# Литейный 74-14. Художник Женя Гиндпер и балерина Лена С.

Александр Михайлович Тиранин

Художник Женя Гиндпер и балерина Лена С.


Есть у меня многолетнедавнишний приятель Женя Гиндпер.

Приятельствуем мы лет 30, а пожалуй и побольше. Но не о нём сейчас речь, речь о балерине Лене С. Поселилась у Гиндпера Лена, потому как оказалась безработной, бездомной и бесприютной.

Но вначале несколько слов о Евгении. Даже не о нём - обычная судьба андеграундного питерского художника, что там интересного может быть - =Сайгон=, бормотуха в мастерских да квартирные выставки.

А вот отец его во время Великой Отечественной из-за его матушки стрелялся на дуэли с другим офицером. И угодил в штрафбат. Но Бог озорника хранил, выжил, вернулся и двух сыновей и двух дочерей родили. А матушка Жени была знаменитостью Невского пятачка, вытащила с поля боя около 500 раненых, имя её в девичестве Губанова Тамара Фёдоровна.

Из воспоминаний участника боёв на Невском пятачке:

=Чрезвычайно сложной, трудной и, как все на этой земле, являлась задача оказания первой медицинской помощи и эвакуации раненых, особенно тяжело раненых, не способных самостоятельно добраться до берега, где в обрывистом склоне, в блиндаже была размещена медицинская служба. Санинструкторам и девушкам-медсестрам необходимо было в этих условиях, на шинелях, плащ-палатках, а иногда без них, на своих плечах вытаскивать раненых из-под огня с самого переднего края и под огнем доставлять к берегу, передавать врачам, а затем размещать на плавсредствах для отправки на правый берег. Каковы условия переправы, было сказано: здесь редко какая лодка достигала цели, большинство гибли от огня, тонули в ледяной воде=.

Но вернёмся к Лене. Достала она Женю своей, более чем непосредственностью, и не просто попросил, но очень попросил меня: =У тебя много знакомых иностранцев, быть может кто-то из них передаст её письмо Барышникову или Нуриеву - её готовы отпустить из Союза, но нужен вызов. А те письма, что отправляли по почте, до них не доходят=.

Ходилка у меня такая была. Как у всякого нормального работяги, например, у слесаря на заводе есть знакомый токарь, знакомый фрезеровщик, знакомый термист-калильщик - чтобы инструмент подправить, приспособление для дела потребное или оправку изготовить, также у меня были свои личные пути-дороги в зарубежье. Но не к Барышникову и не к Нуриеву, а к их окружению.

Письмо ушло, вызов она получила, уехала, и через неделю, а быть может и меньше после её отъезда, является на явку руководитель нашего подразделения, что по ходу оперативной ситуации вовсе не предполагалось, и нежно так, нежно-нежненько вопрошает: Не переправлял ли я каких либо писем в забугорье. Естественно, не переправлял, на хрустальном глазу отвечаю. Он пуще меня нагибать. И когда мой глаз от хрустальной искренности дошёл до алмазной честности - оставил в покое. В своё время сам учил: =Не сознаваться никогда и не при каких обстоятельствах=.

По обратному ходу отследить не могли, письмо ушло сначала в Португалию, потом в Испанию, Италию, Германию, Великобританию и уже оттуда адресату. И чтобы отследить такой длинный обратный ход, надо напрягать и ПГУ, и Управление =С=, и другие службы. А масштаб информации не тот, не станут столь серьёзные организации на пустяки от более важных дел отвлекать. Значит, утечка произошла на месте получения. Я так решил.

Выждал время, подёргал за ниточки. И как бы прояснилось, что в соответствии с внушённым Лене наставлением, в праздничном застолье по случаю избавления от тоталитарных уз, про меня ни гу-гу не сказала, но после застолья на ушко кое-кому шепнула про доброго человека Сашу.

Однако, Женя утверждает - не могла балерина Лена так поступить, не в её натуре это. Значит, прокол мог случиться ещё в первых двух странах цепочки - в Италии, что письмо от меня, уже не знали.

Но достоверно так и не узнал. И какая разница - человек, через которого произошла утечка информации, работал на мою страну, с чего мне огорчаться. Последствий неприятных для меня не было, не секретного же завода план переправил. А вот воспитательный эффект для руководства подразделения был полноценным - больше ни от кого и никаких писем я не переправлял.