# Налёт

Игорь Станиславович Сырцов

"Нас реально тревожило то, что моджахеды проигрывают,

что их численность уменьшается, отряды распадаются.

Потери были высоки, а ущерб, который они наносили советским войскам, невелик".


Мортон Абрамовиц, глава Бюро разведки и исследований Госдепа США.


НАЛЁТ.


Рано утром, как всегда смешавшись с колонной, идущей в сторону Кандагара подразделения, привлекаемые к операции, начали движение. В зоне кишлаков Яхчаль и Сафиан на дороге с рассвета уже были выставлены наши посты, поэтому это чрезвычайно опасное место проскочили беспрепятственно на максимальной скорости и, свернув с бетонки на полевую дорогу, быстро пошли на север, к намеченному объекту на ходу выстраиваясь в колонну.

Идя впереди основных сил, я наблюдал стену пыли, поднятую колёсами и гусеницами машин, и был уверен, что "духи" нас давно заметили и скорее всего сейчас спешно минируют дорогу в теснине и готовятся к обороне кишлака, а "караульные" уж точно покинули пост.

Впереди уже стали видны сопки. Получив от меня команду на обгон и увеличивая скорость, танк, идущий в колонне сзади начал обходить машины взвода. Слегка замедлив движение, мы пропустили его вперёд и, глотая поднятую им густую, желтую дорожную пыль вслед за ним ворвались в теснину.

Как я и предполагал "пост" был брошен, а глупые и наверняка опять проспавшие нас "духи" улепётывая, что было мочи, мелькали босыми пятками на окраине кишлака, до которого было метров пятьсот - семьсот.

- "Булава", я 93-й", - доложил я комбату, - "Пост брошен, проход чист, выдвигаюсь на окраину!".

Кишлак находился немного ниже дороги, что давало возможность видеть, что в нём происходит. Движения не наблюдалось, дувалы словно вымерли, только около одного из них, нисколько не прячась, неторопливо бродил одетый в белую, добротную одежду, древний, загорелый до черноты, бородатый аксакал в большой белой, богатой чалме.

Свернув на плато, я развернул взвод в линию машин и дал команду командиру танка двигаться на правом фланге. Но как только бронемашины начали выдвижение к окраине, охватывая полукольцом селение, как вдруг из самого центра кишлака поднимая пыль и набирая бешеную скорость, по полевой дороге вдоль реки рванулся прочь полуторатонный грузовичок, кузов которого до самого верха был уложен ящиками, укрытыми брезентом. Брезент с одного борта кузова видимо в спешке не был закреплён и теперь трепетал на ветру над машиной, словно зелёное знамя Ислама.

Наверное, водитель до последнего выжидал, что "кафиры" ("тараканы" - бранное слово для обозначения всех неверных) на своих "шайтан-арбах", как в прошлый раз пройдут мимо, и сорвался с места, только когда увидел, что бронетранспортёры повернули и пошли прямо на кишлак.

"Духи" перехитрили нас и прямо из-под носа увозили свой склад, который видимо заблаговременно был загружен в автомобиль. Машина набирала скорость, расстояние стремительно увеличивалось. Решение созрело мгновенно - двигаться на максимальной скорости наперехват по плато, и сблизившись на дистанцию эффективной стрельбы остановить машину огнём из пулемётов.

- "Механик, идём наперехват, скорость максимальная! Вперёд!".

Бронетранспортёр резво тронулся с места, но, не успев набрать скорость вдруг, резко осел на нос, провалившись передней парой колес в промытую дождевыми потоками подземную пустоту. Теперь наводчик уже не видел цели!

- "Танкисты! Справа впереди на дороге машина! Огонь!", - крикнул я по станции, давая целеуказание танку.

Грохнула, сжигая, вокруг воздух танковая пушка, желтый столб пыли и пламени взметнулся чуть левее и сзади несущегося автомобиля, он завилял из стороны в сторону, но продолжал движение. Выстрел! Мимо! Ещё выстрел! Опять мимо!

Отлично обученные стрельбе по неподвижным огневым точкам танкисты, явно мазали по движущейся цели - но попасть в неё на такой скорости было действительно тяжело, а танковый осколочно-фугасный снаряд на открытой местности аргумент слабенький - даёт мало осколков. Машина тем временем скрылась в зелёнке сопровождаемая вдогонку пулемётными очередями бронетранспортёров. Но всё зря!

Бронегруппа батальона уже проходила теснину и вытягивалась на плато. Артиллерия, развернувшись прямо на дороге, быстро открыла огонь по кишлаку прямой наводкой, танки хищно водили стволами пушек, нащупывая цели изредка посылая в кишлак снаряды, почти в упор разнося дувалы. Строения заволокло дымом, кое-где над домами уже появилось пламя.

Со стороны кишлака "духи" вели частый автоматный огонь, впрочем, не причинявший нам никакого вреда. С трёх сторон охватывая селение широким фронтом, приближались бронетранспортёры, ведя огонь с ходу.

Неожиданно в командирский прибор вижу, как из крайних к реке строений кишлака выскакивают четыре человека с оружием и пригибаясь бегут к заросшему кустами берегу канала.

Даю целеуказание, но наводчик их не видит, пулемёт повёрнут на кишлак. Откинув спинку своего сидения, с матюгами лезу в башню, занимаю место наводчика и в секунду ловлю в прицел всю гоп-компанию. Бежать им ещё далеко, хотя бегут резво, но вряд ли успеют.

Не торопясь, со смаком, навожу чуть выше голов удаляющихся моджахедов прицельную марку и нажимаю кнопку электроспуска КПВТ. Но пулемёт только сухо щёлкает, хотя лента заложена в приёмник - наводчик Сергеев от волнения забыл сделать двойное заряжание, передёрнув рукоятку перезарядки только один раз!

Обещая в крепких специфических выражениях прибить его после окончания операции, и вспоминая всех его родственников, жму на кнопку спуска ПКТ. Пулемёт торопливо застрекотал, посылая вдогонку "духам" длинную очередь трассеров, которые вначале прошли выше, а потом вдруг накрыли бегущих. Они почти одновременно беспорядочно попадали на землю, и было явно видно, что их сбили с ног пули. Для пущей уверенности достреливаю по лежащим на земле бандитам всю коробку, и лишь когда кончаются патроны, отпускаю кнопку.

Бронетранспортёры приблизились к кишлаку. Метров за триста до ближайших дувалов, я дал команду взводу спешиться. Группами мы стали приближаться к строениям, используя глубокие сухие арыки, ведущие в сторону канала. Увидев атакующую пехоту "духи" перенесли весь огонь на нас. Стало жарковато, да ещё из "зелёнки" между каналом и рекой, примерно с дистанции в семьсот - восемьсот метров по нам начал работать пулемёт.

Прошу артиллерию дать огонька за реку и через несколько минут на той стороне канала, снаряды начинают перемешивать зелёнку с землёй. Пулемёт замолкает, но через некоторое время неподалёку начинают рваться мины - где-то ожил миномёт. Пытаемся засечь его, но не видим вспышек, пыли или характерного дымного кольца от выстрела.

Обычно позицию вражеского миномёта легко засечь по облаку пыли от удара опорной плиты в грунт при выстреле и хвосту пламени из ствола, но "духи" хитрые бестии и хорошо маскируют позиции. Устанавливают миномёт в яме, обильно поливая грунт водой, а поверх натягивают мешковину, с прорезью для пролёта мины, которая и маскирует пламя выстрела. Но в этот раз им не повезло.

Выручают танкисты - одним метким выстрелом затыкают ему глотку. Прямое попадание! Кто-то из бойцов даже утверждает, что видел, как в сторону полетела опорная плита. Молодцы!

Постреливая в сторону строений, приближаемся к окраине, некоторые дома уже пылают вовсю, слышны только редкие одиночные выстрелы, моджахеды уже разбежались и рассосались по зелёнке на берегу. Впереди видны арочные строения - или автомастерская или гараж. Осторожно подходим, держа оружие наготове.

В гараже стоят два трактора марки "Ford-3000" и как не странно новенький, полноприводный, зелёный ГАЗ-69, очевидно китайской сборки. Под навесами полно бочек с горючим стоящих стеной в три яруса, видно, что местные "дехкане" люди запасливые и совсем не бедные.

- "Булава, я 93-й, вышел на окраину, захвачен гараж с техникой!", - бодро докладываю комбату, перечисляя, трофеи, - "Что с ней делать?".

Через несколько секунд в эфире начинает бушевать подполковник Романов:

- "Что делать?! Сам не знаешь? Сжечь всё, взорвать, уничтожить на хрен!" - (дядя Вася в своём амплуа и не любит "тянуть резину за хвост в долгий ящик!").

Давно кем-то умным замечено, что злость - это состояние, в котором язык работает гораздо быстрее мозга. А комбат сейчас явно зол на танкистов за упущенную машину, в которую они не смогли попасть на ровном плато, но приказ исполнять надо, хотя и жаль технику. Могла бы пригодиться, особенно "Газик", на нём и засаду можно было бы организовать, маскируясь под моджахедов, ведь проходимость у него отличная...

- "Понял! Выполняю!".

- "Рви!", - машу рукой бойцу, который в готовности стоит с гранатой в руке у автомобиля. Тот мгновенно поднимет капот и, швырнув гранату внутрь отскакивает за стену. Взрыв! Разгорается пламя. Взвод с явным удовольствием молотит по технике и бочкам, которые подлетая как ракеты оглушительно взрываются, поливая округу горящим топливом. Красота! В огне сгорая, корчится вражеская техника!

Снова оживает радиостанция, на связи комбат: - 93-й, я Булава, доложите, техника исправна?

Докладываю, что приказ выполнен, всё взорвано и горит. В эфире начинается настоящее торнадо! Ураган! Шквал мата и воплей!

- "Долбаный лейтенант! У тебя, что своей головы нет? На чём трофеи повезём?" - вопит комбат.

Хорошо сказал! Трофеи - их ещё надо взять и, хотя сопротивления уже нет, лезть в горящие строения неохота, но надо. Танки, выйдя за кишлак, ведут огнь по противоположному берегу реки, но стрельба оттуда усиливается. Командиры мятежников уже разобрались в обстановке, поняли, что наша операция носит локальный характер, и теперь пользуясь недосягаемостью, пытаются нанести нам максимальный урон. Танкам помогают бронетранспортёры, посылая вдаль по округе пулемётные очереди.

- "Приготовить гранаты! Парами вперёд! Пошли!" - командую бойцам. Входим в кишлак и расходимся по строениям. Слышны глухие взрывы гранат - это солдаты на всякий случай зачищают помещения в дувалах. Скоро находим и сам склад, который, представляет собой большую землянку на площади среди строений, хорошо засыпанную сверху утрамбованным грунтом.

Засланный внутрь сапёр докладывает, что там пусто - остались только вмятины в земле от стоящих ящиков и цинков с патронами, да пустая импровизированная пирамида для оружия. Больше ничего.

В кишлаке работает уже вся пехота, вижу, что бойцы соседних подразделений уже потащили всякое барахло. Предупреждаю своих солдат - ничего не брать! И тут же вижу, как техник нашей роты старший прапорщик, еле-еле тащит по земле волоком в сторону машин огромный танковый домкрат! Откуда он тут непонятно. "Зампотех" кричит бойцам, чтоб помогли грузить, и втроём с трудом они запихивают его в бронетранспортёр. Вещь хорошая и нужная, для ремонта техники сгодится!

Среди горящих строений замечаю большой, хорошо построенный и богатый дувал. Он представляет собой классическую для этой местности постройку: наружу не выходит ни одного окна - только стены, все помещения расположены по периметру, каждая комната имеет отдельный выход в центр двора, только некоторые соединены между собой. Запирают эту мини - крепость мощные, грубо исполненные из бруса ворота, которые, пожалуй, будет не под силу протаранить и бронетранспортёру.

Направляю туда группу, следом захожу сам. Из дальних помещений уже валит дым. Сбиваю выстрелом в упор замок с ближайшей двери - комната сплошь заполнена китайскими велосипедами, рамы которых заботливо обёрнуты бумагой. Они нам без надобности и в помещение летит граната.

Основная наша цель - оружие, боеприпасы и документы. Конечно, неплохо бы найти и кассу банды - не зря же здесь мучаемся целый день. Как выяснилось впоследствии, её всё же нашли артиллеристы - командир батареи капитан Кулагин - дядя Юра (этого старого капитана мы зовём так потому, что он по возраст, наверное, старше всех офицеров в батальоне), который шел с пехотой для корректировки огня своих самоходок.

Зайдя в одну из комнат и увидев бойца-сапёра, который заботливо прилаживал двухсот граммовую тротиловую шашку к дверце объёмного сейфа, и дав бойцу пинка, чтобы резвее покинул помещение, он спокойно дождался подрыва и не торопясь, выгреб содержимое. Как говорят: - "Кому повезёт у того и петух снесёт!". "Клад" наверное будет сдан государству!

Почти все помещения в дувале заполнены разными товарами, видно "духи" берут "бакшиш" с купцов за проезд в их зону, а может просто грабят. Пожар разгорается всё сильнее, пламя быстро перебегает по постройкам, рыться дальше, смысла нет - вдруг ещё рванёт что-нибудь, спрятанное в тайнике. В соседней комнате темнота, не черта не видно - туда летит граната. Быстро осматриваем оставшиеся помещения, пора уходить.

Очень своевременно по связи проходит команда на отход. Взвод, прикрывая основные силы батальона, отходит последним. Прикрывая друг друга, группами отходим к машинам, осуществляем посадку и выдвигаемся на дорогу, где уже вытянулась колонна группировки.

Бронетранспортёры медленно двигаются задним ходом, давая возможность наводчикам наблюдать за полем боя и уменьшая вероятность попадания из гранатомёта, если какой-нибудь обиженный душман вылезет из укрытия и решит пальнуть напоследок в разлуку. Так уже не раз бывало!

Наблюдая в командирский прибор за кишлаком, я вдруг увидел, как из ворот крайнего к нам дувала вышел тот самый афганец, одетый в белое, которого я видел в самом начале боя. Он вышел и сел на корточки около дверного проёма. В его поведении мне внезапно почувствовалось такое оскорбительное презрение, что я не задумываясь и не целясь, дал очередь из автомата через командирскую бойницу корпуса бронетранспортёра в его сторону.

Трассирующие пули ударили в стену недалеко от старца, не причинив ему вреда - стрелять было неудобно, пулемётный магазин, который я обычно использовал, не позволял поставить автомат в бойнице в нормальное вертикальное положение, да и попасть в этого аборигена задачи себе я не ставил. Так, слегка напугать. Но, тем не менее, выпущенная очередь на него подействовала отрезвляюще, он встал и медленно пошел в дверной проём.

Руки буквально сами дали следующую очередь. Трассеры, отлично видимые на фоне серой саманной стены, пошли точно в спину уходящему дехканину, но видно Аллах берёг его и в этот раз и он сделал шаг в сторону на долю секунды раньше, чем туда влетели пули. "Душок" скрылся за стеной, и я оставил это занятие. Надо было выводить взвод на дорогу - в колонну.

Уже заняв место в голове готовой к движению колонны, я увидел, как из строя выкатился бронетранспортёр и на приличной скорости пошел к кишлаку. Спрыгнувшие с брони солдаты скрылись в строениях и через некоторое время вытащили того самого недобитого мной аксакала, пинками запихали его в люк, и машина быстро заняла своё место в колонне.

Бронегруппа тронулась, уходя прочь от разрушенного, горящего кишлака в обратном направлении. Настроение у всех было хорошее, хотя операцию вряд ли можно было считать результативной, но тем не менее местные "духи" были наказаны, потерь мы не понесли, да и бой был какой-то ненастоящий. Конечно, все понимали, что разворошив этот душманский муравейник, нам придётся ещё не раз столкнуться с ними и прежде всего во время сопровождений колонн через зону разрушенных кишлаков и что они обязательно постараются отомстить, но это будет завтра, а на войне живёшь только сегодня. А сегодня - наш день!

По приходу в батальон мы узнали, что история с аксакалом имела неожиданное продолжение. Почтенный, как нам казалось старец оказался не кем иным как матёрым главарём этой банды, который просто приболел и лично не повёл своих головорезов на войну, а во время захвата и прочёсывания кишлака просто сидел около загона для скота и тихо наблюдал, как "шурави" громят его хозяйство.

После моей стрельбы по "духу", его увидел тот самый агент "ХАДа" внедрённый в банду и во время всей операции скрывавшийся под бронёй в бронетранспортёре комбата. Он завизжал, тыча пальцем в сторону дувалов:

- "Курбаши!, Курбаши!". И бойцы по приказу комбата мигом схватили хитреца, который применил столь оригинальный способ остаться незамеченным - быть на виду во всём белом, да и кто мог подумать, что этот "божий одуванчик" матёрый главарь шайки разбойников!

Не знаю, о чём там с ним беседовали, но разговор видимо был короткий, да и оставлять его в живых тоже было нельзя - он видел агента, который говорят, сразу стал его избивать и выламывать ему пальцы.

Домой вернулись без проблем, посты сопровождения в зоне кишлаков с утра варились на солнце, ожидая возвращения группировки. Ревя двигателями, и поднимая жуткую пыль, бронемашины с разгона преодолевают крутой подъём и заезжают в парк по стоянкам подразделений.

- "Глуши двигатели! Всем к машинам!" - стаскиваю с головы пыльный шлем. Только теперь чувствую, как на тело катком наваливается свинцовая усталость.

- "Взвод! В одну шеренгу становись! Оружие к осмотру! Сержантам проверить разряжание оружия! Выводить людей в расположение! Механикам проверить, обслужить и заправить машины!".

- "Осмотрено! Осмотрено! Осмотрено! Спуск! Предохранитель ставь!" - работают командиры отделений. Клацают затворные рамы, слышны сухие щелчки холостых спусков. На сегодня всё!