# Страшно

Ирина Арлекиновна Тананайко

Господи, какая избирательная штука - память. Столько лет я не вспоминала эту историю, она спокойненько лежала в дальних отделах моего чердака, гордо именуемым мозгом. Но вот прозвучало ключевое слово, и нахлынули воспоминания, которые трудно назвать приятными...

Этот вечер в ОВГ-340 отличался от других, только поступлением очередной партии больных из Афгана.Поступление не любил весь медперсонал: работы много - принять, распросить, осмотреть, записать, документы и чеки забрать, вымыть, накормить, разместить. Работы на пять-шесть часов, а ведь остальную работу тоже никто не отменял. Линка не любила поступления по другой причине. Обычно всегда при поступлении больные собирались у приемника, высматривали своих знакомых: земляков, однополчан. Встречи всегда были шумные, потом обмен информацией, а там уже или радость, или печаль. Чаще новости были грустные. А чем славяне горе или радость отмечают? Водка...Ситуация патовая: одни только с того света выбрались, а вторые еще одной ногой продолжают там оставаться, только работы медикам прибавляют, причем глупой, бездарной. Отбой в этот вечер Линка делала сама, она хоть и числилась медсестрой палаты интенсивной терапии, и в число ее обязанностей это не входило, но начальство за порядок в отделении спросила бы ее. С военкоматских, месячных пташек какой спрос, да и боялись они жутко своих пациентов, сразу патруль вызывали. Линка по гроб жизни обязанная афганцам за жизнь, за диплом, их не боялась. Но спала на дежурствах всегда одетая))) в роддоме только халат на голое тело, а в госпитале, когда ложилась спать, халат снимала, а джинсы и водолазку, в облипочку натянутые - не снимала. Самой тяжело это снять, а уж мужику со спермотоксикозом тем более... Потому дечонкам велела в ординаторской на ключ закрыться и двери не открывать пьяным пациентам. Сама же собралась лечь в процедурной, которая не закрывалась, зато через окно сообщалась с палатой интенсивной терапии. Там лежал очередной больной, но если б не поступление, его бы уже перевели в обычную палату.А так оставила его на ночь на старом месте. Кушетка в процедурной жесткая, без матраса спать не удобно, Лина стукнула в дверь к каптерщикам, но те виновато развели руками:

Линочка, честное слово, нечего нет на складе. Ты только нас не выдавай, но у офицеров в 4 палате по два матраса. Ты же у них любимица, иди попроси, тебе не откажут.

Идти после отбоя в палату к мужикам не рекомендутельно, особенно сегодня, да и злая была Лина на своих любимчиков. Две смены назад, эти чудаки скинулись на проститутку и притащили ее втихаря в палату, где всю ночь "девушка" работала, а утром, в полшестого утра дежурная медсестра тетя Галя зашла к ним за одним больным на клизму, ему обследование желудочно-кишечного тракта должны были делать. Вообщем, она по работе зашла, а попала на "крутое порно". Бедная советская женщина чуть инфаркт не получила. Скандал, естественно, замяли, до начальства не дошло. Офицеры тетю Галю задабривали по полной программе...но весь медперсонал об этой истории знал. Тетя Даня, бывшая фронтовичка, офицерам сказала, что им повезло, что это не она зашла, сразу бы в голую задницу укол получили. Лина одну смену с ними не разговаривала, а сегодня с утра сразу обьявила, что если такой прибабон повторится, то прям на месте клизму сделает. Мужики и так расстроенные, что поймали на горячем, клятвенно пообещали даже не смотреть на других женщин, только на любимую медсестру. В плане прокатившихся по отделению стихийных пьянок, обещание звучало двухсмысленно... Попыталась прилечь просто на кушетку, без матраса и подушки, фигово, не спится.

Ладно, насиловать ее точно всей палатой не будут))) советчиков много))) да и особогормональноозабоченные уже к Маринке-официантке на прием записались. Мать-одиночка, подрабатвала на досуге. Да и виноватыми они себя чувствовали, оправдывались перед ней, вроде как перед женой... Хотя мужиков тоже вроде понять можно, без женщин столько времени, мозги от спермы закипают, просто но не также... Линка им так и сказала:

Себя, ребята,вы не уважаете...

Лина тихоньку подошла к палате, открыла дверь, мужики болтали перед сном, а уидев ее, сразу встрепенулись

О, Лин, чего с проверкой, криминал ищешь? Не веришь? Мы ж тебе обещали...

Да нужны вы мне, проверять... Себе проблему намотаете, я тут при чем. Мне матрас нужен, из за поступления в каптерке нечего нет...

Мужики зашевелились, полезли на лица нахально-смешливые улыбочки, но взгянув на ехидное лицо дежурной медсестры, не решились высказаться. Кинули на пальцах, кому матрас отдавать. а отнести поручили Саше Гасину, самый младший по званию, капитан. Сашка подхватил матрас и довольный пошел за дежурной медсестрой. Разложил матрас на кушетке, и застыл в дверях. Лина подоткнула матрас под голову, типа подушки, растилила простыню, взятую у каптерщиков, сняла с вешалки теплый коричневый халат вместо одеяла и обернулась к Гасину Все товарищ капитан. свободны...

Гасин уже месяц пытался безрезультатно ухаживать за Линкой, но товарищ был женат. а потому их роман не имел бы смысла. Несмотря на то, что Лина прямо ему это обяснила в первое же дежурство, бравый десантник,красавец не оставлял попыток растопить ее сердце. Рук. правда до этого вечера не распускал

Лин. но почему ты такая злюка? Ну что от тебя убудет?

Саня. я себя не на помойке нашла, чтоб обсуждать: убудет, не убудет...Давай иди спи..

Капитан вышел за стеклянную дверь процедурной, Лина выключила свет, сняла халат и легла. Только она начала засыпать, на нее навалился Саша Гасин, пытаясь поцеловать. Он прижал ее за плечи к кушетке, и попытался овладеть губами. На занятиях по психологии, преподаватель советовал в случае насилия в жилых помещениях не вырываться, а начинать вести спокойный разговор, не показывая испуга, и переводить разговор на другую тему, стараясь не замечать попыток насилия. Вот и Лина не стала вырываться, а насмешливо спросила:

Мне что начать кричать на все отделение- Насилуют?

Капитан дернулся как ужаленный:

Не надо, и так понял, что я тебя как мужик не возбуждаю. Хорошо, ты не хочешь, но давай я тебе сделаю приятное, ты расслабишься...Я для тебя на все готов...

Тут Линка не выдержала, и засмеялась в лицо:

Ну ты, блин герой, Александр Матросов...На все готов он, на фиг мне твой героизм сдался...Ты в Афгане на все будь готов, а передо мной жертвовать своей невиностью не нужно...

Смех сильно задел мужика, он отпустил Линку и ушел из процедурной. Лина поржала про себя над "героем", и начала проваливаться в сон. Сколько проспала, она не знала. Разбудило ее, что кто то откинув теплый халат, пытался прилечь рядом. Спросонья решила, что опять вернулся Гасин. Будить дежурную медсестру Министерство Здравоохранения в целях сохранения собственного здоровья никому не рекомендовало. Линка твердо решила опустить на голову зарвавшегося десантника стоящий рядом стерилизатор. Каково же было ее удивление, что это был не он... Рядом с ней на кушетки был лейтенант Сидоренко из 2 палаты. Сидоренко был последним человеком в отделении, на кого Линка могла подумать, заподозревать в таких намерениях. Высокий, худой парень, казавшийся старше своих лет из за сплошной седины и изуродованного лица. При всей своей коммуникабельности, Лина, к своему стыду, даже не знала его имени. Он был такой тихий, не с кем не общался,не дружил в отделении, отвечал всегда только "да" и "нет". Что с ним произошло, за что он получил Орден Боевого Красного Знамени никто не знал. В отделении были в основном из Кандагара, он же поступил из Кабула, хотя там вроде свой госпиталь был. В общем все с ним было не понятно: кого он сегодня увидел, ведь опять поступал Кандагар, с кем выпил, что случилось? Факт, что в дымину пьяный лейтенант, молча лез к ней в постель. Опешив в первую минуту, медсестра дала ему фору, возможность притянуть к себе и зажать в стальных объятиях.

Лейтенант. вы рехнулись, Немедленно отпустите..

Страшно, сестричка, страшно и холодно. Очень холодно... с той ночи холодно, не могу согреться. Меня могильный холод не отпускает, страх не отпускает...Зачем Господь меня в живых оставил??? Ты не знаешь, сестра??? Ты теплая и светлая, отогрей меня, дай забыть тот ужас...меня ведь к людям пускать нельзя...

Все это он шептал как в забытьи, как бреду с закрытами глазами, пытаясь раздеть, стащить с нее водолазку. растегнуть джинсы. Страх, звучащий в его словах, держал ее в оцепенении

Дилечка. девочка, пожалей меня...

Тьфу, напасть, мужик к Диле пришел, а она то в ординаторской, ошибся малость то с закрытами глазами...

Лейтенант, я не Диля, а Лина

Линочка, девочка, какая разница, мне страшно, мне холодно спать одному...

Что то было в нем такое, что мешало его послать далеко-далеко по всем известному адресу, что Лина поменяла тактику общения с пьяными ухажерами:

Хорошо, родной, хорошо, дай только в туалет сбегаю, а потом все, что хочешь...

Про себя твердо решила, что как только вырвется из его объятий, пойдет за Сережкой Логвиным, другом брата, не раз выручавшего ее в щекотливых ситуациях. Она быстро его поцеловала, подтверждая свою готовность стать его костром, очагом и прочим обогревательным предметом. Мужик повелся и отпустил ее. Спокойно, вроде все меж ними обговорено, она пошла в туалет. Пробыв там минут двадцать, надеясь в душе, что мужик заснул, она на цыпочках прбизилась к процедурной, но к сожалению стеклянные двери отсвечивали в лунном свете, нечего не было видно. Подумав немного, Лина решила все таки разбудить Сережку. Логвин спал как ребенок, при чем счастливый, пуская слюни. Линка потормашила его минут десять, наконец, он проснулся

Привет, подруга. Опять какой - то чудак домогается?

Да, только он странный какой - то...

Кто?

Сидоренко

Кто? Хорош заливать, подруга.

Клянусь. он

Ну, на это точно надо взглянуть, пошли.

Сережка собрался по - курсантски быстро. Он первым подошел к дверям и зашел в комнату.


Подруга, а тебе часом не приснилось. Нет тут некого...

В комнате точно было пусто, Лина немного подумала, а затем потащила Сережку за собой в ординаторскую, открыла дверь своим ключом. но там только мирно спали девчонки. Затем она стала просить Сережку заглянуть в палату Сидоренко, и посмотреть: там он или нет. В палате его тоже не было, теперь уже заинтересовался и Сережка, он добежал до дневального, и выяснил, что из отделения никто не выходил. Друзья посмотрели друг на друга:

Ну и где он может быть? В туалете?

Нет, в туалете я была...

Столовая закрыта. каптерка тоже, пошли в душевую

Они быстро не сговариваясь, побежали к душевой. Сережка забежал первым:

Бля...Линка, быстро...

Но Лина уже сама видела повесившегося на скрученной простыне лейтенанта. Сережка подхватил его под ноги и приподнял, не давая натягиваться простыне-веревке. Линка метнулась к процедурке за ножницами, и стрелой обратно, заскочила на стоящий рядом стол одним махом, перерезала ткань, и Сидоренко свалился на Сережку. Тот под его весом тоже покатился, и уже в следующую минуту они оба лежали на полу. Линка спрыгнула со стола, стянула с себя водолазку, делая ему валик под шею. Куда француженкам с их поцелуями: когда госпитальные сестры делали искуственное дыхание своим родненьким пациентам, вытягивая их с того света. Она присела на колени сбоку от Сидоренко, рванула пижамную куртку, чтоб видеть грудную клетку, Открыла рот, вытащила язык, пришивать или пристегивать, чтоб не западал, было некогда, сделала глубокий вдох,прижалась губами к губам, держа его язык своим и сделала быстрый вдох, впуская в легкие Сидоренко воздух. Грудная клетка не среагировала. -Сережка. счет 3-4 секунды.. Опять принялась делать искусственное дыхание рот в рот, пытаясь одновременно с этим прощупать пульс на сонной артерии. -Мальчик мой, ну очнись... Опять счет, вдох... - Милый родной очнись, что ж ты наделал... Опять счет, вдох, шевельнулась грудина, пошел по кадыку глоток -Давай родной, давай, мне тоже страшно, и тело твое ледяное как мне отогреть Опять счет, нос отпустила -Дыши сам родной, дыши... Сережка рвался делать массах сердца, но в этот момент лейтенант закашлялся, кашель пошел до рвоты, они держали его с Сережкой, не давая захлебнуться рвотными массами. Затем они с Сережкой разделись,сорвали с парня обгаженную одежду, поставили лейтенанта под душ, сначала холодный, а затем горячий. Она стояла с ним, прижимая к груди, пока друг бегал за ее простыней и теплым халатом. -Зачем родной, зачем мальчик? Жизнь такая длинная и короткая. Бог сам решит когда ее забрать...Я понимаю , что душе холодно, но ведь не у одного тебя холод на душе, Я б отдала все тепло своей души, но только души...всем вам, только все равно на все ОКСВА не хватит... Затем она отвернулась, а Сережка, посадив Сидоренко на стул, раздел его догола, вытер и завернул в теплый халат. Потом он повел его в процедурку, а Лина, натянув на голое тело водолазку и джинсы, побежала за горячим чаем на кухню. Потом они сидели еще долго на кушетке в процедурной, поили его горячим сладким чаем, прижавшись к нему с двух сторон. Сидели молча, потому что слов не было... И только под утро, Лина заговорила

Ну и что мне с тобой делать? Сообщать начальству? Зачем Бога гневить, на себя руки накладывать...Ты хоть о маме подумал?

Да было бы из за чего, баба не дала, тоже повод- за эти слова добрый друг получил подзатыльники с двух сторон

Я не знаю, что у тебя случилось. Просто если самому жизнь не мила, так ведь Афган не за горами, через месяц ты уже там, но по крайней мере твоя смерть не будет бесполезной. Звучит грубо, но это правда. Извини если я виновата, вроде того. что Сережка сказал...

Это ты меня извини.. НЕ по мужски, свои проблемы на девчонку навесил. Спасибо вам, но начальству прошу не говори. Действительно, подляну медикам чуть не подложил, когда есть Афган -решение всех проблем...

Сгорбившись, он вышел из процедурной и скрылся в своей палате. Сережка долго смотрел на ее лицо, в котором отражались ее сомнения

А если б все по новой, дала б...

Линка просто взглянула на него, покрутила у виска и друг заткнулся...


Сидоренко выписался раньше времени. Почему его выписал начальник, что у него произошло, Линка так и не узнала, она просто постаралась забыть эту историю, но память странная штука, одно ключевое слово....Господи, ты лучше нас видишь в наших душах, иногда страх возникает в наших душах, и в поисках тепла мы совершаем глупости, но дай нам осознать их и не посчитай это смертным грехом на Судном дне...Аминь