# Небесный щит. Глава 26.

Алексей Суконкин

Неизбежность катастрофы никого не тревожит...

## Глава 26.


После оказания медицинской помощи всех пленных погрузили в бронетранспортер, который тут же рванул куда-то в ночь. Черное небо время от времени освещалось яркими вспышками молний, грохотал гром - Алекс даже стал считать секунды между вспышками и громовыми ударами - оказалось, что гроза полыхала километрах в пяти. Наверное, скоро начнет заливать открытый сверху БТР.

Джин ткнул задумавшегося Удета:

- Полковник, как ты думаешь, сколько за тебя заплатят?

Алекс поднял голову и посмотрел в лицо Джина, освещаемое зарницами:

- Как мне вас называть?

- Джин. Зови меня Джин.

- Знаешь Джин, я не могу рассуждать так, как может рассуждать мое командование. Если у них будет стоять в планах нас выкупить, то поверь, они не поскупятся. Но если они решат разменять нас на какие-то политические уступки, то вы и цента за нас не получите.

- В таком случае мы обратимся не к правительству США, а к вашим родственникам. Уж они-то за ваши жизни предпочтут раскошелиться, чем получить по почте отрезанную голову. Не так ли?

- Сложно сказать. Лично я, выбирая свою профессию, прекрасно знал, что когда-нибудь мне предстоит погибнуть за свою страну. Если этот момент настал, я не буду просить пощады.

- Какие высокопарные слова! - усмехнулся Джин. - Полковник, неужели ты веришь в это? Я ведь могу убить тебя в любой момент!

Джин достал из кобуры пистолет и ткнул Удета стволом в лоб.

- Это исключено, - Алекс вымученно улыбнулся: - Пока нет отказа в выкупе, у тебя нет мотива убивать меня.

- Ты прав, но когда я пойму, что ты в плане выкупа не перспективен, убью без всякого сожаления. Твой плен обошелся мне гибелью нескольких десятков моих солдат, и осколочным ранением в собственную спину. Хорошо, что рана оказалось пустяковой, и Эдит быстро ее зашил. Если бы ранение было смертельным, я бы успел распорядиться, чтобы вас всех расстреляли. Если уж не мне, то и никому... - Джин зашелся в грубом смехе.

Рамус на мгновение повернулся назад, и посмотрел на Джина.

- Куда вы нас везете? - спросил Алекс.

- Не твое дело.

- Вы нас будете прятать?

- Разумеется.

- Как я понимаю, это вы делаете не от лица государства, а от себя лично?

- Правильно понимаешь, полковник, - рассмеялся Джин.

- То есть в настоящее время ты совершаешь преступление?

- Может быть. Но это не меняет сути вопроса.

- Тебя будут искать не только спецслужбы США, но и собственные, гвинейские спецслужбы.

- Уймись, полковник. Наши спецслужбы пока разберутся, что к чему, я уже проверну задуманное. А ваши головорезы до меня не доберутся. Будь спокоен.

- Как знать... - покачал головой Удет.

- Ты меня пугаешь? Вот интересно...

- Просто рассуждаю.

- Ну-ну. Только это тебе и остается. Скоро мы уже приедем.

Неподалеку свернула молния, и раскатистый грохот ударил по ушам практически сразу.

- Сейчас польёт, - сказал Джин, пряча пистолет в кобуру.

И точно, спустя мгновение бронетранспортер въехал в настоящую стену воды. Стало еще темнее. Мгновенно промокла одежда, намокли повязки на ранах, всех стало знобить. Только Рамус находился за небольшим козырьком, и пока оставался сухим. Джин после некоторого сомнения все же перебрался вперед, и занял командирское место - справа от водителя, так же спрятавшись за совсем небольшой броневой козырек.

- Смотреть за ними в оба! - крикнул он троим пограничникам, оставшимся сидеть под ливнем.

В последний момент Джин посмотрел на один из трупов, лежащий у станины зенитно-пулеметной установки. По бледному лицу убитого "зеленого берета" размеренно бежали ручьи воды, стекая за воротник и за уши.

Трупы нужно было как-то использовать, и как можно эффективнее. Джин улыбнулся - ему пришла в голову отличная мысль.


* * * * *


Командир АПРК "Обнинск" кавторанг Анатолий Сысоев пребывал в состоянии крайнего возбуждения. Уровень адреналина в крови просто зашкаливал. Вот и настал тот момент, ради которого он строил свою военную карьеру, ради которого он жертвовал своим здоровьем, семьей, бытовыми удобствами. Неужели именно ему, капитану второго ранга Российского Военно-Морского Флота выпала участь начать Третью Мировую войну?

Сысоев решительно отверг все сомнения - ему поставлена боевая задача, которую он должен выполнить.

- Приготовиться принять целеуказание с "Легенды"!

Некоторые офицеры, находящиеся в центральном посту, обернулись на командира. Кто-то тихо сказал:

- Их же больше нет...

- Ради нас - запустили, - быстро ответил Сысоев.

Крейсер снова высунул на поверхность антенну. Спустя несколько минут с поста доложили:

- Есть данные. Цель одиночная, крупнотоннажная.

Теперь командир обладал пониманием, где находится цель - вернее, где она находилась сто сорок три минуты назад. На момент установления координат цели, дальность до нее составляла четыреста двадцать километров, или двести двадцать шесть миль. Нужно было принимать решение, какое оружие применить для надежного поражения цели.

- Штурман, сколько идти? - спросил командир.

- Если разгоним реакторы на всё, что они могут, то на дальность торпедного залпа выйдем через восемь часов. При условии, что цель будет оставаться на месте.

- БэЧе-Два?

- Залепим, как куропатку, товарищ командир, - отозвались ракетчики. - Прямо с места.

- Штурман, вероятное место цели?

- Имея скорость в тридцать узлов, за два с половиной часа, прошедших с момента обнаружения, цель может уйти на сто сорок километров от установленного места.

- Бэче-Два?

- Достаём, товарищ командир!

- Удаленность цели от трасс международного судоходства?

- Более тысячи километров.

- От АУГ?

- Так же.

- Понял. Экипаж, ракетная атака! Подготовить к пуску три "Гранита"! Выработать данные для стрельбы!

В центральном посту все пришло в движение - каждый занимался своим делом. На такой дальности до цели подводный крейсер никакими своими средствами разведки наблюдать её не мог, и поэтому оставалось уповать только на внешнее целеуказание, которое и было получено со спутника радиотехнической разведки морской космической системы разведки и целеуказания "Легенда".

Созданная в семидесятые годы, "Легенда" стала настоящим прорывом в морской разведке. Отныне ВМФ СССР мог контролировать практически весь мировой океан, вскрывая наиболее опасные цели - авианосные ударные группы. Спутник, находящийся на орбите Земли, обнаруживал любой американский авианосец по только им присущему признаку - излучению станций приводных радиомаяков палубной авиации. Как только с авианосца взлетал самолет или вертолет, как это тут же выдавало местоположение авианосца и всех его "бодигардов" - фрегатов, крейсеров и эсминцев. Прекратить работу приводов авиации авианосец не мог - таким образом, он сам лишался бы глаз и ушей - самолетов и вертолетов, обеспечивающих его неприкосновенность, собственно того, что и делало его хорошо защищенным плавучим аэродромом с огромной кучей ударных возможностей. Другие цели "Легенда" вскрывала не менее эффективно - морская разведка прекрасно знала признаки и характер излучений всех видов радиостанций, радиолокаторов и других радиотехнических средств, установленных на кораблях потенциального противника. Вражеский корабль мог пройти в режиме полного радиомолчания через весь океан, но стоило ему только на пол-оборота включить обзорный навигационный локатор, или передать в эфир короткую радиограмму, как в Главном Штабе ВМФ на огромной карте, отражающей оперативную обстановку на флотах, появлялась отметка об этом корабле.

Поговаривают, что в период борьбы за Фолклендские острова, с помощью МКРЦ "Легенда" советская морская разведка была осведомлена о складывающейся на театре военных действий обстановке, куда как лучше, чем британский морской штаб.

Правда, с приходом нового времени, спутники стали запускать в небо все реже и реже. Главный Штаб ВМФ уже не мог позволить себе постоянное присутствие "Легенды" в составе военной спутниковой группировки. Запас спутников расходовался крайне экономно - их стали запускать только в исключительных случаях.

И Сысоев со всем своим экипажем не сомневался - исключительный случай наступил. Если ради них на орбите оказалась чудовищно дорогостоящая "Легенда", то значит, Главный Штаб ВМФ придает действиям "Обнинска" крайне важное значение.

- Ракета номер два - ошибка двадцать семь, - доложил офицер, проводящий предстартовый контроль "Гранитов".

- Бэче-Два, это что? - спросил командир.

- Отказ второго бортового компьютера, - мгновенно отозвался командир ракетной части корабля.

- Решение?

- Да пусть летит, у нее четыре машины в голове. Тремя справится.

- Принято.

- Ракета номер три - ошибка сорок пять.

- А это что?

- Логика целераспределения, - доложил командир БЧ-2.

- Решение?

- Цель одна, дорогу к ней найдет, делить между собой им там нечего, так что пусть летит.

- Принято, - кивнул командир.

Реальная действительность заставляла задуматься - сроки эксплуатации ракет давно прошли, и вот уже несколько лет каждый год представители завода-изготовителя и фирмы-разработчика приезжали в дивизию подводных лодок, чтобы протестировать ракеты на пригодность к дальнейшей эксплуатации, и выдавали свое заключение на продление ресурса. Понятно, что не в их интересах было признавать какие-то недостатки, выявленные в ракетах, состоящих на вооружении флота. Каждое такое продление ресурса приносило проверяющим вполне определенные деньги, которые они уже не могли заработать на серийном выпуске этих изделий (выпуск которых почил в бозе в начале девяностых) - и поэтому хоть что-то можно было заработать, только жульничая с ресурсом. Но так обманывать технику долго нельзя - это же железо, которое быстро стареет, так же как и человек, и любой другой организм - хворает, болеет, и в итоге приходит в негодность... какой ресурс ты ему не пиши, и сколько ты его не продляй.

Подводный крейсер развернулся в сторону цели, снизил ход, выбрал глубину в пятьдесят метров. Медленно открылись крышки пусковых контейнеров. С правого борта две, с левого одна.

Напряжение в центральном посту нарастало. То и дело раздавались отрывистые команды, и рапорты офицеров ракетной боевой части. Они делали свою работу - готовили "Граниты" к пуску.

В ситуации, когда перед крейсером может быть поставлена задача на уничтожение авианосной ударной группы, он произведет пуск всеми двадцатью четырьмя ракетами - чтобы создать в воздухе рой сверхзвуковых ракет, против которых трудно что либо сделать. Растянувшись по фронту на десятки миль, как рыболовный невод этот рой прочешет огромный район моря (что позволяет стрелять с большим временем устаревания данных, за которое вражеские корабли могут уйти на приличное расстояние) накроет своими радиолокационными станциями авианосную группу, перегруппируется и ринется в атаку. Искусственный интеллект "Гранитов" позволит четко распределить между собой корабли вражеского ордера - первые две-три ракеты, оснащенные ядерной боевой частью значительно (если не сказать "катастрофически") снизят возможности противоракетной обороны авианосной группы, уничтожив передовые корабли прикрытия, а может быть и повредят сам авианосец. Остальные "Граниты" осуществят отлично скоординированную атаку - не менее восьми ракет прилетит в сам авианосец, и как минимум одна ракета будет ядерная, остальные - добьют эскорт. Бортовые станции радиоэлектронной борьбы, установленные на "Гранитах", поставят такие помехи, что на их фоне корабельным зенитчикам будет сложно вычленить атакующие ракеты, а бронированные "пули", находящиеся в головных частях "Гранитов", и несущие в себе шестьсот килограмм тротилового эквивалента, будут просто не по зубам всяким там сверхскорострельным "Вулканам-Фаланксам" или "Голкиперам". Избиение авианосной ударной группы закончится через несколько минут - пылающие, но пока еще не потопленные корабли будут представлять собой реальную картину ада - горящие люди будут прыгать в горящее море, на кораблях будет взрываться топливо и боекомплект, и только те, кому не достанется своего "Гранита", будут с ужасом взирать на картину полного разгрома...

- До пуска пять минут, - доложил командир БЧ-2.

Слышно было, как работали различные механизмы. Этот звук всегда успокаивает подводника - если есть шум, значит, все работает. Если наступила тишина - то это - смерть...

- Рулевой, глубина?

- Пятьдесят.

- Так держать.

- Есть.

- До пуска три минуты...

Минуты сложились в вечность. Не каждый год флот выполняет реальные боевые задачи. Здесь нужно уничтожить одиночную цель - какую - командир не знал. Кроме месторасположения ему не довели ничего - ни характера цели, ни элементов движения... только то, что цель крупнотоннажная, и поэтому сейчас предстояло стрелять буквально по площади. В силу тактических особенностей применения, противокорабельный ракетный комплекс "Гранит" допускал стрельбу с большим временем устаревания данных. Но в какой-то мере это стрельба в белый свет. Оставалось полагаться на "Легенду" и искусственный интеллект "Гранитов", которые, придя в предполагаемый район нахождения цели, должны были ее самостоятельно обнаружить и атаковать.

- Минута до пуска, - голос командира БЧ-2 сорвался на хрип.

Кое-кто плотнее прижался в свои кресла, кто-то ухватился за специальные поручни - каждый, кто находился в центральном посту, когда-либо принимал участие в практических пусках ракет, но всегда это были учебные пуски, и всегда это были одиночные пуски. А сейчас предстояло нанести групповой ракетный удар - для всех моряков это было впервые.

- Ну, всё, - сказал командир ракетчиков. - Это - Третья Мировая... прости меня, человечество...

Резкий рокочущий гул ударил в правый борт, крейсер всем своим немалым весом будто наткнулся на какую-то невидимую преграду. Люди переглянулись - одна ракета ушла. Послышался шум воды в уравнительных цистернах.

Второй удар и пугающий рокот раздался слева. Командир, сидящий у левого борта, едва заметно подал тело чуть в сторону, интуитивно отшатнувшись от чудовищной силы, выталкивающей сейчас семитонную ракету из пускового контейнера.

- Контроль глубины! - крикнул он рулевому.

- Сорок метров, - доложил рулевой.

- Держать пятьдесят!

- Есть держать пятьдесят, - отозвался мичман, сидящий за штурвалом крейсера в противоположном от командира углу центрального поста.

Третий удар по правому борту вызвал в центральном посту бурю восторга.

- Ракеты вышли, - доложил ракетчик.

- Рулевой, курс двести семьдесят, погружение на триста.

- Есть двести семьдесят, погружение на триста.

Мичман переложил горизонтальные рули на погружение, создавая дифферент на нос, и тут же переложил вертикальный руль на правую циркуляцию.

Огромный крейсер опустил нос, и начал погружаться в пучину Атлантики. Корабль и экипаж свое дело сделали, и теперь нужно было срочно уходить из района.


* * * * *


Апатия прошла, и адмирал, вернувшись из американского посольства, решил навести на базе порядок своей железной рукой. Благо, что никто из подчиненных ему людей, не знал о содержании разговора с президентом.

- Сколько у нас раненых? - спросил он, бесцеремонно входя в медицинский блок в грязной обуви.

- Семь, - отозвался врач, стоящий ближе ко входу, посчитав, что лучше будет сейчас промолчать об антисанитарии. - Было больше, но они погибли при катастрофе вертолетов.

Адмирал Льюис осмотрел операционную - одновременно четыре хирурга и три медбрата проводили две операции. Льюис всмотрелся в лицо оперируемого, который был ближе, и оно показалось ему знакомым, но так было запачкано кровью, что узнать человека он не мог.

- Это кто?

- Лейтенант Рик.

- Что у него?

- Множественные осколочные ранения, задета сонная артерия, острая массивная кровопотеря, шок, отсутствие сознания, - доложил врач, на миг повернувшись к адмиралу. - Крайне тяжелый случай.

- Жить будет?

- Сложно сказать. С момента ранения прошло много времени, могли начаться необратимые процессы. Мы делаем все возможное, и как только доведем его до состояния, при котором можно будет его транспортировать, то немедленно отправим лейтенанта на "Энтерпрайз". А сейчас, если вам будет удобно, не мешайте нам, пожалуйста. Сэр.

- О'кей, - адмирал вышел из операционной.

- Грина мне сюда, - адмирал схватил за рукав какого-то бойца частной военной компании. - Живо!

Льюис стоял посреди взлетно-посадочной площадки, на которой еще валялись мелкие части разбившихся и сгоревших вертолетов. В основном уже все было убрано, вертолетный хлам затушили и бульдозером сгребли в сторону. На стоянке стояли три "Блэк Хоука", два "Робинсона" и старый советский Ми-2. Это и все, что осталось от былого вертолетного великолепия.

- Сэр, - из темноты вынырнул Грин, который здесь был старшим в команде "Блэкуотера".

- Сколько ты потерял людей?

- Шестьдесят два человека не вернулось.

- Сколько осталось, кроме тех, кто ездил со мной в посольство?

- Семь.

- Их моральное состояние?

- Подавленное, сэр. Мы же понимаем, что все эти люди погибли.

- Грин, я поставлю вам задачу...

- Извините, сэр. Но после таких потерь мое руководство готово разорвать с вами контракт, по причине превышения прогнозируемых потерь. Пока не будет никакого решения, с этой минуты я не буду выполнять ваши распоряжения. Этот приказ спустили мне сверху.

Кровь вскипела в голове адмирала, он вдруг резко схватил Грина за шиворот, и несколько мгновений разъяренными глазами смотрел на него.

- Поосторожнее, с такими выпадами, - предостерег Грин, мгновенно вырвав из кобуры пистолет, и ткнув им в живот адмирала.

Льюис отпустил захват, и зло прошипел:

- Я это запомнил.

Грину ничего не оставалось, как повернуться и снова уйти в темноту, туда, откуда он пришел.

Адмирал прошел в административный корпус, по пути, в коридоре, толкнув какого-то клерка алмазодобывающей компании, не вовремя попавшегося под горячую руку, и вошел в кабинет Клауссона.

Томас дремал в кресле. Когда на территории его базы начали происходить такие события, он перестал уходить на ночь в жилой сектор, предпочитая оставаться в своем кабинете, где был диван, небольшая кухня и ватер-клозет. При появлении адмирала владелец "Диаманта" вяло пошевелил рукой:

- Присаживайся, Роберт.

Адмирал бесцеремонно прошел к бару, и, взяв оттуда бутылку крепкого брэнди, принялся ее откупоривать, расхаживая по огромному кабинету.

- Я не могу сидеть! Происходит черт знает что! Спецназ уничтожен! "Блэкуотер" уничтожен! Вертолеты все на земле! Даже "Томкет" гвинейцы завалили! Грин вышел из подчинения! Посол постоянно просит физической защиты! Я не понимаю...

- Посол? Это что-то новое. Что случилось?

- Вечером посольство было окружено людьми с факелами, которые пытались проникнуть на территорию... вернее - демонстрировали готовность проникнуть. Посол испугался и попросил помощи. Я взял у Грина дюжину бойцов и на трех машинах приехал туда - а там уже все закончилось.

- Что-то с посольством?

- Да нет. Эти демонстранты все разошлись.

- Странно.

- Вот и я о том же. Там у посла сейчас сидит этот Майлер из администрации президента, ушлый тип, его имя я всегда ассоциировал с какими-то грязными интригами. Завтра вечером сюда и в соседнюю Либерию начнется вторжение экспедиционных частей морской пехоты. Но все эти дела настолько мутные, что у меня в голове ничего не укладывается! Еще русские здесь, похоже, играют свою игру - хотя мы изначально считали, что они только спутник вытаскивают, а сейчас точно знаем - они развернули на своей миротворческой базе радиоузел секретной связи, по высшему уровню защищенности. Вопрос - для чего им тут такая секретность, в миротворческих делах-то? Их спецназ утащил у нас из под носа спутник "Небесный щит-14", и сейчас где-то прячут его, или уже вывезли в Россию. Но это еще полбеды, мы теперь точно знаем, что здесь у них собрались такие важные персоны, как генерал - начальник одного из направлений военной разведки, помощник министра иностранных дел, обладающий дипломатическим иммунитетом, и даже - помощник президента! Я ничего не понимаю. После этой заварухи на аэродроме президент мне позвонил и лишил меня всех полномочий... и это в такой момент, когда вылезло столько невидимых ранее факторов!

Томас оживился:

- Вот это свежая новость.

- Новость - свежее некуда.

- И что теперь?

- Теперь? Сижу и гадаю. Задачу найти спутник никто не отменял, официального отказа в использовании "Блэкуотера" я не получал, да и "зеленых беретов" на "Энтерпрайзе" еще достаточно для завершения операции. Откуда столько гнева у президента?

- А ты новости по телевизору не смотрел?

- Нет. Некогда. А что там?

- Мировое сообщество выразило озабоченность бесчинствам американцев, убившим мирных граждан в Сьерра-Леоне и совершивших вооруженное вторжение в Гвинею.

- Плевать! Америке плевать на мировое сообщество! Пока у меня под боком есть "Энтерпрайз", меня не интересует мнение этих жалких людишек. А что они запоют завтра, когда десантный конвой подойдет к этим берегам, и к утру мы возьмем контроль над двумя или тремя странами?

- И это предусмотрено. В тех же новостях рассказано, как в Гвинеи зверски пытают военнослужащих США, по ошибке пилота оказавшихся на территории суверенного государства, да еще раз напомнили, как в Либерии была жестоко расстреляна Миссия Красного Креста. Две стороны - две правды! Теперь - мы идем на помощь! - Томас широко улыбнулся. - Лично я ничего не боюсь. Завтра вечером на моей базе будет стоять company морской пехоты, и мне ничего не будет угрожать. Более того, я уверен, что ряд приисков, которые контролируются местными князьками, в скором времени отойдут "Диаманту". Так что я абсолютно не против американского образа жизни в этой отдельно взятой стране.


* * * * *


Стена воды пришла внезапно - ливень просто накрыл небольшую колонну грузовиков, и уже не отпускал. Фары выхватывали из темноты только низвергающиеся сверху потоки воды - не далее как на десять-пятнадцать метров. Идущая вверх дорога мгновенно намокла, и уже через несколько минут Виталик почувствовал, что машина стала пробуксовывать и неконтролируемо ходить из стороны в сторону. До перевала оставалось совсем не много, когда водитель остановил машину, и затянул горный тормоз.

- Все, дальше не идет, надо выкладывать гать. Иначе не поднимемся...

- Может, сойдем с дороги, и прямо по лесу? - спросил Степан.

- Не получится, вы посмотрите, какие толстые деревья, мы не сможем их валить, грунт мокрый, тоже будем буксовать. Надо работать...

- Что случилось? - к "шашиге" подошел Лунин.

Виталик коротко обрисовал ему обстановку.

- Сходи вперед, посмотри, сколько здесь до перевала, - Дима обернулся на Осина.

Разведчик кивнул, и, прихватив автомат, ушел вперед, время от времени поскальзываясь на мокрой наклонной дороге.

Подошли Уваров, Шайба, "фашист" и Черный.

- Говори, что нужно делать, - предложил Лунин.

- Нужно нарубить длинных веток, и уложить их частью в колею, а частью поперек дороги, иначе, нам не подняться, - сказал Виталик.

- Опять в дровосеки... - хмыкнул старшина. - Где мой топор?

Нашли всего два топора - остальные, видимо, все же стали достоянием местного населения, так же обнаружили и утрату бензопил.

- Вот любим мы усложнять себе жизнь, - горестно вздохнул Шайба, и направился в лес.

Виталик спустил ручной тормоз и немного довернул машину, чтобы фары могли освещать небольшой участок леса. То же самое сделал и Лёня, чуть развернув КрАЗ в другую сторону. В машине остался сидеть только раненый резидент. Все остальные принялись рубить и резать ветки.

Нарубленные жерди Виталик со знанием дела укладывал в колею, утрамбовывал, затем укладывал поперечины, поставив Мишу Черного крепить их небольшими колышками. Ливень не переставал - он хоть и был не холодным, но вода есть вода. Насквозь промокшие люди сперва почувствовали долгожданную прохладу, но затем пришло понимание, что скоро начнется озноб.

Сверху спустился Артем Осин.

- Товарищ майор, до перевала метров семьсот, дорога везде такая, там впереди еще два крутых поворота будут, мы когда сюда шли, их нормально прошли, а вот как снизу вверх - не представляю.

- Понял, - кивнул Лунин. - Давай, помогай...

Работали больше часа, и вскоре Виталик сказал:

- Все, хватит! Дальше будем эти ветки перекладывать!

За это время смогли уложить метров сто - сто пятьдесят. Водитель забрался в ГАЗ-66, снял ручник и начал движение. Машина зацепилась протектором за плотно уложенные ветки, и потихоньку пошла вперед.

- Идет, - удовлетворенно сказал Широков.

"Шашига" медленно, но неотвратимо поднималась вверх по дороге. Лунин нашел в себе силы улыбнуться - их работа не прошла даром - колонна худо-бедно тронулась. Следом за первой машиной, двинулся и КрАЗ со спутником в кузове. Своими широкими скатами он подгребал под себя ветки, выворачивая их из колеи, но все же шел.

По определению непроходимый в такое ненастье участок дороги поддался упорству российских спецназовцев.

Автокран, взревев двигателем, пошел по уже порядком вывернутой гати, но ему хватало веток для зацепления - машина шла. Медленно, но уверенно.

- Перетаскиваем ветки! - крикнул Лунин. - Веселей! Шайба! Хорош балдеть, принимайся за работу!

Машины поднялись до края выложенной гати и остановились. Все тут же принялись снимать снизу ветки, и таскать их вверх, укладывая перед машинами. Вскоре добрались до первого крутого поворота. Виталик оценил его с точки зрения проходимости, и уверенно сказал:

- Пройдем.

Помолчав, добавил:

- А если не пройдем, то перевернемся...

Поворот выкладывали особенно тщательно. Давно уже все плевали на ливень, были перепачканы в грязи, и еле таскали за собой ноги. Но дело спорилось - перевал был все ближе и ближе. За водоразделом уже была территория Сьерра-Леоне.

Первая машина прошла поворот без приключений. Низкий, приземистый ГАЗ-66, спокойно развернулся на косом повороте, и пошлепал вверх. Когда к повороту подошел КрАЗ со спутником, сердце Лунина не выдержало, и он, выгнав водителя, сам сел за руль.

- Товарищ майор, - сверху, оставив свою машину, прибежал Виталик. - Держитесь внешней стороны! Крен будет меньше!

Лунин кивнул, и включил первую передачу. Многотонная машина медленно пошла в поворот. Гать держала грузовик, но все равно на нее надежды было мало - все понимали, что случись, что не так, и машина со спутником опрокинется. И если это произойдет, то эвакуация спутника на этом закончится - поднять перевернувшийся грузовик в этом месте не сможет никто...

Машина качнулась, и Дима тут же ударил по тормозам. КрАЗ остановился. Дима перевел дух - не перевернулся...

- Товарищ майор, - крикнул Виталик. - Давайте потихоньку... на меня...

Виталик встал перед машиной метрах в пяти, и стал махать руками, указывая направление.

Дима отжал тормоз и сцепление и машина вновь дернулась вперед. Но через метр, когда передние колеса уже начали входить в поворот, Лунин снова остановился.

- Что случилось? Товарищ майор, вперед! - крикнул Виталик.

- Стоим пока! - отмахнулся Лунин, и высунув голову из кабины, крикнул: - Шайба! Быстро сюда!

- Я здесь! - у кабины появился старшина.

- Осмотри крепление спутника. Что-то мне не нравится, какая-то раскачка чувствуется!

- Есть, - Шайба полез в кузов машины, и спустя минуту крикнул: - Мужики! Срочно трос сюда! Или веревки!

- Что такое? - Лунин снова высунулся из кабины.

- Оборвалось задняя левая петля. Передняя часть закреплена надежно, а задней частью эта аппарат елозит по кузову!

- Как чувствовал... - тяжело вздохнул Лунин.

Андрею подали капроновые ленты, и он быстро укрепил спутник, для верности набросив еще несколько петель в центральной его части. Спрыгнув на землю, он подошел к кабине:

- Товарищ майор, все готово. Можно продолжать движение...

- Спасибо, старшина, - поблагодарил Шайбу майор.

- Спасибо не булькает... - под нос себе пробурчал Широков, отходя от машины.

- Что ты там сам себе провякал? - крикнул, улыбнувшись, Лунин.

- Пиво я хочу, товарищ майор! Пиво, и камчатских крабов!

- Вернемся домой - поставлю тебе и пиво, и камчатских крабов!

- Домой - это куда? На базу, или в Россию? - уточнил прижимистый старшина.

- В расположение.

- Ну, когда это еще будет... - старшина отвернулся и пошел в сторону, чтобы не мешать движению.

Лунин поддал газу, и грузовик, описав дугу, аккуратно миновал опасный поворот, лишь слегка качнувшись на самом крутом участке. Виталик одобрительно показал большой палец.

Автокран прошел поворот без эксцессов.

Лунин вытер пот, выступивший на мокром от дождя лбу - подумать только - как будто что-то подсказало проверить крепление! Если бы машина пошла в поворот с отвязавшимся спутником, то срыв задачи был бы обеспечен.

Дима перевел дух. Ну, значит, кому-то надо, чтобы спутник попал туда, куда его сейчас тащила горстка бойцов российского спецназа.


* * * * *


Вырвавшись из пусковых контейнеров, сбросив стартовые ускорители и раскрыв крылья, семитонные "Граниты" один за другим под углом сорок пять градусов пошли вверх. Тонны брызг и пара, яркие факела выгорающих стартовиков, громоподобный звук запускающихся маршевых турбореактивных двигателей, и дымные следы, уходящие в небо - вот что мог бы видеть сторонний наблюдатель, окажись он в этот момент в этом самом месте. И все это - мгновенно - из глубин тихой и спокойной Атлантики...

Первая ракета стала забирать вправо, вторая - выдерживала курс прямо, третья совершила послестартовый доворот влево. Веерообразное расхождение ракет по фронту с одновременным набором высоты, имело своей целью охват как можно большей акватории в этом пустынном районе Атлантики. Им предстояло найти цель, координаты которой устарели более чем на два с половиной часа. За это время цель могла уйти на значительное расстояние.

Набрав семнадцать километров высоты и скорость, превышающую скорость распространения звука более чем в два с половиной раза, "Граниты" в режиме полного радиомолчания неслись вперед, разрывая своими короткими крыльями и без того разряженный воздух.

Через восемь минут на ракетах включились обзорные станции - "Граниты" пришли в предполагаемый район нахождения цели и приступили к ее поиску. С высоты семнадцать километров радиогоризонт отодвигался неопределенно далеко, по крайней мере, настолько, насколько было достаточно для выявления всего, что могло находиться здесь, в радиусе многих миль, на которые цель успела бы удрать за время, прошедшее с момента ее первичной фиксации.

Расстояние между ракетами составляло несколько десятков километров, что позволило им осмотреть достаточно широкий фронт акватории. "Гранит", идущий справа, получил четыре отметки от надводных целей. Заложенная в него программа селекции мгновенно загрубила пойманный сигнал до значений, соответствующих крупнотоннажным судам. В результате осталась только одна отметка, до которой было еще две минуты полета, и которая находилась чуть левее выдерживаемого курса.

Электронный мозг "Гранита", этот мощный искусственный интеллект, мгновенно определил: это и есть заданная цель. Правый "Гранит" передал информацию об обнаруженной цели на две другие ракеты. Те, в свою очередь, доложили об отсутствии целей перед собой. Собрав всю радиолокационную картинку района поиска, коллективный искусственный разум крылатых ракет понял, где находится искомый объект. Получив целеуказание, и рассчитав траектории сближения, ракеты начали выполнять необходимые развороты.

Все три "Гранита" снизились до предельно малой высоты, уменьшая, таким образом, вероятность их обнаружения, и неслись буквально в десятке метров над водой. Воздушная волна, возникающая вслед за ракетой, летящей быстрее звука, плотной массой ударяла в морскую гладь, взбивая туман мелких брызг - создавая за "Гранитами" своеобразный шлейф морского тумана.

"Гранит", идущий первым, оценил степень противоракетной обороны цели - она была никакой. То есть атакующую крылатую ракету не облучали антенны систем наведения зенитных ракет, цель не выставляла радиоэлектронного противодействия, не забивала эфир мощным шумом в надежде сорвать взаимодействие летящего ракетного роя.

Отсутствие противодействия позволило не включать собственные бортовые средства радиоэлектронной борьбы.

Первый "Гранит" вошел в правый борт танкера, попав примерно в середину судна. Взрыв 600-килограммового эквивалента произошел в закрытом объеме танка, в котором находилось тридцать тысяч тонн жидкого топлива, предназначенного для пополнения запасов кораблей десантного конвоя, который на всех парах мчался в точку рандеву.

Чудовищной силы взрыв буквально разворотил танкер, вывернув наружу его борта и палубу. Огромный столб пламени взметнулся к ночному небу, клубы черного дыма образовали огромную тучу, укрыв разорванное пополам судно.

Экипаж, находившийся в кормовой надстройке, после первого взрыва еще оставался жив. Капитан судна, находящийся в момент взрыва в своей каюте, выскочил оттуда в чем был, и бросился в ходовую рубку. Но добежать до нее он не успел - внезапно палуба ушла у него из-под ног, в глазах потемнело.

Второй "Гранит" ударил в кормовую надстройку, разорвавшись где-то в ее середине. Это вызвало полное уничтожение элементов управления судном, систем связи, а заодно убило весь экипаж.

Третий "Гранит" пришел в цель через двадцать секунд после первого. Ракета ударила в носовую часть танкера, вызвав мощный взрыв и еще один очаг пожара. Собственно, характер повреждений уже не имел никакого значения - виной тому был груз, находящийся в танках судна.

Огромный танкер водоизмещением в сто тысяч регистровых тонн, разломился на две части и начал быстро тонуть. Ничего спасти его уже не могло. Огромная масса топлива разлилась в море, полыхая колоссальным пожаром. Жизнь судна кончилась в несколько минут. На поверхности горящего моря осталось только несколько обломков, выброшенных взрывом из надстройки, да полоса огня, поднимающая вверх огромные клубы жирного дыма...

Радисты даже не успели передать сигнал бедствия.


* * * * *


В кабинете генерала появился дежурный офицер:

- Товарищ генерал, срочно, - радиоразведчик выразительно посмотрел на Шестакова и Майского.

- Говори, - кивнул генерал. - Это свои.

- Получен радиоперехват переговоров кораблей американского десантного конвоя.

- Ну, что там, не томи.

- Они выражают озабоченность отсутствием связи с каким-то танкером. Десять минут назад на кораблях конвоя объявлена боевая тревога. Две минуты назад боевая тревога была объявлена и на авианосном соединении. Корабли эскорта авианосца на полную мощность вывели свои радиотехнические средства освещения обстановки типа "Иджис".

- То есть они приготовились для нанесения ответного удара?

- Нет, товарищ генерал. - Они приготовились для обороны. И мы пока не понимаем, чем это было вызвано.

- Ну, как чем, - генерал посмотрел на своего офицера: - Ты же сам сказал - нет связи с танкером. Конвой должен был пополнить от него свои запасы топлива. Вот и причина паники.

- Ясно. Разрешите идти?

- Иди. О любых изменениях обстановки сообщай сразу.

- Есть, - офицер вышел.

Генерал повернулся к своим гостям, и увидел изумленные лица.

- Это значит, что танкер уничтожен? - спросил Майский.

Генерал кивнул.

Шестаков тихо сказал:

- А еще это значит, что в России что-то произошло. Я не могу понять, откуда у моего шефа взялась такая решительность - ведь если честно, этим действием мы рушим всю устоявшуюся конструкцию взаимодействующего мироздания. Мы столько лет поклонялись западному империализму, столько лет молились доллару и Уолл-Стрит, столько лет наш, российский, истеблишмент любые свои действия увязывал с мнением Белого Дома и Букингемского Дворца, а теперь? То, что произошло, не может произойти в принципе, при том раскладе финансовых обязательств, которые имеет наша страна! Утопление танкера для страны - это Рубикон, после которого Россию должны просто физически уничтожить как государство, разорвать на мелкие княжества, после чего уже без всякой оглядки высасывать все наши ресурсы. Если честно, я еще не верю до конца в происходящее. Однозначно - что-то изменилось в раскладе сил. Мы или где-то стали сильнее, или что-то еще, чего я не знаю...

- Не соглашусь, - сказал Лихой. - Помните, как в 1999 году мы дерзко, нагло, а главное - внезапно захватили аэродром "Слатина" в Приштине? Один батальон в двести человек фактически сорвал наземное наступление НАТО на Югославию. И это произошло еще при Ельцине, который до отвращения вынужден был заглядывать в рот американцам. Не хватило у американцев духа разбомбить наш батальон, когда он еще был на марше. Билл Клинтон поставил командующему KFOR генералу Джексону предельно ясную задачу - уничтожить наш батальон! И что генерал ему ответил?

- Что? - спросил Шестаков.

- Дословно: "Господин президент, я не возьму на себя ответственность за начало Третьей Мировой...". Не иначе как побоялся ответного удара.

- Я занимался этой темой по линии нашего ведомства, - встрял Майский. - Джексон не подчинился Клинтону по другой причине. Это был британский генерал, и мнение американского президента для него не могло быть приказным. Оно могло иметь для него только рекомендательный характер. И он правильно сделал, что отказался - Джексон просто не захотел выступать в роли пешки, которую бы легко разменяли, начнись великая заруба. Представьте - если бы он своими силами нанес по нашему батальону удар, а Россия потом обоснованно задала бы ряд вопросов, Клинтон сразу бы открестился от своих слов. И для всего мира Джексон тут же стал бы выродком рода человеческого. А так - отказался, и хоть трава не расти.

- Но натовские планы-то мы сорвали, - сказал генерал. - Это был удар по американскому самолюбию. И сделать они ничего не смогли. Они могли сколь угодно долго безнаказанно убивать сербов, но каждый американский солдат понимал - что если хоть один волос упадет с головы русского солдата - это станет поводом для начала Третьей Мировой.

- Но России по большому счету никаких выгод эта ситуация не принесла, - сказал Шестаков.

- Не принесла, - кивнул Майский. - Я сам, в составе разных делегаций, несколько раз выезжал в Женеву на разного рода консультации и переговоры, но, увы - наш президент, под давлением массы различных международных обязательств, быстро съехал с темы, не проявив должной решительности. А ведь мы тогда реально выходили на возможность списания значительной части внешнего долга в обмен на сдачу "Слатины" натовцам. Тогда этого не произошло, но основу для подобного взаимодействия в будущем, мы заложили.

- И в будущем такая возможность представилась после того, как они утопили наш "Курск"? - спросил генерал.

- Именно так, - кивнули одновременно Майский и Шестаков.

- Американцам нужен был акт возмездия, и когда такой случай представился, они позволили себе спокойно утопить наш "Курск", хотя прекрасно понимали, что это - акт войны, который может инициировать ответную реакцию. "Курск" незадолго до этого им чем-то не угодил в Средиземном море. И им, может быть, сошло бы с рук сие преступление, но когда противолодочная авиация Северного Флота обнаружила уходящие с места боя две американские атомные подводные лодки "Мемфис" и "Толедо" и начали их обкладывать буями, штатовцы взвыли. В ту же минуту американский президент позвонил нашему, и посулил любые выгоды в обмен на жизнь своих подводников...

Шестаков кивнул:

- Что в итоге мы поимели? Списание огромного внешнего долга, получение нового многомиллиардного кредита, и целую кучу очень значимых политических уступок.

Генерал покачал головой:

- А я все равно считаю, что зря мы тогда не утопили "Мемфис" и "Толедо"! Ведь мы нашли эти подводные лодки, спешно уходящие в Норвегию. Надо было в полной мере воздать этим подводным пиратам за их выходку. Но наш президент отменил уничтожение американских подлодок.

- Отменил в обмен на просто фантастические уступки, которые мы никогда бы не смогли добиться в простых условиях, - сказал Шестаков. - Никогда!

- Ну, да ладно, не мое направление, - отмахнулся генерал. Зато сегодня "Обнинск" натурально плюнул в лицо всем Соединенным Штатам Америки. И я откровенно рад этому обстоятельству.

- Генерал, - возразил Алексей. - Зря вы так радуетесь. Вы же понимаете, что в результате гибели "Курска", Россия получила неслыханные преференции - закрытие громадного внешнего долга! И такое невиданное достижение выразилось ценой всего одной лодки и жизнями 118 человек. Кроме того, Россия получила огромный кредит, который пошел на формирование значительного куска доходной части госбюджета. А это, согласитесь, стало весьма существенным подспорьем для сохранения в стране существующего правящего режима - в тот момент, когда власть в стране держалась буквально на волоске.

- Не буду спорить, - развел руками генерал.

- Так вот и я не буду спорить, но еще раз скажу - в России что-то произошло. Изменился какой-то расклад, о котором я пока не знаю. И если сохранение стабильности всей мировой финансово-экономической системы в 2000 году обязано удачному использованию трагедии "Курска", то сегодняшняя президентская решительность, выразившаяся в уничтожении танкера, мне пока не понятна.

- Да ладно, Алексей, - усмехнулся генерал. - Не утопили "Толедо" тогда, утопили танкер сейчас. Не велика разница.

- Надеюсь, это не отразится, на наших политических разборках, - сказал Виктор Майский.