# Всё будет хорошо

Александр Михайлович Тиранин

Это была последняя моя встреча с Псковоезерским старцем, отцом Николаем Гурьяновым

Александр Тиранин


ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО

(Поездка к батюшке)


Молитвами святых отец наших,

Господи Иисусе Христе Сыне Божий,

Помилуй нас грешных.


Отпуск к концу близится, пора собираться. В последний раз исповедовавшись перед всенощной и за ранней Литургией причастившись, постоял я недолго в Богозданных пещерах у места погребения духовного основателя нашего прихода архимандрита Пантелеимона, благословился на дорогу у знакомого иеромонаха и отправился из монастыря, где дотоле жил на послушании. Во Псков. Задумка у меня была: посетить отца Николая и, если он благословит, прожить остающиеся от отпуска три дня на острове.

Из Пскова (удачно приехал, как раз к автобусу) в Большие Толбы. И вновь удача - у причала катер, на нём монахи; знакомый среди них, отец Игнатий, иеромонах Псково-Печерского монастыря. Подошёл к нему под благословение, поговорили недолго, едет он на Залит, теперь там служить будет. Поревновал я отцу Игнатию: рядом с батюшкой Николаем поселится, каждый день видеть его и говорить с ним сможет.

Минут через сорок (ждали машину с какими-то ящиками) отвалили от причала.

Извилистыми протоками вышли в Псковское озеро. Примерно в середине восточного берега впадает в него речка Толбица, против устья её расположились три небольших острова - Талабские. Западный, самый большой, но и он менее квадратного километра - остров Белов (Верхний). Посредине - остров Талабенец, самый маленький, в несколько гектаров и постоянных жителей на нём нет. Восточный - Залит (Талабск) новое наименование своё получил в 1919 году в память о погибшем здесь революционере Залите, организаторе Совета рыбацких и красногвардейских депутатов на Талабских островах, площадью несколько меньше, чем остров Белов. Между Залитом и берегом - неглубокий пролив, который при малой воде можно перейти вброд, а иногда он и вовсе пересыхает, обращая Залит в полуостров.

На открытой воде высокая волна и резкий, холодный ветер. Такое на Псковском озере не редкость, даже в солнечную погоду. Прячусь от его порывов за рубку, но это спасает мало. Заметил уже и неоднократные подтверждения тому получал: пока доберёшься до острова - всякий раз продрогнешь и, нередко, промокнешь. На обратном же от отца Николая пути - всегда и ветер теплее, и волна спокойнее.


Сошли с катера. От причала направо вдоль берега к Свято-Никольской церкви и, миновав её, налево, по улочке в горку, к домику отца Николая. Паломников, на удивление, нет, а во дворе хозяйничает незнакомая мне молодая женщина. Остановившись у калитки прочитал молитву на вход и услышав разрешительное:

- Аминь.

Вошёл во дворик.

- Батюшка отдыхает, - предупредила меня женщина.

- Хорошо, подожду. Если можно вот здесь, - я указал на скамеечку у входа.

Но только уселся, приоткрылась дверь, выглянул отец Николай. В подряснике, изначально, видимо, чёрного цвета, но выношенном почти до бела, в тапочках на босу ногу. Глаза немного грустные, но внимательные и добрые, и по-детски чистые.

Я подошёл к нему и земно поклонился.

- Не надо, зачем ты так... - досадливо проговорил батюшка.

- Простите.

Благословив, он спросил:

- Больше никого нет? Ты один?

- Один.

Прошли к скамеечке, сели.

Передал ему поклон от настоятеля нашего прихода[1] отца Сергия Филимонова. И вопрос от него. Решалось на ту пору дело с отводом земли под строительство церкви и, естественно, у настоятеля нашего это было главной заботой.

- Передай: всё будет хорошо, всё будет, как он задумал.

А потом... Зачем мы строптивые да своевольные к старцам ездим? Америки не открою - большей частью, праздными вопросами их донимать да суетными нашими заботами обременять. Потом пошёл свои вопросы сыпать. На некоторые из них батюшка отвечал кратко: "Всё будет хорошо". А на иные подробнее, сказал и о некоторых ожидающих меня событиях в жизни (некоторое из предречённого уже исполнилось). И в писательстве моём назвал некоторые тенденции, от которых мне лучше отказаться, а на чём следует сосредоточиться - притом, что даже строчки моей в глаза не видел. И стал стихи читать:


Добрый инок, что с тобою?

Что поник ты головой?

Или встретился с бедою,

Иль гоним своей судьбой?

Стал уныл и очень грустен,

Не можешь радость обрести,

Тяжел ли Крест и несподручен

Тебе досталось понести?

Горячей, горькою слезою

Затуманились глаза,

Иль над буйной головою

Собирается гроза?

Не грусти, приободрися,

Мужайся духом и крепись,

С надеждой к Богу обратися,

Ему усердно помолись.

Он нам радость, упованье,

Он Утешитель благой.

Он избавит от страданья

И подаст душе покой.

Скорбь твоя пройдет безследно,

По воле Господа-Творца,

И ты возьмешь венец победный,

Только терпи все до конца.

А когда, скорбей носитель,

Кончишь поприще твое,

То возьмет тебя Спаситель

К Себе во Царствие Свое.

Покидает меня сила,

Стар уже я становлюсь,

Все мне грезится могила,

Скоро я в нее вселюсь.

Нужно с жизнию расстаться,

Сердце ноет и скорбит.

Начала душа терзаться:

Замогильный путь страшит.

Но сей плачевной колыбели

Никто из смертных не минет,

И что при жизни мы успели,

С собой всяк то и понесет.

Чей светильник полный масла,

Его засветит тот в полночь,

А чей коптил в миру напрасно,

Тот отвергнут будет прочь.


Закончив стихотворение, спросил:

- У тебя моя книжка есть?[2]

- Есть, батюшка, и это стихотворение помню - похвалился я. И тут же посожалел: надо было сказать, что нет, тогда бы он из своих рук подарил.

О, лукавствие и тщеславие! Воистину: человек ложь и грехи моя превзыдоша главу мою!

А батюшка вновь принялся стихи читать и песнопения духовные из своей книги петь. А я маялся: придёт сейчас кто-нибудь - и не успею оставшиеся вопросы задать. Остановился он и сказал:

- Утром и вечером молитвы читай. Это ведь недолго... всего двадцать минут...

Подивился я такому наставлению и, особенно, двадцати минутам - на ту пору я крутой молитвенник был: утреннее правило свыше сорока минут и вечернее около получаса - к основным молитвам тропари святым и празднику дня прибавлял, а иной раз и молитвы.

Но прошло время, и прав оказался батюшка: съехал я со своих "молитвенных высот" и едва Серафимово правило успевал вычитать. Одолел меня третий бес из известной притчи:

Пришли бесы к предводителю своему с отчётом. Один рапортует: "Я всем внушаю, что Бога нет, загробной жизни нет - значит можно творить всё, что угодно".

"Малого ты этим добился. Много на Земле людей верующих. И даже в тех, кто себя неверующим считает, голос Божий - совесть - говорит, все люди на неё оглядываются и различают что такое добро и что такое зло", - отвечает дьявол.

"А я людям внушаю, - докладывает второй бес, - что Бог есть, но и Библия, и Евангелие - человеческие писания и потому никто не обязан им следовать, но каждый вправе жить и веровать по своему разумению".

"И ты немногим превзошёл собрата твоего. Библию и Евангелие люди чтут, в церквах по уставу молятся; и в иных религиях к Библии и к Евангелию с уважением относятся, признают, что они Откровение Бога Истинного".

"Ну а я, - говорит третий бес, - всем нашёптываю: Бог есть, и посмертное воздаяние есть; и Библия да Евангелие, суть, Божественное Откровение, и пути спасения в них верно указанны. Да только, раз ты уверовал и в церковь Божию пришёл, спешить со спасением души уже незачем, успеешь и завтра, и послезавтра от грехов избавиться, а этот день земным заботам да увеселениям посвяти".

"Вот ты самое надёжное дело избрал, - похвалил его сатана. - Немало душ с праведного пути уже совратил и многих ещё совратишь".

Подпал и я под влияние третьего беса, - всё на потом да на попозже стал откладывать. И до того наоткладывался, что на молитвы времени уже не оставалось. И по сю пору брань с ним идёт и не всегда, (ой как не всегда!), нашёптывания его отвергаю, от никчёмной суеты и излишних увеселений ради молитвы или иного доброго дела, отказываюсь. То нелёгкое испытание дано на земле человеку, испытание трудами, которые стороннему взгляду не особенно обременительными видятся, но сколь нелегки они в исполнении! - это каждодневно молиться, и изо дня в день, без отпусков и выходных, ухаживать за престарелыми больными родителями.

- Сейчас что делать собираешься? - Спросил отец Николай.

- Если благословите, поживу здесь дня два-три.

- Поживи. Снимешь у кого-нибудь уголок, и поживи.

И снова принялся читать стихи, петь духовные песни. Но сейчас я уже вникал в тексты, не маяла меня забота о вопросах - за три дня успею спросить. И ещё так мне понималось: устал он от наших суетных вопросов и хочется ему говорить то, что его душу греет и радует. И смирил себя: если что-то важное, батюшка сам скажет. И, действительно, говорил он кратко, меж стихами и песнями

Просидели мы так минут двадцать или двадцать пять, а может быть и полчаса - в духовной беседе со старцем время сложно уловить, в другом оно измерении. И говорит мне отец Николай:

- Тебе надо домой ехать. Тебя дома ждут.

Вот те раз! Но куда от благословения старца денешься...

- Когда? - Понадеялся я хотя бы до завтрашнего дня оттянуть расставание и вечер да утро здесь побыть.

- Сейчас.

А это... как? Времени - девятый час вечера, по расписанию сегодня ни что не ходит, и рыбаки свои баркасы у причалов на цепи замками приковали. Как же до материка добраться? Однако благословение есть благословение, надо идти.

Не забыл я недовольства отца Николая, но что-то изнутри меня подтолкнуло, придало уверенности.

- Простите, батюшка, но хочу Вас поблагодарить, - опять земно ему поклонился. - За труды Ваши. За терпение нас, строптивцев. И за молитвы Ваши о нас, многогрешных.

На этот раз он промолчал.

А, благословляя на дорогу, проговорил:

- Всё будет хорошо...

Я приложился к благословившей меня деснице и направился к калитке. Со стороны улицы к ней уже подходили паломники.


Простоял на берегу не менее часа и уже всерьёз стал подумывать - не пойти ли вброд; и втайне - не остаться ли на острове, сославшись на отсутствие переправы. Но была боязнь ослушаться старца и благословение его не исполнить. И тревога будоражила: что дома случилось? почему батюшка так неожиданно благословил домой ехать?

И тут увидел, что возле одного из баркасов появились люди: пожилые мужчина и женщина, а с ними парень лет пятнадцати. Подошёл к ним, поинтересовался. Да, на материк направляются. И меня с собой могут взять. По пути женщина рассказала, что внука, который у них летом жил, домой отправляют, на берегу его родители в машине ждут и меня, наверное, смогут до Пскова подвезти.

Однако, увидев, что в машине места мало и родители, обрадованные встречей с сыном, непрерывно, наперебой с ним разговаривают - не стал я проситься, не захотел теснить их и мешать их разговору: до шоссе недалеко, а там сяду на попутку.


И не ведал я, что сполна вкушу за своеволие! Сколько ни голосовал, ни одна машина даже не притормозила.

За пеший ход времени на всё хватило: и себя за своеволие укорить, и прожитые годы перебрать, грехи да нестроения от них происшедшие вспомнить; и проанализировать попытаться: удаётся ли мне отойти от конкретного греха, или "отнюд имам в ненависти злая моя дела, и всею мыслию люблю закон Бога моего, но благая преступаю", маскируется он под благочестие, и в свою усладу ездит на мне.

И встреча с батюшкой за дорогу не раз в памяти, как в кино, прокрутилась. И дивное диво! Когда песни, что батюшка пел и стихи, которые он читал вспоминались, - ответы в них на вопросы, которые задать успел, находил. Получается, не отдыхал он, как мне показалось, а меня скудоумного вразумлял.

Дошёл почти до поста ГАИ, а это, судя по гудящим ногам, только по шоссе километров пятнадцать, не меньше. Машины не останавливались, а время поджимало. И очевидным стало: если в ближайшие 2-3, максимум в 5 минут меня никто не подберёт, то на поезд я опоздал.

В который уже раз обругал себя за своеволие!

Махнул рукой обгонявшим меня жигулям. И эта машина, как прочие, проехала мимо. Оглянулся - трасса пустая. Опоздал. Теперь уже стопроцентно.

Но тут жигулёнок затормозил, прижался к обочине, а потом дал задний ход. Слава тебе, Боже! Подбежал к машине. Внутри мужчина и женщина, судя по поклаже, едут с дачи.

- До Пскова довезёте?

- Садитесь. - Я сел и мы поехали. - Но только до окраины, мы на окраине живём. А Вам куда?

- На вокзал.

- Нет, до вокзала от нас далеко. На автобусе доедете.

- На автобусе я на поезд опоздаю. Но спасибо и за это, Бог даст, частника поймаю, доберусь.

Спросили: откуда иду? Ответил: с Больших Толб, а был на Залите, у отца Николая.

Поинтересовались, как добирался до острова, как встретил отец Николай, на все ли вопросы ответил. Помолчали и, видимо очень важный для себя вопрос задали - перед тем переглянулись:

- А правда, что он помогает?

- Правда. Если сразу ситуацию не разрешит, то скажет, что нужно делать, что бы выправилась она..

- Да, мы слышали. Нам тоже к нему надо съездить, сын болеет.

- Конечно, поезжайте. Вам же несложно: всё рядом и машина своя. До берега на машине. На остров и с острова рыбаки на баркасе перевезут. За полдня, а то и быстрее обернётесь.

- Да, надо так сделать. Вернётся сын из санатория, и сразу поедем.

Вот и окраина Пскова.

- Не подскажете, где побыстрее машину поймать можно?

Они в который раз переглянулись - видимо привыкли решения сообща принимать.

- Вряд ли Вы кого сейчас уговорите. А если и согласится кто, то такие деньги заломит... - Опять переглянулись. - Ладно, отвезём до вокзала.

- Спасибо вам огромное!

- И Вам спасибо.

- А мне-то за что?!

- Если б не Вы, мы б незнамо сколько к отцу Николаю собирались. И неизвестно, собрались бы или нет. А сейчас уже всё, решились. А это Вам, на дорожку, - женщина насыпала в бумажный кулёк клубники, - в вагоне скушаете.

И денег они с меня не взяли.


И только успел я купить билет, как объявили посадку на мой поезд. Ночью почти не спал: пока молитвы в путь шествующему и вечернее правило прочитал, и сидя не очень-то засыпается, и ещё беспокойство мешало - что же дома случилось? Верил - ничего страшного. Раз батюшка знает, то наверняка помолился, чтобы всё окончилось благополучно. Но всё равно...

Прости, Господи, меня маловерного!

Едва переступил порог квартиры, спросил у жены:

- Дома всё в порядке?

- Да, всё в порядке.

- А у родственников? И на приходе?

- Должно быть в порядке, никто не звонил и ни о чём таком не говорил. А что случилась?

Я сказал о благословении отца Николая. Повспоминала жена тщательнее и уверенно сказала: на вчерашний вечер никто из родственников и приходских ни на что не жаловался.

Позавтракав, я лёг спать. Проснулся уже за полдень. И только попил чаю, позвонил отец Сергий, настоятель нашего прихода.

- Михалыч, слышу Вы уже дома...

- Да, батюшка, утром приехал.

- Как поездка?

Вкратце рассказал о житье моём в монастыре, передал поклоны от знакомых ему монашествующих. Сказал о поездке на Залит, о намерении пожить на острове и о том, что отец Николай сначала благословил остаться, а потом, уже вечером - ехать домой.

- Ай да отец Николай... Вот так батюшка Николай... - Тихо и восхищённо проговорил отец Сергий. Потом помолчал. Долго помолчал. И, наконец, виноватым голосом попросил: - Вы уж простите меня, Михалыч, это я Вас с острова вымолил. Вчера решился вопрос с землеотводом под церковь, вечером, уже после восьми, женщина, которая в районной администрации работает, позвонила. Православная, нам помогает, как может. Сказала: ответ из города получили - двадцать девять соток под строительство церкви нам выделили. Нужно срочно подавать документы в районную администрацию. Вот я и помолился, чтобы Вы поскорей приехали...

Это сейчас у нас приход разросся, только в общине более двухсот душ. А тогда - двадцать семь человек по списку, на службы, более или менее регулярно пятнадцать-двадцать приходили, а для приходских дел лишь несколько человек могли время уделять. И потому на мне, помимо редакционных и издательских забот, ещё и делопроизводство лежало. А бланки и копии всех исходящих документов в моём домашнем компьютере хранились.

- Если уже отдохнули с дороги, то сейчас с Васильичем[3] подъедем, будем документы составлять.

Да если б и не отдохнул! Землю под строительство церкви выделили! Какой же отдых тут на ум пойдёт!

- С радостью, батюшка!


То была моя последняя встреча с отцом Николаем. Думаю, он знал, что она последняя и потому так много уделил мне времени и внимания.

Остались в памяти и та поездка, и все предыдущие. И наставления его, и слова напутствия, которые так часто любил повторять батюшка: "Всё будет хорошо".


Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего протоиерея Николая. Прости его прегрешения вольные и невольные; зачти ему во спасение души житие нелёгкое и труды тяжкие по вразумлению и наставлению на путь истинный нас строптивых, своевольных и многогрешных; со праведными его сопричти и в Чертогах Твоих посели, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь безконечная. Аминь.

Церковь наша во, имя иконы Божией Матери ДЕРЖАВНАЯ, строится[4]. И хотя строительство не закончено, но службы уже в подвале, идут регулярно. И новые, помимо строительства, заботы одолевают нашего отца настоятеля: места мало, не помещаются в храме все приходящие на службу.


Начато 24 августа 2003 года,

в годовщину преставления

протоиерея Николая.

Окончено 26 августа 2003 года,

в годовщину погребения

протоиерея Николая.


________________________________________________


[1] Больничный приход святого великомученика и целителя Пантелеимона-на-Ручье в Санкт-Петербурге. Церковь во имя иконы Божией Матери ДЕРЖАВНАЯ, строится на проспекте Культуры дом 4 корпус 3.

Сайт Прихода: http://svpanteleimon.bip.ru

[2] Протоиерей Николай (Гурьянов). "СЛОВО ЖИЗНИ". Духовные стихи и песнопения. Второе издание. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1996.

[3] Александр Васильевич Смирнов; на ту пору староста нашего прихода, а ныне руководитель строительства церкви во имя Державной иконы Божией Матери.

[4] Уже достроена. Престол во имя иконы Божией Матери ДЕРЖАВНАЯ освящён митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Владимиром 23 ноября 2008 года. И в одном храме у нас две церкви: Державная на втором этаже, и Пантелеимоновская - в подвале. Но и в них молящиеся не поместились. И на зиму 2009/10г. пристроили к Державной церкви "теплицу" - кровля из пластика, бока полиэтиленовые. В Богослужебные дни привозили со строек 2 или 3 тепловые пушки, плюсовую температуру в "теплице" поддерживали. А минувшим летом полиэтилен и пластик на кирпич и бетон заменили, отопление водяное подвели, люстру и светильники настенные повесили. И тепло стало, и светло. Но всё равно, тесновато, особенно в праздники. Однако ж, в тесноте, не в обиде. Тем более, что началось у нас новое строительство.


Обитель Милосердия

В Санкт-Петербурге осуществляется уникальный проект - строительство Православного Медико-Социального Центра "Дом Милосердия" (ПМСЦ "ДМ"). Это первый этап крупнейшего общероссийского проекта "Дом милосердия" в рамках программы "Милосердие - наш гражданский долг!" Идею его создания благословил Святейший патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Стратегическая цель проекта в объединении усилий церкви и государства по возрождению духовности российского общества. Проектом предусматривается создание в России сети православных медико-социальных центров, а также привлечение внимания к нашей программе других конфессий для консолидации совместных действий по возрождению милосердия в стране. В 2009-2010 г.г. по проекту проводились предпроектная проработка и изыскательские работы, для подготовки постановления Правительства Санкт-Петербурга о строительстве ПМСЦ "ДМ". Постановление #1269 принято 23.09.2010 года. Из Постановления:

"Пункт 1. Предоставить религиозной организации земельный участок площадью 10209 кв. м., кадастровый номер 78:36:5534:11, расположенный по адресу: Выборгский район, ул.Сантьяго-де-Куба, участок 1 (северо-западнее дома #5, литера А, по ул.Сантьяго-де-Куба), на праве безвозмездного срочного пользования на период строительства объекта социального обеспечения (дом милосердия)... Губернатор Санкт-Петербурга В.И.Матвиенко".


Центр объединит:

Храм во имя свт. Василия Великого.

Комплексы, три здания под доминантой храма: Православной медицины и биомедицинской этики. Духовного образования. Медико-социальной помощи.

Комплекс медико-социального служения составят: пансионат-приют для престарелых; приют для детей-сирот; благотворительная поликлиника; благотворительная столовая; сестричество милосердия Центра и структура сестричеств милосердия Санкт-Петербурга; гостиница для паломников и др.

В комплекс православной медицины войдут: Общество православных врачей Санкт-Петербурга; Душепопечительский центр для реабилитации лиц, пострадавших от магии и оккультизма; другие душепопечительские и реабилитационные структуры.

В комплексе духовного образования запланированы: Училище сестёр милосердия; Катехизаторские курсы для детей и взрослых, разноуровневые и нескольких направлений дальнейшей деятельности; Центр поддержки материнства и детства, помощи молодой семье; Кризисная помощь.

Многие из перечисленных подразделений уже около 10 лет осуществляют своё служение на различных площадках прихода св. вмч. и целителя Пантелеимона на ручье (ныне приход во имя иконы Божией Матери Державная) и региональной общественной организации "Центр Милосердия".

Строительство планируется завершить в 2010-2013гг.

Проектом предусмотрено размещение в каждом из трёх корпусов центра домовых церквей. А так как три святителя, три столпа православия, Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, жившие в 4-5 веках нашей эры на перекрёстке двух мировых культур-гигантов, античной и византийской, внесли равноценный вклад в развитие православия, рассматривается также вариант посвящения домовых церквей этим трём святителям, а посвящение доминантного храма будет принято позже, после консультаций в Санкт-Петербургской Епархии.

Пока что начинательные работы ведутся силами нашего прихода во имя иконы Божией Матери Державная, но строительство Центра неизбежно станет всенародной стройкой, потому что милосердие и сострадание к ближнему - в крови и в сердцах всех наших российских народов.

Но без молитвенной поддержки никакое благое начинание не совершается: Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии: аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий.

Поэтому прошу Ваших святых молитв о даровании Божией помощи в деле нами начатом, и Вас Господь помилет и спасет, о чем молю Его.


Сайт центра: http://www.centermiloserdia.ru/


Слава Богу за всё.