# Вертолет без огней.

М Струкова

Большая часть стихов этого цикла написана после поездки в Чечню на Пленум СП России, тогда мы побывали и на боевых позициях возле с.Автуры.

"ВЕРТОЛЁТ БЕЗ ОГНЕЙ" (2001-2004гг.)


* * *

Над страною камней вертолет без огней

пролетит, наступающей ночи темней.

Где-то вспышка блеснет, пуля ветку хлестнет

и опять мертвым сном все пространство уснет.

Вертолет без огней... Сколько пасмурных дней

небо меряет он над войною своей.

Кто его разглядит? Только ветер гудит

и стреляет на звук одичалый бандит.

Сколько юных солдат, сколько траурных дат,

есть дорога вперед, нет дороги назад,

только - пуля в висок, только - тело в песок,

по могилам чужим и родным марш-бросок.

Вертолет без огней... Нет весны и черт с ней!

Время года - война. Снег от крови красней,

чем тюльпаны в горах. Холоднее, чем страх,

на снегу застывает поверженный враг.


СЕКТОР ОБСТРЕЛА

Грозный город, охваченный тьмой,

пойман в око прицела,

и проходит дорога домой

через сектор обстрела.


Кто-то шел по тропинке в обход,

вдоль стены пробирался,

да наткнулся в предместье на дот

и уже не поднялся.


Чутким сном я забылся на миг,

рук не сняв с автомата.

И далекого дома достиг

в час степного заката.


На пороге сестренка и мать,

вдохновенье покоя.

И уже не хочу понимать

справедливости боя.


То ли тень уловив, то ли блик,

спящий разум проснулся.

Я стреляю, послышался вскрик,

кровью враг захлебнулся.


И шагнул я спокойный, прямой

в даль грядущего смело,

продолжая дорогу домой

через сектор обстрела.


* * *

Жетон он сорвал и отбросил в траву,

и вспомнил друзей и родную Москву.

Пускай его не опознают,

о смерти вовек не узнают.


Он рос, как и все, слушал панк у пивной,

его во дворе называли шпаной,

но время пришло и основой судьбы

он выбрал высокую ярость борьбы.


В кольцо озверевшие "чехи" берут,

не знаете, гады, насколько он крут,

не быть ему в вашем зиндане -

контрактнику в черной бандане.


Навстречу взметнулся, гранаты в руках,

и вспыхнуло солнце над ним в облаках,

и дрогнули горы от взрыва,

и сходит лавина с обрыва...


И снова затих раскаленный Кавказ,

лишь клонятся травы в полуденный час,

ущелье туманом клубится,

да ворон к добыче стремится.


* * *

Ни единой звезды не горит над Москвой,

словно пламень последний изжит,

над лихой головой только ветер кривой

в переулке косом дребезжит.


А мне дали наказ проходить за звездой

поперек площадей и полян

до неведомых зорь за живою водой

для безвинно убитых славян.


На восток ли шагать?

На закат ли шагать?

Из зенита дожди выкликать?

Океаны искать?

Родники ли копать? -

Не сказала мне Родина-мать,


Сколько мертвых в горах,

сколько мертвых в лесах,

у границ и у памятных вех -

им не хватит воды на святых небесах,

океана не хватит на всех.


Эх, живая вода! Где найти? Где купить?

Растопить из полярных снегов?

Проще кровью горячей могилы кропить!

Много крови у наших врагов!


НАЁМНИК

Негр проехал четверть мира,

или треть - не все ль равно.

К полевому командиру

заявился в Ведено.


То ли Мбембе, то ли Мганге,

не скажу наверняка,

надоело трескать манго,

захотелось сухпайка,


захотелось денег - много!

Приключений - вот те на.

За чужую власть и бога

по душе пришлась война.


И в состав чеченской банды

взяли как боевика

то ли Мбембе, то ли Мгангу,

не скажу наверняка.


Русских он стрелял "отважно" -

из кустов, из-за угла.

Только в плен попал однажды,

тут беда-то и пришла.

* * *

Здесь не праздник Ку-клукс-клана,

не Америка - Чечня.

Негр-наемник утром рано

ждет привязанный огня.


Он без снайперской винтовки,

он не помнит ничего.

Крепко врезались веревки

в тело черное его.


Дело двигается быстро -

вот солдаты подошли

и соляры полканистры

от танкистов принесли.


Лучше б в джунглях ты молился

деревянному божку.

На хрена гулять явился

по кавказскому снежку?


Вверх огонь пополз спокойно,

Рви веревки иль не рви.

На хрена в чужую бойню

лез нажиться на крови?


И душа, покинув тело,

как из гибельного сна

в небо дымное взлетела

и спросила: На хрена?


СОЛДАТАМ

Побеждайте! Так побед не хватает,

не хватает героев и крепостей.

Наша русская гордость

как будто тает

после каждой порции новостей.


Мы устали жить легендарным прежним,

разучились славить борьбу и сталь.

Завоюйте будущее надеждам,

чтоб страна спокойно смотрела вдаль.


Побеждайте! Хуже врага не сыщешь,

чем неверье в силу своих полков.

Где ты время славы? -

Как пуля свищешь

среди гор и пасмурных облаков.


Побеждайте! Так побед не хватает,

как воды в пустыне, как тени в зной,

как тропы в чащобе, и каждый знает -

будет правда вновь рождена войной.


ДОБИТЬ ВРАГА

Морозны горные луга,

кровь на снегу сквозит огнями...

Как тяжело добить врага,

что скорчился между камнями.


Ты видишь смуглое лицо,

оскал страдания и злости,

он ранен, он попал в кольцо,

болят раздробленные кости.


Он смотрит русскому в глаза,

в отчаянную ярость взгляда,

где совесть шепчет: Так нельзя!

А долг командует: Так надо!


И русский медлит... Тишина

под серым небом длится, длится...

Ну что ж, на то она война.

За Русь сражаться, что молиться.


И очередь из "калаша"

пересекает грудь бандита.

И взмыла черная душа,

но вдруг сошла в разлом гранита.


...Пусть тело занесет пурга.

Бойцам пора вперед рвануться.

Так дай нам Бог - добить врага.

И уходя - не обернуться.


МОЛИТВА ЧЕЧЕНКИ

Чеченка седая сегодня, как прежде,

взывает к Аллаху в привычной надежде:

Великий Творец, не суди меня строго,

прошу для себя и народа немного,

ты не пожелал даровать нам победы,

но все же уменьш по возможности беды:

Пусть русская власть восстановит больницу,

чтоб я и другие могли подлечиться,

больница сегодня в порядке едва ли -

заложников там мои внуки держали,

все стены прострелены, выбиты стекла,

пожалуй, и краска от крови отмокла...

Еще я прошу, милосердное небо,

пусть русская власть даст и пищи и хлеба,

свой хлебушек нам не взрастить и подавно -

мой сын заминировал поле исправно...

Пусть русские школу построят нам дружно,

пусть русский учитель приедет - так нужно,

а прежнего муж расстрелял, это точно.

Аллах всемогущий, все в мире непрочно,

но все-таки нужно чеченцам учиться,

кто знает, что с правнуками приключится...

Пусть внуки, и сын мой, и муж мой вернутся,

уйдут от суда, от расстрела спасутся,

ведь русская власть обещает прощенье,

а я приготовлю для всех угощенье.

Такими родными приятно гордиться.

Оружие спрячем. Потом пригодится.


КАВКАЗСКИЙ ПЛЕННИК

У дикой пенистой реки

селенья горные блеснули.

Чужие звезды высоки,

заборы высоки в ауле.


Там правит смутная судьба

с кривой улыбкой иноземца.

Выводят русского раба

во двор хозяина-чеченца,


Весь день по вражьему суду

вершит постылую работу,

жует протухшую еду

и пьет заржавленную воду.


Он, стиснув зубы от тоски,

мечтает о случайной пуле

Чужие звезды высоки,

заборы высоки в ауле...


С обломком старого ножа,

шагнет солдат врагу навстречу.

Лети на Родину, душа!

Лети, когда за все отвечу.


* * *

Мы ногами вышибли дверь твою,

а в углу - икона на полке.

Скоро, скоро будешь в своем раю,

ты - последний русский в поселке.


Мы из шкафа вышвырнули тряпье -

ничего не нашли - обидно...

Говорят, что есть у тебя ружье,

да стрелять не умеешь видно.


Это наша земля, на ней конопля,

виноградники, горы, волки.

А тебе на выбор - кинжал? Петля?

Ты - последний русский в поселке.


Для тебя нам жалко глотка воды -

лучше вылить на землю воду.

Хлеба жаль, и воздуха и звезды,

а куда уж делить свободу?


Не ищи закона и правоты,

так в стогу не найти иголки.

А вождям все равно как подохнешь ты,

ты - последний русский в поселке...


* * *

Грозный взят, все будет в норме,

пусть стрельба из-за реки.

Девушка в военной форме

вдаль глядит из-под руки.


День весны, восьмое марта...

Блеск медали на груди...

Но военных действий карта

говорит: Все впереди.


Виден путь среди долины -

Хищный путь в чужом краю.

Слева - мины, справа - мины.

Мать - в России, друг - в бою.


СОЛДАТ ИМПЕРИИ

Ты устал жить сражения ради,

вычислять и выслеживать смерть,

ты устал, каменея в засаде,

сквозь чужие руины смотреть,

ты устал в перекрестье прицела

чьи-то темные лица ловить.

Это тяжкое нужное дело -

бунт на южных границах давить,

где привал - неземная отрада,

где письмо - долгожданная весть...

Но Россия сказала: "Так надо".

И солдаты ответили: "Есть!".

Вкус промерзшего черствого хлеба.

Старой карты потрепанный лист.

И скользит по чеченскому небу

след ракеты как огненный хлыст.

Ты устал жить сражения ради,

но, наверное, выбора нет.

И шагают сквозь сумерки рати,

на погонах несущие свет.


* * *

Наша классика - Пушкин и АКМ.

Мало для решения всех проблем,

но хотя бы это осталось здесь,

чтоб немного сбить мировую спесь.

Все ушло к чертям да ко всем смертям,

разгулялось времечко по костям.

Шпалы - в гниль, да в крошево весь кирпич,

разлетелось все, что смогли достичь.

Тлеют клочья фото, расчетов, схем...


Наша классика - Пушкин и АКМ.

Посмотрю я Родину на просвет:

где стоит дворец, там России нет,

по подпольям мы, по дворам трущоб,

посреди камней городских чащоб.

И Европа, эх, дрессирует нас,

тыча пальцем в грязный чумной Кавказ,

и ей все не так, и везде бардак,

и она умна, а Иван - дурак.

Не отводит жадных холодных глаз,

а нужна ей эта земля без нас.

И огонь войны, как закат, доспел,

но для наших душ и для наших тел

есть защита круче любых систем:

Наша классика - Пушкин и АКМ.