул:

-Ну ты даешь! Да ты знаешь, кто его отец?

-Мне фиолетово, - хмуро отрезал я. - А зачем я Полковнику понадобился?

Шеф охраны осуждающе, но в то же время с уважением покачал головой:

-Нет, ты точно своей смертью не помрешь! Ты просто мастер вляпываться в истории.

-Одной голове - одна смерть, - отмахнулся я. - Ты мне вот что объясни, Стас. Как я понимаю, люди, которые тут собрались, живут, мягко сказать, не от трудов праведных. А гляди, как открыто себя демонстрируют... Я понимаю, что сейчас не те времена, когда человек... как бы это сказать поточнее... ну, разбогатевший не от трудов праведных, тщательно прятал свою сущность. Но чтобы так вот открыто выставлять его!.. И в то же время, я смотрю, на тебя тоже смотрят свысока, как на лакея или слугу... Как это все не вписывается в то, что я ожидал тут увидеть. В чем я не прав?

Стас скривился чуть болезненно. Наверное, это его тоже задевало.

Потом задумчиво кивнул в сторону:

-Пошли, поговорим. Подождет Полковник.

Он открыл неприметную дверь и мы оказались в небольшой комнатке. Обстановка тут была более чем скромная: столик с телефоном и несколько мягких стульев. Наверное, это был кабинетик для конфиденциальных переговоров. Или комнаты для охраны.

Стас достал из кармана две маленьких, граммов по двести, бутылочки коньяка. Одну протянул мне. Я качнул головой, отказываясь.

-Как хочешь, - пожал он плечами.

Скрутил пробку у своей. Приложился, сделал несколько глоточков. Поморщился. И лишь потом начал говорить.

-Ты, Толян, действительно из глубинки приехал, многого тут не понимаешь. Понимаешь, тут, в Москве, уже сложилась каста неприкасаемых. Полковник в нее входит. Его могут убить конкуренты или даже свои, если он в чем-то нарушит правила игры. Но посадить его уже невозможно, он выше этого. Потому Полковник и не боится тебя или меня. Как и многие другие из присутствующих здесь. Мы для них слишком мелкие сошки, опасности не представляем. Во всяком случае, пока нас с тобой не наймут, чтобы кого-нибудь из них убить... Но это уже особый разговор, - он сделал паузу, отхлебнул еще немного. Потом продолжил:- Что касается тебя - это отдельная тема. Полковник просто еще не решил, что с тобой делать. Но не обольщайся: твое дело плохо, даже если он ничего решить так и не сможет. Тогда включится железный принцип дедушки Джугашвили: нет человека - нет проблем. Тем более, что тебя здесь никто не знает и не может за тебя поручиться. Сейчас твоего Эфенди уже ищут. И тебе придется очень плохо, если его не найдут.

Стас резко, пристукнув, поставил бутылочку на стол. Уставился на меня.

-Толян, я же понимаю, что в разговоре с нами ты блефовал напрополую. Я вообще не знаю, что правда в твоих словах, а что нет. Но ты хороший парень, Толян. И, поверь, мне очень жаль тебя.

Он опять припал к бутылочке. И заговорил, глядя в сторону. Рассказывал негромко и монотонно, как будто нехотя. А мне от его откровений становилось все тоскливее. Потому что вещи, о которых говорил шеф охраны, разрешается знать только обреченным на смерть.

-Ты уже знаешь, что под крышей "Джелалабада" я содержу фирму по подготовке телохранителей. Но это только ширма. Реально мы готовим охранников, которые могут, при необходимости, стать киллерами. Весельчак, к слову, тоже был моим учеником. Одним из лучших, кстати... Сейчас в высоких деловых кругах большой спрос на телохранителей, способных выполнить, как это называется, специальное задание. Поэтому ко мне обращаются многие, в том числе и присутствующие здесь. Они же обеспечивают мне официальное прикрытие. Так что меня знают и меня боятся. В то же время и ссориться со мной никому не хочется - ведь в моих руках всегда имеется свора головорезов. В большинстве своем преданных мне. Хотя, ты четко подметил, со мной и в самом деле никто не разговаривает. Ты прав, мы из другого слоя общества, мы парии. Мы для них - те, кого они нанимают и используют по мере надобности. Да, я им нужен, попросту необходим. Точно так же, как мясник, лакей, таксист или массажист...

Он замолчал. Еще глотнул. Что-то его угнетало, что-то лежало на душе.

-Толян, у тебя шансов выйти отсюда живым не больше, чем у этого пойла остаться в бутылке, - показал он свою склянке. Подумав, еще немного отхлебнул из нее. В бутылочке осталась едва ли треть содержимого. - Уловил? - И вдруг добавил без перехода: - Слушай, иди ко мне в контору, а? Может, хоть тогда я смогу за тебя вступиться... Соглашайся, Толян, очень прошу тебя!

Что я мог ему ответить? Что не хочу никак быть причастен к процессу подготовки убийц? Что я, подобно Остапу Бендеру, стараюсь свято чтить Уголовный кодекс? Что мои личные жизненные, моральные принципы и убеждения не позволяют принять его предложение?..

Что я мог ему сказать?

-Спасибо, Стас, ты настоящий человек, - промямлил я. - Но нет, у каждого своя дорожка. Помнится, у Стругацких приводилась цитата откуда-то: "И сказали мне, что эта дорога ведет к океану смерти. И я повернул. И с тех пор передо мной тянутся кривые глухие тропы..." Примерно так. Каждый должен идти своим путем. Куда бы ни вела моя дорога, я пойду по ней до конца.

Стас мелко покивал головой. И произнес с тоской:

-А мы бы с тобой сработались...

Я решительно поднялся:

-Веди к Полковнику!.. Только учти, Стас, коль уж тебя тут многие знают и боятся, очень может быть, что эти господа захотят тебя заменить на человека, который меньше знает, и который будет менее для них опасен... Так что и ты, Стас, по лезвию ходишь.

...Леонид Андреевич был в отдельном кабинете. Вместе с ним за столом сидели несколько мужчин представительного вида. Один из них показался мне знакомым - кажется, я его по телевизору недавно видел.

Именно к нему и обратился к первому Стас, когда ввел меня в кабинет:

-Ваш сын немного выпил и у него вышел конфликт с нашим гостем.

-Морды друг другу не понабивали?.. Впрочем, - окинув меня взглядом, с деланным равнодушием ответил тот, - куда уж моему-то... У него мышцы, как у воробья под коленкой...

-Нет, только поспорили, - быстро произнес Стас.

-Пустяки, дело молодое, - и мужчина потянулся за апельсином.

Между тем Полковник легко поднялся из-за стола и подошел ко мне.

-Друзья мои, позвольте мне представить вам моего молодого гостя, - обратился он к присутствующим. - Зовут его Анатолий Александрович. Прибыл к нам с далекого юга. Личностью он показал себя настолько загадочной, что сумел заинтересовать даже меня. О себе ничего не рассказывает, свято хранит коммерческие тайны своей не менее таинственной фирмы. Ну а если начинает, все-таки, говорить, всякий раз рассказывает о себе иначе, так что о его подлинном роде занятий приходится только догадываться. Неплохо владеет приемами рукопашного боя. Смел, иногда до безрассудства. Галантен, умеет нравиться женщинам. Представляете, сумел очаровать даже мою дочурку - а уж у нее-то, сами знаете, от кавалеров отбоя нет... Не признает авторитетов, честолюбив...

Не нравилась мне эта сцена. Меня демонстрировали словно барышник лошадь. А зачем? Что им хотелось бы от меня услышать?

-Прошу к столу, Анатолий Александрович, - пригласил хозяин. - Окажите нам честь, посидите с нами, стариками...

Я опустился на предложенный стул. Огляделся. Стаса в комнате не было. Стало немного не по себе: все же он был тут единственный, кто ко мне относился с искренней симпатией.

-Так вот, друзья мои, - снова заговорил хозяин, наполняя всем рюмки водкой. - Хочу рассказать вам прелюбопытную историю...

-А надо ли? - спокойно спросил один из присутствующих мужчин, старательно складывая бумажную салфетку и ногтем наводя на ней острые складочки.

-Что такое? - удивился хозяин.

-А надо ли рассказывать? -повторил мужчина, которого я про себя окрестил Флегматом.

Он столь же неторопливо смял салфеточку и аккуратно положил в пепельницу. И продолжил, по-прежнему не глядя на Леонида Андреевича:

-Судя по вашей преамбуле, здесь произошло или должно произойти нечто экстраординарное... А зачем мне при этом присутствовать? Лишнее знание чужих проблем... Нет, господа, я не любитель этого.

Полковник успокаивающе поднял руку:

-Нет-нет, не беспокойтесь, все будет нормально. История действительно достаточно любопытная, думаю, она заинтересует всех нас... За ваше здоровье, друзья!.. Так вот. Присутствующий здесь молодой человек появился в Москве, насколько мне известно, всего два или три дня назад. За это время он трижды стал героем публикаций в "Московском комсомольце", убил одного из самых жестоких киллеров Москвы, отправил в больницу оперативника с Петровки, заполучил не меньше трех пистолетов, раскрыл "фирму" Стаса, сумел попасть ко мне в дом. При этом ссылается на преступную организацию некого мифического Эфенди и имеет контактный телефон... м-м-м... Скажем, в высокопоставленном учреждении государственного уровня. В задаче спрашивается: кто этот человек и чего он хочет... Кому еще водочки?

Над столом висела настороженная тишина.

-Так почему он здесь? - нарушил ее голос Флегмата.

Леонид Андреевич благожелательно улыбался:

-Потому что я хочу в вашем присутствии разобраться с некоторыми неясностями... Вам как, налить, Анатолий Александрович?

-И побольше...

-Замечательно, - радушие из Полковника так и лучилось. - Значит, разговор пойдет.

Я понял, что пути к отступлению у меня отрезаны. И тогда мне вдруг все стало безразлично. В конце концов, у меня под рукой имелось оружие и я мог дать последний бой. Как тогда, в "зеленке" под Гератом, когда, оторвавшись от своих, я сидел в старой башне и пересчитывал оставшиеся патроны. Помнится, их было всего восемнадцать. Сейчас не имелось и того...

Приняв от Полковника бутылку, я отодвинул рюмку, взял хрустальный сткан и налил себе водки. В конце концов, хватит трястись, увиливать и трепетать! Я - человек! Я, наконец, русский офицер, пусть и запаса!

Я решился. Я перестал их бояться. Я поднялся. И заговорил:

-Хочу выпить за ваше здоровье, господа! Да, именно господа, потому что вы и в самом деле являетесь господами нашей жизни. И именно за ваше здоровье, здоровье здесь присутствующих, потому что оно вам куда нужнее, чем всем остальным гражданам нашей страны. Жить хочется всем, а реально живете только вы. Все остальные просто существуют, перебиваются кое-как, не в силах свести концы с концами в своем семейном бюджете... Вы хотите узнать, кто я и откуда свалился на вашу голову? Сейчас расскажу. Но сначала выпью. Потому что неизвестно, будет ли у меня еще такая возможность в этой жизни.

Я залпом проглотил обжигающую жидкость, запил ее минералкой. Меня не поддержал никто. Все смотрели на меня, ожидая, что я скажу дальше.

И я начал свою речь, осознавая, что она может быть прервана в любой миг, как только надоест хозяину или кому-нибудь другому из присутствующих. Живым я им все равно не дамся - потому что смерть моя в этом случае будет лютой.

-Да, я не гангстер и не убийца, за которого меня приняли поначалу. Вам с подобной категорией людей, по всему видно, общаться привычнее. Кстати, я и не вор, который способен украсть у своих же общие деньги. Между прочим, это ваши люди несколько раз предлагали поделиться с ними украденными деньгами Соломона, которого я знать не знаю и ведать не ведаю; и за это мне все они обещали помочь скрыться. Но у меня нет краденных денег. Я простой человек, который оказался случайно втянутым в ваши дела. Но уже того, что я успел узнать о вас за эти дни, вполне достаточно для того, чтобы презирать вас. Именно вы, ради личного своего обогащения, довели страну до того, что она из одной из самых могучих держав мира, на глазах превращается в третьесортную "банановую" республику, в источник дешевой рабсилы, дешевого сырья, дешевых гениальных мозгов для богатых государств. Вам не понять того, что имеются у нас еще люди, которые не стыдятся называть себя патриотами, которым и в самом деле за державу обидно. В самом деле, у вас есть деньги, есть власть, есть известность, которые заменяют вам родину, все то остальное, что дорого простым людям. Вы ездите по заграницам, и плевать вам на то, как живут люди, руками которых производится все то, что вы прожигаете. У вас имеются счета в заграничных банках, на Гавайях и на Канарах куплены дома и участки. И вы постарались позабыть о том, откуда взялись у вас деньги на их приобретение. Так вот я вам напомню, что взялись эти счета из тех нищенских денег, которые простые люди всю жизнь по рублику откладывали в сберкассах, и которые вы у них отняли четко спланированной "прихватизацией". Вам всем выгодно взращивать, лелеять, поощрять отечественную преступность, потому что в мутной водичке легче рыбку ловить... Погодите, не перебивайте, я еще не все сказал... Ваши дети уедут жить в Америку или еще куда, а на соотечественников, которые тут останутся, вам глубоко наплевать. Как у вас говорят: если ты умный, то почему бедный? И невдомек вам... А, может, и вдомек, да только делаете вид, что этого не понимаете... Так вот, никогда и нигде в мире не платили за ум так бессовестно и неблагодарно мало, как это делаете вы, нынешние наши господа. Сегодня наживаются только бессовестные, только наглые, только беспринципные... Да, господа, я не ваш человек. И вы вполне можете сейчас меня убить, потому что я не ваш человек. Но это имеет значение только для меня одного. Потому что в вашей жизни от этого ничего не изменится. Только знайте: каким бы ни был ход истории, по большому счету она справедлива. А потому, как бы прекрасно и сыто вы ни жили, помните: рано или поздно вы будете прокляты историей, вы будете прокляты своим народом, вы будете прокляты своей Родиной, потому что вы сами ее предали, отказались от нее. Вы будете преданы самим Господом Богом! Потому что то, что вы с нами сотворили и продолжаете творить, нет и не может быть вам прощения!

Мысли бестолково толкались в голове, я перескакивал с одного на другое.

А потом я вдруг понял, что главное уже сказал, что теперь можно только повторять то же самое, только другими словами. И замолчал. В гробовой тишине я взял бутылку, налил себе полстакана. Выпил. Отодвинул стул.

-Если я вам понадоблюсь, ваши гориллы легко меня найдут, - сказал - и направился к двери.

Меня остановили, когда я уже был у двери.

-Ну что ж это вы так? - Флегматичный мужчина невозмутимо очищал ножиком яблоко. Длинная аккуратная стружка змеилась в подставленное блюдце. - Дурной тон, молодой человек, обвинить пригласивших вас людей во всех смертных грехах и уйти, хлопнув дверью. Погодите уж, сделайте одолжение, снизойдите и до того, чтобы выслушать проклятых историей.

Его нескрываемая издевка сбила весь пафос моей речи. Я вдруг осознал, насколько она со стороны слышалась наивной и напыщенной.

Пришлось вернуться. Опустившись на стул, я опустил глаза: не люблю таких сцен-разборок. Одно дело, когда выскажешься и уйдешь, другое - когда вот так еще и объясняться приходится...

-Мы выслушали вас, молодой человек, и я должен выразить благодарность Леониду Андреевичу за удовольствие, которое он нам доставил, познакомив с вами. Право же, представление удалось на славу. Действительно, не всегда приятно, но всегда любопытно узнать, как выглядишь в глазах других...

Флегмат закончил чистить яблоко. Так же аккуратно отрезал себе тоненькую дольку мякоти и отправил ее в рот. Лишь тогда, довольно прижмурившись, продолжил:

-Ну а теперь послушайте меня. Да, я действительно считаю, что лучше быть богатым, но здоровым, чем бедным, но больным. А вы разве считаете иначе? Давайте говорить откровенно. Вам лично деньги не нужны? И вы отказались бы, если бы я, мы, кто-нибудь другой предложили вам их заработать? И вы уверены, что есть работа, за которую вы бы никогда не взялись по соображениям морального порядка? Другими словами, вы уверены, что вас невозможно купить? Или же вы пытаетесь в этому убедить нас? Или себя самого?.. Не надо обольщаться, молодой человек, - все дело только в цене. Уж я-то насмотрелся на таких вот принципиальных... История знает только одного-единственного человека, которого народ, подчеркиваю: именно народ, назвал Неподкупным. Но не потому ли он был неподкупным, что был и без того очень богат? Или потому что слишком мало находился у власти?.. Надеюсь, вы знаете, о ком я говорю?

-Конечно, - подавленно произнес я. Было понятно, куда он клонит. - Великая Французская революция...

-Совершенно верно... Так вот и спрашивается: вы могли бы изменить своим принципам? А если да, то за какую сумму?.. Видите, вы не можете ответить. А почему? Просто вас еще никто не покупал, а потому вы просто не знаете, на какой сумме вы сломаетесь. Ведь так?.. Мне, знаете ли, бывает любопытно наблюдать, как ведут себя люди в передаче "Страна дураков", сиречь "Поле чудес", когда выпадает сектор "Приз". Ведь не так часто игроки стоят за приз до конца, когда ведущий все время увеличивает ставки. Большинство рано или поздно ломаются. Но все ломаются на разных суммах. Вот где натура человеческая проявляется... Потому что на деньгах сломается абсолютно каждый человек. Подчеркиваю: абсолютно каждый! История же, по-вашему, не простит только нас?.. Ну хорошо, допустим. Ну а себе-то на суде истории вы где выделили местечко? Уж не в составе обвинения ли, случайно? Так вот уверяю вас: вы, интеллигенция эстетствующая, не меньше нас подлежите проклятию. Скажите: а что лично вы сделали, чтобы не разваливалось государство, пламенным патритом которого вы себя выставляете, чтобы не умирали в нищете старики, чтобы развивалось отечественное производство?.. Что, нечего сказать? Да, мы делаем деньги и живем, как можем, как нам совесть позволяет. А вы бездельничаете, сидите по своим нищим клетушкам, глушите водку подешевле и клянете нас, тех, кто в жизни сумел устроиться. Не так?.. Но если мы вас поманим деньгами, особенно если валютой, - на брюхе приползете к нам... Ладно, не на брюхе, с гордо поднятой головой, с презрением в душе и с дулей в кармане - но придете! Или нет? Себе-то хоть не врите, молодой человек!.. Так кто же больший грешник перед ее величеством Историей? Да, вы декларируете какие-то принципы. Но вы переступите через них, если вам заплатить. И даже оправдание подходящее для этого найдете. Так-то вот.

Черт, как я бы хотел ему возразить! И в то же время понимал, что он во многом прав. Но ведь и я тоже прав! Так что же, опять две правды, несовместимые, но обе истинные?!. Или что-то можно ему ответить?..

Между тем заметил я, что остальные присутствующие как-то плечи расправили и смотрят веселее, увереннее, чем после моих слов.

-Так-то оно так, - согласился я. - Только мы, кого вы так презираете, не грабим никого, не убиваем, не обираем, не обманываем. И если идем к вам работать, то лишь от бедности своей, от безысходности, в которую вы же нас ввергли.

-Мы тоже никого не грабим и не убиваем, - подал голос отец Красавчика. - Мы, как умеем делаем деньги и, как можем, используем их...

-Вот-вот, - подхватил я. - "Как можем", "как умеем"... Вся стран, все люди знают и умеют что-то добывать, производить, что-то строить, выращивать... А вы можете и умеете все это вывозить за границу, замечу, к слову, за государственный счет, то есть за счет все тех же пахарей-тружеников, делаете на этом деньги, а остальному народу бросаете крохи со своего стола... Даже не так. Вы все загребаете себе, а народ питается за свет бесконечных западных кредитов, рассчитываться за которые со временем придется детям и внукам простого же народа.

-Ну хорошо-хорошо, - перебил Флегмат, отправляя в рот еще пластик яблочной мякоти. - Я скажу еще более откровенно. Да, мне плевать на все остальное население страны, как, впрочем, и на все остальное человечество. Меня беспокоит только моя семья, мои дети, мои внуки. Мне, по большому счету: плевать на суд истории, даже если он когда-нибудь и состоится. От исхода этого суда мне уже не будет ни холодно, ни жарко. А на наш народ, мне ... с высокой колокольни. Потому что в этом мире каждый устраивается как может. Что же касается суда Божьего, то тут вы, молодой человек, погорячились. Господь Бог сам разберется, кто перед ним больше грешен из живущих в нашем грешном мире. Я, к вашему сведению, на восстановление храма пожерствовал такую сумму, что вам и не снилось. А вы, к слову, хоть рублик бросили в кружечку?.. То-то же! И еще насчет Бога. Христос ведь знал, что Иуда его предаст. И вместе с тем резрешил ему все время быть рядом. Вы не знаете почему? Потому что Иуда освобождал Иисуса от забот о пропитании общины. Понимаете? Богу мы, нечестные торговцы, тоже нужны. Не случайно же он из храма выгнал торгующую братию только один раз, проформы ради, а все остальное время спокойно мирился с тем, что на святом месте кто-то зарабатывает деньги... Так что не так все просто, молодой человек, как вы тут пытались изобразить.

Он замолчал, по-прежнему аккуратненько отрезая пластиночки яблока. Поставив меня на место, он, чувствовалось, был доволен.

-Но вы сочли нужным объясниться, - заметил я. - Значит, не так уж все равно...

Флегмат меленько засмеялся. Сквозь маску невозмутимости проступило некоторое смущение.

-Подловил старика, - качнул головой. - Конечно, я - человек и ничто, как говориться, животное, мне не чуждо... Конечно же, вы задели меня. Но только потому, что находитесь здесь и говорите откровенно. Поверьте, куда чаще передо мной лебезят, о чем-то просят, ищут мою благосклонность... А в вас я вижу конкретную личность...

В дверях возник Телохранитель. Он скользнул вдоль стола, склонился к уху Полковника, что-то начал говорить. По быстрому взгляду, брошенному в мою сторону, я понял - речь идет обо мне. Пора было откланиваться.

Я вновь поднялся.

-С вашего позволения я все-таки покинула вас. При необходимости отыскать меня для вас не составит труда.

И среди общей тишины вышел из комнаты.


БЕГСТВО


Стас опять стоял со стаканом в руках.

-Тебе не хватит? - осторожно спросил я.

Все-таки он был единственный, на чью поддержку я мог хоть в какой-то мере рассчитывать. А потому мне не хотелось, чтобы он потерял контроль над собой.

-Плевать, - отмахнулся он. - Что тебе там сказали?

-Ничего. Просто они полностью меня раскрыли.

-Вот как? - Стас криво ухмыльнулся и опять отхлебнул. - Ну тогда и мне скажи, кто ты такой.

-Да никто, - буркнул я с досадой. - Хрен в пальто. Просто прохожий с улицы. Меня почему-то приняли за какую-то Штакетину. Ну и началось...

Он помолчал, хмуро глядя куда-то в сторону.

-На кой хрен ты ко мне заявился? - зло выругался. - За дуру эту заступаться? Благородство свое показывать? Кретин,.. твою растак... Все тут перебаламатил... Не могу я тебя спасти. Понимаешь? Не могу! Даже пистолеты вернуть не могу, чтобы ты прорваться смог. Во-первых, просто не могу, а во-вторых, ты ведь должен будешь через моих ребят прорываться... Но и убить тебя я не могу позволить. Задачка: предать шефа или предать своего... Ты бы что при таком раскладе выбрал?

-Не мне решать.

Я в душе чувствовал опустошенность. И не видел для себя выхода.

Мы помолчали. Стас крупно глотнул из своего бокала.

-Не много будет? - тревожно спросил я.

-В самый раз, - буркнул он. - Мне алиби себе обеспечивать надо... - и заговорил четко, ясно, конкретно, трезво. - Ни в одну дверь тебя отсюда не выпустят. Но даже если вырвешься на улицу, через охрану не сможешь пробиться, будь у тебя хоть пулемет. Следят за тобой... Проходишь сейчас вон в ту дверь. Слева туалет... Да не оглядывайся ты, идиот!.. Дальше дверь в кладовку. В ней есть окно, через которое продукты загружают. Вылезешь на улицу. там стоит фургон. Заберешься в кузов... И да поможет тебе Бог! Через полчаса машина идут в город... Если попадешься - я тебе ничего не говорил!.. Хорошо? Ну, удачи тебе, Толя!

Я ошарашено молчал. Стас отхлебнул водки и негромко сказал:

-Это за твою удачу!.. Ты прав, друг, рано или поздно они решат от меня избавиться. И, может, на том свете за тебя мне хоть один грех спишется...

Потом он пьяной неверной рукой указал мне на заветную дверь.

-Спасибо, Стас! - с чувством ответил я. И добавил: - Постарайся, чтобы Марину не тронули...

-Ты о себе подумай, альтруист долбаный! - зло прошипел он. - Пошел отсюда, пока я не передумал!.. - и обложил меня наиотборнейшим матом.

Дальше все прошло как по нотам. Я попал в нужную дверь. И через минуту был уже на улице. Там действительно стоял "москвич"-"каблучок". Я распахнул заднюю дверь, нырнул в темноту. Почувствовал: там навалено что-то мягкое, наподобие мешков.

Я отлепил от ноги пистолет, поставил его на боевой взвод и зарылся в тряпье.

Не знаю, сколько времени прошло. Показалось вечность. Но вот послышались голоса, хлопнули дверцы и заурчал двигатель. Машина тронулась. Я боялся поверить в удачу. Неужели удастся сбежать?

Мы проехали немного и остановились. У меня замерло сердце: а что, если у ворот осматривают груз?.. С улицы донеслись неразборчивые голоса... Поднялась ли уже тревога? Если поднялась, машину осмотрят обязательно...

Нет, похоже, пока тихо. Мы опять тронулись. По тому, как решительно набрали скорость, стало ясно, что выехали на дорогу.

Можно было чуть расслабиться. Но тут же подобрался вновь. Теперь возникла новая проблема - выбраться из запертого фургона. Дверь-то я за собой захлопнул! И как ее открыть изнутри? Снова в западне?..

Разбросав тряпье, я, забыв об осторожности, подобрался к двери. И постарался открыть ее. Безрезультатно.

В этот момент машина остановилась... Где мы? Если перед светофором, еще ладно. А если мы опять прибыли на какую-нибудь закрытую территорию, с которой тоже выбраться невозможно?..

Я еще раз попытался надавить на дверь. Мне показалось, что она чуточку поддалась. И тогда я ударил ее плечом, что было сил. Дверца распахнулась. Не удержавшись, я вывалился наружу и упал на асфальт, едва успев хоть как-то сгруппироваться и прикрыть от удара голову.

Машина стояла перед светофором на совершенно пустынной улице. Словно дождавшись моего падения, зажегся зеленый свет. И фургончик, хлопнув открытой дверцей, сорвался с места. А я остался в ночи один, с пистолетом в руках.

Неподалеку виднелся вход в метро. Я было похромал к нему, пряча пистолет за пояс, но остановился и громко рассмеялся. Сколько времени-то сейчас? Часы показывали половину третьего. Метро было еще (или уже?) закрыто. Нужно было ловить "частника".

Возле меня остановилась первая же машина. Я сунул водителю под нос удостоверение Степенищенкова.

-МУР, - пояснил обомлевшему мужчине. - Вы поступаете в мое распоряжение. За это я вам заплачу, но вы будете выполнять мои команды. Возражений не принимаю. Сейчас на Пушкинскую! Срочно!

-На Пушкинскую улицу или площадь? - спросил чуть оправившийся водитель.

Черт, я же не знаю, на какой улице находится нужное мне здание! Но площадь, коль там стоит бронзовый Александр Сергеевич, по логике, должна называться его именем.

-Вези на площадь, дальше я покажу!

Доехали быстро. У нужного здания я приказал остановиться.

-Обождите меня здесь! Если нужно, можете позвонить домой, предупредить, что задерживаетесь. Но только недолго - сейчас поедем дальше...

Чемоданчик мой стоял там же, где я его и оставил, - под вешалкой. Но главный сюрприз заключался в том, что на столе лежали мои документы, которые я должен был забрать с собой, а также мое отмеченное командировочное. Молодец мужик! Я мог уезжать с чистой совестью.

Забрав бумаги, я выскочил на улицу. Машины там не было! Сбежал!..

Я быстро зашагал прочь. Снова нужно было искать "частника"...

Он догнал меня сам. Взвизгнув тормозами, "жигуленок" прижался к бордюру. Я повернулся, сжимая под курткой рукоятку пистолета.

-На заправку смотался, - доложил мне давешний водитель. - Куда едем дальше?

Не понравилось мне это. Что-то слишком словоохотливым он стал. Сбежал бы - было б понятно. Стоял бы - тоже. Но самостоятельно съездить на заправку... Это как-то не вписывалось...

Или это я на воду дую?..

-Куда ехать дальше?

-Прямо! - решительно сказал я.

-Нельзя - впереди "кирпич".

-Тогда направо!

Вскоре я увидел вокзал. Вот где можно затеряться даже ночью! Тем более, что уже начинает светать, народ появляется спешащий...

-Сейчас возьмем пассажира, - соврал я водителю. - А потом поедем на нашу конспиративную квартиру. И потом я вас отпущу...

-Понял, шеф!

Мужчину прямо-таки распирало от осознания собственной значимости.

-Остановись здесь!

Выбравшись из автомобиля, я бросил в окно водителю несколько купюр.

-Свободен!

И нырнул в подземный переход. Перейдя на другую сторону, быстро перебежал за ларьки.

...К Марине я решил не ездить. Конечно, надо было бы ее предупредить. Но ей все же выпутаться из этой истории будет легче, чем мне.

Я направился к кассам. Взял билет на ближайший поезд. Отъеду в сторону от Москвы, а там уже полечу самолетом в свои края.

Перед самым отправлением поезда, вошел в телефонную будку. Набрал "02". И едва телефонистка ответила, выпалил заранее задуманное:

-На днях был оглушен офицер МУРа Степанищенков. Это сделал я по недоразумению. Мне очень жаль, что так получилось. Но он преследовал меня и я думал, что это бандит. Его оружие находится в сейфе у местного мафиози по кличке Полковник. Это все!

Через полчаса, когда поезд еще мотало на вокзальных стрелках, я уже спал в своем купе.

Теперь я уже не обольщался: от преследования мафии мне избавиться не удастся.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ


ВИЗИТ ИНТЕЛЛИГЕНТА


Я этого ждал. Ждал давно, с самых первых дней после возвращения из Москвы. Не так я наивен, чтобы с самого начала не понимать: просто так, ничем, эта история закончиться не могла, она обязательно должна получить продолжение. Хотя, конечно, очень надеялся, уверял себя, старался убедить себя, что все уже позади, что мафия давно махнула рукой на безвестного прохожего, который причинил ей столько неприятностей... В конце концов, думалось, у преступного мира и других проблем хватает, вряд ли станет он меня разыскивать. Казалось уж, совсем убедил. А в подкорке все равно сидело: найдут тебя, парень, найдут, дружище. И никуда от этой неотвязной мысли деваться было невозможно.

И все же надеялся, что пронесет. Что все само собою разрешится. Рассосется. Рассеется. Развеется... В общем, само собою прекратит свое существование. Очень хотелось в это верить.

...Звонок в дверь меня не насторожил. Он прозвучал как-то очень буднично и нестрашно. А потому, отодвигая защелку замка, и мысли не допускал о том, что это пришли по мою душу.

Я распахнул дверь... и замер. Человека, который стоял перед порогом, узнал сразу, хотя и не встречал его дотоле ни разу.

Раньше мне почему-то казалось, что он обязательно должен быть азиатом. Гость же оказался славянином с холодными серыми глазами и тщательно расчесанными на пробор светлыми, мягкими на вид, слегка волнистыми волосами.

Увидев его, сразу понял, что меня ожидает. Наверное, я вздрогнул. Гость же спокойно, едва заметно улыбаясь, стоял перед порогом. Холеный, гладко выбритый, хорошо одетый - и лишь мелкие бисеринки пота на лбу показывали, что и этот почти всемогущий преступник может испытывать дискомфорт от чисто человеческих неудобств.

Признаться, я всегда немного завидовал людям, которые всегда и в любой обстановке могут держаться ровно и спокойно, подчеркнуто доброжелательно и одновременно столь же подчеркнуто на расстоянии. Стоящий передо мной человек был именно такого склада.

Паузу он выдержал великолепно: ровно столько, чтобы дать время понять, кто ко мне изволил пожаловать - и лишь тогда вежливо чуть склонил голову:

-Разрешите войти?..

Я подсмыкнул большие, "семейные", трусы и неловко посторонился:

-Проходите, конечно. - Выдавил дежурную шутку:- Извините, я нынче не при галстуке...

Гость понимающе - ничего страшного, мол, жарко сегодня - чуть склонил голову и шагнул через порог. И я тут же, каким-то наитием, неким шестым чувством понял, что за стеной на лестнице кто-то есть. Захотелось выглянуть, удостовериться в этом... Удержался. Что меня остановило, не знаю. Быть может, страх и в самом деле увидеть телохранителя, который (я это прекрасно понимал!) в любой момент может превратиться в палача, опасение ли показаться смешным в случае, если там никого нет... Трудно сказать. Просто не выглянул. И все же от этого леденящего душу осознания присутствия за дверью кого-то неведомого и невидимого мне стало страшно.

Неужели это и есть конец? Не скрою, когда я поспешно одевался, руки дрожали, пальцы никак не могли совладать с пуговицами. Кое-как натянув брюки и затянув "молнию", рубашку застегивать не стал. Так, распахнутый, и прошел в большую комнату.

Пришедший спокойно стоял перед книжным шкафом и осматривал мою гордость - библиотеку.

-У вас есть очень интересные книги, - заметил он. - Кое-что я бы даже хотел иметь у себя. Например, "Наполеона" 42-го года издания. Надо же, какая война шла, а какие книги издавались... Очень ценная вещь.

Он взял с полки какой-то томик и начал бегло просматривать его.

Продолжил свой монолог:

- Я очень люблю книги. Не все подряд, конечно, а умные. В этом вопросе, наверное, мы с вами близнецы-братья. Я прав?.. На мой взгляд, книги потому называются лучшими друзьями, что они дают советы только когда их об этом спрашивают. Вы со мной не согласны, Анатолий Александрович?

Я промолчал. Ясно же, что пришел один из главарей городской мафии ко мне незваным гостем отнюдь не для того, чтобы услышать мое мнение о его взглядах на литературу. Мое молчание он именно так и понял. Аккуратно поставил томик на место и прикрыл дверцу книжного шкафа. Потом опустился в кресло, заботливо поддернув складки отутюженных серых брюк. Достал белоснежный носовой платок, промокнул лоб. И очень спокойно, почти благожелательно, посмотрел на меня.

Вновь бросилась в глаза его типично славянская внешность. Все же здесь, в столице азиатской республики, во главе местной мафии скорее можно было бы ожидать увидеть смуглолицего гангстера.

Выходит, преступный мир добился-таки того самого интернационализма, к которому мы всем обществом так и не смогли прийти?

На лестнице словно ждали эту наступившую в разговоре паузу: в прихожей скрипнула, открываясь, входная дверь. Напряженные нервы не выдержали и я вздрогнул. Гость это заметил, но вида не подал. Воспитанный...

Услышав в коридорчике шаги, я лихорадочно прикинул, успею ли дотянуться до пистолета. По всему выходило, что никак не успею. Или мой гость знал, как сесть, чтобы отгородить меня от оружия? Неужели они уже провели у меня обыск и знают, что где находится?..

Между тем в комнате появились двое: крепкий плечистый парень с большой корзиной в руках и симпатичная девушка с ногами, как говорится, от ушей. Парень сноровисто освободил мой журнальный столик от залежей газет, скопившихся здесь едва ли не со дня отъезда в отпуск жены, переставил его к креслу, в котором сидел его шеф, легко, без видимого напряжения, пододвинул второе - тяжеленное! - кресло к тому же столику, но напротив визитера. Девушка тут же сноровисто расстелила принесенную с собой скатерку. На ломкой накрахмаленной поверхности появились бутылка коньяку, несколько банок "Пепси", розеточки с заранее нарезанным лимоном, горочкой икры, крошечными бутербродиками с копченой колбасой, еще что-то... Право же, я тогда был в таком состоянии, что попросту не запомнил всего изобилия, которое вдруг в мгновение ока возникло на моем столике. Запало лишь в память, что все, вплоть до пластмассовых рюмочек и таких же одноразовых вилок, они принесли с собой в корзине.

Девушка еще заканчивала сервировку, а парень ловко вскрыл бутылку, наполнил рюмки коньяком, рывком откупорил банки. И "обслуга" тут же исчезла. Затрудняюсь сказать, сколько на оформление стола ушло времени, но осталось впечатление, что свершилось все в считанные мгновения.

Гость поднял свою рюмку:

-Ну что, Анатолий Александрович, выпьем за наше знакомство!

Я, надо признать, тщетно пытался взять себя в руки. А потому и ответ мой прозвучал довольно нервно:

-Знакомство-то у нас, надо сказать, получается довольно одностороннее. Не могу же я к вам обращаться "Интеллигент".

Признаюсь, даже несмотря на мое тогдашнее состояние, мне было приятно увидеть, как у гостя дрогнула рука и удивленно наморщился лоб. Откуда ж ему было знать, что покойный уже Мамед (пухом ему, сволочи, земля!) перед смертью назвал не только его кличку, но и довольно точно описал его внешность? Впрочем, Интеллигент быстро овладел собой.

-Меня зовут Александром Ивановичем, - чуть склонил он голову.

Я заметил, что такой, как бы это сказать, чуть-поклон, у него вошел в привычку.

-Да хоть Самуилом Моисеевичем назовитесь, - храбрился я. - Лишь бы было как обращаться.

-Успокойтесь, Анатолий Александрович, - мягко произнес Интеллигент. - Вы переигрываете. А меня действительно зовут Александром Ивановичем. Такой вот исторический факт. Так что все же выпьем мы за знакомство. Если вы, конечно, ничего не имеете против. Прозит!

-Прозит! - эхом повторил я слово, смысла которого никогда не понимал.

Рюмка в руке противно тряслась. Поэтому я рывком опрокинул ее в рот и припал к банке спасительного "Пепси". Пузырьки приятно щипали язык, пенящаяся жидкость стекала по подбородку на голую грудь.

Александр Иванович (или как там его на самом деле зовут? Хотя, впрочем, какая разница?) вновь наполнил рюмки.

-За ваше здоровье! - провозгласил он.

Я вздрогнул.

-Право же, от вас такой тост как-то странно слышать, - искренне сказал я. - Мало того, что ваши ребята у меня уже отняли лет десять здоровья, то, что вы пришли ко мне, говорит, что это еще не все...

Он усмехнулся, как-то самодовольно-благожелательно-снисходительно. И все так же спокойно, но с нескрываемой насмешкой заметил:

-Я никогда не произношу случайных тостов. Думаю, здоровье вам еще понадобится. Например, сегодня вечером, - добавил он со значением.

Интересно, что будет сегодня вечером? Как говорится, пожуем - увидим!

Выпили. Теперь я закусил кусочком лимона. М-м-м... Бесподобно! Даже несмотря на гнетущую атмосферу.

А рюмки уже вновь были полны. -Надо сразу три рюмочки выпить - тогда и разговор пойдет живее, - пояснил гость. Не знаю, подумалось, сколько мне сейчас надо выпить, чтобы разговор пошел. Хотя, помнится, мой начальник политотдела Петраковский Василий Иосифович в свое время тоже говаривал, что настоящее общение начинается только после третьего тоста...

Выпил и закусил крошечным бутербродиком с икрой, который мне собственноручно приготовил Александр Иванович. Уж и не припомню, когда в последний раз видел ее в таком количестве. Пожалуй, еще во времена застоя, когда мой старый знакомый Мухтасер Дурдыев привез целую трехлитровую банку этого браконьерского зернистого деликатеса откуда-то с Каспийского моря...

Странно, но именно теперь, после третьей, мне действительно стало немного спокойнее. Отправив в рот еще один бутерброд, теперь уже с нежной, тающей во рту колбасой, я взял в руки банку "Пепси" и откинулся в кресле.

-Теперь я вас слушаю.

Сам себе я казался спокойным и уверенным. Почему-то подумалось, что если бы они пришли меня убить, то не стали бы поить таким дорогим коньяком. И тут же возразил себе, что для них это такая мелочь... Другое дело, что сам Интеллигент не стал бы участвовать в подобном деле. Того же Серого прислал бы. Или Бяшиму подсказал бы, кто его ребят тогда на шоссе положил... То есть вариантов у него немало. А тут сам пришел! Чего же они от меня хотят? Неужто все еще сокровища Соломона ищут?

Александр Иванович между тем покачал головой:

-Это невежливо, Анатолий Александрович. Я все же гость. Давайте лучше поговорим о ваших приключениях. Право же, они напоминают авантюрный роман.

-Зачем? - опять искренне удивился я. - Вы же за мной следили! Вам же и без моего рассказа все известно!

Похоже, коньяк подействовал и на Александра Ивановича, немного сбил с него чопорность. Он даже позволил себе слегка пошутить:

-В кино Глеб Жеглов и Володя Шарапов, да и другие следователи в подобных случаях глубокомысленно говорят: мы, мол, все знаем, но хотим проверить вашу искренность. Я же говорю прямо: мы знаем далеко не все. Кроме того, нам нужно проверить некоторые имеющиеся у нас противоречивые факты. Ну и потом надо же нам хотя бы для себя определиться, кто вы такой - человек, которому везет или же наш, отечественный, прирожденный супермен. Какой-нибудь Рэмбо... Короче говоря, не вы меня, а я вас слушаю. Расскажите, пожалуйста, все с самого начала.

Да уж, везет, так везет, дальше некуда... Интеллигент опять наполнил рюмки. Поднял свою, устроился поудобнее в кресле, пригубил коньяк и выжидательно посмотрел на меня.

Я немного подумал. Потом решительно сказал:

-Знаете, Александр Иванович, мне, честно говоря, не очень хочется ворошить всю эту историю. Хочу вас лишь в одном уверить: у меня не было ни малейшего желания как-то вмешиваться в ваши дела.

-Быть может, и так, - не стал настаивать Интеллигент. - Но так уж сложилось, что вы слишком тесно соприкоснулись с нашим миром.

-Но ведь не я в том виноват! Это ваши люди всякий раз вмешивались в мою жизнь. Но то, что вы ко мне пришли, показывает, что вы мне ничего не простили и ничего не забыли. Так ведь?

Интеллигент ничего не ответил. Я почувствовал, как по спине пробежал озноб. Не простили!

Александр Иванович задумчиво посасывал "пепси" и смотрел куда-то мимо меня. Думал о чем-то своем.

Зачем он пришел? Этот вопрос не давал мне покоя. В самом деле, не для того же, чтобы посмотреть на меня!

Или именно для того? Молчание становилось нестерпимым. И заговорил вновь:

-Но согласитесь, что убивать меня было бы просто несправедливо.

Он равнодушно кивнул:

-Несправедливо. Но логично.

-Да в чем логика-то? Чем я вам вообще мешаю? Чем вам угрожаю?

-Знаете-то вы немало. А теперь вот и со мной познакомились.

-Но ведь я вас не приглашал! - не сдержавшись, в сердцах бросил я. - Не знал я вас - и не знал бы дальше!

Интеллигент чуть усмехнулся.

-Как бы то ни было, - сказал он, - теперь знаете.

-Ну и что? Что ж, в милиции о вас ничего не известно? Или я туда пойду рассказывать о том, что со мной произошло? Во всех убийствах сознаюсь, в нападении на милиционера... Мне, признаться, вовсе не улыбается сидеть с вами на одной скамье или в одной камере.

-Не льстите себе: если уж суждено нам сидеть, то в одной камере мы с вами не окажемся, - высокомерно и в то же время снисходительно усмехнулся Александр Иванович. - Могу заверить: условия пребывания в "зоне" у нас будут кардинальными различными... Впрочем, я и мысли не допускаю, что вы пойдете каяться. Прежде всего потому, что у вас нет ни одного доказательства, а, значит, любой, самый неквалифицированный, адвокат сможет строить защиту на том, что вы попросту наговариваете. Но у нас неквалифицированных адвокатов не бывает... Хотя главное не в том. Вы неглупый человек и прекрасно понимаете: чистосердечное признание облегчает вину, но увеличивает срок... Нет, я не думаю, что вы совершите подобную глупость. Дело в другом. Вы журналист и пытаетесь к тому же стать писателем. Читал я кое-что из ваших публикаций. Должен признаться, мне понравилось, как вы пишете. Я считаю, что вы небесталанны. Честолюбивы. И в довершение ко всему, мягко говоря, очень небогаты.

-То, что вы считаете меня небесталанным, слышать, конечно, приятно. Но что же из всего этого следует? - допытывался я. - Уж не думаете же вы, что я от бедности своей попытаюсь вас шантажировать?

Он даже засмеялся от такого предположения:

-Нет, конечно!.. Дело в другом. Талант и бедность - опасное сочетание. Этакая гремучая смесь... Если вы останетесь в живых, вы обязательно захотите рассказать о ваших приключениях.

-Ну и что? - повторил я. - Не буду же я имена называть, адреса... Даже город не назову.

-Значит, соблазн написать у вас уже появился, - явно довольный своей прозорливостью, улыбнулся Александр Иванович. - Но нас не устроит даже если вы напишете самую малость из всего этого.

В коридоре раздались шаги. Я вздрогнул и, наверное, побледнел. Неужели сейчас?.. И до оружия не дотянуться...

Я внутренне напрягся, готовясь достойно принять смерть. Но тревоги оказались напрасными. Вошедший громила подошел к Интеллигенту и что-то шепнул ему. Тот так же коротко ответил. Подручный исчез.

-Анатолий Александрович, - вновь заговорил гость. - Вы напрасно опасаетесь: убивать вас никто не собирается. В этом и в самом деле нет необходимости. Вернее, чуть не так: необходимость такая есть. Но вы мне симпатичны. А потому я надеюсь, что мы с вами вполне сможем поладить. Да, объективно вы представляете для нас определенную потенциальную опасность. Но мы имеем на вас и некоторые виды... Впрочем, об этом поговорим чуть позже. Только имейте, пожалуйста, в виду: вы нигде и никогда, ни при каких обстоятельствах не должны упонимать сведения, которые вам стали известны в результате всей этой истории. Договорились?

-А если нет? - усмехнулся я.

-"Нет" быть не может, - не принял усмешки он. - Это изначальное условие нашего дальнейшего разговора.

Что тут было сказать? Я промолчал. Интеллигент заговорил дальше:

-Ну а вот дальше следует наша просьба. У нас иногда возникает потребность в профессиональном журналисте. Надеюсь, вы нам не откажете, если мы иной раз будем обращаться к вам за помощью. Какие-никакое имя в республике у вас есть... Но при этом, естественно, писать вы будете не то, что хотите вы, а то, что выгодно нам. Разницу между вашими убеждениями и тем, что закажем мы, будем компенсировать материально. Надеюсь, вы нам не откажете в таком пустяке.

Я вспомнил Флегмата. Вот меня уже и покупают...

Интеллигент не стал дожидаться мой ответ. Он поднялся. Я тоже - наверное, несколько поспешно.

-Всего доброго!

Александр Иванович протянул мне руку. Я ее пожал - тоже, наверное, суетливо. Препротивнейшее это состояние - когда осознаешь, что жизнь твоя в руках этого спокойного до равнодушия человека, который если вдруг и щадит тебя сегодня, то лишь потому, что надеется, что ты со временем отработаешь этот его широкий жест...

Я проводил гостя до двери. И опять почувствовал, что на лестнице кто-то есть... Сколько ж это телохранитель на лестнице проторчал? Хорошо же они вышколены! Впрочем, им, наверное, платят столько, что, если нужно будет, он и на голове все это время простоит.

Интеллигент кивнул мне и легко сбежал вниз. А я подошел к окну.

У подъезда стояла какая-то иномарка снежно-белого цвета с антенной радиотелефона на крыше. Возле автомобиля скучал давешний громила. За рулем виднелся водитель. Но что меня особенно поразило, так это ее номер. Машина была из правительственного гаража!

Вон, оказывается, какого полета Александр Иванович! Мамед, к слову, тоже что-то говорил о высоком положении Интеллигента.

Звук открывающейся за спиной двери буквально пронзил меня ужасом. Сердце замерло, я почувствовал, как напряглась кожа на голове - наверное, волосы встали дыбом.

Я обернулся. У двери, спокойно улыбаясь, стояла та же девушка, что сервировала столик. В руках она держала корзинку.

-Ну что, все выпили? - она улыбалась мило и приветливо. - Или что-то оставили?

Я сухо сглотнул.

-Не помню, - ответил хрипло.

-Пошли посмотрим.

В комнате я в изнеможении опустился на диван. Только теперь я обратил внимание, что в комнате начал сгущаться полумрак - близился вечер.

Таким вымочаленным я себя давно не чувствовал. Мокрая рубашка плотно прилипла к вспотевшему телу.

Девушка присела рядом, скромно поджав свои великолепные ноги. Ее прохладная ладошка мягко коснулась моего горячего лба.

-Что, устал? - голос ее звучал искренне и сочувствующе. - Действительно, с Александром Ивановичем бывает трудно разговаривать. Ведь правда же, он очень умный?

Кажется, я кивнул, но не уверен в этом. Смысл слов до меня доходил с трудом. Голова была пустой, как барабан.

-Ты бы в душ сходил, - посоветовала гостья.

...Надо ж, какая забота! Она говорила так искренне, как будто и впрямь была самой близкой подругой...

Я поплелся в ванную. Наверное, никогда еще я с таким наслаждением не стоял

под прохладными плетьми дождевых струй. Как будто с ними вливалась в меня душевная бодрость.

Я не спешил. Рассчитывал, что пока я выберусь отсюда, самочка соберет сервировку и уйдет. Сейчас я больше всего хотел одного: лечь на диван и уснуть. Или, по меньшей мере, лежать и просто бездумно глядеть в потолок и наслаждаться покоем, хоть на какое-то время забыть про интеллигентов и иже с ними.

Да и про собственный страх. Все же очень унизительно для мужчины ощущать себя трусом.

Но не тут-то было! Когда, закутанный в махровое полотенце, я вернулся в комнату, меня ждал еще один сюрприз. Столик был накрыт, так сказать, для общения с женщиной: шампанское, конфеты, виноград... В интимном полумраке теплились три свечи. Негромко мурлыкал магнитофон.

Девушка сидела в кресле, подобрав под себя ноги. Увидев меня в полотенце, тихо засмеялась:

-А чего ж ты не во фраке? И где твоя "бабочка"?

Наверное, мой вид действительно был нелеп. Но мне было безразлично.

Лишь спросил у нее:

-Это Александр Иванович велел?

-Что именно?

-Вот это, - кивнул на столик.

-А тебе не все равно? - ее мягкий говорок завораживал. - Лучше шампанское открывай!

Наливая вино в бокалы, я заметил, что там уже есть что-то темное.

-Не понял, - сказал я.

-Что именно?

-Что у меня в бокале?

-Я туда остатки коньяка вылила, - пояснила девушка. - Я так люблю... Вкусно.

-От такого коктейля я совсем отключусь.

-Не переживай, - мелодично засмеялась она. - Я не дам.

Она легко пересела ко мне на диван. Я потянулся за бокалом. И тут меня осенило. Что там говорил Интеллигент про свою симпатию ко мне? Кажется, он и в самом деле решил все сделать интеллигентно. Сейчас я выпью, обниму эту самку, усну... И не проснусь.

Нежная, прекрасная смерть, о которой мужчина может только мечтать.

Внутри все напряглось. Опять все сначала? Бежать? Куда? И как? На лестнице наверняка ее страхуют. Значит, нужно пробиваться с боем? И что дальше? Сдаваться в милицию? Укрыться в воинской части? А что потом?

Ну что ж, друзья, коль наш черед...

-Потанцуем? - предложил я.

-А как же! - промурлыкала девушка. - Только сначала еще по бокалу шампанского...

Забывшись, я приподнялся с дивана. Поползло с пояса. Я едва успел подхватить его.

-Не суетись, - ласково засмеялась гостья. - Лучше я сама разденусь.

Она ловко задула две свечи и выскользнула из платья. В сумраке комнаты матово блеснуло ее гладкое тело.

Я поднялся, уже не обращая внимания на оставшееся на диване полотенце. Тонкие ручки мягко легли мне на плечи, к животу прижались крепенькие стоящие грудки.

Интимный полумрак. Шампанское. Легкая струящаяся музыка. Прекрасная женщина, которая не скрывает - а точнее демонстрирует - что жаждет меня.

Пол из-под меня, казалось, куда-то уходил. Я как будто летел, летел, летел куда-то... И мне было наплевать на то, что это последний полет в моей жизни.

Я знал, я был уверен, я был убежден, что это последний танец в моей жизни.


ХМУРОЕ УТРО


Просыпался я трудно. Во рту было мерзко. Пересохшие губы склеились противной тягучей липкой слюной. Нестерпимо хотелось пить. В висках тупо пульсировала боль. Не было сил подняться.

Господи, чего ж это я вчера так набрался-то? И где, кстати, ночевал-то, дома хоть?

И тут вдруг я все вспомнил. И рывком поднялся на постели.

Я был дома. Один. На родном диване, в своей постели, разостланной на двоих. И это единственное, что напоминало о вчерашних событиях. Столик смирно стоял в своем углу, словно и не покидал его, и даже давешние залежи газет громоздились на нем на прежнем месте. Не было ни скатерти, ни пустых бутылок, ни того деликатесного изобилия, что вчера столь неожиданно пополнило мой холостяцкий рацион.

Неужто мне все это приснилось: визит Интеллигента, его прозрачное приглашение к сотрудничеству, красивая самочка, танец, который, я был уверен, должен был стать последним в жизни, бурные до исступления ласки?.. Неужто ничего этого не было?

...Ладно, оставим размышления на потом - не до того сейчас. Поднявшись и морщась от головной боли, я босиком потащился на кухню. Даже не надеясь на чудо, чисто механически, заглянул в холодильник. И едва не вскричал от радости: в гнезде на дверце стояли три бутылки "Жигулевского". Это было спасение.

Значит, и вчерашние события были реальностью! Возмущенно заныл нерв под коронкой, горло перехватило ледяным обручем, студено захолодело в желудке. Все же утром после такого вечера пивко - это именно то, что надо. Хотя, надо сказать, вкуса первой бутылки я даже не почувствовал. Высосав ее прямо из горла, вторую взял с собой в комнату, прихватив уже высокий стакан. Там, привалившись к подушкам, прихлебывая пиво, и начал складывать в единую картину порознь всплывающие в голове подробности вчерашнего вечера. Вспоминать, мучительно соображая, что же, все-таки нужно от меня городской мафии.

Действительно ведь было над чем задуматься! Такой вечер! А наутро дома чистота и порядок. В холодильнике стоит пиво, которое я туда не ставил...

Что все это значит? Зачем им все это? Попробуем помозговать с другого бока. Что Интеллигент против меня может иметь? Да, так получилось, что я убил двоих рядовых гангстеров из его банды, которые пытались меня ограбить. Оказался свидетелем перестрелки между боевиками разных кланов города. Лично теперь знаком с Интеллигентом... Все? Кажется, все. Мои московские приключения их не могут касаться никаким боком. Достаточно ли этого, чтобы свести со мной счеты? Наверное, с их точки зрения, вполне достаточно. Но в этом случае легче всего было бы убить меня этой ночью, когда я спал без задних ног.

Мафия этого не сделал. Почему? Хотят приручить, для чего-то использовать? Но чем я могу быть им полезен? Журналист я, быть может, неплохой. И все же даже в самых честоюбивых мечтах не смею предположить, что мой талант может так растрогать мафию, что она простит мне, пусть и невольные, но все же прегрешения против нее... Нет, тут должно быть что-то совсем другое.

Ну а то, что я стреляю хорошо и неплохо дерусь... Нет, не думаю, что меня попытаются завербовать в костоломы-боевики - не сомневаюсь, что в "специалистах" подобного рода мафия недостатка не испытывает.

Нет, не соображу. Пиво кончилось. Но вставать не хотелось. По телу расползалась блаженная нега. И я, поставив пустую бутылку и стакан на пол рядом с диваном, сполз по подушке пониже, решив еще чуток полежать.

Когда я проснулся во второй раз, было уже довольно поздно. Голова была свежее, во рту не так пакостно, в висках больше не стучало. Когда же я вспомнил о том, что в холодильнике осталось еще пивко, настроение стало вообще отличное. В конце концов, пошла она, эта мафия в одно место! Что мы, мафий не видели, что ли?

Я бодро поднялся, быстро собрал постель и хотел уже идти в ванную... И вдруг меня что-то толкнуло: захотелось проверить оружие. Подошел к письменному столу, заглянул под столешницу. Кармашек с револьвером виднелся на месте. Но это меня не успокоило. Ибо чувствовался чуть ощутимый, но такой знакомый с давних времен запах. Я быстро достал револьвер и, еще даже не успев увидеть его на свету, на ощупь понял, что не ошибся. Оружие было тщательно смазано. Издеваются они надо мной, что ли?

Я взвел курок. Ударник, как будто, не подпилен. Откинул барабан. Патроны, похоже, тоже в порядке. Более того, даже в пустовавшем долгое время гнезде теперь желтел капсюль. Понятно, что патроны могли быть подменены на вареные, и все же ситуация как-то не просчитывалась. Ведь бандиты специально сделали все так, чтобы я понял: оружие они обнаружили, но отбирать его не стали. Почему? Чего они этим добиваются?

Черт ее, эту мафию, разберет... Что же это все значило? Интеллигент решил, что я им больше не опасен? Или же рассудил, что после подобной демонстрации доверия ко мне я не стану применять оружие против его людей?

Второй пистолет, автоматический Стечкин покоился по-прежнему в своем гнезде, в двери. Похоже, его мафиози не нашли. Во всяком случае, я на то очень надеялся. И то уже лучше.

Да, тут, как говорится, без пол-литры никак не разберешься.

И я пошлепал на кухню за третьей бутылкой "Жигулевского".

Через полчаса я вышел из дому. Была суббота, выходной день. Можно было бы и понежиться перед телевизором подольше. Но холодильник был пустым. А кушать, как известно, хочется всегда.

(Спасибо, конечно, мафии за пиво. Но могли бы и что-нибудь пожевать оставить).

Потому я направился в расположенное неподалеку кафе. Позавтракать. Там очень неплохие для общепита чебуреки готовили.

-Толя!

Я обернулся. Меня догонял Сапар - приятель-радиожурналист.

-Куда направляешься?

-В чебуречную, - ответил я, пожимая ему руку.

-Здоровье поправлять? - понимающе усмехнулся тот.

-И это тоже, - в тон ухмыльнулся я. - А заодно и позавтракать.

-Пошли вместе...

В этот момент рядом резко притормозила машина. Напуганный событиями последнего времени, и, особенно, вчерашнего вечера, я быстро оглянулся. Всплыло вдруг в голове, что не взял с собой пистолет. И тут же приготовился дать стрекача.

Хотя в следующий момент промелькнуло и другое: не убили ночью в постели, так чего же "мочить" в центре города? Да и не убежишь...

Все это промелькнуло в мозгу мгновенно. Пока я не узнал сидевшего за рулем.

Рядом с нами остановился "жигуленок". А за рулем его сидела Галина. Та самая Галина, подруга Мамеда, у которой я забрал чемоданчик с деньгами.

Какое-то время мы просто стояли и смотрели сквозь стекло друг на друга. Потом она открыла дверцу, вышла из машины. Все такая же - броская, эффектная, красивая... Коротенькая футболочка, туго натянутая бюстом, открывает плоский загорелый живот, длинные ноги лишь чуть прикрыты юбчоночкой у самого основания...

Прямо настоящий секс-символ!

-Здравствуй, Толя!

Галина проговорила это немного напряженно, очевидно, не зная, как я отреагирую на ее появление.

-Здравствуй, Галинка, - поздоровался я с ней как можно теплее.

Подошел, приобнял. Она охотно подставила щеку. Чмокнул, конечно.

-Ты все хорошеешь!.. Как дела-то у тебя?

Она глядела беспомощно, преданно, с какой-то готовностью на все. Как собачка бездомная, которые по рынкам и вокзалам живут и чего-нибудь поесть просят...

Только теперь, вблизи, разглядел я темные окружья вокруг глаз.

-Помаленьку, Толя.

Разговор завис, словно программа в компьютере. Мы молча глядели друг на друга. Рядом топтался ничего не понимающий, восхищенно раздевающий девушку глазами Сапар...

Я повернулся к нему.

-Слушай, ты извини, нам поговорить надо. Ты иди пока, я сейчас подойду. Возьми там пивка, чебуреков, рыбки копченой... Ну, ты сам знаешь.

Он не уходил, топтался неловко. Я понял. Достал из кармана купюру покрупнее.

-Я сейчас подойду, - повторил я.

Сапар разочарованно вздохнул, побрел прочь. А я повернулся к Галине.

-Так как у тебя дела?

Спросил я и лишь тогда понял, что повторяюсь. Повторилась и она:

-Помаленьку.

Разговор не клеился. Мы оба не знали, о чем и как говорить. Так и стояли молча.

-Поехали ко мне? - неожиданно для меня пригласила вдруг Галина.

-Меня приятель ждет, - напомнил я.

Она взглянула вопросительно:

-Тебя только это удерживает?

Очень хотелось соврать. Но я сказал правду:

-Нет, не только. Просто я не уверен, что правильно сделаю, если поеду с тобой.

-Почему? Что я мог ей ответить?

-Давай лучше так пройдемся.

Мы пересекли неширокую улочку. Уселись на лавочке под разлапистой маклюрой.

-Так как ты живешь? - с неловкой настойчивостью продолжал допытываться я.

Она ответила не сразу. Сидела и молчала. Оно и верно, подумалось - какой уж тут откровенный разговор, накоротке, когда мимо то и дело проходят люди, а неподалеку шумит оживленная улица?

Может, и в самом деле, надо было к ней проехать? Похоже, она действительно в помощи нуждается...

И тут же против этой мысли из глубины души поднялось раздражение. Ну и чем я ей помогу? Место в жизни найти? Еще разок утешить ее в горе? Или чем еще?

-Толя, я не знаю, как мне дальше жить, - проговорила наконец Галина.

Что-то подобное я и ожидал от нее услышать.

-А чем ты сейчас живешь?

Я мог бы и не задавать этот вопрос. Это было и без того понятно. Галина становилась проституткой. Потому что она больше ничего не умела. И это ее угнетало. Почему? - это был уже иной вопрос. Одни женщины в это дело бросаются с удовольствием, другим нужно переступать через какие-то внутренние преграды. Галину этот путь не прельщал. Во всяком случае, пока. Возможно, остатки теплично-домашнего воспитания еще сказывались, которое изначально предполагает, что это нехорошо. (Еще древние не то греки, не то иудеи подметили: единственное, что объединяет всех женщин, независимо от их национальности, происхождения и религии - это ненависть к проституткам). Возможно, смущало то, что в нашем, не столь уж большом, городе этот вид заработка не обрел, да и не может обрести такого размаха, как в мегаполисах, где он стал едва ли не престижным. Возможно, и иное: гордой по натуре, ей претило покоряться мужчинам, которые считали, что за деньги могут делать с ней что захотят...

Как она сказала тогда: по утрам самой себе стыдно в зеркале в глаза смотреть.

Да, несомненно, можно было и не задавать этот вопрос. Но мне - быть может это и жестоко - было интересно, что же она ответит.

Она ничего не ответила. Просто посмотрела на меня и опять отвернулась. И мне стало неловко. Зачем я так-то, по живому, да наотмашь...

Взял ее за руку. Она не сопротивлялась. Но и не отреагировала никак. Как будто не почувствовала.

-Чем же я тебе могу помочь, Галинка, милая ты моя? - сейчас я говорил то, что думал. - У меня сейчас и у самого проблем хватает... Впрочем, это не то, не главное. Просто не знаю, чем тебе помочь. Денег у меня нет...

-У меня деньги есть, - печально заговорила она. - Да разве в этом дело? Тошно мне одной, ни одного нормального человека рядом... Как Мамеда не стало, все наперекосяк пошло. Ты вот - и то сбежал... А ведь с того дня со мной никто по-хорошему и не поговорил. Мамед пропал - и опять все закрутилось. Все сволочи, которые его боялись, повыползали. Соседки теперь прохода не дают. Опять начали вещи на хранение приносить... Уехать бы куда - так нету у меня нигде никого.

-От жизни не уедешь, - сказал я банальность.

-Не уедешь, - эхом отозвалась она.

Повернулась ко мне. Распахнула свои глазищи.

-Толя, я не знаю чем. Но помоги мне! Я же вижу - человек ты. Больше у меня никого нет... Если ты мне не поможешь, я не знаю, что со мной будет.

Я молчал, не зная, что сказать. После паузы Галина опять заговорила просительно:

-Не прошу же я тебя жениться на мне! И в любовницы не набиваюсь... Но должен же хоть кто-то помочь, когда тебе плохо!

Она вскочила со скамейки. На ее обнаженных бедрах отпечатались рейки скамейки.

Я успел поймать Галину за руку. Попытался прижать ее к себе. Она отворачивалась. На щеках блестела влага.

-Ладно, Галинка, - решительно сказал я. - Я к тебе подойду обязательно. И мы с тобой вместе что-нибудь придумаем. Хорошо?

Она молча кивнула. Поверила или нет - не знаю. Я ее больше не удерживал. Чуть помешкав рядом, девушка быстро пошла к своей машине. Плюхнулась на сиденье. Взвизгнув колесами, "жигули" сорвались с места.

-Дурак ты, Анатолий!

Я не оборачиваясь понял, что это Сапар. Очевидно, не дождавшись меня в "Чебуречной", он пошел меня разыскивать. И как раз успел на финал разговора.

-Ты ничего не знаешь, Сапар, - ответил я, не глядя на приятеля.

-Не знаю, конечно. Зато вижу: такая женщина его уговаривает - а он отказывается!

-Это совсем не то...

Чувствовал я себя пакостно. Сколько ни убеждай себя, что не можешь помочь человеку, но если он на тебя так надеется, а ты уклоняешься от помощи, ощущаешь себя подлецом.

-Сапар, пойдем водки выпьем, - угрюмо сказал я.

Приятель понял, что я шутить не настроен.

-Пошли, - согласился он.

...Вечером я рванул-таки к Галине. Трезвый не поехал бы. А тут, под хорошей "мухой"...

Подошел к знакомой двери. Она была прикрыта неплотно. Из квартиры доносился шум людного разгула.

Звонить я не стал, толкнул дверь и оказался в прихожей. Заглянул в комнату.

То, что я там увидел... Не буду рассказывать. Только больше я туда не ходок. Галина меня успела увидеть. Она, как я понял, хотела было меня окликнуть, вернуть... Но в следующее мгновение поняла, какая картина предстала передо мной. И осеклась.

Я круто повернулся и вышел. Так же неплотно прикрыв за собой дверь.


НАРКОТА


Прошло несколько дней. Интеллигент и его люди меня не беспокоили. Но теперь я уже прекрасно понимал, что так или иначе, они за мной следят, что в любой момент могут потребовать от меня каких-то действий. Что я попросту бессилен что-либо сделать, чтобы избавиться от такой опеки.

В самом деле, ну что против них сделаешь? Они ведь - мафия...

Мурад Тувакдурдыев, знакомый следователь из уголовного розыска, как-то сказал, что, мол, у нас не мафия, а сборище бандитов. Ой, неправ он! Или же сказал он мне так лишь из опасения, что его слова я могу использовать в какой-нибудь своей публикации, а Мураду не хотелось выглядеть в глазах начальства сеятелем нежелательных настроений в обществе. У нас ведь как - все всё знают, но должностные лица обязаны свято хранить секрет Полишинеля. И хоть времена меняются стремительно, начальство слишком часто руководствуется старыми и надежными принципами: "как бы чего не вышло", да "главное - не высовываться".

В моих глазах мафия - это организованная преступность, сросшаяся с коррумпированной частью государственных чиновников самого высокого ранга, имеющая преступные связи с аналогичными организациями в других городах и регионах республики и даже за ее пределами... Так какими же элементами этого определения не обладает наш преступный мир? Нет, Мурад, мафия у нас уже сложилась, крепкая могучая мафия. И переть против нее, не имея каких-то тылов...

Думал я в те дни много. И все как-то безрезультатно. Никакого выхода для себя придумать не мог.

Ну а потом опять вмешался Его Величество Случай.

-Анатолий, приветик, - в трубке томно ворковал голосок секретарши редактора. - Что-то тебя давненько видно не было...

-Гулюшка, душа моя, день прожить, не услышав тебя - все равно что после выпивки не похмелиться, - отвесил я ей в ответ сомнительный комплимент.

-Тебя главный вызывает, - хихикнула она на мои слова.

-А зачем?

-Не знаю, Толя. Но у него там какой-то милиционер сидит...

Я похолодел. Не слушая, что она там еще говорит, медленно опустил трубку на место. Вот он, финал. Finita, как говорится, la commedia. Теперь, как в фильмах убеждают следователи, "только чистосердечное признание...".

Признаться-то нетрудно. Но вот доказать, что правду рассказываешь...

В кабинет редактора шел как на Голгофу. Впрочем, Христу было легче: он ведь твердо знал, что его невиновность известна Высшему суду, он твердо знал (не верил, а именно знал!), что через три дня воскреснет и что дальнейшая участь его предрешена и она самая лучезарная в прямом смысле этого слова. Куда труднее нести свой крест, когда вовсе не уверен, что сможешь доказать собственную невиновность, но при этом убежден, что против тебя станут действовать милиция и мафия совместными усилиями.

Гуля, несомненно, была очень удивлена, когда я прошел мимо нее, ничего не сказав о ее женских прелестях. Знала бы она, что в тот момент мне уже рисовалось небо в клетку... А, впрочем, лучше пусть не знает.

-Здравствуй, Анатолий Александрович! Давай, проходи, садись.

Редактор протянул мне свою покалеченную трехпалую руку и указал на стул.

В кабинете действительно находился кто-то в белой милицейской рубашке с коротким рукавом. Но сидел он у окна, в которое ослепляюще светило солнце, а потому я его поначалу не узнал.

-Вы, кажется, знакомы? - спросил редактор.

-Конечно, - ответил знакомый голос. - Здравствуй, Анатолий, давно тебя не видел... Ну что, дружище, рассказывай, как ты докатился до жизни такой.

Это был Мурад, старый мой приятель. И я не видел выражение его лица, когда он произносил эти слова, которые могли иметь смысл как прямой, так и шуточный.

-Как колобок, катился-катился - и докатился... - плоско отшутился я.

-Смотри, как бы лисичка не повстречалась, - произнес Мурад, как мне показалось, со значением.

-В общем, так, Анатолий Александрович, - с ходу перешел к делу редактор. - Тобой вот уголовный розыск интересуется.

Я напряженно смотрел на него. А редактор перебирал на своем столе залежи бумаг, стараясь отыскать какую-то нужную. Наконец, нашел.

-Сейчас в республике проводится операция по поискам плантаций опиумного мака. Ты уже несколько раз работал с ребятами из угрозыска, а потому они попросили, чтобы и в этот раз выделили для освещения операции именно тебя. Ты, надеюсь, не против?

Я сухо сглотнул. Вспотевшие ладони дрожали и я их спрятал под стол. Будучи не в силах ничего ответить, лишь коротко качнул головой. Но редактор, задерганный повседневной газетной кутерьмой, особенно и не ждал ответа.

-Ну вот и прекрасно. В детали тебя введет Мурад Дурдыевич. Все!

Казалось бы, можно расслабиться. Пронесло!!! Но я просто кожей чувствовал, что Мурад смотрит на меня очень напряженно и настороженно. Наверное, он заметил, что я чего-то боюсь. Или что-то про меня уже знает? Или я уже стал мнительной трусливой бабой?

-Анатолий, ты иди, я к тебе попозже зайду, а сейчас мне надо с редактором еще один вопрос обкашлять, - сказал Тувакдурдыев.

И я вновь прошел мимо Гули, не выразив восхищения ее внешними данными.

Мурад вошел ко мне в кабинет где-то через полчаса.

-Чтой-то ты сегодня смурной, Толя, - с участием спросил он. - Стряслось что-нибудь?

Я уже успел овладеть собой, а потому ответил вполне спокойно:

-Перебрал вчера маненько...

-Бывает, - легко согласился Мурад. И перешел к делу: - Так ты как, согласен?

-А почему бы и нет?

-Да потому что дело может быть опасное.

Я даже удивился такому вступлению. Попросил приятеля:

-Ты лучше меня не пугай, а толком расскажи, что и как будет и чего вы потом от меня ждете.

Мурад заговорил деловито:

-Нам известны примерные районы, где незаконно выращивается опиумный мак. Опергруппы вылетают в те места на вертолетах и ищут плантации.

-А потом?

-Тех, кого там обнаруживаем, забираем, а плантации уничтожаем...

-Так в чем же опасность? - поинтересовался я.

-Охранники на плантациях могут отстреливаться. Они ведь знают, что нынче за мак мало не дадут...

Понятно, - отметил про себя. Это действительно интересная тема.

-Эх, Мурад, как же в детстве я любил булочки с маком, - вспомнил вдруг я. - Бабушка тогда выращивала мак прямо в огороде. Да и не только бабушка, в деревне раньше он у всех рос... И никто его не запрещал, и никто не воровал. Наверное, даже и не знал никто, на что, кроме булочек, его можно использовать. А теперь вон какие средства расходуются, чтобы его уничтожать!

Следователь молча развел руками: не я, мол, виноват, что наркота таким спросом пользуется, не я идиотскую антиалкогольную кампанию развернул, которая стала катализатором бурного роста наркобизнеса, не я сейчас операцию "Мак" санкционирую. Впрочем, это мне и самому было понятно.

-Кстати, Мурад, но ведь если ваши милицейские вертолеты раз-другой-третий появятся в каком-нибудь районе, мафия быстро вычислит, что вы что-то затеваете...

-Молодец, в точку попал, - одобрительно кивнул Тувакдурдыев. - Именно поэтому нас будут обслуживать вертолеты гражданские. А их тут немало летает, на них особого внимания не обратят.

-Ну а от меня-то вы чего ждете?

-Не мне тебя учить, как и что писать. Мы тебе ничего навязывать не будем: ни тем, ни формы подачи материала. Даже фактурой поможем. Единственное условие - перед сдачей своих статей или, как они у вас там называются, репортажей обязательно покажи их нам. Просто чтобы ты случайно не разгласил чего-нибудь нежелательного. Договорились?

...Первый вылет был назначен на следующее утро. Я накануне забежал на радио, взял диктофон. Выбрал специально допотопный венгерский "Репортер"-"шестерку": во-первых, качество записи у этой модели получше, во-вторых, она значительно надежнее в полевых условиях, а в-третьих, у нее в футляре есть куда небольшой пистолет спрятать. Но это, последнее, на всякий случай. Потому что лететь я собирался в комбинезоне-"песочнике", а там карман для пистолета специальный имеется...

И в назначенное время был на аэродроме. Надо сказать, вертолетчиков я очень уважаю. Особенно после Афгана. Как они там летали, под огнем, в горах, в самых немыслимых условиях, когда многие машины уже вылетали все сроки... Зимой и летом садились на неподготовленные площадки, ночью, чтобы доставить боеприпасы и воду и вывезти раненых и убитых...

Летело нас в вертолете шесть человек: Мурад и еще один оперативник с автоматами, какой-то руководящий милицейский чин, двое гражданских, сидевших особнячком и я.

За иллюминатором под "лысым" колесом тянулась однообразная бескрайняя пустыня. Впрочем, с такой высоты ее как пустыню не воспринимаешь. Тут и там темнеют пятна зелени - это заросли верблюжей колючки, виднеются тропки и дорожки, оставленные людьми, стадами и машинами, там и сям можно увидеть следы человека: то времянка-кошара, то нефтяная "качалка" ,то другая какая техника... Дальше к центру пустыни таких следов встречается, понятно, меньше, ну а тут, у окраины, их еще хватает.

С вертолета она совсем не кажется опасной. Но именно не кажется, ибо остаться с нею наедине - удовольствие ниже среднего.

...Мы тряслись в небе довольно долго. В вертолете особенно не поговоришь, грохот стоит неумолчный, пейзаж за иллюминатором проплывает очень однообразный... В общем, я уже и подремать успел, когда услышал, наконец, слово, ради которого и была затеяна вся операция:

-Мак!

Действительно, под вертолетом между барханами раскинулось маковое поле. Яркая сочная зелень, подернутая алыми искорками цветов, казалась неестественной на фоне грязно-серой пустыни.

Мы пошли на посадку. Не знаю как у кого, но у меня со словом "плантация" ассоциируется нечто упорядоченное, ухоженное, любовно обустроенное. Именно такую плантацию мы и увидели в пустыне. Целое поле алых маков - и ни одной лишней травинки или колючки на нем; даже вездесущих шаров перекати-поля не видно ни одного. Земля, несмотря на жару, влажная, видно, что лишь недавно политая.

Впрочем, близко к полю мы не подходили, опасаясь оставить свои следы. Рассмотрели все подробно с расстояния в бинокль, выбрав бархан поудобнее, наметили план дальнейших действий.

Собственно, все и без того было оговорено заранее. Мурад со вторым оперативником должны были остаться дежурить на ночь. Вертолет утром за ними вернется. Задача сотрудников угрозыска была в том, чтобы, по возможности, задержать тех, кто появится возле поля. Так что план был разработан, согласован и утвержден.

Но тут вмешался я.

-Мурад, я тоже остаюсь.

-Не мели ерунды, - оборвал тот. - Никто не разрешит тебе остаться.

-Вот как? - деланно удивился я. - А кто и как мне запретит? Ведь я уже здесь...

-Молодой человек, - вмешался один из гражданских. - Я, как представитель прокуратуры, предлагаю вам занять свое место в вертолете и отправляться с нами.

-А я сказал, что остаюсь здесь, - закусил я удила. Что ж, зря я целый день болтался в воздухе, чтобы когда начинается действительно серьезное дело, улететь, оставив здесь Мурада? - Мое участие в операции согласовано на всех уровнях и я имею право находиться на том участке, где сочту необходимым для пользы дела.

-Я против! - решительно возразил товарищ из прокуратуры.

В общем-то я его хорошо понимал. Он отвечал за соблюдение законности во время операции и, случись что со мной, ему пришлось бы объяснять, как получилось, что я остался возле поля.

Но ведь и я тоже не пацан какой, которому некие посторонние дяди позволяют действовать "от сих до сих" и на йоту больше.

-В таком случае мы вынуждены будем посадить вас в вертолет силой!

-Попробуйте, - ответил я.

Достав из кармашка футляра диктофона длинную телескопическую штангу с микрофоном, я быстро вставил штекер в разъем, утопил фиксатор и повернул ручку переключателя на запись. Потом произнес:

-Итак, кто из присутствующих здесь хочет силой воспрепятствовать журналисту выполнению его функциональных обязанностей?

Гражданские переглянулись, не зная что делать. И тут в разговор вмешался милицейский чин, стоявший до того в сторонке молча. Он коротко хохотнул, подошел ко мне, хлопнул по плечу и добродушно произнес:

-Ну, парень, ты и нахал! Шайтан с тобой, раз такое дело, так и быть, оставайся! Но только выполни перед этим одну маленькую просьбу.

-Какую?

-Ты сюда прибыл в составе группы, утвержденной МВД республики, как представитель государственной газеты, на служебном вертолете, а потому обязан подчиняться старшему группы. Так?

-Ну, обязан, - вынужден был признать я.

-Но не желаешь подчиниться?

-Не желаю.

-Ты считаешь, что для выполнения своего редакционного задания имеешь право не подчиниться старшему опергруппы, оказать сопротивление представителям власти, чтобы остаться на ночь в пустыне с нашими сотрудниками для наблюдения за маковым полем?

-Считаю, - поколебавшись, подтвердил я, не понимая, куда он клонит.

-И ты снимаешь ответственность с присутствующих здесь представителей власти, распоряжениям которых ты не подчиняешься?

-Конечно, снимаю.

-Тогда четко и ясно произнеси свою фамилию, имя и отчество, газету, где ты работаешь, перемотай пленку и отдай кассету мне.

Мгновение висела тишина. Потом облегченно засмеялся представитель прокуратуры, расхохотался Мурад, все так же добродушно колыхал жирным подбородком руководящий чин... Действительно, запись на магнитофонной ленте доказывала, что они пытались меня уговорить улететь, в случае, если со мной что случится.

Потом они улетели. А мы остались втроем. Вообще-то засада - дело довольно скучное, во всяком случае до того момента, когда раздается команда "Огонь!". Время тянется нестерпимо медленно, монотонно. Солнце висит в небе, словно пришпиленное к одному месту. Это я еще по Афгану помню, когда двое суток в районе Адраскана на берегу речушки в кустах просидели. И бестолку.

Сначала мы с Мурадом поговорили об операции, об аналогичных делах, с которыми он сталкивался раньше, о наркотиках, о путях их распространения, о наркобизнесе в целом. Кое-что, если он разрешал, я записывал на диктофон, с кое-какими документами он обещал познакомить позже, когда мы вернемся в город...

А потом наша беседа приобрела такой оборот, какого я совершенно не ожидал.

-Не мешало бы установить постоянное наблюдение за полем, - предложил Мурад. - Конечно, маловероятно, чтобы здесь кто-нибудь появился днем, но все же осторожность не помешает.

В принципе, в этом резон виделся. Потому мы спорить не стали.

Мурад обратился к своему напарнику, очень молчаливому крепкому парню, который, кажется, за все время до сих пор не произнес ни одного слова:

-Ты не возражаешь, если начнется дежурство с тебя, а мы тебя попозже подменим? Или ты бы предпочел наоборот, сейчас пока отдохнуть?

Тот коротко качнул головой, подхватил бинокль, автомат и направился на вершину бархана. А Мурад, хитро подмигнув, достал из кармана "камуфляжа" небольшую плоскую бутылочку коньяка.

-Давай, за успех нашего безнадежного дела, - предложил он.

Честно скажу: я мог ожидать от него чего угодно, но только не такого отношения к делу. Ведь он же профессионал своего дела! Отличный специалист, сыскарь экстра-класса! И вдруг, во время операции - спиртное!

-Знаешь, Мурад, у меня еще афганские привычки не совсем притупились, - несмотря на то, что меня его предложение кольнуло, я постарался сказать это как можно мягче. - А там во время боевых выходов сухой закон действовал без всяких партийно-правительственных директив... И потом, дело, конечно, твое, я не собираюсь в него вмешиваться, но своего товарища я бы не стал отправлять на пост, окажись у меня бутылочка в заначке...

Мурад покраснел так, что румянец пробился даже сквозь смуглую кожу. И враз стал жестким, цепким, даже глаз один чуть прищурил, будто целился в меня.

-Ну а коль ты такой моралист выискался, - резко произнес он, - то отвечай мне четко и ясно, не юли и не уходи от ответа. Ты зачем с нами здесь остался?

И вновь мне показалось, что он что-то знает про меня. По коже, несмотря на жару, пробежал легкий озноб.

-Мурад, ты ведь знаешь меня уже не первый день, - прикинулся я удивленным. - И знаешь, что это не первое дело, в котором я участвую.

-Да, знаю. Но до недавних пор я тебе верил. А теперь у меня есть сомнение в тебе.

-И когда же эти "недавние поры" начались? - еще больше изобразил удивление я.

-Здесь вопросы буду я задавать!

-Покажи мне ордер!

-Когда я буду иметь ордер, и разговаривать с тобой буду по-другому.

-Когда у тебя будет ордер, со мной будут разговаривать другие, потому что всем известно, что мы с тобой дружили и тебе мое дело не доверят.

В пустыне тишина особая. Она не бывает здесь полной. Но теперь тишина показалась мне просто оглушительной.

Я схватил у Мурада из рук бутылочку, хотел было свинтить пробку, но передумал и швырнул ее в песок.

-Ты, Мурад, меня знаешь, со мной по-хорошему надо, - примирительно произнес я. - Спрашивай, что нужно, я тебе отвечу, по-товарищески откровенно. А шуметь или подпаивать меня, угрожать не стоит. Неужто ты боишься, что я тебе в спину выстрелю?

Мурад хмуро посмотрел на меня. Он, очевидно, осознавал, что дурака свалял и не знал как из глупого положения выйти. А потому злился. И я решил помочь ему. Тем более, что сейчас он мне нужен был больше, чем я ему.

-Так что в моем поведении тебе не нравится?

Он ответил не сразу, задумчиво пересыпая песок из руки в руку. И я продолжил напор:

-Не спорю, я был, наверное, в чем-то неправ, раз уж ты меня в чем-то заподозрил. Но ведь не настолько, чтобы ты мне допрос с пристрастием устраивал, правда? И потом, когда я тебе все расскажу, ты и сам согласишься, что в моем молчании резон был... Тем более, что сейчас мы с тобой разговариваем не как следователь с преступником, а как друзья-товарищи. Ведь так? Или не так?

Мурад поднял на меня глаза и в упор спросил:

-У тебя оружие есть?

Должен сказать, к этому времени я уже успокоился и говорил вполне владея собой:

-А ты это у меня по дружбе спрашиваешь или как следователь?

-В принципе, ты уже ответил, - кивнул он. - Но все же скажу, я тебя спрашиваю как Мурад Анатолия.

-Тогда есть у меня оружие.

-Здесь, с собой?

-Здесь, с собой.

-А зачем?

-Есть причины.

-Какие?

-Слушай, Мурад, давай начнем, как говорили древние, ab ovo, то есть с яйца. Ты требуешь от меня откровенности. Но ведь я не уверен, что такая откровенность пойдет мне на пользу. В фильмах про проклятых империалистов мне очень нравится один момент: когда следователь начинает работать с подозреваемым, он, оказывается, обязан предупредить его, что все, что тот скажет, может быть использовано против него. Здорово, правда? Вот так же и я опасаюсь, что наговорю тебе чего-нибудь лишнего. Коль уж ты предложил разговор начистоту, давай сам же и начинай. В чем ты меня подозреваешь, в чем обвиняешь?

Мурад не выдержал, рассмеялся:

-Вот ведь за что не люблю и за что уважаю вас, бывших политработников, что умеете повернуть любой разговор как вам выгодно.

-Тут не политработа виновата, а журналистский опыт. Так что, начнем?

Тувакдурдыев еще немного помолчал, размышляя. Потом согласно кивнул:

-Ладно, так и быть, начнем с меня. Ты, конечно, помнишь, что приходил ко мне как-то расспрашивать подробности про местную мафию. Я тебе много чего порассказал, но лишь гораздо позже сообразил, что ты не просто так приходил, что конкретно тебя интересовал лишь один вопрос. Было дело?.. Так вот. В частности, ты у меня спросил тогда про какую-то перестрелку. Я тебе ответил, что такая действительно была, рассказал о ней некоторые подробности. Но только теперь до меня дошло, что тебя интересовала не та перестрелка, про которую ты узнал от меня, а другая. Мы через своих осведомителей узнали, спустя день или два, что в сквере произошло столкновение между боевиками Батыра и каким-то неизвестным, который их разложил. Дело обычное, я и внимания особого не обратил на него: мало ли какие стычки и из-за чего у мафии бывают. Но через некоторое время поступает информация, что за городом в результате мафиозных разборок погибает правая рука того же Батыра некто Мамед, а рядом с ним в тот момент находится все тот же неизвестный из сквера. В наших документах этот неизвестный проходит как "Стрелок", потому что он застрелил, насколько нам известно, по меньшей мере, четырех человек.

Мурад сам свернул пробочку у плоской бутылочки и сделал из горлышка пару глотков. Поморщился, с шумом втянув в себя на закуску горячий воздух. Протянул бутылочку мне. Я качнул головой, отказываясь. Он пожал плечами, аккуратно пристроил бутылку на песке и продолжил:

-На следующий день я позвонил тебе, хотел подкинуть информацию. И узнал, что ты срочно оформил командировку и улетел. Причем, эта болтушка, секретарша редактора проговорилась, что на поездку ты напросился сам. Я как-то сразу вспомнил нашу предыдущую встречу, что-то мне во всей этой истории не понравилось, а потому решил поинтересоваться, куда и зачем ты улетел. В кассе аэропорта мне сообщили, что у тебя была бронь на московский рейс на два места, но что выкупил ты только один билет и улетел. Все это было странно, но еще как-то, наверное, объяснимо. Но тут же я узнал, что рядом с аэропортом через полчаса после отлета московского "борта" был обнаружен вдрызг пьяный абсолютно непьющий язвенник-"шестерка" из банды Пальвана по кличке "Подай-принеси", да еще с сотрясением мозга... Короче говоря, круг замкнулся на тебе... Ты не мог знать вчера, зачем тебя вызвали к редактору и поэтому сел я специально так, чтобы можно было за тобой наблюдать. Ты бы видел себя со стороны: потный, бледный, руки трясутся... Ты вот сказал, что, мол, с похмелья. Допустим. Но у себя в кабинете ты выглядел уже совсем иначе. И вот сегодня вдруг лезешь на рожон, чтобы остаться с нами...

Он глотнул еще коньяка.

-В общем, как хочешь рассуждай, Анатолий, но странно все это.

Ай да Мурад, подумал я с уважением, ловко он все это рассудил.

-Ну а какова официальная версия, кто такой Стрелок и куда он подевался? - понятно, что это меня интересовало больше всего.

-Что это залетный какой-то гастролер, который чего-то не поделил с местными... Короче, его не ищут, тем более, что данных на него у нас нет.

Слабо работаете, про себя подумал я. У бандитов есть даже фотография моя.

-Так что ты скажешь? -спросил Мурад.

-Все ты правильно рассудил, дружище, - я поудобнее устроился на песке. - Слушай теперь, что было на самом деле. Понимаешь, этот самый Мамед перепутал меня с каким-то курьером из Москвы, который заныкал у мафии какие-то деньги. Но я сумел с этими бандитами справиться и сбежать. Кстати, и оружие у них же прихватил. Ты же знаешь, что служил я в Афганистане и доводилось мне там и на боевые ходить, в разведбате меня ребята драться учили, а стреляю я из пистолета и автомата очень неплохо. В общем, справился с теми котятами без особых проблем. А через какое-то время столкнулся я с тем Мамедом на блат-хате у Галины...

-Так ты и там побывал?

-Да где я только ни был! Ты не перебивай, слушай. Он вместе с одним мордоворотом по кличке Серый заставили меня сесть в машину и поехать куда-то знакомиться с их главарями. А на машину напали молодцы какого-то Бяшима. Я-то из переворачивающегося бронетранспортера выпрыгивал, а здесь - "жигуленок"! Короче, я сбежал, а отстреливаясь, сумел еще двоих подстрелить...

-Гладко у тебя все как-то получается...

-Как есть. Но испугался я здорово. И решил на недельку из города смыться...

-Чем себя и выдал.

-Выходит, что так.

-А ко мне почему не пришел?

-Боялся. Вдруг и ты из той же колоды. Или вдруг захочешь мне помочь, а только "засветишь" меня сильнее. Да и чем бы помочь ты мне смог, если бы я к тебе пришел и рассказал о том, что я против всей городской мафии попер?

Мурад задумчиво качнул головой: действительно, мол, сразу не сообразишь.

-Ну ладно, а с Москвой что у тебя получилось?

-Что-что? - вздохнул я. - Тоже с мафией столкнуться довелось...


ТРАГИЧЕСКОЕ УТРО


-Вот так все и было, - завершил я свой рассказ.

Мурад долго молчал, пересыпая мелкий пустыннй песок из ладони в ладонь. Я его не торопил, понимал, что от результатов его размышлений во многом зависит вся моя дальнейшая судьба.

-Знаешь, Толя, не то, чтобы я тебе не верил... Но... Короче, мне по-прежнему не все ясно.

-Если ты думаешь, что у меня нет никаких неясностей, то крупно ошибаешься. Сам понимаю, Мурад, что некоторые совпадения выглядят просто невероятно. Но тебе врать я не собираюсь. Спрашивай, может, вместе разберемся...

-Что ж это в тебя в Моске так вцепились?

-Черт его знает. Сначала они меня за того Штакетину, как я понял, принимали. Ну а потом пошло - одно за другое начало цепляться.

-Ну а как же с машинистом метро? Не может же быть, чтобы Москва была до такой степени пронизана мафией, что даже машинисты подземки на нее работают...

Я покивал согласно.

-Знаешь, я и сам об этом много думал. Тут, наверное, вот что получилось. Когда мой шпик упустил меня, попросту запомнил поезд, в котором я уехал. Дождался, пока тот приехал обратно, а потом каким-то образом сумел надавить на машинистов, которые и сказали, куда меня направили.

-Логично, - признал Мурал. - Я бы на их месте, наверное, точно так же поступил бы.

-Тут единственное совершенно невероятное совпадение, - решил я сам вывести его на самое слабое звено в моих приключениях. - Это то, что я оказался у Марины именно в ночь, когда ее собирались грабить. Тут уж мне действительно не на что сослаться, кроме как на совпадение.

Мурад опять долго молчал. А потом сказал решительно:

-Ладно, я подумаю тоже. Справки кое-какие наведу... Ну а теперь пойдем, сменим нашего стража.

...Мы пролежали на бархане всю ночь. Я время от времени забывался коротким утомляющим сном. А когда, вздрагивал, просыпаясь, видел, как рядом клюет носом Мурад. Он больше меня не боялся.

Ночь в пустыне хороша. Звезды крупные, словно горошины, таких в нашей средней полосе не увидишь. Небо глубокое, бархатистое, мягкое. Спадает дневная жара, опускается приятная прохлада. Вовсю заливаются цикады...

Ночью пустыня оживает. Днем все прячется от изнуряющего зноя. А с наступлением темноты... Не случайно же по утрам песок весь изборожден самыми различными следами.

Больше всего я боюсь змей. Одно успокаивает: они меня еще больше боятся. В смысле, не меня лично, конечно, а человека как такового. Змею не тронь - она тебя десятой дорогой обойдет.

Еще пакость - пауки всякие ядовитые. Скорпионы всякие, тарантулы...

Имеется в пустыне такой паучок-крестовичок, кара-курт называется. По-разному переводят это название на русский язык - черная вдова, черных разбойник, черный волк... Суть одна - черная у него душа, если, конечно наделен он душой. У них самка в пятнадцать раз крупнее самца и в триста раз ядовитее. По весне, сразу после совокупления, самка пожирает своего супруга - от того, мол, и название у нее вдова. Я по этому поводу все время шучу: паучки-то оказывают человечнее человека - один раз съела самка мужа, а у людей всю жизнь его поедом ест...

Или еще такая фаланга проживает. Паук красивый, мохнатый, от лимонно-желтого бывает до темно-коричневого. Сам он не ядовитый, но так как питается всякой гадостью, на жвалах у него трупный яд всегда имеется, так что укус у него очень болезненный, долго не заживает. Опытные люди, если в пустыне ночуют, по утрам обязательно вытряхивают обувь перед тем, как надевать. Фаланга обожает запах прели и гнили, а потому по ночам любит забраться в сапоги или ботинки...

Они появились перед рассветом. Меня разбудил шум двигателей. Я открыл глаза и обомлел.

До того мне казалось, что на плантацию должны потихоньку прокрасться несколько человек и поливать растения, оглядываясь на каждый шорох.

На деле все выглядело иначе. Из-за бархана выезжал, сияя огнями фар и прожекторов, целый караван машин.

Впереди шел, насколько можно было судить в темноте, "УАЗик". Он остановился. И в свете подъезжающих сзади автомашин стало видно, что из вездехода выбрались несколько человек с автоматами и две собаки. Вся группа разошлась, огибая поле с двух сторон. До нас доносился громкий говор и лай овчарок-алабаев.

Как хорошо, что мы не подходили к полю! Тогда наши следы собаки учуяли бы несомненно! Противостоять же такой мощной охране мы не смогли бы.

Остальные машины между тем сгрудились у противоположного конца поля. Возле них хлопотали водители.

Мурад сполз по песку вниз, к радиостанции. А я остался наблюдать.

Подсвечивая фонариками, дозорные обошли поле. Не обнаружили ничего подозрительного. Гурьбой направились к машинам. В предрассветных сумерках на таком расстоянии трудно было различить марки и предназначение остальных приехавших машин. Всего же их было, судя по фарам, шесть или семь.

Рядом возник Мурад.

-Доложил, - сообщил он мне. - Поднимают группу захвата.

Привлекают военные вертолеты. Думаю, пока не рассветет, наши селекционеры поле поливать не станут. А там, глядишь, и наши вертолеты подоспеют...

В пустыне светает быстро. Только что царила темень - и вот уже начинают, словно на бумаге в проявителе, проступать очертания предметов. А из-за горизонта уже выкатывается солнце. И сразу же начинается день.

Приехавшие машины стали ясно различимы. "УАЗик"-"таблетка", "ГАЗ-66", штук пять водовозок. Возле них толпились десятка два человек и огромные собаки. Водители разматывали толстые рукава шлангов. Готовились к поливу.

-Свой пистолет не доставай. Забудь про него, - не глядя на меня, буркнул Мурад. - Он в розыске...

К нам подполз второй оперативник.

-На подлете, - это были едва ли не первые слова, которые он произнес со вчерашнего дня.

Оба они приготовили автоматы. Мы лежали, прислушиваясь к звукам нарождающегося утра. Ждать пришлось не так долго. Вскоре раздался едва различимый, а потом все усиливающийся шум вертолетных двигателей. Его тут же услышали и прибывшие. Они засуетились, начали оглядываться. Двое полезли на бархан, чтобы разобраться, откуда грозит опасность. Кто-то вскочил в машину и водовозка начала разворачиваться. Другой, видимо, желая избавиться от лишнего веса, включил насос на полную мощность и вода ударила в песок широкой струей.

-Что, забегали, тараканы, - удовлетворенно усмехнулся Мурад.

Вертолеты вырвались из-за бархана и, развернувшись широким веером, начали охватывать поле. Их было с десяток.

Первым шел желто-синий "гаишный" геликоптер. С него и прозвучал заглушающий все остальные звуки голос мегафона:

-Милиция. Приказываю всем оставаться на местах и сдаться!

Люди на машинах отреагировали по-разному. Одни безропотно подняли руки вверх. Другие бросились врассыпную, пытаясь укрыться меж барханов. Четыре машины помчались в разные стороны. Из одной по-прежнему хлестала вода, оставляя широкую мокрую полосу. Среди всего этого хаоса осатанело метались алабаи, не понимая, что происходит.

...В нашу сторону устремился бортовой "газон". Не разбирая дороги, он мчался через маковое поле, надеясь проскочить незамеченным за тучей пыли, поднятой опускающимися вертолетами. Очень может быть, что это ему бы удалось, не окажись на пути нас.

Дальнейшее произошло очень быстро. Машина намеревалась проскочить по ложбинке между барханами.

Мурад кривнул:

-Оставайтесь на месте!

А сам подхватил автомат, прыгнул на склон и, увлекая своим весом массы песка, съехал вниз. Увидев оказавшегося перед машиной человека в "камуфляже", водитель вывернул руль, стремясь объехать песчаный холм с другой стороны. Мурад вскинул автомат и дал короткую очередь в воздух. Поняв, что ему не уйти, шофер "газона" резко ударил по тормозам...

Именно в этот момент и произошло непоправимое. Коротко простучал автомат. Едва различимые в солнечных лучах светлячки трассеров пронеслись от машины к Мураду. Они буквально отшвырнули его к склону бархана. Мурад выронил автомат, широко раскинул руки и упал на спину. И больше не шевелился.

Из кузова спрыгнуло несколько человек. Водитель и двое или трое из них тут же вскинули руки.

-Это не я!.. Я не стрелял!.. - кричали они. - Не надо нас убивать!..

А один из тех, кто сиганул с кузова, с каким-то незнакомым мне автоматом в руках, бросился наутек.

-Бери этих! - указал я на сдающихся. - А ту сволочь я достану сам...

Автомат Мурада валялся на песке. Я подхватил его и бросился в погоню.

Было очевидно, что убегающий растерян. Значит, на какие-то сознательные хитрости сейчас не способен. Пока можно было подвоха от него не ждать.

Я обежал бархан и сразу увидел бандита. Он, поминутно оглядываясь, торопливо карабкался вверх по склону. Обернувшись в очередной раз, преступник увидел меня. Перекатившись на спину, он вскинул автомат и дал короткую очередь. Я успел упасть и откатиться назад, за отрог бархана.

Труднее всего встать, когда в тебя стреляют. Или даже могут выстрелить.

Когда в Афганистане я в первый раз попал под обстрел, долго лежал, боясь пошевелиться. И вскочил лишь после того, как увидел, что все наши ушли вперед и я остался один. Одному на войне остаться страшнее, чем встать под пулями...

Но беглец сейчас боялся больше, чем я. Он вряд ли станет отстреливаться, ему нужно успеть убежать.

Не высовываясь, я наугад полоснул из автомата в сторону бандита. Попасть не рассчитывал. Нужно было просто напугать его, заставить убегать.

Ответных выстрелов не было. Значит, можно выглянуть. На склоне бандита действительно не было. Лишь широкая полоса осыпавшегося песка указывала, где он вскарабкался наверх.

И я побежал дальше. По склону не полез. Решил сделать дугу и обогнуть бархан сбоку. Бежать по пустыне неудобно. Ноги разъезжаются по песку, утопают в нем. А тут еще солнце начало припекать... Хорошо, хоть светило оно мне в спину, а, значит, слепило не меня, а моего противника.

Бандит успел отбежать дальше, чем я рассчитывал. Я прижал приклад к плечу, подвел мушку под удаляющуюся фигурку... Стоя стрелять из любого оружия неудобно, не на что опереть руку, сжимающую цевье. Да и "характер" у каждого "ствола" свой собственный имеется. Это только в кино супермены с первого выстрела из любого оружия бьют без промаха.

Да и запыхался я сейчас с непривычки... Судя по взвившимся бурунчикам песка, очередь ушла чуть левее. Прицелиться второй раз, с поправкой на особенность прицела, я не успел. Бандит вдруг исчез из поля моего зрения. Пришлось бежать дальше.

Вдруг я заметил впереди промоину. Скорее всего, это было старое русло пересохшей реки.

Стало ясно, куда девался убегавший преступник. Очевидно, он залег где-то впереди и я, следуя вдоль промоины, непременно окажусь перед ним.

Поняв это, я решительно повернул направо, в обход пологого песчаного бугра, который преграждал дальнейший путь.

Я оказася прав. Бандит недооценил меня. Только избавившись от меня, он мог рассчитывать на спасение. Потому он и лежал за кромкой песка, нетерпеливо выглядывая и поджидая меня.

А я появился сзади и сбоку. Он был весь передо мной, с незащищенной спиной и широко, для упора, раскинутыми ногами в высоких солдатских ботинках.

Его нужно было взять живым. Но он только что убил моего друга. Если его задержать, он останется в живых. Теперь даже профессиональных убийц редко лишают жизни. И будет он где-то сидеть в "зоне", станет "паханом" и сможет еще покалечить немало судеб. Почему же я должен его миловать? Задумался ли бы он хоть на секунду, окажись я у него на мушке? Мучала бы его совесть? Будет ли он вспоминать, как убил Мурада?..

Да, не должен человек лишать жизни себе подобных. Но разве это существо, которое лежит сейчас передо мной, поджидая меня, чтобы убить, разве это человек? Разве он достоин того, чтобы жить?..

Я встал поудобнее, половчее взял автомат. И негромко, чтобы не испугать его, окликнул:

-Ау! Я тут...

Тот поступил именно так, как я и надеялся: крутнулся по песку, намереваясь успеть выстрелить. И тогда я удовольствием, с каким-то садистским наслаждением, нажала спусковой крючок. И не отпускал его до тех пор, пока грохот очереди не замкнул пустой щелчок затворной рамы.


ШАГ ЧЕРЕЗ ПОРОГ


Интеллигент ничуть не изменился. Довольный произведенным эффектом, он радушно поднялся навстречу из-за своего исполинского стола. А я, ошеломленный, во все глаза глядел на него.

-Проходите, проходите, Анатолий Александрович, - было видно, что Александр Иванович просто наслаждается моим замешательством. - Присаживайтесь, пожалуйста, не стесняйтесь...

Я опустился в предложенное кресло у столика, стоявшего в углу большого кабинета. Здесь уже стояли рюмочки с коньяком, блюдечко с нарезанным лимоном.

-Примите мое поздравление с высокой наградой, - продолжал Интеллигент. - И соболезнование в связи с гибелью вашего друга.

Я счел за лучшее промолчать. Ведь Мурада убил кто-то из людей Интеллигента... К какому бы клану убийца ни принадлежал, все они одна шайка-лейка.

Александр Иванович сделал вид, что не понял, почему я промолчал.

Продолжил:

-Видите, насколько я вам доверяю: даже в кабинет вас пригласил... Теперь вы обо мне знаете все - и фамилию, и должность. Надеюсь, мы с вами и впредь будем столь же плодотворно сотрудничать.

-Сотрудничать? - это было первое слово, которое я произнес с того момента, как переступил порог кабинета. - А мы с вами разве сотрудничали?

-Конечно же! - За лучащимся из Александра Ивановича радушием чуть заметно проглядывала издевка. - Неужели вы думаете, что события последнего времени могли произойти без нашего ведома? Операция "Мак", которую мы проводили по распоряжению "сверху", с самого начала шла полностью под нашим контролем. И под моим личным руководством. Были уничтожены маковые поля во вполне разумных количествах. Мы и распоряжение выполнили, и сами не пострадали. Ваши публикации, как в местной печати, так и в центральной, были замечены и отмечены. В результате операции ущерб понесли поставщики маковой соломки в основном наших конкурентов. Следовательно, наши доходы возросли. Кроме того, мы перехватили часть их клиентуры. И все это сделано руками официальных структур. Без того, что вы именуете "мафиозными разборками"...

Я был ошеломлен услышанным. Я чувствовал себя раздавленным. А я то - гордился полученной наградой, с удовольствием получал гонорары, размеченные по высшей шкале, премию от УВД... А это, оказывается, всего лишь грандиозный спектакль! Просто борьба за передел наркорынков!

-Вы сволочь!

Я произнес это тихо и спокойно. Просто констатируя факт.

-Ну зачем же так? - Александр Иванович не обиделся. - Вы все-таки в гостях... Ваше здоровье!

Выпить мне хотелось. Но принять рюмку из этих рук я не мог.

-Напрасно гнушаетесь. Впрочем, дело ваше. Теперь к делу, Анатолий Александрович. О последних политических событиях в Москве вы, несомненно, осведомлены. Благодаря им мы имеем возможность еще очиститься от балласта, который по-прежнему имеется еще в нашем руководстве. Пора окончательно брать власть в свои руки. Нам нужны свежие кадры, свежие люди, свежие идеи. В связи с этим мы предлагаем вам возглавить нашу газету.

-Что???

-Мы предлагаем вам возглавить нашу газету. Все очень просто. Нынешний редактор - человек, несомненно, порядочный. Но он человек старой формации. А главное - он олицетворяет собой журналистику вчерашнего дня. Ваше имя сегодня прозвучало, у вас репутация смелого человека, хорошего публициста, активного борца за обновление общества. К тому же вы офицер-"афганец", что тоже говорит в вашу пользу. Ваше назначение на этот пост будет в обществе воспринят с одобрением... Так что с этой стороны можете ни о чем не переживать. Следующее. Мы предоставляем вас полную свободу действий как в творческом плане, так и в кадровой политике. Более того, будем выделять дотацию для увеличения гонорарного и премиального фондов. Поставим новое импортное полиграфическое оборудование. Поможем с кадрами. Обеспечим безопасность...

-Что взамен? - хрипло спросил я.

-Минуточку, поговорим и об этом... Вам, как главному редактору, положим такой оклад, о котором вы не смели и мечтать. Предоставим новую прекрасную квартиру. Выделим машину...

Александр Иванович сделал паузу, давая мне время насладиться нарисованной перспективой. И лишь тогда произнес, вроде как задумчиво:

-Ну а что от вас?..

Он поднялся, легко прошелся по кабинету. Жара на улице была уже не летняя, но все еще припекало. Здесь же, в административном здании, система кондиционирования круглый год поддерживала нормальную температуру.

Интеллигент достал из холодильника бутылку минеральной воды. Вернулся на место. Поддел пробку лежащей тут же открывалкой.

Я, отбросив щепетильность, опрокинул коньяк в рот. Александр Иванович налил мне воды в стакан. Хрусталь тут же запотел.

-Что от вас? - опять задумчиво повторил Интеллигент. - Вы не мальчик, Анатолий, и все сами понимаете. Ругайте и критикуйте кого и что угодно. Меня лично или всю администрацию списком и в розницу. Бичуйте и вскрывайте имеющиеся пороки и язвы, сколько угодно. Но все это - до известных пределов, не забывая, из чьих рук вы кормитесь. Помните: за нами всегда остается команда "Отставить!". Или право "вето", если угодно. Хотя ручаюсь: злоупотреблять этим правом мы не станем... Кроме того, при необходимости мы будем готовить материалы, выгодные нам и которые вы обязаны будете непременно ставить их в номер.

Мы помолчали. Он, очевидно, ожидая вопросы, спор, отказ... Я, понимая, что он еще не закончил и ожидая продолжения монолога.

Заговорил Интеллигент:

-Подумайте хорошо, Анатолий, прежде, чем ответить. Мы ведь прекрасно понимаем, насколько вы нас ненавидите! Но ведь вы человек неглупый. Потому поймете, что ничего изменить не в силах в этой нашей нынешней жизни. Вы попросту не в силах хоть что-нибудь добиться без поддержки сильных мира сего, будь вы даже семи пядей во лбу! Потому что кроме неплохо устроенного серого вещества, у вас совершенно ничего нет: ни власти, ни денег, ни материальной независимости, ни даже умения крутиться. Когда вы работали при коммунистах, вы ведь тоже ничего не изменить. Так какая же разница, на кого вам работать? Ведь и тогда у власти стояли преступники. Единственная разница, которая, быть может, как-то успокаивает вашу совесть, состоит в том, что о преступлениях той поры вы знали очень немногое... Впрочем, это напрямую к делу не относится. Ну а теперь вы сможете работать так, как всю жизнь мечтали: писать правду, откровенно выражать свои мысли - и при этом получать деньги. Хорошие деньги! Вы можете возразить, что такая правда будет дозированной. Да, это так. Но ведь абсолютной правды все равно не бывает нигде и никогда. Я бы даже сказал иначе: правды вообще нет как таковой. Существует лишь истина, объективная истина - а правда это лишь субъективный взгляд на эту истину.

Я по-прежнему молчал. Никак не мог прийти в себя от этого напора. Александр Иванович продолжал:

-Хочу вас предупредить, что ваш отказ все равно ничего не изменит. Мы найдем другого человека - быть может, не такого одаренного, не такого известного, но зато более сговорчивого. И от этого проиграют все - в том числе и газета, и общество. Ваше согласие сослужит добрую службу всему, что вам дорого. Вы можете развивать любезные вам идеи патриотизма, ввести рубрики, рассказывающие об истории нашего Отечества... Пожалуйста! Сколько угодно! Мы предоставляем вам полный карт-бланш.

Я не выдержал.

-Короче говоря, вы меня покупаете?

-Разумеется!

-Но я не пойму, зачем вам это!

-Неужели неясно? Мы взяли власть всерьез и надолго. Поэтому нам нужно заполучить и прессу. Нас не пугают те выпады, которые вы будете допускать в наш адрес. Это даже выгодно нам, потому что будет поддерживаться видимость гласности. Пусть они там, в центре, расстреливают друг друга из танков - здесь, в глубинке, мы приберем власть тихо-мирно, повернем все, как нам выгодно. Приберем к рукам прессу, радио, телевидение, издательства...

-Это вы-то, без крови, без стрельбы, тихо-мирно?.. - бросил я.

-Ваша ирония неуместна. Во всяком случае, для достижения своих целей мы прольем ее куда меньше, чем большевики или нынешние деятели. Нам не нужен общий террор. Куда спокойнее убирать неугодных поодиночке... Нет-нет, не надо кривиться, убирать не в смысле отстреливать. Отправлять в отставку, к тому же на хорошую пенсию. И при этом мы наведем такой порядок, что обыватель будет нам благодарен...

-Мы это уже проходили. Савинков, Сталин, Гитлер, Пинночет...

-Ну и что? Что-либо принципиально новое придумать вообще неимоверно сложно. Главное - что мы извлечем ошибки из опыта наших предшественников. А потом, научившись здесь, на окраине, мы постепенно приберем к рукам и центр. Анатолий Александрович, ну как вы не понимаете, что будущее - за нами? И вы нас в этом поможете?

-Но почему именно я?

-Потому что у вас есть имя. У вас есть голова. Потому что мы вас знаем. Если вы перейдете в наш лагерь, вы станете добросовестно на нас работать. Потому что вы по натуре не такой человек, который мочится в компот соседу по коммунальной квартире.

-А если я выйду и сообщу о вас куда следует?

-А вы знаете, куда следует? - откровенно усмехнулся Александр Иванович. - Вы этого не сделаете. У нас уже все ключевые посты в руках, о чем вы уже, несомненно, догадываетесь. Потом у вас нет доказательств. Ну а еще одну причину я вам пока не укажу.

-Вы что же, не выпустите меня отсюда?

Интеллигент ничего мне не ответил. Я отпил глоток минералки. Встал. И направился к двери.

-Вы уходите? - голос Александра Ивановича звучал насмешливо. - Я это предвидел. Потому позвольте еще два слова на прощание.

Я остановился, не оборачиваясь. Ну что этот человек еще придумал?

-Если вы рассчитываете на почетные похороны скоропостижно скончавшегося, то вы заблуждаетесь. В приемной сидят ребята из уголовного розыска. Они еще не знают, зачем их сюда вызвали. Но при необходимости я им сообщу, где находится оружие, из которого, помимо других, убит сотрудник милиции. И на одном из них, только на днях смазанном, имеются только ваши отпечатки пальцев.

-Вы подлец!

Александр Иванович спорить не стал.

-Да, быть может. Но я умный. А ты дурак. Принципиальный дурак. Напрасно я польстил твоим мозгам - у тебя вместо головы ночной горшок. И мне надоело тебя уговаривать. Да, ты мне нужен в моей упряжке. Но не воображай себя незаменимым. Решай же наконец, черт тебя побери! Открой дверь и выгляни в приемную. Посмотри на тех, кто тебя дожидается! А потом закрой дверь. Если ты останешься после этого в кабинете, завтра будешь принимать дела редактора, а к вечеру - ключи от машины и квартиры. Если же закроешь с той стороны, через полчаса у тебя в квартире будет произведен обыск, мерой пресечения будет избрано пребывание под стражей. До суда ты вряд ли доживешь. Решай!

И он отвернулся. Я подошел к двери и распахнул ее. Пятеро мужчин, сидевших в приемной, поднялись со своих мест и выжидательно уставились на меня.

Я секунду еще поколебался, не решаясь, куда шагнуть. Потом сделал выбор. Шагнул. И решительно закрыл за собой дверь...