# Запах армии

Алексей Суконкин

Иду по улице родного города. Солнце светит, птички, как положено, щебечут. День воскресный, но иду я на работу, и, как бы, спешу. Внимания на прохожих практически не обращаю, очки темные надел - мне все пофиг, я в танке.

Но тут вижу, на встречу идут три срочника. Видать либо в самоходе, ничего не боятся, либо в официальном увале. Тут уж бояться вообще им нечего. Парни в полевой форме (собственно давно я не видел на бойцах парадки). Идут на встречу.

Чисто автоматически по ряду признаков, известных каждому отслужившему срочку, пытаюсь вычислить их положение в армейской иерархии и период службы. Так, не задумываясь особо, просто на автомате, по старой, не умираемой привычке...

Ремешки подтянуты, но не "по голове", а более свободно. Еще не дембеля, и даже, не "деды", но уже далеко не "духи". Молодым бойцам старослужащие ремешок отпускают по размерам головы. Потом такой ремень застегивается на теле молодого военнослужащего. Хорошо тому военному, которого плохо кормили. Не так чувствительно. Но сколько я видел в армии упитанных мальчиков, у которых буквально шары на лоб вылезали, когда пара-другая дембелей кряхтя от напряжения, застегивала на не худеньком тельце кожаный (или "деревянный" - кто знает, поймет) солдатский ремень! Мне повезло, что в детстве мало ел каши. Ремень на меня налезал без особых потерь (чего смеяться, я когда пришел в армию, весу во мне было 55 кг...). Хоть и было не удобно, но вскоре я понял преимущества такого способа ношения амуниции: затянутый ремень всегда держал меня в напряжении, а потому далеко не редкие дембельские шутки с пробивками фанеры (Доклад! Фанера трехслойная бронебойная к осмотру готова!) заканчивались ничем. Пресс в состоянии был держать любой удар (вот тут-то и пригодились занятия Кекусином). Отлетал, бывало, далеко. Но дыхание ни разу не сорвали при таких вот шутках. Так что для меня затянутый ремень был не в напряг, а даже как защита. А еще такой прикол был: натянутость ремня проверялась накручиванием бляхи вокруг свой горизонтальной оси. Сколько раз провернется бляха, столько и будет последующих взысканий - это могли быть отжимания от пола, ползанье под койками (т.н. "обкатка танками") и еще много других способов подавления личности в аспекте воспитания воина. А еще ремнем били по заду, переводя из "духа" в следующую иерархическую ступень - в "удава". А потом начмед в бане спрашивал: а почему у вас, товарищ солдат, синяк на ягодице имеет правильную пятиконечную форму?

Перевожу взгляд на сапоги. Сапоги у бойцов кирзовые, подвернуты они внутрь примерно сантиметров на шесть-семь. Командиры бойцов сейчас не видят, поэтому они и подвернули сапоги - когда вечером они вернутся в свою часть, сапоги будут отвернуты, как положено, но полоска сгиба останется - вот еще один признак, что воин уже старый и умудренный, но в старослужащие еще не дорос.

Помню, как мне выдали сапоги. Привезли нас с поезда в часть и сразу в баню. Там свои манатки сложили мы по своим же сумкам да рюкзакам, какой-то майор (это был начмед, я потом позже понял) сказал, что наши манатки будут отправлены домой Почтой России. Для этого каждому выдали по клочку бумаги, на котором нужно было написать свой домашний адрес. Ни хрена ничего домой так и не вернулось. Тут нас всех в баню загнали, полсотни человек на пять еле живых кранов. Вода в них чуть теплая. Помылись, вышли, и тут нам начали выдавать форму. И сапоги дали. А сапоги были связаны между собой веревкой. Я один сапог ногами прижал, а другой начал тянуть на себя, веревка лопнула, и сапог мне залетел прямо в нос. Нос разбил в кровь. Сижу, кровь вытираю. Первый день в армии. Нифига себе, думаю, начало службы...

Сапоги снимаются в армии только на период сна военнослужащего. Вот как объяснить штатскому, что сапоги в армии носятся с утра и до отбоя. А если стоишь в наряде, то и дольше. Походив в кирзе так с годик, воистину понимаешь старую солдатскую пословицу: "кто не носил сапог, тот не знает цену тапочкам". Проходив месяц в сапогах, после присяги меня отпустили в увольнение, а в увольнение выдали ботинки. Я шел в этих ботинках, и просто не чувствовал их веса. Мне казалось, что никакой обуви, кроме этих ботинок, в мире нет удобнее!!! Разумеется, ношение сапог сопровождалось и такими муками, как потертости, а у многих, и более серьезными болячками. Портянки наматывать я научился быстро - можно сказать, что на гражданке я умел это делать, правда, не так изящно, как я научился в армии, но все же... не на пустое место пришел, а, так сказать, с теоретической подготовкой. Но ноги я стер уже к исходу следующего дня. В последующие дни было только хуже, и к концу недели я уже хромал, как заправский инвалид. Таких как я, было много - куда как больше половины. Интересно было смотреть на роту молодого пополнения, идущую на плац (или с плаца, или куда угодно): впереди краса и гордость роты, а сзади толпа хромоножек с вымученными лицами - так называемые "умирающие лебеди". Шрамы от тех сапоговских ран до сих пор на ногах, как память потомкам... Однако, сейчас, если куда далеко шагать по пересеченной местности, под берцы я всегда наматываю портянки. Это надежнее носков. Проверено.

Бывало как: идешь в начале службы по луже радостный, думаешь, что сапог-то непромокаемый. Потом оказывается, что нет. Но уже поздно. В самом начале службы сапоги уже практически не годные, а тебе еще служить и служить. В батальоне связи были мы на учениях четверо суток. И все это время дождь лил не переставая. Грязи было по колено. В прямом смысле этого слова! Никогда и нигде больше я не видел столько грязи, сколько ее намесили около сотни машин трех батальонов связи. Благо, что лето еще было, но и то. Так ноги всё это время были мокрые и холодные. Приходилось поверх сапог надевать чулки от ОЗК. Я их сверху подвязывал, и грязь поверх сапог не набиралась. К зиме на сгибах уже были дыры. При первом же снеге набрал его полный сапог, зашел в казарму, он растаял, а тут команда: строиться на плацу... И с мокрыми ногами на плац. Было весело.

А как чистить сапоги? Это же вообще отдельная тема! Такая банка ваксы, килограмм на пять. Поставили ее в курилке - это для вас, молодые. На пятьдесят рыл только две щетки. В очередь, сукины дети! Перед каждым построением - обязательно надо почистить сапоги. Солдат с грязными сапогами - это как преступник-убийца на гражданке. По крайней мере, командиры орут таким голосом, будто чикатиллу загоняют.

Анекдот бессмертный в тему: идет солдат с грязными сапогами, навстречу командир: "почему у вас, товарищ солдат, сапоги не чищены?" боец отвечает: "а вас это не ..бёт!" Тут командир давай орать, вопить, солдат оправдывается: "в казарме ваксы нету!" Командир отвечает: "А меня это не ..бёт!". Тут солдат подводит итог: "Я же говорил, что вас это не ..бёт!".

Не было такого случая, чтобы вышестоящее командование прошло мимо грязных сапог. Но, как я понимаю, это когда им делать нечего. Вспоминаю себя после первого боевого выхода: стоим в каре, грязные, как свиньи, ну и, разумеется, обувь (берцы тогда были) с ошметками грязи. Ротный смотрит на нас, все живы, задание выполнено... и даже про грязную обувь ничего не сказал...

А в части, помню, уже под дембель, какое-то очередное построение, все бегут, суета... я встаю во вторую шеренгу, и когда мимо идет старшина и смотрит на обувь, обнимаю ближайших двух товарищей, висну на них, а ноги сгибаю в коленях. Обуви не видно. Старшина мимо так и прошел. Проскользил взглядом: нет грязных ног - значит, все хорошо. До него даже не дошло, что ног вообще нет. Вся рота потом валялась...

А если вспомнить те шедевры обувного искусства, которые рожают дембеля перед отправкой на Родину! В батальоне связи у дембелей я видел такие эксклюзивные шедевры, о которых любой сапожник может только мечтать! Дембеля сутками сидели за изготовлением своей формы, и в частности сапог. Первым делом у дембельского сапога укорачивается голенище. Сбоку делается разрез под небольшую шнуровку - а шнурки из белой тесьмы (в ВДВ и Спецназе - из стропы). Сапоги должны быть обязательно "замшевые" - это те сапоги, у которых, видимо по ошибке, кожаная часть сшита кожей внутрь, а замшей наружу. Так вот эта замша разглаживается утюгом и носку сапога придается форма гроба. В конце девяностых годов было модно такие туфли носить, которые так и назывались - "гробы". Непобедимая и легендарная носила этот писк моды за много лет, как он вышел в мир. А еще дембельские сапоги изнутри обшивались красным бархатом. Бархат "доставался" в клубе части, где им устилали столы по торжественным случаям. Помню, у нас в части проходил показательный выездной суд над ворами в погонах, так один стол был закрыт сукном, на котором сбоку зияла приличная дыра, явно сделанная умелой рукой сапожника-дембеля. В такой сапог даже ногу ставить не осмелишься по первому разу. Слишком уж красиво сделан.

А еще кирзовым сапогом можно душу хоть из дьявола выбить. Мне ротный берцем сломал на левой руке вот ту косточку, которая является продолжением мизинца. Тренировочный бой, блокирую удары, тот наседает, а отступать нельзя - будет еще хуже. И тут я вместо того, чтобы нырнуть в сторону, блокирую рукой его ногу. Аж свет в глазах потух от боли. В двух местах косточка сломалась. Но, ничего, зажила. Обиды на Иванова не держу. Сам виноват.

Или еще приятно сапогом в солнечное сплетение отхватить. Или как сержант Попов, пришедший к нам после учебки, свой авторитет среди своего призыва ставил: подходил ночью к спящему, и со всей силы сапогом бил человека в переносицу. Крови обычно много из той переносицы вылетало. Как мне потом Колдун в письме написал, Попов домой на дембель не доехал. Ехал вместе со всеми в поезде, а потом куда-то пропал. Зарился, он было и на меня, на дембеля тогда уже. Но своевременная обстоятельная беседа со ссылкой на полученный боевой опыт, успокоила мальчика. Весу в нем было килограмм девяносто, но душа оказалась слабой. Перепугался, бедняга, сильно. А потом, как я понимаю, свои с поезда его и сбросили. А вот снимай он перед ударом сапоги, может, и не сбросили бы... но сапоги ему явно не простили.

В роте СпН я получил горные ботинки в качестве подарка от самого ротного, когда отморозил свои копыта по его вине (я его за это не виню). Ботинки эти я носил примерно месяц, они были старые - он в них еще по Гиндукушу лазил. Потом в роте выдали всем такие ботинки с высоким берцем. Эти ботинки я получил 1 апреля 1994 года, а бросил в костер, как совершенно не годные, аж летом 2002 года! Все это время они мне служили верой и правдой.

Невольно прислушиваюсь к идущим ко мне бойцам - не звучат ли подковки. Нет, не звучат. Тут два варианта: либо в части просто нет подковок, либо по статусу им еще не положено подковки носить. Про подковки вообще история отдельная. Вот не поймут меня штатские! Не поймут! Кто из не служивших, знает команду: "правую ногу на носок ставь!". Вот для чего такая команда подается? Кого не спрашивал, никто не знает. А подается она для контроля за стоптанностью каблуков армейского кирзового сапога. Тут вот какое дело: на солдатском сапоге каблук - вещь заменяемая. Стоптал его на половину - смени. За полгода можно три каблука стоптать. Зимой каблуки вообще не стаптываются, а летом - только держись. Но тут тоже есть момент, где можно продемонстрировать свой статус. Пусть часто каблуки только молодые меняют. Старослужащий мудрый воин вобьет себе в каблук тремя малыми дюбелями специальную подковку. Металл будет стираться, а резина каблука останется целой. Сменить подковку - дело нескольких минут, сменить же каблук - это не один час возни. Обычно, молодой воин все делает сам. Поэтому будь ты самая последняя белоручка, никто за тебя в армии каблуки на твоих сапогах менять не будет. И потому белоручка берет сапожный молоток, железную ногу и вперед, к устранению недостатков! Помню, как я мучился первый раз. А на это дело смотрел один дембель, нормальный был пацан, без всяких понтов. До службы в нашей роте в Тадже повоевать успел. Так он долго смотрел на меня, башкой качал, а потом взял, да и показал, как правильно надо делать. Через полчаса я уже все закончил. До сих пор с теплотой этого мальчишку вспоминаю. Золото был человек. Правда, как-то попало от него, но сам понимаю, что за дело.

А как подковки прибиваются? В смысле не техническом, а организационном. У нас было принято, что подковки можно носить, став по армейским понятиям "фазаном", т.е. отслужив год. Но находятся зловредные молодые бойцы, которые начинают портить нервы старослужащим еще задолго до указанного срока. Мой призыв набил подковы еще зимой - все ж крутые. Особенно друг перед другом. Тут старики возвопили: да что же это такое, мол, как можно, скоро нас эта молодежь заставит еще и ЦП мыть!? Ну, тут нам всем предложили снять подковы. А куда их снимешь? Обидно, столько старался... не стал снимать. Бейте, режьте, снимать не буду. Помурыжили немного, и все затихло. А потом, помню, сами уже старые, стодневка идет... а мы из командировки только приехали, все такие боевики офигенные, сплошные рэксы спецназовские... а в роте молодежь появилась. И тут перед построением, стоим, важные, переговариваемся, а с КПП выбегает наш молодой бойчелло, и на цыпочках мимо нас. Стоять - бояться! Оказалось, подковки прибил, молодой. На цыпочках хотел тихонько проскользнуть. Не удалось. Стали ему рассказывать, мол мы тут по кавказским горам... по ночам... все нас там боялись... а он тут на всем готовом... и тому подобные сказки, а он стоит, чуть не плачет. И рад бы сию минуту подковы вынуть, ан нечем...

Иду, бойцы приближаются. Смотрю на них, пытаюсь разглядеть значки на груди. Значков у них нет. У нас на срочке наличие значков (и их количество) достаточно точно могло сказать о статусе солдата. Если боец первого периода службы где-то притырил "бегунка" (знак "Воин-спортсмен" 1-й, 2-й или 3-й степени) и нацепил себе на грудь, значит, воин достаточно крут, чтобы не бояться, что знак отнимут старослужащие. Тут вот ведь какое дело - "бегунки" у старослужащих уже давно есть, а потому для себя отнимать не будут. А если пацан хороший, зачем у него отнимать. Ну, разумеется, предел тут тоже есть. Если молодой, вдруг заимеет значков на груди больше, чем у старого, тут-то ему и кранты. Придется расставаться. На все эти "бегунки", классность, отличников и парашютистов наши командиры смотрели сквозь пальцы. Хотя, помню, был случай, когда ротный поймал одного дембеля (это был Рыжий, герой многих моих рассказов) и, ткнув ему пальцем в грудь, сказал, что на дембель Рыжий поедет только после того, как реально заработает себе все то, что у него висело на груди. Самым страшным для Рыжего оказался значок "100 отличных караулов", который он выменял где-то на складе не в нашей части. В караулы мы ходили редко, и у меня к концу службы их было всего тринадцать. Не больше было и у Рыжего. Если бы ротный уперся, Рыжий бы сдох в караулах. Так же у него висели на груди "Специалист 1 класса", Золотой "Воин-спортсмен", "Отличник Советской Армии" (до сих пор вижу такой значок на защитниках России), и еще у него был единственный честно заработанный "Парашютист-отличник", но колодка этого значка говорила о том, что обладатель знака совершил не менее пятидесяти пяти прыжков. В реальности у Рыжего не могло их быть больше четырнадцати - по семь за период обучения. Не знаю, где он притырил цифру "50" на знак и "5" на колодку, но, судя по значку, он был в роте второй парашютист после зама по ВДС капитана Сережи Лютикова. У меня так и остался значок "Парашютист-отличник" с цифрой "10" на знаке и "2" на колодке, хотя у меня к концу службы было 17 прыжков (3 дома и 14 в армии). Как-то не особенно я старался блюсти точность в этом деле...

Нет у бойцов значков. Может, вообще у них значков в части нет? Начинаю приглядываться к эмблемам - кто такие? Из какой части? Связь. О, это те, которые за городом стоят. Радиоразведка. Осназ. Нет у них наглости спецназовской в глазах. Да и откуда взяться. Примера-то брать не с кого. Это Уссурийск по норам прячется, когда второе августа наступает: бригада спецназа и десантно-штурмовая бригада - есть кому развернуться. А у нас в городишке тихо. Разве, что я в парке пьянку организую... так обычно же без мордобоя. Культурно. По крайней мере, без сильного мордобоя. Чекисты меня подкалывают, мол правило себе завели: утром третьего августа, приходя на работу, не забыть заглянуть в обезьянник, проверить, не лежит ли там мое тело, а если не лежит, все равно просмотреть сводку, не мог я не отметиться...

И вот идут эти трое срочников, уже близко ко мне. Смотрю им в глаза. А в глазах та самая неописуемая радость временной свободы. Свободы, которая у них закончится через несколько часов... и опять у них начнутся армейские будни...

Разминулись. Прошел мимо бойцов.

И тут я почувствовал запах. Тот запах, который ни с чем нельзя сравнить. Так пахнет казарма. Запах только мелькнул, но и того хватило. Здесь весь букет. Здесь и вакса для чистки сапог, здесь и мастика для натирания полов, здесь и кожа солдатского ремня, здесь и оружейное масло. А еще здесь усталость солдатская и недосып. Здесь и перловая каша и тушенка. Здесь и построения и разводы. Здесь караулы, наряды, гауптвахта и парко-хозяйственные дни. Здесь полигоны, техника и оружие. Здесь марш-броски и спортивные праздники. Здесь казарменный мордобой и занятия по рукопашке. Здесь бронежилеты, каски, рюкзаки. Здесь парашюты, самолеты и воздушный простор. Здесь рейды, засады и смертельные бои. Здесь раненые и больные, здесь живые и мертвые.

И тут я подумал: это - армия.

Именно так она и пахнет.

Этот запах забыть нельзя.