# Небесный щит. Глава 36.

Алексей Суконкин

Хорошая огневая подготовка как причина массовых убийств

## Глава 36.


Томясь от вынужденного безделья, Лунин несколько раз осторожно пробирался к месту, откуда разведчики вели наблюдение за американским блокпостом, и подолгу в бинокль изучал характер действий своего врага. Американцы, убив местного жителя, некоторое время вели себя настороженно, но потом, не получив в ответ никаких "подач", перетащили труп в кусты, расслабились и вели себя довольно беспечно. Внутри квадрата, образованного боевыми машинами, они натянули тент, и даже развернули небольшую походную кухню. Когда менялось направление легкого ветерка, до Лунина даже доносился запах приготавливаемой пищи.

Тем не менее, вражеские солдаты оставались в средствах индивидуальной бронезащиты, обязанные носить эти тяжести по условиям договора со страховой компанией. Случись с ними воевать, десантники 82-й дивизии имели преимущество перед разведчиками Лунина, которые не были защищены бронежилетами и касками. Оставалось уповать только на то, что если бой и начнется, то только по инициативе спецназа, и соответственно - при стечении удобных для спецназа обстоятельств.

Наблюдая за американским блокпостом, Лунин все же сделал неутешительные для себя выводы. Озвучить их он собрался в узком кругу офицеров. Выставив Шайбу на самый ответственный пост, Дима собрал совет.

- Пока пиндосы слева направо стреляют местных аборигенов, они их сами боятся, и поэтому излишнего любопытства прилегающим окрестностям проявлять не будут. Сейчас им страшно высовывать нос дальше своего блокпоста, и делать этого они не будут. Очевидно, что их главная задача - контроль перекрестка дорог, и надобности к ведению разведки "на себя" у них нет. Пока сохраняется такое положение, мы можем спать спокойно. Но, как показывает наш собственный опыт, из числа мирного населения очень быстро находятся те, кто попытается залезть военным под шкуру. У меня великие сомнения в том, что местные аборигены еще не знают про нас. Давно уже им все известно. Иголку в стоге сена не утаишь.

- Ну да, - вставил Коля Мигунов. - Им только доложить о нас некому.

- Вот, - Лунин упер в минёра свой палец. - Верно, говорит, товарищ! Поэтому я выношу на обсуждение вопрос о скорейшей смене позиции. Линять нам отсюда надо. И чем быстрее, тем лучше. Тем более, что травяные маски, которыми закрыт вход в чащу леса, стали выцветать. Я ходил и смотрел - уже очень заметно. Завтра разница в цвете начнет бросаться в глаза. Или маску менять надо, или уезжать отсюда... а менять у нас не получится. Раньше надо было об этом думать. Как оказалось, маска за два дня до нас была изготовлена. А два дня - это слишком много...

- Без агентурщиков мы отсюда никуда не уедем, - подал голос Власов. - Они, и только они, в курсе того, где нам нужно быть, где и кому мы будем сдавать груз...

- Я имею право перемещаться в районе, если того потребует обстановка, - сказал Лунин.

- Все равно мы как слепые котята, - сказал Стас. - Мы ничего не знаем о данной местности. А вести разведку "на себя" может дорогого стоить. Предлагаю ждать приказа, но держать машины в постоянной готовности к началу движения, и хотя бы по картам разработать маршруты выдвижения на непредвиденный случай.

- Это само собой, - кивнул Дима. - Более того, помимо концентрации сил на эвакуацию спутника любой ценой, для предотвращения его захвата американцами, создаем две группы. Группа прикрытия в случае обострения обстановки будет своим огнём прикрывать отход эвакуационной группы. В эвакуационную группу войдут машина со спутником, автокран и одна "шашига". Второй "шашигой" пользуется группа прикрытия. Кто, мужики, пойдет в прикрытие?

Лунин оглядел офицеров.

- Приказывай, командир, - сказал Коля. - Ты же знаешь, что если доброволец, то навсегда, а у человека подневольного обязательно будет шанс уцелеть...

Дима внимательно посмотрел на Мигунова. Тот вымученно улыбнулся.

- Коля, доверяю тебе группу прикрытия. В твоем распоряжении три человека. Бери, кого посчитаешь нужным. Кроме Шайбы. Это моя личная просьба.

- А что тут считать? Беру толстого водилу, да своих головорезов - Колдуна и Корня. По-моему достойная получается компашка. Долго сможем оборону держать.

- Хорошо, - кивнул Дима. - Случись нам расстаться, выходите на Лунги, на базу миротворцев. Нужно придумать вам легенду.

- А что тут думать? Там в поле наш вертолет стоит, думаю, американцы о нем знают, прикинемся авиатехниками. Надолго такой легенды не хватит, но на безрыбье и рак - рыба. А вообще, если что, то мы и скрытно проберемся, куда надо будет.

- В общем, решили! - сказал Лунин. - А вот эвакуационную группу я возглавлю сам. Будем прорываться, вот только пока не знаю куда...

- Майор, - подал голос резидент. - Позвони своему генералу. Может, он чего для тебя и придумает.

- Он и так думает, - ответил Дима. - Придет время - даст свой расклад. А пока, господа, я прошу вас проверить оружие, зарядить все магазины и ленты. И быть в готовности. К чему? Пока не знаю.


* * * * *

Отъехав от дома Нкета на несколько километров, и выехав при этом за пределы населенного пункта, Бейкер свернул с дороги в сторону и остановился. Удет открыл дверцу и выбрался из машины.

В это время Бёрнс и Маккински привели в чувство пленного пограничника. Тот перепуганными глазами взирал на происходящее и надрывно дышал.

- Мне нужна дорога в столицу, - Удет требовательно приподнял подбородок пленного бойца, заглядывая тому в глаза. - Покажешь - будешь жить.

- Я в Конакри никогда не был, - пограничник покачал головой. - Но я узнаю. Обязательно узнаю!

- Это нужно узнать прямо сейчас! Ты же понимаешь, что мы не можем ждать! Мы и так с вами потеряли много времени... и людей!

- Да, конечно, я понял! Командир говорил, что ехать нужно не долго - если утром выехать, то к обеду приедешь.

Пограничника начало трясти. Он понял, что никакой ценности для "зеленых беретов" больше не представляет, и поэтому вполне может быть лишен жизни. Прямо здесь.

Удет обернулся к Бёрнсу:

- Сержант, этого оставляем в машине, и нам нужен другой язык.

- Возвращаемся на дорогу, и хватаем первого встречного, сэр, - ответил сержант.

- Чего тогда стоим? Поехали!

Бейкер вернулся на дорогу, и машина двинулась дальше. Указатель топлива приближался к нулевой отметке, и нужно было думать о дозаправке, или смене транспорта.

По едва видимым на небе звездам полковник Удет определил, что они движутся в западном направлении, где, в общем-то, и должна была находиться столица Гвинеи, и где должно было быть дипломатическое представительство Соединенных Штатов Америки. Куда, собственно, и держали путь вырвавшиеся из плена военнослужащие сил специальных операций армии США.

- Фары впереди, - сказал Бейкер, бесцеремонно толкнув Удета в бок.

- Блокируй дорогу, - приказал полковник.

Когда сержант поставил пикап боком, перекрыв, таким образом, проезд, Удет приказал Бёрнсу и Маккински залечь с одной стороны дороги, а сам с Бейкером укрылся в кустах по другую сторону трассы. Ждать долго не пришлось. Спустя минуту, к пикапу подъехал небольшой грузовичок, в кузове которого стояло несколько больших пластиковых бочек с водой. Грузовик попытался объехать препятствие, но не смог, и вынужден был остановиться.

Мгновенно выскочив из засады, Бейкер и Бёрнс выволокли из кабины грузовичка на дорогу двух молодых человек, которые орали и визжали, пока не получили по несколько чувствительных ударов. Маккински быстро осмотрел машину, и найдя пару бутылок с водой, забросил их в кузов пикапа. Пригодятся.

Удет повторил свой вопрос, и, услышав ответ, внутренне как-то подобрел к пленным - оказалось, что они прекрасно знают Конакри, и более того, знают, где в городе находится посольство США.

- Я работаю в магазине неподалеку от посольства, - сказал один из пленных парней. - Вчера там была перестрелка, говорят, убили одного или двух работников посольства. Сейчас туда не проедешь, кругом стоит полиция. Нам пришлось два квартала объезжать...

- Ты поедешь с нами, - сказал Удет. - Будешь проводником.

- Я не могу, - помотал головой парень, не понимая еще, к кому он попал в руки.

Удет не стал долго уговаривать собеседника. Полковник достал из-за пояса пистолет и выстрелил в голову рядом сидящему товарищу гвинейца. Тот без звука завалился на дорогу. Будущий проводник расширенными от ужаса глазами смотрел, как увеличивается на дороге лужа крови под головой своего убитого напарника.

- Бог ты мой... - пролепетал он.

- Ты поедешь с нами, - повторил полковник. - Или ляжешь рядом.

Гвинеец был потрясен вероломством и жестокостью незнакомцев.

- Да, - выдавил из себя проводник.

- На твоей машине какой двигатель? - спросил Бейкер. - Бензиновый или дизельный?

- Бензиновый, - срывающимся голосом отозвался проводник.

- Отлично, - кивнул сержант. - Бери шланг и сливай своё топливо. У нас пустой бак...

- У меня нет шланга... - выговорил гвинеец.

- А ты найди! - Удет перевел пистолет на проводника.

- Я на баке снизу пробку сейчас скручу... - нашелся парень. - Ведро у меня есть...

Через десять минут труп убитого уже валялся в кустах, сам грузовик был отогнан подальше в кусты, а пикап на приличной скорости летел по дороге, которая, по мнению проводника, должна была привести их в столицу Гвинеи.

Проводник был втиснут между водителем и полковником, и сидел тихо, боясь лишний раз даже дышать.

- На дороге полицейские посты есть? - спросил Удет.

- Был на въезде в город, - ответил проводник.

- Объехать его возможно?

- Да, я покажу дорогу.

Через три часа стало светать. Все больше машин попадалось навстречу, и несколько раз пикап разминулся даже с военными грузовиками, которые были набиты вооруженными солдатами. Военные машины шли на восток. Очевидно, гвинейцы все еще скапливали силы на месте боя с американским десантом.

Наверное, искали улизнувших "зеленых беретов".


* * * * *


После отъезда Барта Майлера, Сиака Стрессер почувствовал, как на него снизошло какое-то психологическое облегчение. Вместе с тем он ассоциировал себя с девушкой, лишенной невинности, причем в грязной и извращенной форме. Поймали, нагнули, заставили бояться, больно использовали и наконец-то отпустили. Хорошо женщинам - рано или поздно абсолютное большинство из них проходят через это, в мерзкой форме, или в объятиях любви, не важно. Их все равно имеют. А вот мужчин, особенно таких жеребцов, как Сиака, насилуют крайне редко. Стрессер озабоченно посмотрел на своего брата, и подумал о том, что женщины со временем от этого начинают получать удовольствие. Вот и ему, президенту Сьерра-Леоне, видимо тоже придется учиться науке "любви"... у американцев.

- В принципе, я ничего сложного в этом не вижу, - наконец, разорвав тишину, сказал Сиака. - Вполне выполнимые условия. К тому же США обеспечат нам наилучшую защиту от кого бы то ни было...

- Да вообще нормальные условия! - тут же громкой скороговоркой заговорил Мильтон, будто пытаясь компенсировать свое молчание при разговоре брата с Майлером. - Мне тема с кокаином нравится! Я такой бизнес открою - колумбийцы сами завидовать будут!

- Более того, - продолжал разглагольствовать Сиака, - к нам приедет госсекретарь США, и мы сможем обговорить не только наши личные преференции, но и реально займемся оздоровлением экономики! А это уже не игрушки, а серьезная работа!

- Если провести все как надо, то второй срок президентства обеспечен! - подвел итог Мильтон.

- Разумеется! - согласился президент.

- Но как нам это всё объяснить электорату?

- Надо выступить перед мировым сообществом, - сказал Сиака.

- Я даже знаю, что нужно сказать, - Мильтон широко улыбнулся, и пройдя к входной двери, открыл ее и крикнул в коридор: - Немедленно сюда пресс-службу! Готовим экстренное видеообращение президента!

Спустя несколько минут Сиака привел себя в порядок, перестал дрожать и сел в свое рабочее кресло. Его причесали и взяли в прицел видеокамеры.

- Прямой эфир через... пять, четыре, три... - оператор сделал отмашку, - начали!

Сиака поморщился, кашлянул и заговорил:

- Прошло всего несколько лет, как на нашей земле воцарился мир после продолжительной и кровавой гражданской войны. Всем миром мы приступили к построению светского государства, уважающего основы международного права, уважающего права человека. Множество стран приняли посильное участие в строительстве мирной жизни нашего народа. Но в последние несколько дней оппозиционные силы, действующие по указке лидеров международного терроризма, вышли за рамки парламентской и политической борьбы, и перешли к вооруженной, террористической борьбе за власть и ресурсы Сьерра-Леоне. Подстрекаемые организаторами мятежа, на улицы городов нашей многострадальной страны вырвались банды бесчинствующих молодчиков. Пролилась кровь невинных жертв. Полиции пришлось столкнуться с хорошо вооруженными бандами. Миротворческие силы ООН на многих участках были потеснены, и не смогли организовать свою работу в должном режиме. По нашим данным организатором мятежа, а равно и виновником сотен смертей невинных жертв наших соотечественников, выступил бывший вице-президент Бангура, рвущийся к власти. В настоящее время он находится в розыске, и мы готовим соответствующее обращение в Интерпол. В тоже время, не имея возможности самостоятельно обуздать разгул преступности, мы обратились в ООН, а так же к президенту и госсекретарю США с просьбой оказать вооруженную помощь. Организация Объединенных Наций фактически отказала нам в помощи, а миротворческие силы были блокированы террористами. В таких тяжелых условиях, когда судьба нашего народа висела на волоске, руку помощи протянули только Соединенные Штаты Америки! С прибытием американских войск ситуация в стране стабилизировалась. Мы выражаем признательность президенту и правительству США за оказанную всемерную поддержку! С президентом и госсекретарем США нами достигнута договоренность о сроках пребывания в Сьерра-Леоне американского воинского контингента.

Сиака сделал знак, и оператор выключил камеру.

- Ну, - он улыбнулся и посмотрел на своего брата. - Как я выступил?

- Ослепительно, - рассмеялся Мильтон.

Несколько министров стояли с мрачными, ничего не понимающими лицами и отказывались верить в только что услышанное ими.

- Может быть, вы, мистер президент, нам объясните, что происходит? - спросил один из министров.

- А что вам не понятно? - Сиака посмотрел на своих министров. - Я ввожу в стране чрезвычайное положение! Вы, конечно, понимаете, о чем я говорю? Бангура уже проявил свою предательскую натуру, и я больше не желаю получать от приближенных мне людей такие сюрпризы. И поэтому... - он обвел взглядом всех министров. - И поэтому с сей минуты все бразды правления, вплоть до отмены режима чрезвычайного положения, переходят ко мне. Все попытки противодействовать мне я буду расценивать как мятеж. Всем всё ясно?

Министры молчали.

Они все поняли.

- Теперь, чтобы вернуть себе должность, каждый из вас делом докажет мне свою преданность!

Помощник принес трубку телефона:

- Мистер президент, Майлер на связи...

Сиака холодеющей рукой взял трубку. Только что он занялся опасной самодеятельностью, но будучи обладателем высокой пассионарности, он не мог взять и полностью отдаться своим новым покровителям. Нужно было хоть как-то диктовать и свои условия игры...

- Сиака Стрессер слушает! - сказал он в трубку, выгоняя всех из кабинета.

- Вы не много себе позволяете, Сиака? - грозно спросил Барт.

- А я разве отказываюсь от достигнутых договоренностей? - голос Стрессера вдруг окреп.

Барт на пару секунд замялся, но тут же взял себя в руки:

- В следующий раз такие громкие заявления вы согласовывайте со мной. Договорились?

- Нет проблем. Только отдайте мне моего бывшего вице-президента.

- Зачем?

- Мне нужно понятное для народа пугало. Я его показательно накажу, чем сниму недовольство некоторых социальных слоев.

- Вижу, - рассмеялся Майлер, - вы неплохо ориентируетесь в политических моментах. Хорошо. Вам его сегодня привезут. Делайте с ним что хотите. Он нам теперь не нужен.

Барт Майлер отключился.

Сиака удовлетворенно вытер со лба капельки пота. Жизнь стала налаживаться, и можно было перевести дух.


* * * * *

В кабинете посла России в Гвинее было прохладно. Нартов выложил на стол папку со стопкой исписанных от руки бумаг - на его ноутбуке совершенно не вовремя сдох аккумулятор, и ему пришлось по старинке конспектировать всё отцовско-дедовским методом. С непривычки Олег даже натёр авторучкой мозоль на среднем пальце.

- Ну, что теперь скажешь, - спросил посол. - Когда ты уже все увидел вживую?

- Выводы я уже сделал, - сказал Нартов. - Если коротко, то штатовцы в поисках своего аппарата неаккуратно наследили, а потом у них не оставалось ничего другого, как подключить к операции более мощные силы, так как малыми силами выполнить задачу у них не получилось.

Тимошенко недоверчиво посмотрел на Олега:

- А как же защита граждан США от преступных посягательств? Ты же сам видел, как в соседней Либерии бандиты расстреляли сотрудников Красного Креста! Разве это не повод для вторжения?

- Не повод, Родион Петрович. Вы же лучше меня знаете, что на окраине Монровии, помимо тел сотрудников Красного Креста, так же были обнаружены тела бандитов, из оружия которого были расстреляны сотрудники миссии.

- Неужели? - поддельно удивился Тимошенко.

- А вот гильзы и пули, которыми они были убиты - до единой совпадают с теми, которые обнаружены на аэродроме в Гвинее. Эксперты провели большую работу, и лично у меня нет сомнения, что миссию Красного Креста выключили "зеленые береты", правда, руками местных боевиков, которых тут же сами и устранили.

- А где сейчас эти "зеленые береты"?

- Часть убита на аэродроме, а часть или взята гвинейцами в плен, или скрылась в неизвестном направлении. Пока точно не знаю. Ну, это не страшно, все равно рано или поздно, они вылезут на поверхность.

- Вы делаете очень и очень смелые выводы, Олег, - сказал посол. - Чувствуется аналитический ум отца...

Тимошенко рассмеялся.

- Спасибо за комплимент моему отцу, - насупился Олег.

- Да не расстраивайся, - Тимошенко хлопнул Олега по плечу. - Когда комиссия ООН будет обнародовать результаты расследования?

- Скорее всего, завтра. В Генассамблее сейчас решают, в какой форме это преподать...

- И конечно, с оглядкой на США, - съязвил посол.

- Безусловно. Вон как Майлер взъелся на помощника президента Гвинеи на пресс-конференции. И мне показалось, что они обменялись недвусмысленными намеками, за которыми стоит что-то такое, о чем мы не знаем...

- Это тебе не показалось, - покачал головой Тимошенко. - Это так и лезло из них обоих! Только ленивый не заметил.

- Что бы это значило? Как считаете, Родион Петрович?

- Ты правильно всё оценил - между ними было что-то такое, о чем они и поговорили, не раскрываясь для других. Но мой опыт подсказывает, что если войнушка началась, то никакие громкие заявления в Женеве уже не помогут. Теперь американцы из Сьерра-Леоне выйдут только после того, как установят там свой режим, обеспечат исполнение каких-либо договоренностей с местной политической элитой, и пока не убедятся в безопасности своих экономических активов.

В этот момент в кабинет вошел один из помощников посла, и предложил включить телевизор на одном из местных каналов. Там выступал Сиака Стрессер. По окончанию просмотра, Тимошенко откинулся на спинку своего кресла и некоторое время молчал. Нартов тоже молчал, и пытался собрать шаблон, порванный полученной информацией.

- Всё... - вырвалось у Олега. - Столько всего было сделано... и все напрасно...

- Главное, - сказал Тимошенко. - Не принимай это близко к сердцу как своё. Ну, обыграли. Жизнь состоит не только из побед.

- Да я не переживаю, - отмахнулся Нартов. - Просто столько времени впустую...

- Не впустую! - возразил посол. - Ты получил неоценимый опыт. Когда бы тебе еще пришлось участвовать в зарубе России и США? Да и не проиграли мы вовсе!

- Почему вы так думаете?

- Олег, потому что мы не боролись за Сьерра-Леоне! Мы сейчас работаем на Гвинею! А кое-кто работает по теме, о которой ты говорил! И выходит, что мы ничего не потеряли от американского вторжения...

- Что вы знаете про упавший спутник, Родион Петрович? - Олег посмотрел послу в глаза.

- А что я должен знать? Ничего не знаю. Официально мне информацию по спутнику не доводили. Если говорить неофициально, то скажу так: часть посольской резидентуры убыла в неизвестном мне направлении с неизвестной мне задачей.

- Об этом я и сам догадался.

- Как?

- У вас нет второго секретаря.

- Все-то ты замечаешь, - улыбнулся Тимошенко.

- Если бы не было первого секретаря, тогда бы я не дергался, но второй - это почти всегда военный разведчик...

- Сменим тему? - спросил посол, торопясь предотвратить наступление уголовно-наказуемых обстоятельств.

- Да, - спохватился Олег.

- Как там твой родитель поживает? Ты знаешь, что мы учились с ним в МГИМО в одной группе? Это были славные годы...

Нартов посмотрел на стопку исписанный бумаг. Ему оставалось доложить в МИД свое видение ситуации, а он только что поймал себя на мысли, что сознание не хочет заниматься обозначенной проблемой, а постоянно срывается в сторону спутника. А был ли спутник? И теперь, после косвенных слов посла, Олег убедил себя - спутник был. И он еще не эвакуирован. Он где-то рядом.


* * * * *

- Деньги есть? - спросил Удет у проводника.

- Есть немного, - покорно отозвался гвинейский паренек.

- Нужно заправиться. Топливо снова на исходе, - полковник указал пальцем на датчик топлива.

- Скоро будет заправочная станция.

- До города далеко еще? - спросил Бейкер.

- Миль пятьдесят.

- Хватит денег на заправку?

- Да.

Действительно, спустя четверть часа на пути показалась станция заправки топливом, совмещенная с придорожной забегаловкой.

- Я буду держать тебя в прицеле, - предупредил Алекс гвинейца. - Ты идешь, платишь, возвращаешься. Ни с кем не разговариваешь. Если что-то пойдет не так, я тебя убью. Как твоего друга. Все понял?

- Понял, - отрешенно кивнул проводник.

Машина остановилась.

- Иди, - полковник показал проводнику пистолет.

Парень вышел из пикапа и двинулся к будке оператора. Стоящий без дела заправщик лениво двинулся навстречу. Проводник сделал ему знак, что подходить к машине не надо, мол, сам заправлю, и тот с готовностью вернулся на свое место и сел на лавку. Заплатив, парень вернулся к машине, и, открыв горловину, вставил заправочный пистолет в бак. Нажал кнопку.

- Сейчас, - сказал он Удету. - Сейчас заправимся...

Но топливо не шло. Прошла минута, но ничего не изменилось. С лавки поднялся заправщик и пошел к машине.

- Оружие укройте, - тихо сказал Алекс тем, кто сидел в кузове.

Заправщик подошел, пнул колонку, и она заработала, качая в бак бензин. Босоногий заправщик встретился взглядом с пленным пограничником, который сидел в кузове в компании Бёрнса и Маккински.

Бёрнс угрожающе шевельнул бицепсом, и заправщик, встрепенувшись, отошел от машины.

- Спалили нас, - сказал Бейкер.

- Не дергаемся, - предостерег полковник. - Мы уже рядом.

Двадцать литров перетекли в бак, и проводник сел в машину.

- Поехали!

Машина тронулась с места и вышла на трассу.


* * * * *

- Нкет! Ты жив?

Рамус, держа пистолет наготове, вошел в открытый гараж. Переступив через труп Джина, он обошел труп американского агента и вошел в коридор, уходящий в глубину дома. Со второго этажа раздался голос Нкета:

- Я ранен.

Рамус поднялся по лестнице, и нашел Нкета в одной из комнат. Тот сидел на широкой кровати и разорванной простынёй бинтовал себе простреленное плечо.

- Сильно задело? - Рамус решил оказать полицейскому помощь, но тот отверг предложение.

- Ерунда, вскользь! Машину угнали, да?

- Угнали, - подтвердил пограничник.

- Живые-то хоть остались?

- Я и ты. Они всех там положили. И Джина тоже грохнули.

- Надо их догнать! - решительно заявил Нкет.

- Мы остались вдвоем! - напомнил ему Рамус.

- Это вовсе не меняет дело!

- Да они нас как котят перебьют! - возразил Рамус. - Я умываю руки. Мне жизнь дороже!

- О чем ты говоришь, - возмутился Нкет. - Какая жизнь? Да мое руководство знает, что пленные у меня! Если мы их сейчас не найдем, с нас живьём шкуры снимут! Это же такие деньги от нас ушли!

- Меня это теперь не касается!

- Касается, Рамус. Ты увяз в этом деле почище меня. Так что... - Нкет затянул импровизированный бинт. - Мы с тобой едем за ними. Мы должны их догнать! Догнать и либо убить, либо снова захватить!

- Нас всего двое!

- Было бы желание! - Нкет встал, и по осколкам разбитого стекла, прошел к выходу из комнаты. - Быстрее! У нас мало времени!

Рамус, повинуясь какому-то страху за свою судьбу, шагнул следом. Нкет побежал в сарай, стоящий метрах в двадцати от дома, открыл ворота - там стоял небольшой микроавтобус, который завелся с пол-оборота.

- Ну! - Нкет повелительно взглянул на Рамуса, и тот, больше не колеблясь, сел в машину.

Нкет выгнал микроавтобус на дорогу и набрал приличную скорость. Случайно, или нет, но в свете фар они оба смогли рассмотреть мелькнувшее пятно крови.

- Стой!

Нкет остановил машину. Спустя минуту они обнаружили в кустах грузовик, а по следам волочения нашли и труп убитого парня.

- Это они! - глаза Нкета загорелись охотничьим азартом. - Уверен! Берут проводника до посольства или до места эвакуации! Едем!

Они снова сели в машину. Микроавтобус тронулся с места.

- У них нет другого варианта эвакуации, - сказал Нкет. - Они не собирались воевать в Гвинее! Значит, запасных путей выхода не планировали! Они ранены, обессилены, напуганы. Они не будут замарачиваться - и поедут прямо в посольство. Я уверен, никуда они не свернут. У них нет сил, выжидать где-то в схроне, ждать, когда спадет наша активность...

- Я тоже так думаю, - согласился Рамус.

- Значит, в посольство?

- Да! Встанем рядом и будем ждать. Они, похоже, пока еще на твоём пикапе передвигаются!


* * * * *


Удет почувствовал, как у него начали дрожать руки. Боевой азарт не может продолжаться бесконечно долго, и вот возбуждение сменилось расслаблением. Машина подъезжала к окраинам Конакри, и проводник заметно задергался.

Алекс крепко сжал его плечо, показывая, что не собирается ослаблять над ним контроль.

- Через полмили будет полицейский пост, - сказал гвинеец. - Нам нужно свернуть, я сейчас покажу поворот...

Бейкер метнул на него свой взгляд, и снова уставился на дорогу.

- Здесь, - проводник показал рукой дорогу.

Сержант притормозил, и пикап свернул с главной дороги. Замелькали местные одноэтажные постройки, совершенно однотипные, среди которых, казалось, вообще невозможно ориентироваться...

Удет стоял перед сложной задачей. Не зная скорость реагирования полиции на какие-то противоправные действия, он не мог принять для себя решения - менять машину, на которой они уехали из дома Нкета, и которая, наверняка уже проходила по розыскным ориентировкам, или оставаться в ней. С одной стороны - менять - значит, насильно отнимать у кого-то другую машину, совершать поступок, который тут же привлечет к себе внимание в начале очевидцев, а затем и полиции. С другой стороны, Нкет и Рамус хоть и являлись сотрудниками государственных служб, но все же занимались криминалом, держа "зеленых беретов" в заложниках, зарабатывали деньги, используя свое служебное положение и оперативные возможности. Даже после перестрелки у дома Нкета, была весьма высока вероятность того, что гвинейцы не будут привлекать к поискам беглецов дополнительные силы. Не будут ориентировать полицию. Это не в их интересах. В такой ситуации они сами должны были броситься на поиски. Ведь это их личные "миллионы" убежали, а не государственные.

Пока гнали хорошо, и поэтому Алекс решился - нет смысла менять машину. Прорываться к посольству на этой машине даже лучше, чем на другой. По крайней мере, это вездеходный пикап, с обоими ведущими мостами. А такое свойство, как проходимость, иногда ой как востребовано.

- Далеко до посольства? - Удет толкнул проводника.

- Минут двадцать, - ответил гвинеец. - Не больше.

Впереди показался оживленный перекресток. Люди, которых и так уже было много на улицах города, как-то чрезмерно заполнили собой проезжую часть.

- Давить? - Бейкер повернул голову и улыбнулся.

- Успокойся! - Алекс оскалился.

Нашел же время для шуток!

Бейкер посигналил, и народ начал расступаться. И уже практически миновав перекресток, "зеленые береты", к своему ужасу, увидели полицейский заслон, стоящий у обочины.

Алекс мгновенно оценил ситуацию: шесть человек, вооруженных автоматами, на высоком пикапе, в кузове которого был установлен пулемет. Явно не в пользу американцев.

- Не останавливайся! - бросил полковник своему водителю.

Один из полицейских поднял руку, призывая остановиться. Но Бейкер только объехал его и поддал газу. Сзади раздались крики.

- Маккински! - Алекс высунулся из кабины и повернул голову назад: - Если будут стрелять, открываешь огонь на поражение!

- Есть, сэр!

Молодой "зеленый берет" уже вкусил прелесть боевого азарта, и, утратив чувство страха, был готов до последнего выполнить свой воинский долг. Он откинул тряпки, под которыми скрывал автомат, и привел оружие в боевое положение.

Машина неслась по городской улице, временами сбивая какие-то тележки, повозки, велосипеды, и водитель уже не обращал внимания, если от бампера отлетал какой-нибудь зазевавшийся гвинеец или гвинейка.

- Куда? - орал на каждом повороте Алекс.

Проводник исправно указывал рукой, и Бейкер умело выкручивал руль. Полицейские, организовавшие погоню, быстро отстали, не готовые ехать за беглецами по телам своих сограждан. Дух погони обуял каждого, и бывшие пленники каждый по-своему переживали этот безумный заезд.

- Где? - Алекс схватил проводника. - Где?

- Два квартала осталось! - казалось, и проводник тоже проникся общим настроем.

А может быть, он понимал, что убивать его, возможно, не будут.

Вдруг со второстепенной дороги, прямо наперерез пикапу, выскочил микроавтобус. Бейкер не успел отреагировать должным образом, и правой скулой машина врезалась в левую дверцу нарушителя правил дорожного движения.

От сильнейшего удара микроавтобус развернуло и отбросило вправо, а пикап отразился влево, где он вылетел с проезжей части, и некоторое время катился по обочине, снося какие-то коробки и лавочки, давя людей, которые пытались разбежаться от неуправляемой машины. Пограничника, который в связанном виде лежал в кузове, выбросило на дорогу. Остальные смогли удержаться. Удет посмотрел на микроавтобус, и вдруг узнал в водителе Нкета, который, обливаясь кровью, старался высунуть в разбитое боковое окно автомат.

- Бейкер, гони! - Алекс мгновенно метнул взгляд назад, убеждаясь, что свои все на месте. - Гони!

Полковник вынул пистолет, и пока Нкет не открыл огонь, несколько раз выстрелил по микроавтобусу. Маккински, увидев, куда стреляет его командир, полоснул очередью по передней части микроавтобуса. Брызнув по салону мозгами, Нкет уткнулся головой в руль. Рамус выскочил из машины с другой стороны, и упал на дорогу. В его руках тоже был автомат.

Пикап выправился, и снова оказавшись на дороге, стал набирать скорость. Рамус встал, и, прицелившись как в тире, начал посылать по пикапу одну за другой короткие очереди, с удовлетворением отмечая результаты своей стрельбы.

Маккински поймал пару пуль в грудь, и с перехваченным дыханием и кругами в глазах выпал из несущейся машины. Ударившись на большой скорости головой об асфальт, он получил тяжелейшую травму мозга, и умер еще до того, как его тело не перестало кувыркаться на дороге.

Том, попытавшийся воспользоваться автоматом, выпавшим из рук подстреленного рядового, практически тут же получил пулю в лицо, и следом еще одну в шею, и завалился на пол кузова, как бездушный мешок с песком.

Бёрнс вскинул автомат, и даже сделал пару выстрелов, но из трясущейся машины сложно было вести прицельный огонь. Одна из пуль Рамуса выбила из его рук автомат, а потом в его огромное тело они стали залетать одна за другой. Прекратить это избиение он не мог - в его руках не было оружия, и поэтому громила Бёрнс в обуявшей его смертельной тоске взревел как дикий зверь, и мягко завалился на пол кузова. Пули все равно продолжали прилетать, причиняя сержанту все новые и новые страдания, и самое главное - психологически ломая его психику, втаптывая старого и опытного воина в пропасть страха смерти. Бёрнс стиснул зубы, и в какой-то миг весь страх прошел. Тебя уже убили, чего же еще бояться? Очередная пуля ударила в скулу, вывернув ему челюсть.

- Ну, быстрее... - прошамкал он изуродованным ртом, призывая смерть скорее забрать его с собой, унести его от этих страшных, нечеловеческих мучений. Скорее переступить этот порог, отделяющий жизнь от вечности...

- Вижу, - Бейкер оторвал правую руку от руля, и указал вперед.

Метрах в трехстах впереди, сразу за Т-образным перекрестком, Удет рассмотрел американский звездно-полосатый флаг, свисавший с флагштока над кирпичным зданием, огороженным кованным забором. Дорога, по которой нёсся пикап, упиралась прямо в тяжелые ворота посольства.

- Гони, сержант! - вырвалось у полковника. - Немного осталось!


* * * * *

Стоявший у ворот посольства дежурный морпех, вовремя заметил приближающуюся опасность. Вначале он услышал звуки выстрелов, которые раздавались где-то неподалеку. Об этом он тут же доложил начальнику охраны. Тот приказал дежурному усилить бдительность, и на всякий случай выслал к воротам еще двоих морпехов с автоматическими винтовками.

Сделано это было вовремя. Как только усиление подошло к воротам, дежурный увидел, как по улице, выходящей прямиком к посольству, на бешенной скорости несется пикап.

- Угроза террористической атаки, - крикнул в рацию дежурный, одновременно вскидывая винтовку.

Ни у кого из охранников ни на секунду не возникло сомнения по поводу увиденного. Несущийся автомобиль ими однозначно был расценен как машина, заряженная на подрыв со смертником за рулем. Исходя из общей политической и военной обстановки, такое вполне могло иметь место.

- Огонь! - крикнул дежурный, решительно взвалив на себя ответственность за такое быстрое, и как он в эту секунду понимал, единственно верное, решение.

Морские пехотинцы, несшие службу по охране дипломатического представительства, обладая достаточной огневой подготовкой и используя пристрелянное оружие, очень быстро смогли поразить всех, кто сидел в кабине приближающегося автомобиля.

Пикап по касательной ударился в стену дома, вильнул, перевернулся несколько раз, и замер метрах в двадцати от ворот американского посольства.


* * * * *

Закончив прочтение документов, полученных по ЗАС, генерал Лихой поймал себя на мысли, что в этой хитроумной шахматной партии, которая разыгралась на Африканском континенте между двумя достойными гроссмейстерами - Россией и США - он видит себя не иначе как королём. А что, по сути, так оно и было - генерал был одной из немногих фигур, кто не только видел и теперь уже понимал практически весь расклад на доске, но и имел возможность влиять на обстановку, и не просто влиять, а влиять сокрушительно, убийственно, вероломно. Было вполне очевидно, что когда генерал взял в руки оружие, и принял личное участие в бою, игра перешла в фазу эндшпиля. В завершающей фазе шахматной партии силы тают на глазах, игроки лишены многих важных фигур, лишены выгодных позиций, и от напряжения у них выкипает мозг. Вот именно в такой момент вырастает значение каждой оставшейся фигуры. И король, чтобы создать решительный перевес, выходит из своего укрытия!

Вот и сейчас генералу нужно было выйти из укрытия, и нанести врагу решительный удар, или поставить мат, как это принято говорить у шахматистов.

Лихому понадобился Майский. Виктор в это время ошивался где-то на нижнем этаже здания, и поэтому появился практически сразу - его не пришлось искать.

- Вот он я... - заявил Витя.

- Витя, что тебе известно про Томаса Клауссона?

- Всё, а что надо конкретно?

- Ты о нем действительно что-то знаешь, или просто слышал о нём, как о владельце "Диаманта"?

- Как о владельце, - кивнул Майский.

- Плохо, - развел руками генерал.

- А чего надо-то?

- Мне нужно с ним встретиться, а стыкующих контактов нет. Вот если бы ты знал его лично, это сильно упростило бы процесс...

- Ну, я с ним пересекался пару раз... - пространно выговорил Виктор. - Могу через Брима к нему подвести.

- Мне нужно напрямую. Не хочу привлекать никого.

Майский скривил лицо, показывая, что у него нет других вариантов. Лихой устало посмотрел на него:

- Ну, если вариантов нет, то я поеду на "ооновской" машине, которая привезла нас сюда с Лунги. С большим флагом ООН на крыше. Надеюсь, нас в пути никто не расстреляет. Машину дашь? Или силой отобрать?

- Машину дам. Людей для охраны тоже дам. Если ворчать не будете, то и сам поеду.

- А зачем ты там мне нужен? - спросил генерал.

- Я мальчишка шустрый, может, и пригожусь, - отозвался Майский.

- Ладно, поехали, - согласился генерал.

Спустя полчаса с высокоподнятым белым флагом Организации Объединенных Наций белый джип с надписью UN на борту, мчался по дорогам Сьерра-Леоне. Путь предстоял непредсказуемый, и поэтому в машину погрузили четыре канистры с бензином, понимая, что при той ситуации, каковая складывается сейчас в стране, найти действующую заправочную станцию будет весьма проблематично. И генерал, и Майский, и водитель, и оба охранника имели документы, подтверждающие статус дипломатов с соответствующей неприкосновенностью, но все почему-то больше полагались не на дипломатический статус, белый флаг и волшебные буквы на дверях джипа, а на два малогабаритных "Кипариса" и несколько пистолетов, один из которых - автоматический "Стечкин" - висел у генерала в оперативной кобуре. Честно говоря, в реальном бою, который мог произойти в любой момент на улицах мятежной страны, толку от такого короткоствольного оружия было бы мало, но все же, оно грело душу и позволяло надеяться на благополучный исход. При том, что дипломаты вообще не должны иметь никакого оружия.

Ехали без всякой уверенности в правильности маршрута - генерал почему-то был уверен, что нужный ему человек обязательно в это время должен быть на своей базе. Да и куда ему покидать "Диамант" в столь тяжелый для Сьерра-Леоне час?

В четыре часа пополудни машина уткнулась носом в ворота "Диаманта", у которых стояло четыре боевые машины американских десантников, а сами десантники в бронежилетах и касках несли караульную службу. Не смотря на все опознавательные знаки миротворческой миссии, машина была тут же взята в прицел нескольких автоматических стволов.

Генерал и Майский вышли из машины. К ним подошел офицер, и поинтересовался, какого интереса они тут делают.

- У нас назначена встреча с Томасом Клауссоном, хозяином "Диаманта", - сказал Майский. - Мы представители ООН.

- Офицер, если вы не уполномочены принимать решение на пропуск, то пригласите сюда дежурного по подразделению, - резче сказал генерал. - Мы не можем долго ждать.

Вскоре подошли еще два офицера, которые, повертев в руках паспорта Майского и "Никодимова", без долгих раздумий провели их через ворота и сопроводили к зданию головного офиса.

Пока они шли, генерал с удовлетворением рассмотрел на окраине взлетно-посадочной полосы два сгоревших остова вертолетов. Чистяков со товарищи в свое время постарались. Не соврал, значит.

В кабинете Клауссона было накурено и полно народу. После того, как генерал, Майский и американские офицеры вошли, некоторые посетители Клауссона вышли, некоторые остались.

- Чего вам надо? - спросил Томас.

- У меня к вам есть конфиденциальный разговор, - сказал Лихой. - Обусловленный дипломатическими требованиями...

- Господи, - Томас поднял глаза к потолку, - да что вы мне такое конфиденциальное можете сказать? Желаете предложить мне купить втридорога ваш опустошенный прииск? Или что у вас там есть? Чем нынче промышляет ООН?

- Мы прииски не продаем, - сказал Майский. - Мы по другой части.

- Меня другие части не интересуют, - Клауссон вальяжно махнул рукой, мол, хватит, уходите...

- И все же... - генерал на миг поймал взгляд своего собеседника. - Мне было велено передать вам привет от вашего милейшего друга. Помните, кафе в Дуйсбурге?

- Какое еще кафе? - спросил Томас, но спустя пару секунд осекся. - Нет... не может быть...

- А вот и письмо, от моего друга... - генерал раскрыл папку, которую он все это время держал в руках, извлек из нее листок бумаги, исписанный от руки на четверть, и, сделав шаг навстречу, показал письмо Томасу, не выпуская его из руки.

Показал так, чтобы никто из присутствующих не смог разглядеть, что там было написано.

- Что у вас тут? - Клауссон близоруко прищурился, силясь рассмотреть, что там написано...

Как-то внезапно он обмяк, отшатнулся, и, сделав шаг назад, сел на свой стул. Майский увидел, как красный до сего момента Томас мгновенно побледнел. Глаза его округлились.

- Вы останьтесь, - нашел он в себе силы что-то сказать. - Остальные - прошу выйти ненадолго. Мне нужно потолковать с гостями. Как того требует дипломатический этикет.

Присутствующие, которых было около десяти человек, вышли из кабинета. Генерал внимательно посмотрел на Майского:

- Витя, вернись в машину, и жди меня там. Ты мне сейчас здесь не нужен...

- Хорошо, - кивнул Майский, и направился к двери.

Как опытный дипломат, он таки извернулся в последний момент, и перед тем, как уйти, успел глянуть на лист бумаги, от которого так изменился Клауссон. Запечатлев в памяти то, что он там увидел, Витя вышел в коридор. И уже спускаясь по лестнице вниз, он заставил свою зрительную память дорисовать то, что было написано в документе.

В верхних строках корявым почерком было выведено: "Я, Томас Клауссон, даю своё добровольное согласие на сотрудничество с разведывательными органами СССР...". Что было написано ниже, Витя не разглядел, но и того, что он увидел, хватило, чтобы его дыхание перехватилось. Томас Клауссон - завербованный агент Советской разведки?

Майский понял, что мир в его понимании опять перевернулся.