# Виденки да Слышанки. часть 1

Александр Михайлович Тиранин

Александр Тиранин


ВИДЕНКИ да СЛЫШАНКИ

часть 1


Увиденное и услышанное

внутри церковной ограды

и за пределами её


* * *

По храму ходит мальчик лет четырёх. Чистенький, гладко причёсанный, аккуратно одетый. Останавливается перед иконой Нерукотворного Спаса, крестится, в пояс кланяется. Выпрямившись, моляще смотрит на образ Спасителя и искренне, без лукавства и кокетства в голосе, с лёгким вздохом, просит:

- Прости меня.

Переходит к иконе Серафима Саровского, так же моляще смотрит, крестится, кланяется и просит:

- Помоги мне.

Идёт дальше, к образу Богородицы. Опять осенил себя крестным знамением, поклонился и, по губам видно, кратко попросил. Но о чём - из-за расстояния мне уже не слышно.

Пресвятая Богородица, спаси его...


* * *

Село под Питером. Бабулька, живущая рядом с церковью, выговаривает басистому и громогласному диакону:

- Ой, и голосист ты, отец Оле`ксий, ой и голосист! Чисто труба иерейхонская. Хотя б сдерживался малость...

- Не иерейхонская, иерихонская. А сдерживаться мне чин не дозволяет: голос должен не только прозвучать, но весь храм, до купола заполнить, - вразумляет диакон несведущую старушку.

- Ты, отец Оле`ксий до кумпола-то, Бог тебе в помощь, и даже кумпол заполни. А больше не надо. Эвон, давеча, на всенощной так возгласил, что у меня в сенцах свежее, только надоенное молоко скисло.

- Не от возгласа моего, убогая. Ты подойник да крынки хорошенько мой - тогда не скиснет.


* * *

Пожилая женщина в церкви подпевает лику. Поёт громко, скрипуче и невпопад. Наконец, стоявшая рядом прихожанка, не выдерживает и просит:

- Матушка, Вы уж, если так петь любите, хоть к певчим прислушивайтесь, да в такт с ними поспевайте. А не так, что хор сам по себе, а Вы сама по себе.

На что она, не удостоив просящую ответом и даже взглядом, оборачивается к подруге и убеждённо и с достоинством произносит:

- Я же говорила тебе - бесы моего пения не выдерживают!


* * *

Приходим в квартиру чинить электропроводку. Хозяйка, лет тридцати пяти - тридцати семи, видная собой, стройная, с красивыми светлыми волосами, жалуется на поруху в квартире: одно отвалилось, другое развалилось, третье не действует.

- Мужика своего попросите, пусть сделает, - отмахивается от её жалоб мой напарник Илья Злыгостев: не до посторонних дел нам - время к полуночи, а заявок ещё море разливанное.

- Да где ж его взять... Нет у меня мужика, - голос уставший, подавленный.

- Неужели такой женщине как Вы мужа не найти? - Удивляется Илья. - Наверно не искали.

- Искала уже, и много искала... И всё мимо. Устала искать. - Махнула рукой. И взбодрилась, вдруг, голосом. - И зачем?.. - И кокетства некую долю в голос прибавила. - Оставайся ты.

- Я женат...

- Жаль... - Как бы задумалась и, словно в раздумьи, проговорила... - Ну, жена не стена... Можно отодвинуть...

- Не отодвинется: венчаны мы, - и, опережая её, на меня кивнул. - И он со своей тоже венчан.

Женщина поджала губы и задумчиво покачала головой.

- Ну, а если не отодвигать, а только чуточку подвинуть?..

- Ну, зачем я Вам нужен? Я же лет на пятнадцать, а то и на семнадцать старше Вас...

- Не такая уж большая разница. Для мужчины. И потом, - вздохнула и голос сник. - Уже так надоело, так тошно одной, что и возраст не помеха.

Закончили работу. Перед уходом пожелал ей мой напарник или, скорее, посоветовал:

- Хорошего мужика в церкви ищите.

- Что ж они, хорошие, там рядами стоят и меня ждут... - не поверила.

- Не стоят рядами. Но похо`дите на службы, поисповедаетесь, попричащаетесь, а там, Господь управит, хороший мужчина найдётся. Женитесь, обвенчаетесь, и, Бог даст, ещё деток нарожаете, и будете счастливо жить-поживать да добра наживать.

В ответ лишь вежливая улыбка на устах и в глазах желание скорее закрыть дверь, расстаться с бесполезными уже людьми.


* * *

Вторая декада апреля. Тёплый солнечный денёк. Работаем на Петроградской стороне, на улице Подрезова возле Малого проспекта, ремонтируем электрощит под аркой дома. Наискосок, в глубине огороженного решёткой двора, у стены двухэтажного, из белого кирпича дома - скамейка. Что там происходит нам не видно, но периодически слышны девичьи голоса:

- Эй! Эй! - И через короткую паузу. - Хи-хи-хи!

Работы немного, закончили быстро. Идём к машине. По пути полюбопытствовали, присмотрелись: что их так веселит.

На скамейке стоят четыре девчушки лет тринадцати-четырнадцати. Мимо, по тротуару вдоль ограды, идёт мужчина, возрастом за сорок.

- Эй! Эй! - Кричат ему девочки.

Тот приостанавливается, смотрит на зовущих.

Они разом распахивают блузки, являя ему обнажённые груди. Удостоверившись в эффекте, через секунду-две запахиваются. И:

- Хи-хи-хи!

Весело хохочут, глядя на ошалевшего от такой выходки мужчину. Тот покачивает головой, уходит.

Садимся в машину, отъезжаем. И через открытое окно опять слышим:

- Эй! Эй! - Пауза, и: - Хи-хи-хи!

Год 2001 от Рождества Христова. Тёплый апрельский день. Страстная седмица. Среда. День, когда Иуда предал Христа.


* * *

Заболел мой близкий родственник, пожилой уже человек. Зятю его сон приснился: он на своём огороде собирает клубнику, но её пытаются оборвать, из-под рук выхватывают бомжи и дети-беспризорники. Отгоняет их, однако они снова и снова тянутся к ягодам.

Рассказал сон своей жене, та истолковала: отец заболел серьёзно, надо милостыню подавать.

И действительно, с милостыней надо было торопиться - несколько дней спустя отец её скончался.

По смерти отпели, но дочь, тем не менее, переживала о загробной участи отца: человек он крещёный и жить стремился по чести и совести, но считал себя неверующим, о духовном мало радел и в церковь даже на Великие праздники не ходил. Заказывала панихиды, раздавала милостыню об упокоении его души. И молилась, чтобы Господь ей участь отца открыл. И вот, вскоре после сорокового дня снится ей отец. В комнате без дверей и окон, свет серый, сумеречный, неведомо откуда исходящий. В одиночестве сидит он на лавке за длинным дощатым столом, перед ним глиняный горшочек, в руке деревянная тёмно-коричневая ложка. Не часто, но непрерывно черпает ложкой из горшка и несёт ко рту. Но пуст горшок и потому пуста его ложка. Однако он того не замечает, черпает и черпает из пустого горшка пустой ложкой; и взгляд его безучастен, перед собой, в пространство.

- - -

Дочь не на много пережила отца - сжала онкология свою жертву. А незадолго до своей кончины рассказала мне о произошедшем с ней 12 лет тому назад, ещё в 1996 году. В том году она начала постоянно ходить в церковь, часто исповедовалась и причащалась. Но, по её словам, слаба и немощна была её вера. И как-то на всенощной взмолилась:

- Господи! Пошли мне знак, чтоб увидела я, и вера моя окрепла.

Стояла она возле аналоя, на котором находился киот с праздничной иконой. И через несколько минут после её мольбы на стекле киота проявилось маслянистое пятнышко - миро - пятнышко разрасталось, в верхней его части выделился мысик и от мысика, вопреки земной физике, вверх по стеклу стал подниматься узенький ручеёк. Позвала она священника, священник приставил к киоту алтарника, чтоб никто не подходил к иконе и ненароком не стёр миро. В конце всенощной собрал батюшка миро, и помазал им всех бывших на службе.

Рассказывая мне об этом, посетовала - опять ослабла её вера.

- Но ведь тебе Господь такое подтверждение даровал! - Занедоумевал я. - Такие знаки Он посылает одному и из миллиона, а быть может одному из ста миллионов.

- Пока смотрела на мироточение, укреплялась моя вера. Пока хорошо помнила - вера крепкой была. А со временем стало забываться, и вера пошла на убыль, - пояснила она.

Но, слава Богу, её вера не иссякла вовсе, и накануне последнего дня земного своего бытия исповедалась она и причастилась.

'Чудо от веры, а не вера от чуда' - эти слова святителя Григория Богослова знают если не все, то многие православные христиане. Знал и я, но воспринимал их довольно умозрительно, не совсем было понятно - почему? После её рассказа стал искать ответ, и через год или полтора, после того как та женщина отошла ко Господу, в поучениях одного из святых отцов (к сожалению, не записал его имени, понадеялся на память, а память подвела) прочитал, что вера, пришедшая в результате чуда, если она осталась только в голове и не перетекла в сердце и не объяла сердце целиком, будет требовать подтверждения всё новыми и новыми чудесами. Без новых чудес она иссякает или вырождается в суеверие.

- - -

Там же на приходе познакомилась она с женщиной... Впрочем, познакомилась - не совсем точно, вернее будет сказать - встретилась, о существовании дуг друга знали уже несколько лет. Они не то чтобы сдружились, но постоянно тянулись одна к другой - было немало объединяющего их - примерно одного возраста, у обеих, практически в одно время проявилась онкологическая немощь, перенесли одинаковые операции и лечили их врачи одинаково. Года через два-три, получается году в 98-99, благословил их духовник на монашеское служение: монашеское подвижничество могло остановить развитие болезни. Моя знакомая отказалась - не по силам ей показался иноческий крест. Другая согласилась, приняла постриг на паломническом судне у берегов Афона. По сию пору здравствует, и пусть не велико её здоровье, но на монашеское служение и на помощь ближним его набирается. Не берусь категорически утверждать, что дни её продлеваются ради пострига. Но вполне может быть, что отвлечение от повседневной суеты, мир в душе и покой в сердце благотворны для здоровья и сдерживают разрастание злокозненных клеток...


* * *

80-е годы. К книжной лавке в Князь-Владимирском соборе подходят пожилые мужчины. У каждого на пиджаке не один ряд орденских планок. Объясняют:

- Мы в целях патриотического воспитания молодёжи собираем портреты всех знаменитых военачальников России. Нет ли у вас портрета Александра Невского?

- Не бывает у нас портретов. Есть икона святого благоверного князя Александра Невского.

- Покажите.

Рассматривают икону.

- Нет, не то. Главнокомандующий, значит генерал или маршал - и не в форме. Нужно, чтобы в форме был.

- Он в форме. В княжеской.

- Да?.. - Снова смотрят. И отвергают. - Нет, не годится: генерал или даже маршал, а галифе без лампас. Нельзя так. Неправильно. - Возвращают икону. - Ещё поищем. Чтобы с лампасами.


* * *

Женщина в церкви покупает иконы. Выбрала великомученика Пантелеимона и преподобного Серафима Саровского.

- Пантелеймона надо дома иметь. Для здоровья. Саровский мне так нравится. А вот его, - указала на икону царя-мученика Николая, - не люблю.

- Как же можно: святого не любить? - Удивляется матушка за книжным прилавком.

- Я Ленина люблю. Двоих: Серафима Саровского и Владимира Ильича Ленина. А царь Ленина преследовал. Зачем мне его любить?


* * *

Атеист о племяннике, поступившем в семинарию:

- Племяш мой на мракобеса учится. И в кого такой уродился...


* * *

В церкви один прихожанин говорит другому:

- Нелёгкая жизнь у алтарника, не пинает его только ленивый.

Стоящий неподалёку алтарник, под нос себе бормочет:

- Да-а... Если так, то ленивых у нас в храме нету.


* * *

Умершего отвезли в крематорий. По возвращении, поминки на дому. Тост произносит подруга вдовы, соседка, с которой умерший с детства жил рядом и всегда дружно. Перечисляет заслуги усопшего: любящий муж, заботливый отец, добычливый и рачительный хозяин, хороший, уважительный и безотказный в помощи сосед, добросовестный и трудолюбивый работник. И завершает поминальную речь пожеланием:

- Пусть огонь ему будет пухом!

- Да, пламя ему пухом! - Поддержала другая соседка. - Хороший человек был!

Почти все за столом отнеслись к этому пожеланию одобрительно. Лишь двое переглянулись, и один из них сказал:

- Что такое вы говорите? Подумайте! Вы его, что в ад, в геенну огненную напутствуете?

Но говорившая обиделась, прочие, тоже недовольные, укорили:

- Зачем же ты людей обижаешь? Нехорошо так! Мы ему добра желаем.


* * *

Другие поминки. Один из присутствующих говорит поминальный тост. Перечисляет заслуги, добрые дела и качества умершего, и в конце добавляет:

- Человек он, безусловно, хороший и вы все это прекрасно знаете. Но нет такого человека, который жил и не согрешил. К тому же, в церковь почти не ходил. Отпели его в Храме Божием - большое дело сделали, но этого недостаточно. Сейчас, после кончины и, особенно, до сорока дней - очень важна наша молитва и раздача милостыни за него. В немалой степени от этого зависит: как будем за него молиться и милостыню подавать - там он и окажется, туда и определит его Господь в сороковой день.

Мало кто поддержал. Большинство же, особенно близкие родственники, - обиженно зароптали:

- Мы считаем, что он уже в раю. А то, что ты говоришь... это... это совсем даже неприлично так о нём говорить!

Что здесь преобладает: Равнодушие к загробной участи усопшего? Непонимание? Или нежелание обременять себя заботами?


* * *

- Много мы в жизни покуролесили, много нагрешили. Теперь время наше к закату клонится, пора ошибки исправлять.

- Что об этом говорить... Если сделано, то сделано. Прошлого уже не вернёшь.

- Неправда. Прошлое можно вернуть и исправить.

- Машину времени изобрёл? - Улыбается скептически.

- Нет, не машину. На исповеди, через покаяние.


* * *

Известная актриса Н., снимающаяся и в кино, но больше играющая на сцене:

- Актёр на каждом спектакле, как минимум, дважды предаёт. Первый раз, в гримёрной, предаёт себя - отрицается от дарованного ему Господом образа и надевает личину. Второй раз на сцене. Предаёт Бога, когда ставит себя в центр события, требует, чтобы только ему внимали, только его слушали и тем отвлекает внимание зрителей от Бога на себя. Требует, своей игрой, чтобы его чтили, ему поклонялись и, случается, проповедует то, что не согласуется с заповедями Божиими и даже противоречит им.

(Записано при жизни. Теперь, после её кончины, можно назвать имя: Наталия Гундарева. Упокой, Господи, душу рабы Твоей).


* * *

Съёмки на Ленфильме. Во время перерыва, очень известная и многими любимая за талант, обаяние и чистоту сыгранных образов актриса И., зашла к нам в подсобку попить чаю. И за чаем, когда разговор коснулся актёрской профессии, сказала:

- Когда закончу сниматься, буду, наверное, целыми днями стоять в церкви на коленях и вымаливать себе прощение. За лицедейство.


* * *

Подрядил нашу бригаду один состоятельный господин: установить новый электрощит и проложить кабель от щита в помещение, где в скором времени откроется магазин. О цене особо не торговался, впрочем, мы чрезмерно не запрашивали: в своём огороде ягоды с ветками не обрывают - запросишь лишнее, так в другой раз не позовут. Но сроки поставил жесткие. Объект располагался на территории моего участка и, по сложившейся у нас практике, бригадирство легло на меня. Работу выполнили вовремя, предъявил её заказчику. Сделанное его вполне удовлетворило, похвалил и за качество, и за то, что в срок уложились, и пошли к нему в кабинет за расчётом, Рассчитавшись, предложил выпить кофе. К концу кофеепития мы уже перешли на 'ты', на коньяк и называли друг друга по именам. Перед моим уходом заказчик, владелец сети строительных магазинов, предложил, в случае необходимости, обращаться к нему, он продаст мне необходимый товар со скидкой. Я, в ответ, предложил написать записки о здравии и об упокоении: когда поеду в свой приход, подам их на молебен и панихиду.

- Вот этого не надо! - Категорически отказался он. - Никаких записок, никаких молитв в церкви!

- Чем же тебя церковь так достала?

- Церковь меня не достала. Я в Бога верую и к церкви отношусь нормально.

- Тогда, в чём проблема?

- Проблема в том, что потом у меня проблемы начнутся. В церковь я не часто, но хожу. Сначала обойду, сосчитаю сколько икон, столько же свечек куплю и к каждой иконе поставлю. Мне для церкви денег не жалко. Но молиться... Если хоть немного помолюсь, хоть одну молитву прочитаю, то потом, дня три, не меньше - опытом проверено - и дела и, вообще по жизни, всё кувырком идёт. Бесяра мстит. А мне с ним воевать некогда, мне делом заниматься надо...


***

На работе, в один из знойных и сухих дней купили мы на бригаду бутылку лимонада и перед выездом на аварию поставили в холодильник. К той поре, когда вернулись, обрёл лимонад приятную прохладу. Достали бутылку и уже собрались открывать, но вызвал меня начальник: нужны были ему, для доклада наверх, точная причина той аварии и подробности её ликвидации.

Отчитался, иду обратно к своим сотоварищам. И при подходе к кухне, услышал пререкания. Требует один:

- Открывай лимонад.

- Саньку подождём, - возражает другой, шофёр нашей машины Виталик Мочалов.

- Всё не выпьем, оставим и Саньке.

- Нет, пусть он сам откроет.

- Да какая разница?

- А-а... Разница в том, что Санька, перед тем как открыть бутылку, перекрестит её и скажет: 'Господи, благослови питие наше'. И мы лимонадику попьём не простого, а перекрещённого и благословлённого.

И не последовало Мочалову ни от кого возражения.

Вошёл я на кухню, и сразу мне:

- Открывай лимонад быстрее! Засохли совсем.

- А сами, разве, не могли?

- Ты у нас на это дело поставлен. С чего это мы твою работу должны делать?

Свыше восьмидесяти человек работает в нашей Аварийной службе. Трое или четверо, более или менее регулярно, ходят в церковь, исповедуются и причащаются. Примерно столько же отрицают существование Бога. Некоторые, небольшее число, занимаются мудрованиями: у одних Бог в душе и им этого достаточно, другие своим разумением Евангелие толкуют, третьи смешивают в кучу все мировые религии. Есть и равнодушные к этому вопросу: может есть Бог, может и нет Его - меня это не волнует. Есть и такой бедолага, который хочет поверить в Бога, но не может, мают его разные сомнения, которые он даже сформулировать не может. И от разговоров на эту тему категорически отказывается.

Оставшиеся, получается не менее половины всех труждающихся, то я свидетельствую не по догадкам и предположениям, но по словам и делам их: в глубине души своей в Бога веруют и почитают Его.

Все помещения у нас в аварийке освящены.

Когда начал обустраиваться наш приход (изначально св. вмч. и целителя Пантелеимона-на-ручье, ныне Державной иконы Божией Матери), начальник и рабочие помогали, чем могли: материалами, транспортом, трудом. И все добровольно, и всё безвозмездно. Александр Васильевич, староста нашего прихода, всегда предлагал оплату за труды, но они ни разу не взяли: 'Смогли - так помогли, православные ведь'.

Но сколько я ни подталкивал, сколько ни побуждал самим молитву перед началом смены или перед едой прочитать - ответ всегда один:

- Не, не. Ты у нас в церковь ходишь, ты знаешь как чего, вот и читай: мы тебе доверяем.

Почему так - не знаю, нет у меня вразумительного объяснения.

Взял я лимонад из рук оберегавшего его, перекрестил стол, где уже стояла еда и, как ожидали, перекрестил бутылку:

- Господи, благослови пищу и питие наши; благослови и нас, недостойных чад Твоих!


***

- Нет у меня сил поститься, - как-то пожаловался я знакомому.

И услышал в ответ:

- И у меня не было. Но понаблюдал за собой в Великом посту и вывел: способность поститься сильно зависит от того, как молишься. И от духовного настроя. Если настроился не на мирские, сиюминутные, а на духовные ценности жизни и молишься усердно - тогда пост лёгок, а в иные дни в радость. Думаю, именно отсюда святые отцы вывели: не в брашне пост, но в духе.

- - -

Тот же знакомый:

- Время от времени появляется во мне осознание и, главное, чувствование той великой пропасти, которая отделяет моё несовершенство от Божией Благости. И боязнь - чтобы осознание это не ушло и не забылось.


* * *

Солдат, воевавший в Чечне:

- Самое главное, что я понял на войне - жизнь надо ценить, жизнью надо дорожить.

- Значит, жизнь - дар не случайный и не напрасный?

- Нет, нет! И тысячу раз нет...

- - -

Он же:

- На войне не сташно не бывает.


* * *

- Русскому человеку рискованно жить в грехах и во лжи - рано или поздно беда настигнет.

- Да, ты прав. Господь любит нас, заботится о нас и за каждым строго назирает.


* * *

- У Даля написано: горожане жители, а селяне души.

- А после Даля - у большевиков кадры и массы, у демократов электорат.

- Интересно, как нас ещё правители обзовут...


* * *

В монастырь я приехал к концу Петрова, длинного в том году, поста.

- Ну, как подвизаешься, как постишься? - Поинтересовался пожилой монах, мой давний знакомый.

- Какие мои подвиги, - махнул я рукой. - Дым да копоть. На прошлой неделе не выдержал, сметаны поел.

- И что, трёхлитровую банку слопал?

- Нет, конечно. Когда чай пил, на хлеб намазал.

- Ты, Сашка, главное, человечину не ешь. Ни в пост, ни в мясоед. А что две ложки сметаны до сих пор помнишь, и даже в обитель их с собой притащил - такого остерегайся. Такое памятование в фарисейство запросто может затянуть: комара в ложке сметаны оцедишь, а верблюда с тюками грехов проглотишь.


* * *

Лето. Гощу у знакомых за городом. День знойный, время послеобеденное, отдыхаем. Я в комнате, а хозяева, муж и жена, на веранде. Хозяин уже встал и занялся каким-то делом. Хозяйка, всё ещё лёжа на диване, принимается подсказывать ему. Он слушал, слушал да, пока беззлобно, но уже с неудовольствием, проворчал:

- Экая ты любительница поучать!

- Я всё правильно делаю. В книжке по подготовке к исповеди есть вопрос: 'Обличала ли и вразумляла ли ты нуждающихся в обличении и вразумлении?'

- А-а. Ну раз так, то обличай и вразумляй. И начни с... (называет её имя и отчество). Да не ленись, хорошенько её пообличай и повразумляй. И только когда увидишь, что она вняла твоим обличениям и вразумлениям, переходи к другому нуждающемуся в обличении и вразумлении.

- Ещё чего! - Возмущенно засопев, хозяйка резко поднялась с дивана, рывками одёрнула халат и, не взглянув даже на мужа и на то, что он делает, вышла во двор.


* * *

- Какие бы вещи с какими бы целями мы не покупали, рано или поздно эти вещи станут нашими хозяевами.


* * *

- Из стреляных воробьёв орлы вырастают.


* * *

- Страх это вера в победу зла...


***

- Талант мой не перешёл ко мне по наследству. Я не купил его за деньги, не выиграл в лотерею и не получил в оплату за труды или в награду за заслуги. Он дарован мне Господом. Точнее, дан для работы, как дают инструмент, всякому пришедшему трудиться. Поэтому, кичиться талантом нет причин: талант - не заслуга его обладателя. Но нужно беречь его, как орудие труда данное в пользование Великим Господином и употреблять во славу Его и на благо людям.


* * *

- Талант пуще каторги...


* * *

- Обидеть человека можно настолько, насколько он готов обидеться по своему духовному уровню.


* * *

- Хочешь прожить жизнь не встретивши ни одного подонка? Относись к каждому встреченному с любовью и научись всех прощать.

Через несколько лет, в иной ситуации и в другом краю России, но, практически, в унисон:

- Хочешь жить без проблем? Дураков и виноватых ищи в зеркале.


* * *

- В нынешней попсе, которую именуют искусством, преобладают кураж и глумление над жизнью, над нравственностью и над заповедями Божиими.


* * *

- Самый доходный бизнес, это торговля грехом...


* * *

- В интеллигентской среде, что ни голова - то своя религия. И чем голова умнее и хозяин её о себе больше мнит, тем больше та религия напоминает винегрет, щи и кашу в одной посуде.


* * *

- К сожалению, не так уж редко, талант человеческий не служитель, но супротивник Богу.


* * *

- Если поэт, художник и т. д., утверждает, что искусство умерло, значит, он смотрит в зеркало.


* * *

В разговоре о писателях и, в целом, о творческих людях:

- Каково око, то и видит. Что видит, с того плоды собирает. Какие плоды соберёт, с тех, в своём творчестве, семена сеет.


***

- Философы, как и все нормальные люди, выводы делают на эмоциях. Только выдают их за плоды ума.


* * *

- У одарённых детей, как правило, дефицит социального опыта: мало общаются со сверстниками и вообще с людьми. В усугубление ситуации - дома им создают особые условия. И получается не только искажённая социальная, но, нередко, и нравственная позиция. Этакий центропуп вырастает да, к тому же, ни жизни, ни людей не знающий.


***

От знакомого, весьма талантливого поэта, ушла жена. Сидим с друзьями у него на кухне, лекарством от печали соломенного вдовца пользуем. И сами дозы принимаем. И утешаем, по мере ума и умения:

Если к другому уходит невеста,

Ещё неизвестно кому повезло.

- Нет, вы не правы, - не соглашается покинутый страдалец. - Я её ни в чём обвинить не могу: замуж она выходила за студента, а прошло несколько лет, и оказалось, что жить ей придётся не с инженером, а с поэтом. Какая ж нормальная женщина такой удар судьбы перенесёт?


* * *

Во времена 'перестройки' на митинге в Михайловском саду плакат:

'Свободной стране - свободную религию!'


* * *

- И чем больше я о себе воображал, тем больнее мне жилось.


* * *

- И когда произнёс: '...И остави нам долги наша, ЯКОЖЕ И МЫ ОСТАВЛЯЕМ должником нашим...' - оторопь меня взяла: если и мне простится так, как я других прощаю, то не спастись мне, никогда мне не будет прощения.


* * *

- Да какая это жена, если от неё только попрёки да поперёки слышу!

- Хорошая жена. Для спасения души.


* * *

Священник прихожанину:

- Без покаяния, это не исповедь... это так... дежурный отчёт о проделанных грехах.


* * *

- Нет, на жизнь я не обижаюсь, и обижаться не могу: обижаться на жизнь - значит, обижаться на Бога. Разве ж на Бога обижаться позволительно...


* * *

- Где отрицают Бога, там неизбежно произойдёт обожествление греха.


* * *

- Кто искренне ищет истину - рано или поздно придёт к Богу. Потому что Он и есть Истина.


* * *

- На всяком месте так: уходит молитва - приходит поруха.


* * *

Женщина жалуется на мужа священнику: - Я уже бросила пить. И курить стала меньше. А он до сих пор пользуется вредными привычками в полном объёме. Думаете не обидно?!


* * *

- Обида на людей душит молитву.


* * *

- Любишь ты людей пиявить.


* * *

300-летие Санкт-Петербурга. Мальчик-армянин о Петре Первом:

- Он хорошо заботился о своей Родине. И о других Родинах тоже заботился.


* * *

'Не ревнуй злодеям, не завидуй делающим беззаконие' (Пс.36,1).


* * *

Микроавтобус-маршрутка 10-й номер. Среди пассажиров девушка лет двадцати. Круглолица, выбеленные волосы гладко зачёсанны назад. Губы пухлые, коричневатой помады, обведены тёмно-коричневой, почти чёрной каймой. Носогубные складки резко выражены, углы рта приопущены. Рассказывает приятельнице:

- У директора в пятницу день рождения было, после работы остались. Посидели за столом, выпили. Потом танцевали. Я пошла покурить, а директор, такой, подходит:

- Давай я тебя поцелую.

А я, такая:

- Поцелуй.

Ну мы по простому поцеловались, я его как мужчину не воспринимаю, директор и директор. А он, такой:

- Пойдём, шампанского выпьем.

Выпили. Потанцевали. А в конце вечера говорит:

- Давай тебя до дому подвезу. - А когда поехали, он такой. - Заедем ко мне минут на десять-пятнадцать, кофейку выпьем.

А я, такая:

- Заедем.

Выпили коньяку и вина хорошего. Вино грузинское, настоящее. Из Грузии ему привезли. Пили из стаканов, из таких высоких и узких, дно квадратное, а верх круглый, - обрисовала пальчиками и квадратное дно, и круглый верх и высоту узкого стакана показала. - А наливал из глиняного кувшина с ручкой и с носиком. Так полагается настоящее красное вино пить.

- Хочешь, - спрашивает, - квартиру посмотреть?

И в спальню меня повёл. Я же не дура, понимаю зачем туда привёл.

- И что? - Приятельница заёрзала по сиденью.

- Осталась. Ну, мы так, по-простому. Я же его как мужчину не воспринимаю, директор и всё. А мой идиот утром такой скандал закатил, думала, убьёт. Обзывался по всякому. А я ему, такая:

- Думаешь мне просто так зарплату прибавили?

Тогда только заткнулся.

- Ладно, - говорит, - раз так, хрен с тобой.

Вообще-то, нам всем прибавили, не только мне, но не стану же я этому козлу говорить...


* * *

В той же 10-й маршрутке, но в другой раз.

Пара, похоже муж и жена, садятся в маршрутку возле Сосновского лесопарка. Жена, чем-то раздражена, пилит и пилит мужа, даже в автобусе не угомонилась. Тому, сразу видно, воркотня её поднадоела, а прилюдно терпеть вовсе тошно, и негромко пообещал:

- Ну, погоди. Будет тебе за твой язык.

Усаживаясь поудобнее, будто ненароком, стукнул он сумкой по краю сиденья. Звякнула стеклянная посуда. Сумка не застёгнута, я сижу напротив и мне видны стеклянные банки в ней. А народ в микроавтобусе звяк по-своему истолковал. Заметив их внимание, муж наклонился к жене и как бы в полголоса, но так, чтобы слышали все, проговорил:

- Вот и славно, что мы по Сосновке прогулялись, вон сколько бутылок насобирали. Сейчас, как доедем, сдадим их и бормотушки купим.

Внимание к ним ещё больше. Жена, расфуфыренная модница лет сорока пяти, оторопела. А муж продолжает:

- Или лучше зайдём в наш хозяйственный. Там 'красная шапочка' на постоянке. А может в аптеку - настойку боярышника купим и посидим, как люди. Как ты думаешь?

Лицо и шея жены от стыда и возмущения пошли пятнами. А муж продолжает рассуждать:

- Нет, лучше 'красную шапочку' возьмём, больше выйдет. А на закуску у нас, вроде бы, кусок колбасы оставался. Правда, зазеленел малость, холодильник ведь не работает, да ничего, думаю, поварим подольше и пойдёт на закуску. Как считаешь?

- Прекрати юродствовать! - Прошипела жена.

Отвернулась к окну и не разговаривала и не поворачивалась к мужу, пока не доехали.


* * *

Лежу в Первом меде. Палата небольшая, четыре койки. Трое, как и я, проходят плановое обследование, так что и с болезнями мы, и не особо немощны. Сосед справа потянулся, размял мышцы и проговорил:

- Первый самый сладостный момент на работе, конечно же, зарплата. Второй самый сладостный момент - отпуск. А третий самый сладостный момент - когда тебя будят и говорят:

'Просыпайся, пора домой идти'.

- - -

У третьекурсников практические занятия. В нашу палату входит студентка - решительна, стремительна, самоуверенна. Подходит к больному, к мужчине едва ли не вдвое старше её, и скорее требует, чем просит разрешения:

- Я воспользуюсь Вашим телом.

- Хм... Согласен. Но взаимообразно. И Вы будете второй.

- Фи! - Гордо вскинула голову и гневно цокая каблучками вышла из палаты.

- - -

Обследование к финишу приблизилось, но заключения пока нет. Старший врач отделения Сергей Васильевич закончил беседу с соседом слева, 72-летним Василием Егоровичем, и повернулся ко мне:

- Вот что, аксакал пузатый. Для начала тебе надо похудеть килограмм на 8-10, а больше, так лучше. Второе. Рецепт выписывать не буду, так купишь. В день грамм 150-200 красного виноградного вина, обязательно без сахара, тебе пойдут только на пользу.

Определив мне такую, пока предварительную схему терапии, удалился.

И тут я услышал:

- Прохиндей... - И через несколько секунд опять: - Прохиндей!

Говорил то слово Василий Егорович. Смотрел в мою сторону. На всякий случай я оглянулся. За мной никого не было. Стало быть, прохиндей, это я.

- Чего ругаешься, Василь Егорыч?

- Потому что прохиндей. Я просил всего две рюмки - одну на Новый год, другую на день рождения. И мне не разрешили. А ему каждый день двести грамм! Разве не прохиндей? Ещё какой прохиндей! Полный прохиндей!!!


* * *

- Он говорит, говорит, а я рот раскрыла, слушаю да удивляюсь: 'Ну, надо же какой умный! Уже целых полчаса говорит, а я так ничегошеньки и не поняла.


* * *

- Я всегда хотел жизни тёплой, сытой, вольной и покойной. Но все мои годы продирался через колючки и буреломы, да кувыркался через пни и колоды.

- Не повезло...

- Напротив. Продираясь, свои шипы обломал. Падая, дурь выбил.


* * *

Вечер. Три женщины, не сильно, но заметно подхмелившиеся идут по тротуару. Полная дама за тридцать, но до сорока - в полумраке редких и не близких фонарей лучше не разглядеть - громко жалуется:

- Вокруг одни сволочи. И друзья, ну один к одному, сплошь подонки. И муж... Ни хрена делать не хочет. Ничего не допросишься. Одно мучение с ним. Рассказала Дашке, лучшей своей подруге!

- Сбагрить бы его куда с рук долой, - говорю...

Так она... Не поверите, что сказала!

- А отдай его мне, - говорит. - Давай теперь я с ним помучаюсь.

- Представляете! Вот сучка! А ещё подругой себя считает. Своего мужика заведи, и отдавайего кому хочешь. А на чужого нечего заглядываться!


* * *

Переправлялся через Чулым, и на пароме услышал разговор. Похоже, один из собеседников после долгого отсутствия возвращался домой, другой рассказывал ему об односельчанах и о переменах, произошедших за это время.

- А сосед твой, дед Гаврила, ещё живой? - Поинтересовался возвращенец. - Помню, всё жаловался, что сверх нормы задержался на белом свете, от жизни устал, а смерть не берёт.

- И не возьмёт. Где ж она его возьмёт, когда он смерть свою до алкоголизма споил.

- Ты чё?!

- А ни чё! Он сам мне рассказал. Пришла за ним смерть первый раз, а он ей говорит:

- Повремени чуток, дай напоследок выпить. Полчаса туда, полчаса сюда, тебе не большая разница, а у меня, как раз, самогонки четверть выгнана...

Та разрешила.

Выпил дед Гаврила стакан. Закусил. Налил другой. Посидел... А человек он всю свою жизнь компанейский есть...

- Давай и тебе налью, - ей предлагает. - А то не по-русски получается, в одиночку пить.

Та поупрямилась, поупрямилась, но уломал-таки её дед. И на пару чуть не всю четверть оприходовали. Она хоть и костлявая, а на самогонку аппетит у неё, дед сказал, будьте нате! Не меньше его выпила. Поутру смертушка просыпается - башка трещит, во рту погано, руки трясутся - кого там косу поднять, найти не может. Выпили остатки, похмелились, полегче стало. Но тут ей поднимать косу на деда Гаврилу, вроде как, против совести - вылечил. Ушла ни с чем. В другой раз зашла, а дед Гаврила опять на выпивку подбил, и в третий раз то же самое. С той поры так и повелось: зайдёт к нему, косу в угол поставит и к столу:

- Наливай. Выпью, отдохну и дальше пойду.

- Так ты не за мной?

- Дура я, что ли? Если тебя заберу, где ж тогда похмеляться буду?

Вот и живёт теперь.

- Это он сам тебе рассказывал?

- А то кто же...

- Значит, впрямь долго ещё протянет. Если на такие байки горазд...


* * *

Печальны, но чисты и светлы поминки у верующих людей. И как тяжелы подозрениями, обидами, упрёками и раздражительностью у безбожников.


* * *

- Сколько молитвенников о себе оставит человек после смерти, так он и жизнь свою прожил.