# Реквием

Ирина Арлекиновна Тананайко

В разделе сайта"Мы ищем друг друга" Репина Валерия обращалась с просьбой помочь соседу-афганцу, все советы оказались бесполезными, и человек ушел из жизни. Это дань памяти тем, кого Афган не отпустил...

Ему было плохо, так плохо, как никому и никогда не было плохо. Он был один в глубоком тылу врага без дружеской поддержки и понимающего взгляда, он был один на один со своим горем или бедой, даже не знаешь, как это назвать. И только какой-то голос постоянно ему зудел как назойливый комар: "Не пей, не пей...". Но как же не пить, если только тогда, когда в организм попадала водка, его давно замерзшая в горах Афганистана душа начинала отогреваться. К нему возвращалась память, к нему приходили яркие четкие воспоминания, как в хорошо настроенном цветном телевизоре. В этих воспоминаниях он был молодой, здоровый, подающий надежды офицер, а рядом опять были друзья. Молодые, здоровые, живые и красивые, да разве в молодости могут быть не красивые. За спиной была держава, к мнению которой прислушивались все государства мира, ни одна шавка не могла "тявкнуть" в сторону нашей границы. Граница была государственная, за защиту которой отдавали, не задумываясь, жизнь. И государством, в котором он вырос, гордился, и было чем гордиться!!! А впереди цель: ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЙ ДОЛГ! Ведь мы были все, блин, интернационалисты. Мы же рвались облагоденствовать всех счастьем.

А голос зудит и зудит: "Не пей...". Нет, не зря римляне, вот ведь умные люди, водку называли "Аква вита", что в переводе звучит "Вода жизни". А он жить хотел, и в Афгане хотел, и после Афгана тоже хотел, но, несмотря на это, он шел с друзьями в бой. Их нельзя назвать подчиненными и сослуживцами, это было бы очень просто, но необъяснимо, они были друг другу только друзьями, на которых можно положиться и не бояться за свою спину. Ее прикрывает друг, а он прикрывал спину следующего. Они помогали чужому народу, но понимали, что защищают интересы своей Родины, а ради нее им было не жаль жертвовать свои жизни. Да, жить очень хотелось, но только не ценой предательства. Родина же их предала, рассыпалась родина, как мираж в пустыне. Все казалось таким незыблемым, вечным, монолитным, а оказалось, государство стояло на "зыбучих песках".

После автокатастрофы, в которой погибли родители, его воспитывал дед, солдат и офицер. Прошедший всю Великую Отечественную Войну от начала до конца, помнивший Парад и Салют Победы дед с детства внушал ему: "Помни, мальчик мой, есть такая профессия - защищать Родину...". И он защищал ее по мере своих сил и возможностей, защищал всегда и везде, пока Родина не предала своих сыновей. И оказалось, что люди в погонах уже не нужны. Это бывшее сильное государство ценило людей с оружием и окружало своих защитников почетом. Все девчонки мечтали выйти замуж за военного, это было престижно: у них были самые приличные оклады, и, несмотря на вечные переезды по гарнизонам, у них были пайки и возможность покупать вещи в военторгах. Мужчина состоит из мужа и чина: защитить должен и обеспечить свою женщину, свою семью, своих детей. А если иначе, что он за мужчина, он же себя уважать перестает.

Человек в форме был символом надежды стабильности. От него что-то зависело в бывшем государстве. Хотя бы тот факт, что мирные обыватели не боялись ходить по улицам в любое время суток, не боялись ездить в метро, не боялись отправляться в отпуск на Кавказ. Ни один террорист не рискнул бы отправиться в Союз, у него не было просто такой возможности. И в один момент все это рухнуло: от него перестало что-то зависеть, армию стали сокращать, и он, прошедший два срока Афгана, сломался. Все смешалось: где враги и где друзья? Ведь мы воспитывались по принципу "Человек человеку - друг, товарищ и брат". Теперь все стали жить по принципу "Человек человеку - волк". Он сломался и запил: что это малодушие или попытка не сойти с ума в этом хаосе?

Не выдержал дед, он умер, не пережив развал Советского Союза, старый коммунист, получивший свой партийный билет под Курском. Газетные инсинуации, обвиняющие миллионы рядовых коммунистов в коррупции, прямо говорящие, что гибель двадцати миллионов была напрасной, что проще было бы с фашистами жить, довели его до инфаркта. Хорошо, что он не дожил до того дня, когда бандеровцев, лесных братьев, наводящих ужас на местных жителей своими расправами, превышающими по жестокости гестаповцев, стали чествовать наравне с ветеранами.

А внук дожил, но не смог пережить такой гнусности. Ведь мужчины рождаются для подвигов: ради идеи взойти на костер, ради принципов сгореть в паровозной топке, ради своих однополчан броситься на амбразуру - это им по силам, а смотреть на распад империи и бездействовать, быть бессильными перед роком - это не для них. Чтобы не оказаться в психушке, чтобы не стать бандитом, появляется в жизни водка: попытка снять стресс. А стресс затянулся надолго, на годы, и за пьяным угаром не заметил, что ушла из его жизни жена с детьми, устав за него бороться. Ведь она женщина, ее инстинкт материнства заставляет защищать в первую очередь детей. И уже его дети называют папой другого мужчину.

Он оторвался от действительности, он живет в придуманном пьяными фантазиями мире, где есть Союз, где все еще живы, где он настоящий мужчина с настоящей мужской профессией, где все смотрят на него с надеждой. Ведь Надежда нужна каждому, если ее нет жить не зачем. И все чаще и чаще приходят в том мире друзья и зовут с собой: "Ну, что ж, бача, не трусь... Иди к нам, мы тебя ждем...".

А это так важно, чтобы тебя ждали. Голос продолжает зудеть: "Не пей...". Соседка- врач от души хочет помочь, но она не волшебница, не в ее силах повернуть время вспять и совместить реальный мир с выдуманным. И в один день он не может уже отказаться от встречи с друзьями и, попросив мысленно у нее прощения, вручает себя Богу со словами молитвы сталкера:

-Я животное, ты же видишь, что я животное. У меня нет слов... Но если ты на самом деле такой всемогущий, всесильный, всепонимающий разберись! Загляни в мою душу, я знаю там есть все, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни из нее сам чего я хочу, ведь не хотели мы никому нечего плохого. Будь все проклято. Но, уходя из жизни, я хочу, чтобы там на небесах ты знал, мы хотели СЧАСТЬЯ ДЛЯ ВСЕХ!!!

В православном календаре есть поминальные субботы, и только в субботу перед великим светлым днем Троицы церковь разрешает помянуть тех, кто, взяв на душу грех, самостоятельно ушел из жизни. В этот день можно заказать молебен всем. В этот день я запишу его и всех остальных в поминание, в надежде, что Господь не оставит своей милостью мятежные, не нашедшие покоя души. И даст им не свет, но покой...

Одесса, 2007, октябрь