# Небесный щит. Глава 33.

Алексей Суконкин

Глава, которая многое объясняет...

## Глава 33.


Ночь опустилась на улицы Фритауна, принося с собой смутную иллюзию прохлады, и вполне ощутимое снижение массовых беспорядков. Обезумевшие в течение прошедшего дня люди, устав зверствовать, расходились по своим домам. Улицы стихли. Кое-где яркими бликами сверкали пожарища, где-то истошно орали женщины, издалека была слышна стрельба.

Алексей Шестаков через узкую щель в плотных шторах посмотрел на улицу. Беспорядки еще не докатились до этого района города, но чем черт не шутит - возьмет какой-нибудь доморощенный боевик, и влепит в окно выстрелом из РПГ. Охрана, конечно, способна отразить небольшое нападение - как никак, но человек десять вооруженных бойцов на базе было, но вот если сюда нагрянет толпа - тогда придется туго.

Алексей отошел от окна и присел в кресло.

- Наверное, не мне вам рассказывать, что такое политика, - Шестаков не удержался, чтобы окинуть взглядом своих собеседников, наливая новую дозу коньяка. - Каждый из вас в той, или иной мере занимался этим грязным делом. Но сегодня мы стоим перед решением весьма важной, я бы сказал, исторической, задачи. Здесь, в этой Богом забытой стране решается, не побоюсь этого слова, судьба будущего миропорядка. Именно сегодня мы с вами, господа, закладываем основы финансового, политического, военного могущества нашего Отечества перед лицом загнивающего запада...

- Хорошо сказано, - Майский махнул ладонью, показывая, что доза налитого вполне соответствует его питейным возможностям.

- Генерал, - Шестаков повернулся к Лихому. - Что вам известно о противоракетной обороне, которую американцы сейчас создают в Европе?

- Мне по должности известно всё. Излагать действительное положение дел, или то, о чём поют в средствах массовой информации? - уточнил генерал.

- Действительное, - кивнул Алексей, протягивая ему полную рюмку. - Расскажите нам, мне хочется сравнить то, что знаете вы, с тем, что довел до моего сведения президент - как раз перед тем, как начать здесь весь сыр-бор.

Лихой принял рюмку, и, взяв ее двумя пальцами за тонкую ножку, хитро прищурился:

- Когда-то, много лет назад, наши ученые создали над Москвой противоракетный купол, этакий "небесный щит", который состоял из таких элементов, как спутниковая оптическая и радиолокационная система раннего предупреждения о ракетном нападении, комплексы сопровождения целей, а так же из ракет-перехватчиков, позиции которых опоясали Москву плотным кольцом. Страна вложила миллиарды рублей в систему, которая совсем не гарантированно могла бороться с падающими на столицу ядерными боеголовками. По дополнительному договору 1974 года с американцами, такой противоракетный район обороны мог быть создан только в одном месте страны. Штатовцы Вашингтону предпочли прикрыть подобной системой свои стартовые позиции стратегических ракет на базе ВВС Гранд-Форкс. Но все дело в том, что ни мы, ни американцы, не смогли создать действительно надежный противоракетный щит, который мог бы противостоять ядерной боеголовке, находящейся на конечном участке траектории. Да, одиночную боевую часть стратегической ракеты мы перехватить, пожалуй, сможем. Но массированный удар отразить было невозможно. Американцы это поняли, быстро взвесили все за и против, и в итоге отказались вкладываться в этот проект. Но взялись за другой, который позже Рейган назвал Стратегической Оборонной Инициативой - СОИ. По их мнению, эта система была способна прикрыть не один район, а всю страну.

- Похоже на правду, - усмехнулся Шестаков. - А что было потом? Всем известно?

Шестаков посмотрел на Майского. Генерал выпил коньяк и продолжил:

- В ходе отработки этого проекта, американцы решили сбивать наши баллистические ракеты на начальном этапе траектории, когда они еще не набрали маршевую скорость, когда их еще можно увидеть по форсу пламени ракетных двигателей. Этот иной принципиальный подход приближал военную науку к решению задачи ракетного перехвата. А потом у нас неожиданно "случился" договор с США, по которому Ельцин обязался сосредоточить подводные ядерные силы в одном месте - конкретно в Мурманской области. Фактически все основные ядерные силы Северного флота там и находились: Гремиха, Нерпичья, Видяево, Большая Лопатка, Гаджиево и Оленья. Но на Тихоокеанском флоте были еще Вилючинск на Камчатке, да Павловск и Ракушка в Приморье, готовилась к вводу в эксплуатацию новейшая передовая база в жерле вулкана Броутон на Курилах. И тут еще одна "случайность" - рушится экономика страны, благодаря чему начинается необратимый процесс расформирования армии и флота. В первую очередь под раздачу попали наши базы, находящиеся вне пределов Мурманской области. Тихоокеанские базы ядерного флота мгновенно пришли в упадок. Миллионы народных денег, вложенные в оборону страны, оказались просто выброшенными на ветер. Упадку подверглись военные городки с развитой инфраструктурой, мгновенно пришли в негодность уникальные причальные и перегрузочные комплексы, подверглись разграблению береговые объекты - и все в угоду сомнительных, а если сказать прямее - предательских, пораженческих договоренностей с американцами. Был даже запущен совместный российско-японо-американский проект "снижения ядерных угроз", по которому японцы и американцы вложили немалые средства в строительство комплексов по переработке отработанного ядерного топлива и утилизации реакторных отсеков списанных подводных лодок российского ВМФ. И лодки, вполне еще боеспособные, стали выводить из состава флота десятками в год...

- Именно так, - кивнул Шестаков. - Для нас это была катастрофа. Куда как страшнее той, которую потерпела Красная Армия в первые месяцы войны. Мы фактически потеряли силы ядерного сдерживания. Фактически в те годы не было никакого ядерного противостояния. Было подавляющее преимущество США.

- Да, - кивнул генерал. - И уровень проработанности систем ПРО в какой-то момент времени стал позволять американцам сбивать баллистические боеголовки. Они провели несколько практических перехватов, которые убедили нас в реальности происходящего. В ответ на это, свои стратегические ракеты мы стали оснащать разделяющимися головными частями, состоящими из маневрирующих боевых блоков, которые теоретически могли преодолеть американскую ПРО. Слава Богу, пока не удалось это проверить на практике. Разумеется, по своим каналам, мы получали кое-какую информацию организационного характера, и несколько лет назад наши аналитики предположили, что американцы планируют построить на территории Гренландии базу, оснащенную ракетами-перехватчиками - в дополнение к уже имеющейся там станции раннего предупреждения о ракетном нападении. Разумеется, это был только элемент комплекса, в составе которого, помимо остальных звеньев, есть спутники предупреждения о ракетном нападении "Небесный щит" - один из которых так удачно упал при запуске, и наш спецназ сейчас тащит его у американцев из-под носа. Но если бы им удалось разместить там свои ракеты-перехватчики, они бы получили полный контроль над районами боевого патрулирования наших ракетных подводных лодок, который очерчен акваторией Белого и Баренцева морей. Под свой противоракетный купол они бы прибрали все наши базы флота, расположенные на Кольском полуострове. То есть - все базы Северного флота. Фактически - все наши подводные силы ядерного сдерживания. Янки получили бы возможность сбивать наши стратегические ракеты морского базирования еще на начальном этапе траектории. Это свело бы на нет всю нашу оставшуюся ударную мощь.

Витя Майский слушал, открыв рот. Он не считал себя новичком в вопросах устройства мирового порядка, но такую информацию внимал впервые. Генерал, чувствуя интерес "аудитории", разошелся:

- И вот тогда, как я понимаю, Россия провела грандиозную многоходовую игру, в результате которой американцы отказались от строительства базы в Гренландии... и построили базу противоракетной обороны на Аляске!

- Игру? - Витя изобразил удивление.

- Игру, - кивнул генерал. - Я не ошибся. Другим словом это назвать сложно.

- И в чём состояла эта игра? - спросил Шестаков.

Он выпил свой коньяк, и тут же взял в руки бутылку, намереваясь налить еще. Виктор Майский поспешил осушить и свою рюмку.

- Она состояла... - Лихой начал было говорить, но Шестаков перебил его:

- Постойте! Я знаю, о чем вы сейчас скажете!

- О чем же? - Эдуард сделал жест рукой, который правильно был истолкован Шестаковым, и когда его рюмка снова оказалась наполненной, поднял её на уровень глаз: - Я слушаю!

- О новом президенте... - Алексей начал говорить издалека, будто осторожно ощупывая стоящую перед собой болотистую местность.

- Та-ак... - кивнул генерал.

- И о его поездках на Камчатку...

- В точку, - улыбнулся Лихой. - Мы провели, как мне кажется, уникальную в своем роде операцию по дезинформированию противника.

- Разъясните, - Майский растерянно посмотрел на Шестакова, потом перевел свой взгляд на генерала.

- Ты следишь за поездками президента по стране? - спросил Шестаков.

- Мы говорим о его поездках на Камчатку? - уточнил Витя.

- На Камчатку, - кивнул генерал.

- Помниться он недавно там был, - Виктор сморщил лоб.

- Был, - кивнул генерал. - За четыре года президент три раза побывал в Вилючинске - на базе эскадры атомных подводных ракетоносцев. Кто-нибудь из предыдущих руководителей страны хоть раз летал на Камчатку? Нет. Потому что не было надобности.

- Вы же только что сказали, что там все базы были закрыты... - Виктор сделал удивленные глаза.

- Все, кроме одной. База в Вилючинске не только была сохранена, но и получила вторую жизнь. Там была налажена береговая инфраструктура, созданы нормальные условия для жизни подводников и их семей, сами подводные крейсера прошли капитальный ремонт. Не все, правда, но дееспособность группировки стратегических сил фактически восстановлена.

- И? - Майский перевел взгляд на генерала.

Лихой улыбнулся.

- В средствах массовой информации мы допустили "утечку" о готовности перевести туда большую часть атомоходов со стратегическими ракетами на борту! - повысив интонацию, победно сказал Шестаков.

- Вижу понимание! - сказал генерал и добавил. - Мы рассчитывали, что американцы правильно отреагируют на все эти действия: неоднократное посещение президентом Вилючинска, ремонт домов в городке, асфальтирование дорог, ну и капитальный ремонт трех подводных лодок. И американцы клюнули! Аналитики разведывательного сообщества США сделали однозначный вывод - русские планируют вывод основных сил ядерного флота из Мурманской области на Камчатку! И, следовательно, нет смысла строить базу в Гренландии! И есть смысл построить её на Аляске!

Майский усмехнулся:

- Я всегда поражался, как мы умеем доводить нужную информацию до нужного потребителя. Смахивает на историю посещения Сталиным постановки "Дни Турбиных" Булгакова. Полтора десятка раз сходил на одно и тоже - и вот тебе результат - вся страна пошла смотреть то, что нужно было вложить в массовое сознание!

- Ну, примерно так, - сказал Лихой.

- Так, а в чем, собственно, фокус? - наивно поинтересовался Майский.

- Витя, не тупи, - усмехнулся Шестаков. - Мы заставили американцев вложить миллиарды в реализацию совершенно пустого проекта. Мы НЕ ПЕРЕВЕЛИ на Камчатку лодки с Кольского полуострова. Они как были на своих северных базах, так там и остались. Зато США отгрохали на Аляске дорогущий позиционный район ПРО, оснастили его дорогущими ракетами-перехватчиками, которым... там нечего сбивать!

- Чудесно, - Виктор протянул руку за бутербродом.

- А теперь продолжу я, если позволите, - сказал Шестаков.

Майский и Лихой позволили.

- А сегодня мы говорим о том, что США готово разместить элементы ПРО в Европе. Так?

- Ну, так, - кивнул Майский. - Насколько я знаю, США вели переговоры с Польшей, и буквально на каждом шагу наша дипломатия требует от Госдепа подтверждений, что противоракетная оборона не нацелена на Россию, - сказал Майский, демонстрируя своё знание вопроса в этой части.

- Есть такое, - согласился Алексей. - Но при этом мы понимаем, что строительство ПРО в Европе - крайне важно для США. В таком случае они запирают Россию с двух сторон - с запада и с востока. Стратегическое значение противоракетной базы на Аляске восстановится. США вложили миллиарды в этот проект, а он оказался пустым. Конгресс, разумеется, встал в стойку и не дает военным денег на строительство второй такой базы в Гренландии - там, где она и замышлялась первоначально. Что в таком случае нужно делать?

- На месте президента США я бы пошел с протянутой рукой в Европу, - сказал Майский.

- Что, собственно, он и сделал! - подтвердил Шестаков Витины догадки. - С одной стороны, американцам нужна надежная защита от российских ядерных сил, с другой - у них нет на это денег. Осталось только раздуть истерию - как вокруг России, так и вокруг других стран, обладающих ядерным оружием, но в представлениях обывателей, не способных это оружие надежно сохранить от мифических террористов. И привлечь заинтересованные стороны в софинансирование нового проекта. Европейцы знают, во что вкладываются - они на долгие годы надежно запуганы еще Красной Армией, в меньшей степени - Ираном, который, по мнению США, якобы готовит по Европе ракетный удар. И всё же, все их заверения, что Евро-ПРО нацелено на Иран и Пакистан - бред сивой кобылы. Вся мощь противоракетного щита будет обращена только на одну страну - Россию. И только на один район - Кольский полуостров. Других врагов у США нет, и быть не может. По крайней мере, в заслуживающей внимания обозримой перспективе.

- Так они и отдали свои миллиарды, - усмехнулся Виктор. - Это нереально...

- Нереально в нынешних спокойных условиях, - согласился Шестаков. - Но стоит только изменить ситуацию...

- К чему вы клоните? Не могу уловить смысл... - Майский действительно пока еще не мог предугадать то, что Шестаков решил озвучить...

Генерал про себя так же пожал плечами.

- В Европе только две страны имеют собственное ядерное оружие, - сказал Шестаков.

- И несколько стран имеют на своей территории тактическое ядерное оружие военно-воздушных сил США, - вставил генерал.

- Его мы не будем принимать во внимание, потому что американцы своё ядерное оружие могут вывезти, но я о другом хочу сказать... - сказал Шестаков. - Я вполне допускаю мысль о том, что ради своего благополучия США легко пожертвуют своим "стратегическим партнером" - Великобританией. У них давние связи - как дружеские, так и не очень. Конечно, если прижмет, и встанет выбор - или крах благосостояния американской нации, или крах Британии, высшее политическое руководство США однозначно выберет гибель Англии. Но гибель Франции американцы выберут с еще большим удовольствием!

- Для чего? - спросил Майский.

Шестаков повернулся к генералу:

- Эдуард Васильевич, каков ядерный потенциал Франции?

- После "прыжка" "синего тушканчика" в 1960 году, Франция вступила в "ядерный клуб" и создала собственные ударные ядерные силы, состоящие, как и у нас, из триады - подводные и воздушные носители, а так же наземные пусковые установки. На данный момент Франция ликвидировала как класс наземные пусковые установки, и получила в результате, скажем так, ядерную диаду, с оперативно развернутым боезапасом - шестьдесят боеголовок в ВВС и чуть меньше трехсот на подводном флоте.

- Содержательно, - улыбнулся Алексей, пораженный таким точным ответом, понимая, однако, что генерал от разведки мог дать и более развернутый ответ.

- Хорошо, это я понял, - кивнул представитель МИД. - Но нам-то что от их ядерного боезапаса?

- А вот что, - сказал Шестаков. - Мы предположили, а потом нашли подтверждения своим догадкам, что США не ограничатся запугиванием своих потенциальных инвесторов одним только Ираном, ядерные боеголовки которого вот-вот должны упасть на головы беззаботных европейцев. Им нужно было нагнать жути более ярким образом, и они его придумали...

- Франция?! - удивился Майский. - Как? Почему?

- Да, Витя, Франция. Именно её американцы выбрали в качестве пугала для всей остальной Европы. Ничего сложного - для выполнения стратегической задачи по постройке в Гренландии позиционного района ракет-перехватчиков "Небесного щита", во Франции создается очаг политической, этнической, экономической и любой другой напряженности. Когда там начинается гражданская война, на базы хранения ядерного арсенала и базу ядерного флота совершаются налеты вооруженных террористических групп, которые однозначно демонстрируют желание захватить ядерные "головы". Это становится предметом пристального рассмотрения в Генассамблее ООН, СМИ раздувают необходимую истерию, и в этот момент американцы с благодарностью принимают от перепуганных европейцев всю необходимую финансовую помощь. При этом в Европе - вечном оппоненте США - возникает кризис, благодаря которому американская экономика получает очередную отсрочку от неминуемого краха. Какова перспективка?

Шестаков с лицом национального героя осмотрел собеседников.

- Многого стоит в такой стране, как Франция, создать очаг напряженности, - сказал Виктор.

- А вот здесь как раз и пригодится грязная американская политика! Понятно, что в Европе сходу раздуть гражданскую войну невозможно, слишком сильны институты государственной безопасности. В Иране - и подавно. Поэтому американцы двинулись по пути стратегии непрямых действий...

- Это как?

- Чтобы разрушить Францию, нужно разрушить Северную Африку, - сказал Алексей. - Страны северной Африки как никакие другие живут в условиях ярких противоречий. Здесь под одной крышей уживаются как радикальные мусульмане, так и светское общество, как евреи, так и арабы, и самое главное - масса самых разных по своим мировоззрениям и культуре этносов, которые готовы грызть друг другу глотки только по признаку этнической принадлежности.

- Мы давно уже фиксируем повышенное внимание американских спецслужб к этим регионам, - подтвердил генерал. - Я читал отчет африканского направления, в котором на ближайшие годы прогнозируется резкое распространение исламского радикализма в Египте, Ливии, Алжире, Марокко и других странах. Раздувать пожары гражданских войн американцам в этих странах будет легче, чем в Европе. Европа сейчас сыта и беспечна, и ей не нужны революционные реформы, а вот в этих странах социальное напряжение общества доходит до высшей точки - для взрыва осталось совсем не много. Последующий сценарий нам ясен: как только начнутся столкновения и кровопролития, поток беженцев хлынет в Европу. А вместе с ними и боевики, которые от своих кукловодов будут иметь конкретные боевые задачи. И вот тут-то кровавые беспорядки дойдут до тихой и спокойной Европы. Особенно это коснется тех, некогда уютных, стран, которые сегодня еще пытаются играть в создание мульти-культурных обществ на своих территориях... например, Франции.

- Все верно, - кивнул Шестаков. - Это спровоцирует общеевропейский кризис, который, однако, не будет иметь экономических корней. А с учетом того, что центр мировой экономики смещается в страны Азиатско-Тихоокеанского региона, то азиатская экономика не понесет от европейского кризиса ощутимых потерь. При всем при том политическая элита Великобритании, страны, которая не связана с Европой единой валютой, будет достаточно запугана возможностью захвата радикальными исламистами французского ядерного оружия. А с учетом того, что захваченные боеголовки вполне могут быть размещены на иранских носителях, тут уж к бабке не ходи... нужно строить Евро-ПРО!

- Но мы этому не препятствуем! - воскликнул Виктор. - Почему? Мы же в итоге получаем пожар гражданской войны на своих западных границах! Можно сказать - под самым брюхом! Если из Европы к нам попрут люди, обездоленные кризисом и кровавыми беспорядками, России, как и странам Европы, придет конец.

- Не придет, - заверил, в свою очередь, генерал. - Мы вышли из договора по ограничению обычных вооружений в Европе, и начали серьезно усиливать западную группировку войск. На Северном Кавказе, под предлогом ведения войны в Чечне, нами создана мощнейшая группировка армии, внутренних войск, ударной авиации и Черноморского флота. На севере мы в военном договоре с Беларусью, мощная военная группировка у нас есть в Кёнинге, да Балтийский флот мы усиливаем новыми кораблями. Так что в плане отражения агрессии с запада - у нас полный порядок. Значительно лучше, чем с восточными рубежами.

- Так в чем наш интерес? - не унимался Майский. - Вот конкретно здесь, в Сьерра-Леоне и Либерии? Мы готовы совершить здесь революцию. Для чего?

- Витя, да все просто, - сказал Шестаков. - Неужели ты еще не срастил? Мы намеренно создаем в этих двух странах очаги открытой нетерпимости к США. Те, в свою очередь, начинают эти очаги гасить - всеми возможными способами. При этом они задевают и соседнюю Гвинею. Что, собственно, уже и сделано. Ища помощи от агрессоров, гвинейцы вспомнят своего давнего стратегического партнера - СССР, ну, понятно, теперь - Россию. Мы восстанавливает базы материально-технического снабжения своего флота и аэродром Дальней Авиации в Конакри. Улавливаешь?

Майский развел руками:

- У меня уже голова раскалывается...

Генерал Лихой усмехнулся, и разлил остатки коньяка по рюмкам:

- Американцы могут допустить, что нам, в общем-то, ничего не мешает построить в Гвинее базу ЯДЕРНОГО флота. И тогда строительство позиционного района в Гренландии снова не будет иметь никакого смысла. И, как я понимаю, по американскому танкеру мы стреляли "Гранитами" не потому, что это хорошее оружие, а потому, что оно установлено на атомной подводной лодке. Безусловно, американские средства РЭР по характеру радиоэлектронного излучения противокорабельных ракет смогли определить тип применяемого оружия. Определив тип, они классифицируют и носитель. Осознав, КТО пускал "Граниты", аналитики американской разведки однозначно придут к выводу, что российский ядерный подводный флот уже приступил к освоению этого района мирового океана - в чем и найдут подтверждение своим догадкам о строительстве базы в Конакри.

Глаза Майского округлились:

- То есть всё, что мы сейчас здесь делаем, нацелено только на создание видимости строительства базы ядерного флота?

- Ну, почему же "видимости"? - спросил Шестаков. - Мы будем строить базу... пока американцы снова не перенесут новый позиционный район туда, откуда он не будет угрожать нашим силам ядерного сдерживания. Или вовсе не откажутся от строительства таковых. Но это обойдется им очень дорого. Заплатив эту цену, они уже не смогут в третий раз добиться у Конгресса выделение средств на строительство подобных объектов. Ну, и кимберлитовые трубки заодно отожмем у аборигенов. Алмазы нам очень нужны.

Шестаков широко улыбнулся.

- Это все, что сказал вам президент? - спросил генерал.

- В общем - да. Только значительно лаконичнее. Мы с вами развели дискуссию...

- Теперь многое мне стало ясно, - усмехнулся генерал. - И даже то, для чего в этот дремучий край загнали целого генерала, оторвав его от управления оперативной разведкой...

- И это тоже один из камешков большой мозаики, - улыбнулся Шестаков. - Да, все верно. Это была моя идея направить сюда одного из руководителей ГРУ. Американская разведка не могла не заметить прибытие в Сьерра-Леоне целого генерала военной разведки, который оторвался от более важных дел. Это послужило подтверждением серьезности наших намерений. Мы создали видимость перед врагом - если генерал меняет уютный кабинет на жаркую саванну, то здесь явно замышляются дела, поважнее тех, что были у генерала в кабинете.

- Хорошо, что мой заместитель справляется... - усмехнулся Лихой. - Подсиживает меня...

- Теперь, господа, вы знаете практически все. Я раскрыл перед вами карты, и поэтому требую от вас правильного понимания ситуации. Если мы с вами тут строили и строим какие-то свои дела, пытаемся отжимать друг у друга какие-то деньги, то прошу не увлекаться - мы выполняем главную, на данный момент, военно-политическую задачу. От ее исхода будет напрямую зависеть и наше будущее, и будущее наших детей и внуков.

Лихой устало посмотрел на Шестакова.

- Значит, наш спецназ полетел на Камчатку проверять состояние противодиверсионной службы не просто так?

- Не просто, - кивнул Алексей. - Этот слух так же входил в наши планы... вы же знаете, как люди любят в соцсетях обсуждать предстоящие планы...


* * * * *


На окраине города Джин свернул в кусты и остановил машину. Выключил двигатель. Посмотрел на своего напарника, которого пока еще трясло от пережитого:

- Посмотри, как они нас лихо вычислили...

- Недаром говорят, что американская разведка - лучшая в мире, - на выдохе сказал Нкет.

- Врут. Они нас по телефону вычислили, не больше того. Стоит мне его выключить, как они потеряют нас из виду.

Джин обернулся назад:

- Вот с кем мы сейчас и поговорим...

Агента поставили на дорогу и пару раз ударили по ногам и в солнечное сплетение. Тот был напуган, и казалось, готов на все.

- Что с тобой делать? - спросил его Джин.

- Не убивайте, - отозвался американец.

- Все вы так говорите, когда вас прижмут, - вскипел Нкет. - Любите убивать людей, любите лезть, куда вам не надо, так будьте готовы умирать за свой интерес, за свою демократию!

Агент непонимающими глазами смотрел на гвинейцев.

- Что вам от меня надо?

- Для начала ты расскажешь нам о себе...

Спустя полчаса гвинейцы уже знали практически все биографические данные, как на самого агента, так и на весь состав разведывательного аппарата, который работал в американском посольстве в Гвинее. Джин осознавал, что раз ступив в болото, залезает в него всё глубже и глубже, но инстинкт охотника, идущего по следам жертвы, не давал ему остановиться.

- А теперь расскажи обо всех информаторах, с которыми вы работаете в нашей стране!

- Этого я рассказать не могу... - вдруг упёрся американец.

Джин вынул пистолет и приставил его к голове агента:

- Да и ладно, ты нам и так уже достаточно много рассказал. Для своей страны ты уже стал безвозвратным предателем. В США тебя ждет смертная казнь или пожизненное заключение. А я могу убить тебя вот прямо сейчас. Думаю, что ты не сомневаешься в этом...

- Нет, не сомневаюсь.

Джин всмотрелся в американца и понял его состояние - перед лицом смерти тот психологически сломался, но именно ожидание смерти сыграло с американцем злую шутку - он перешел незримую черту духовной готовности умереть, и сейчас собственная жизнь была ему абсолютно безразлична. В своём потустороннем безразличии, смирившись со своим положением, он был готов умереть.

Джин подумал, что в таком виде агент ему не нужен. Нужно его как-то успокоить, а потом снова подвергнуть пыткам, когда тот поверит, что смерть отошла.

- Поехали к нашим гостям, - сказал Джин Нкету.

Они покрепче связали американца, и уложив его под тентом в кузове пикапа, двинулись в обратную дорогу.


* * * * *


Эсминец "Макфол" вошел в территориальные воды Гвинеи, и, не обращая внимания на диалог с диспетчерами, регулирующими движение судов в районе порта Конакри, уверенно приближался к мирному городу.

Построенный по проекту "Орли Бёрк", корабль обладал внушительным набором наступательного и оборонительного вооружения. При удачном раскладе эсминец мог утопить большой конвой или корабельную группировку. Но в данном случае его вооружение было избыточным, так как военно-морские силы Гвинеи представляли собой всего несколько патрульных катеров, не имеющих никаких боевых средств для поражения такого крупного корабля, как эсминец. Носового 127-мм орудия эсминца было вполне достаточно для быстрой и надежной расправы над всем гвинейским флотом.

Тем не менее, к своему удивлению, командир "Макфола" увидел, как к нему наперерез идет патрульный катер, гордо неся над собой гвинейский военно-морской вымпел.

Командир имел четкие указания от адмирала Чейза, и поэтому в его действиях не было даже отдаленных признаков неуверенности.

- Комендоры, принять целеуказание...

Экипаж гвинейского патрульного катера был намерен осуществить по курсу эсминца маневр, призывающий к остановке, но сделать этого не смог. Внезапно носовое орудие американского корабля озарилось вспышками выстрелов, и на катер обрушился рой снарядов.

Все было окончено в тридцать секунд. На поверхности воды остались плавать догорающие обломки, среди которых угадывались обезображенные человеческие тела.

- Вероятно, наши политики скажут, что эсминец военно-морских сил США подвергся нападению пиратов, - сострил командир корабля.

Команда, находившаяся с ним в ходовой рубке, весело заржала.

"Макфол" занял позицию у входа в порт Конакри, перекрыв трассу международного судоходства.

Присутствие эсминца, который огнем своего орудия уже сокрушил половину гвинейского флота, многое говорило правительству страны. По международным каналам связи с командиром "Макфола" связался помощник президента Гвинеи Ральф Камара.

- Кэп, мне поручено составить с вами диалог, - начал Ральф. - Мы готовы передать вам всех военнослужащих, из числа задержанных на аэродроме.

- Я был уверен в вашем благоразумии, - ответил командир "Макфола".

- Спасибо, сэр, - парировал Ральф, и тут же продолжил. - Мы готовы передать вам всех комбатантов, как того и требуют международные договоренности и конвенции. Но проверка показала, что, увы, комбатантов среди задержанных граждан США нет. Ни один из задержанных не является военнослужащим США. Все они являются сотрудниками частной военной компании "Блэкуотер", а, следовательно, являются наёмниками, на которых не распространяются никакие международные законы.

- Но они все являются гражданами США! - возразил командир эсминца.

- То есть, как я правильно понял, вы будете настаивать на том, чтобы мы передали вам наёмников, пойманных на преступлении, задержанных на поле боя, прошу заметить, на нашей суверенной территории? Людей, которые пришли к нам незваными гостями, которые убили несколько десятков граждан Гвинеи? Людей, которых иначе как военными преступниками назвать не поворачивается язык? Так?

- Возможно, - отозвался командир после некоторой паузы.

- Хорошо, мы передадим вам военных преступников после консультаций в Совете Безопасности Организации Объединенных Наций. После того, как ваш президент объяснится по факту расстрела нашего военного корабля в наших же территориальных водах.

- Помощник, ты не понял, - вскипел командир эсминца. - Если в течение часа вы не выполните условия ультиматума, я закрою вам небо, и буду сбивать каждый самолет, который попытается вылететь из Конакри. Поверьте, зенитных ракет у меня хватит надолго!

- В таком случае мы будем вынуждены не отдавать вам военных преступников, а судить их по нашим законам. Знаете, что им грозит? Вероятно, смертная казнь, - Ральф говорил спокойно и уверенно, как будто за ним стоял не только президент Гвинеи, но и кое-кто посильнее. - Кэп, вероятно, вы уже знаете причину гибели вашего танкера? Если нет, я вам могу рассказать. А еще лучше - показать на примере вашего же "Макфола"!

- Не несите чушь, Камара! Атака на эсминец ВМС США - это акт агрессии в отношении Соединенных Штатов Америки. Со всеми вытекающими последствиями!

- Не спорю. А расстрел нашего патрульного катера, который был вооружен одним пулеметом - это, по-вашему, что? Акт агрессии против суверенного государства, или учебная стрельба на мишенном поле? Подумайте, капитан. Жизнь военных преступников теперь в ваших руках. Я предлагаю вам покинуть территориальные воды Гвинеи. И чем быстрее - тем для вас же безопаснее. Всего доброго. И помните о танкере.

Ральф отключился.

Командир "Макфола" взмок от такого разговора. Ему действительно вдруг стало страшно - по всем военно-морским уставам одиночное плавание кораблей типа эсминец запрещено. Только групповое. А он здесь один. И пусть его корабль оснащен массой оружия и средств освещения обстановки, все равно это не гарантирует полной безопасности.

Перед глазами командира эсминца предстали российские ракеты "Гранит", которые летят в его корабль. Эти интеллектуальные крылатые убийцы, безусловно, разнесут в клочья красавец "Макфол". Ибо даже радиолокационная "Эгида" и сверхскоростные "Стандарты" не способны осуществить перехват атакующих "Гранитов".

Командир связался с Чейзом и передал ему суть разговора. Адмирал вспылил:

- Истеричка! Я вас отстраню от командования! Оставайтесь на месте! Нам всем сейчас тяжело!

- Сэр, но он очень уверенно говорил про танкер! Я опасаюсь...

- Заткнитесь! И продолжайте выполнять боевую задачу!

- Есть, сэр.

Командир эсминца поспешил отключиться.


* * * * *


Восстановив управляемость базы, полковник Петров связался с экипажем боевого вертолета Ми-24, который находился на промежуточной посадочной площадке вместе с машиной аэродромного обеспечения и командой техников. Командир базы кратко довел до Филатова текущую обстановку:

- Женя, у нас погром, американцы высадили десант, идет оккупация страны. Пока никаких действий не предпринимайте. Вместе с техниками находитесь подальше от вертолета, на случай, если американцы нанесут по нему удар с воздуха.

- Что, всё так серьезно?

- Более чем.

- Понял. Вооружение с машины снимать?

- Нет. Пусть будет.

- Ну, так мы полетим куда, или можно вообще расслабиться?

- Я сказал "находиться", но не сказал "расслабиться".

- Понял, командир.

После разговора с командиром базы, Женя Филатов посмотрел на своего штурмана:

- Ну что, Юра. Готовься к вылету. Если Петров начал юлить, значит, скоро полетим.