# Об искусстве

Алексей Суконкин

Человек искусства безумен по определению

Бывают же такие люди, которые умеют вынести мозг кому угодно. И даже если такого рядом с тобой в сей момент нет, можешь быть уверенным - это ненадолго.

Вот и я, сидел себе в своем кабинете и спокойно планировал мероприятия отдела общественных связей авиационного завода на предстоящий День Победы, как открылась дверь, и в пороге показался седовласый престарелый мужчина. Он улыбнулся, и сказал:

-Босач!

-Поздравляю, - ответил я дежурной фразой, так как не понял, что он имел в виду.

-Известный художник, лауреат всероссийской художественной премии "золотая кисть", лауреат премии имени Шишкина, бронзовый призер чемпионата Приморского края по шахматам в 1964 году, Владимир Босач! - громче сказал он.

-Известный писатель, член союза журналистов России, главный редактор корпоративной газеты "Подъем", заместитель начальника отдела по связям с общественностью, председатель первого первичного отделения Приморского регионального отделения Союза машиностроителей России, член Совета ветеранов разведки Тихоокеанского флота, кавалер пяти боевых и служебных наград, помощник депутата Законодательного Собрания Приморского края, отец двоих детей от разных жён... - представился я и надрывно вздохнул, так как на все представление из лёгких вышел весь воздух.

Повисла пауза. Художник был задавлен тяжестью моих регалий и оттого подвис. Нужно было спасать старичка, и я предложил ему присесть.

-Что у вас? - спросил у него участливо.

-Геморрой, - пожаловался он. - Всё обещают на операцию положить... сидеть больно, может, я постою?

-Ваше право. Можете постоять, - сказал я и, вспомнив фразу из известного фильма, добавил: - Пешком.

-Устроит, - кивнул он и сел. - Если не долго, могу и посидеть.

-Ну, так с чем пришли?

-Мне нужно во время проведения Дня открытых дверей принести на завод свои картины. Все двадцать картин. Сделать, скажем так, выставку...

-Почему на заводе? Встаньте перед заводом, и стойте сколько вам нужно. Люди будут подходить...

-Мне надо обязательно на заводе! Я так решил, значит, так будет! - решительно заявил он.

-А картины ваши какого содержания? Авиационные?

-Нет, природного содержания. Я бы сказал, утёсного.

-Какого? - не понял я.

-Утёсного, - повторил он, и посмотрел мне в глаза. - Я в основном рисую утёс над рекой Уссури, который возле села Бельцово. Вот, смотрите...

Он показал мне несколько фотографий с его картинами, где был нарисован один и тот-же утес. Я был под этим утесом, и без фотографий знал, как там красиво.

Если честно, я ничего против искусства не имею, но мне реально было не до этого художника. Руководством была поставлена масса задач, на выполнение которых катастрофически не хватало времени, а тут еще и Босач пожаловал... и решительно заявил!

-Знаете, так как картины не на авиационную тематику, мы, пожалуй, откажем вам...

Он поднялся, и со всей свирепостью художественного искусства бросил мне в лицо:

-Я это так не оставлю!

И вышел.

-Я его знаю, - сказала Анжела. - Этот товарищ нам еще все мозги выест, но своего добьется!

И тут во мне заиграло самолюбие.

-Сказал отказать - значит, отказать!

Не тут-то было. Босач стал к нам ходить как к себе на работу. В течение дня он мог прийти раз пять, каждый раз требуя одно и то же, выслушивая одинаковые отказы, и снова напирая на своем. Работа отдела была просто парализована, так как он просиживал у нас по четыре и более часов, натурально не давая работать, отвлекая от всего... а ведь мы и так были в цейтноте по подготовке празднования Дня Победы...

В итоге мы даже стали закрываться от всего мира на ключ, так он переключился на управление кадровой службы, начальница которой стала перекладывать возмущение на нас. Закономерно старик был послан культурными девочками-кадровичками нецензурной бранью и удалился, пообещав дойти до самого директора.

Не прошло и трех дней, как меня вызывает к себе директор предприятия.

-Лёша, почему ко мне на личный прием приходит какой-то (пусть будет "седовласый мужчина", хотя было сказано совсем не так) и говорит, что ты послал его без объяснения причин.

-Почему без объяснения? У него картины не в тему, вот и отказал.

-Мне кажется, что он нам всем все мозги вынесет. Может, пустим его?

-Не могу согласиться. А вдруг там картины порнографического содержания? А ведь к нам приходят и дети! - улыбнулся я, поняв, что директор не только не намерен меня драть за художника, но и сам желает избавиться от его настырства.

-В общем, прямо отказывать ему не надо, - порекомендовал директор. - Но создай ему условия, чтобы он сам отказался. Поговори с безопасниками, может они чего подскажут...

Намек директора был вполне понятен, и я пошел к безопасникам. Те надули щеки и сделали вид, что готовы помочь.

-У вас же найдутся основания, чтобы не пустить его на территорию завода в день открытых дверей? - спросил я.

-Если он гражданин России, то нет, - ответил главный.

Я понял, что с фантазией здесь вообще глухо, и вернулся к себе в отдел. Сотрудницы встретили меня новостью:

-Тут твой художественный дружбан приходил, говорит, что директор ему дал добро...

-Карман ему шире, - ответил я. - Петрович сказал отказать, не отказывая! И вот что я придумал, пока сюда шел...

На следующий день ранним утром появился художник.

-Вам уже сообщили мнение директора? - осведомился он.

-Да, - радостно сказал я представителю высокого искусства. - Мы долго совещались, и решили вас пустить!

-Вот! Я же говорил! - обрадовался он.

-Только, вот... - начал, было, я.

-Что?

-Вам нужно собрать всего-то, ха-ха, несколько справочек... ну, сами понимаете, завод секретный, и абы кого мы сюда не пускаем!

-Справочек? Да, конечно, соберу! Какие нужно? - Художник был еще бодр и весел. Он еще не знал, куда затягивает его моя злая фантазия, жаждущая мщения.

-Значит, записывайте!

-Ага, хорошо... - сотрудницы протянули ему лист бумаги и ручку, и он начал.

-Первое: нужна справка из санэпиднадзора о санитарном состоянии ваших картин. Причем, обязательно - справка на каждую конкретную картину! То есть, вам нужно отвезти все ваши двадцать картин на санитарно-эпидемиологическую экспертизу, чтобы их там исследовали, не заразны ли они, не несут ли на себе какой опасный вирус, и все такое...

-Так они же не заразные, я же их сам рисовал... - удивился Босач.

-Ничего не поделать, таков закон, - развел я руками. - И, кстати, вам самому тоже не мешало бы пройти такое же обследование. А то знаете ли, большое скопление народа, а вы, скажем так, больны какой заразой... непорядок!

-Хорошо, - художник аккуратно записал требования в лист бумаги, и начал его складывать пополам.

-Это еще не всё, - пришлось его остановить.

Мельком я посмотрел на своих сотрудниц. Они зажимали себе рты, чтобы не рассмеяться в голос, получая удовольствие от мести за все предыдущие его выступления.

-Что еще?

-Вам нужно проехать в краевое Управление Росохранкультуры, вместе со всеми своими картинами, и там провести по каждой картине экспертизу на установление отсутствия в их содержании сцен насилия, порнографии, табакокурения, употребления алкоголя и наркотиков...

-Так там же ничего этого нет! - возмутился художник. - Там только река и утёс!

-Это мы с вами так думаем! - ответил я. - Но ведь мы с вами не эксперты по данному вопросу, правильно? Мы не можем это однозначно утверждать, так как у нас нет ни специального художественного образования, ни лицензии на проведение подобного рода экспертиз... так? А в Росохранкультуре работают дипломированные специалисты. И кстати, в отличие от санитарной службы, не дорого и возьмут за свою работу...

-За это еще и деньги платить надо? - вздохнул художник.

-А как же? - искренне удивился я. - Это же государственные органы! Не какая-то шайка-лейка, а организации, которые заботятся о нас с вами! Хорошо заботятся, качественно, отсюда и цена хорошая за услуги.

-Что-то еще? - он с великой грустью посмотрел на меня.

В это время Анжела не выдержала, ударилась головой об стол, подскочила, рванулась к двери, и уже там, за дверью, не в силах себя сдержать, начала выть от безудержной волны смеха. Я и сам был готов уже валяться по полу, но приходилось пока сохранять лицо, так как нужно было доиграть комедию до конца.

Босач повернулся в сторону двери.

-Что с ней?

-Не обращайте внимание, - сказал я. - У девушки тяжелое воспаление легких, не может прокашляться, ей бы в больницу, но у нас столько дел, что идти на больничный для нас роскошь. Да еще тут отвлекают от работы...

-Это вы меня имеете в виду? - строго спросил художник. - Как вам не стыдно, молодой человек...

-Всех, - я строго посмотрел на гостя. - Продолжим!

-Да, конечно...

В это время Наташа была близка к такому же исходу, благо, что своими длинными волосами, опустив голову, она еще могла скрыть улыбку до ушей. Но её Босач не видел, так как она сидела у него со спины.

-Еще одну справку вы возьмете в органах государственной безопасности, - понизив тон голоса, сказал я.

-Где? - чуть не шепотом спросил он.

-В Федеральной Службе Безопасности! Там вам нужно будет исследовать картины на предмет наличия в них призывов к свержению существующего режима, агитации и пропаганды терроризма и экстремизма, а так же на обязательное наличие в картине идей патриотизма и любви к Отечеству.

-Ну, так это...

-Не спорьте, - сказал я. - Таков закон! Закон суров, но он - закон! Мы же вам разрешили устроить выставку на предприятии! Пошли, можно сказать, вам навстречу! Но знайте, не будет справок - сами виноваты останетесь!

-Я столько справок вовек не соберу! - возмутился Босач.

-Другие же собирают! - возмутился я. - Спросите тех, кто уже здесь выставлялся!

-А кто выставлялся?

-Я не помню! Спросите в союзе художников России!

-Так я это... там не состою... они говорят, что у меня нет таланта...

-Так вы еще и не состоите в союзе художников? Это упущение! Обязательно нужно вступить! Это они зря про талант!

Босач просветлел лицом. Это были первые мои слова, которые сегодня пришлись ему по вкусу.

-И еще, - сказал я. - Вам нужно обратиться к независимым оценщикам, чтобы они каждую вашу картину оценили на предмет культурной и исторической ценности! В рублях! А то, знаете ли, пропадет на заводе какая картина, а мы и знать не будем, какую компенсацию вам выплачивать.

-А это у кого оценивать? - совсем тихо спросил художник.

-Не знаю, - я развел руками. - Тут вы вполне самостоятельны в выборе. Нам главное - справка с указанием ценности. Культурной и исторической. В рублях.

-Ясно.

-Ну, вот вроде и всё, - сказал я. - Можете уже идти и собирать справки. У вас еще две недели до праздника осталось...

Лауреат художественной премии вышел.

-Ты жестокий человек, - сказала Наталия, вытирая слёзы. - Давно я так не смеялась.

-Ничего, - заверил я её. - Думаю, это еще не конец истории...

Он там действительно вначале носился за справками. Но в санэпиднадзоре сделали круглые глаза, фэйсы его вообще выставили за дверь, в Росохранкультуру он так и не добрался. В итоге он в шесть утра девятого мая уже стоял с картинами под воротами завода. В девять там он встретил директора, и тот, не в курсе проведенных мною мероприятий, поморщившись, разрешил ему пройти на территорию, но недалеко - сразу за воротами. Ему этого хватило, но как только он стал выставлять картины, как я тут же узрел у него изображение голой женщины, поднял вой, мол, "что тут за порнография, где дети ходють" и охрана удалила его за ворота.

-Еще и без справок, - орал я.

Ему ничего не оставалось больше, как расставить свои картины перед заводом, и люди к нему подходили еще больше, чем, если бы он стоял в заводе. И к вечеру скупили у него все картины.

Все до единой.

Признаться, они действительно были написаны от души.