# Внезапная и ожидаемая. Документы Ленинградского управления нкгб-нквд ч.6 Немецкие спецслужбы. Партизанские отряды и разведывательно-диверсионные группы.

Александр Михайлович Тиранин

Структура немецких спецслужб на фронте и в прифронтовой полосе. Предатели. Коллаборационистские организации. Разведка и контрразведка в партизанских отрядах. Дети разведчики. Подготовка документов к публикации, а также комментарии, дополнения и пояснения к документам принадлежат Альберту Фёдоровичу Стародубцеву, если не указан другой автор.

ВНЕЗАПНАЯ И ОЖИДАЕМАЯ


Ленинградские чекисты перед войной и в годы блокады


Часть шестая. Немецкие спецслужбы. Разведывательно-диверсионные группы и партизанские отряды.


Немецкие спецслужбы.

Как германская разведка, так и контрразведка готовилась к войне с Советским Союзом заблаговременно, за много лет до нападения на нашу страну. Подготовка разведчиков и диверсантов для действий в советском тылу велась в немецких разведшколах, в частности, в Гамбурге, под Кёнигсбергом и Варшавой. Кандидаты на учебу подбирались из числа жителей Польши и Прибалтики, владевших русским языком и знавших привычки, нравы и манеры поведения русских в условиях армейской службы, на работе и в быту. Каждую группу разведчиков готовили под определенную задачу. Подбор кандидатов осуществлялся с использованием созданной гитлеровскими спецслужбами широко разветвленной осведомительской сети, которая охватывала все сферы немецкого общества.

В качестве иллюстрации того, как подбирались и готовились немецкие разведчики, можно привести показания уже упоминавшегося арестованного 6 ноября 1941 года под Тихвином Ханса Урагана, 1902 года рождения, уроженца Польши. В 1937 году он переехал в Пруссию и устроился на завод "Ронс Мери". Однажды его вызвал хозяин предприятия и почти в обязывающей форме предложил улучшить знание русского языка, пройдя дополнительное обучение на курсах. Ураган согласился. Через несколько дней он был вновь вызван в кабинет к хозяину, где уже находились около 23-25 рабочих. Всех поместили в автомашину, привезли в пригород Гамбурга и разместили на первом этаже пятиэтажного здания в полной изоляции от лиц, проживавших на других четырех этажах.

"Курсы" оказались весьма своеобразными. Занятия действительно включали изучение разговорного русского языка, кроме того -- умение ориентироваться на местности, пользоваться компасом, читать топографическую карту, осуществлять световую сигнализацию. Особенно трудно Урагану давалась сигнализация, за что преподаватель избивал его. Не выдержав режима, он, улучив момент, самовольно покинул школу и вернулся на завод "Ронс Мери", где был восстановлен на работе. Напомним, все это происходило еще в 1937 году.

С началом войны владелец завода вновь вызвал Урагана и, по существу, обязал его добровольно вступить в вермахт, пообещав выплачивать по 500 немецких марок ежемесячно. В противном случае он подлежал увольнению.

С места сбора группу, в которую включили Урагана, доставили сначала в Ригу, а оттуда в Урицк (Стрельна) под Ленинградом. 1 ноября 1941 г. их вывезли на автомашинах к линии фронта под Тихвин, в деревню Заречье, наполовину занятую немцами. 5 ноября он вместе с напарником, следуя разными маршрутами, перешел линию фронта с заданием сбора разведывательной информации по Тихвину и 6 ноября был арестован.

В поверженных странах Европы немецкая контрразведка отработала мероприятия по организации оперативных игр и радиоигр. В этих целях были созданы подразделения радиоконтрразведки "OKW", которые на оккупированной территории Северо-Запада нашей страны были зашифрованы под войска связи вермахта. Одно из таких подразделений "OKW" разместилось в г.Тарту и развернуло работу по поддержанию связи со своей агентурой в нашем ближнем тылу.

Еще до вступления на территорию Советского Союза немецкие спецслужбы, располагая вербовочной русскоговорящей базой, создали основу для формирования агентурных групп. Их резидентами зачастую становились бывшие белоэмигранты. В качестве переводчиков, как правило, использовались выходцы из прибалтийских государств. По мере продвижения 18-й немецкой армии к Ленинграду состав резидентур пополнялся за счет предателей из числа военнослужащих Красной Армии, перешедших на сторону противника.

В первые два месяца войны немцы имели психологическое преимущество, поскольку вели наступательные действия на нашей территории и, считая ее уже своей, устанавливали свой порядок. На полную мощь работала геббельсовская пропагандистская машина. Массированная обработка местного населения способствовала тому, что значительная его часть поддержала оккупационный режим или по крайней мере подчинилась ему. Враждебно настроенная часть жителей, особенно те, что были ранее репрессированы советской властью или потеряли собственность и рассчитывали получить ее обратно, инициативно пошли на сотрудничество с немецкими властями.

Проведенный немцами комплекс военно-административных мер, в том числе регистрация местного населения и фильтрация жителей прифронтовых районов Ленинградской области через созданные гражданские лагеря, позволил немецкой контрразведке выявить тех, кто активно участвовал в работе партийных и советских органов. Публично расправляясь с ними, немцы запугивали народ, тем самым создавая условия, обеспечивающие их спецслужбам проведение разведывательной и контрразведывательной работы. Однако в первые два месяца оккупации Ленинградской области разворачивать ее по полной программе они не торопились, надеясь на быстрое взятие Ленинграда.

Вместе с 18-й немецкой армией, 5 июля пересекшей границу Ленинградской области, вошли и разместились на оккупированной территории разведывательные и контрразведывательные органы противника. Надо сказать, что немцы были чемпионами по созданию параллельных структур, выполняющих одни и те же функции, поэтому неудивительно, что число "разведок и контрразведок" на оккупированной территории перевалило за десяток.

1. Абверкоманды и абвер группы -- фронтовые структуры военной разведки. Абверкоманды действовали при штабах групп армий, абвергруппы -- при штабах армий. Группы армий именовались также "А", "Б" и "Ц", и в соответствии с этим до 1942 года наименования подчиненных им разведывательных, диверсионных и контрразведывательных абверкоманд группы "Север" выглядели как 1А, 2А, 3А или же 1Норд, 2Норд, 3Норд. Осенью 1941 года на ленинградском направлении действовали 3 абверкоманды, включавшие в себя абвергруппы: разведывательные 104, 111, 112; диверсионно-разведывательные 204, 211, 212; контрразведывательные 304, 311, 312, 313, 317, 319.

Поскольку Ленинградская область все время оккупации не переставала быть прифронтовой полосой, именно абвергруппы являлись одним из основных противников разведотдела УНКВД.

2. Зондеркоманды германской службы безопасности СД, конкретно VI управления РСХА. В рамках этой структуры был создан орган под кодовым названием "Цеппелин", предназначенный для широкомасштабной операции по разложению советского тыла. "Цеппелин" проводил контрразведывательную работу среди населения, а также занимался разведкой. Штабы команд находились в Пскове, Порхове, Луге, Плюссе, Стругах Красных и филиал в Гатчине.

3. Органы немецкой тайной полевой полиции "ГФП", которые, помимо разведывательной и контрразведывательной работы, выполняли следственные и судебные функции. Штабы ГФП располагались в городах Остров, Луга и М. Воронцово (группы: 501, 520, 702, 714, 728).

4. В расположении немецких частей выявлением советских разведчиков занимались разведывательные отделы (1Ц), действовавшие при штабах армий, корпусов и дивизий немецкой группы армий "Север". Отдел 1Ц штаба 18-й армии расположился в дер. Лампово.

5. На оккупированной территории области действовали три охранные дивизии, сведенные в марте 1942 года в корпус под командованием генерал-лейтенанта Рока.

6-9. Охотились за партизанами и советскими разведчиками созданные в крупных населенных пунктах немецкие комендатуры, полевая жандармерия, силы гражданской полиции (те самые известные всем "полицаи") в каждом населенном пункте, укомплектованные местными жителями, и подразделения "Ваффен СС ягдфербанд".

10. Разведывательную и контрразведывательную работу вели, кроме того, отделы пропаганды, которые использовали для этой цели свой аппарат из числа русских граждан, ставших их агентами или осведомителями. Получая от них "наводку", отделы пропаганды вербовали агентуру из местных жителей, проживавших вблизи немецких военных объектов или привлеченных к работам по найму.

11. Несколько особняком стояли подчинявшиеся высшим чинам СС специальные подвижные подразделения -- айнзатцгруппы, которые в советской художественной литературе ошибочно именуются зондеркомандами. После начала Великой Отечественной войны в находившихся под армейской юрисдикцией районах СССР были образованы оперативные области во главе с высшими руководителями СС и полиции, подчинявшимися лично рейхсфюреру СС Гиммлеру. В их подчинении находились такие структуры, как полиция безопасности, охранная полиция и команды айнзатцгрупп СС "А" (Прибалтика), "В" (район Смоленска), "С" (киевское направление) и "D" (юг Украины). Айнзатцгруппам подчинялись зондеркоманды, действовавшие на фронте, и айнзатцкоманды в армейском тылу. По численности айнзатцгруппа приравнивалась к батальону, т. е. состояла из 800-1000 человек, а айнзатцкоманда-- 120-170 человек.

Задачами этих структур являлось то, что сейчас назвали бы зачисткой территории: захват зданий партийных и административных органов, учреждений РККА и НКВД; изъятие архивов и секретных документов; розыск, арест и ликвидация советских и партийных работников, командиров и комиссаров Красной Армии, евреев; выявление коммунистов и подпольщиков, борьба с враждебными проявлениями и информирование вышестоящих органов об обстановке на местах. Они также вербовали агентуру, однако обычно не перебрасывали ее через линию фронта, а использовали на месте.

Штаб айнзатцгруппы, действовавшей под Ленинградом, разместился в пос. Дружноселье Гатчинского района. Во главе ее стоял бригаденфюрер СС генерал-майор полиции доктор Штеллекер, который подчинялся лично обергруппенфюреру СС Райнхарду Хайдриху.

Штеллекер в марте 1942 года был убит под Гатчиной патриотами, так и оставшимися неизвестными. После него айнзатцгруппой руководил Хайн Йотс, впоследствии осужденный Международным трибуналом в Нюрнберге к пожизненному тюремному заключению. В составе АЗГ были две айнзатцкоманда и три зондеркоманды, которые следовали за 18-й и 16-й армиями и проводили карательные операции.

Результатами их злодеяний с августа 1941-го по март 1944 года, то есть за 33 месяца, было:

-- расстреляны 6265 человек, повешены 876 человек, умерли после истязаний и пыток 23 899 человек, 254 230 человек угнаны в Германию;

-- частично или полностью разрушены 16 городов, 2032 села и деревни;

-- сожжено, разрушено, повреждено свыше 81 тыс. домов общественного или частного фонда; свыше 114 тысяч хозпостроек, 3 тысячи промышленных предприятий, 982 школы, 193 лечебных учреждения;

-- уничтожено 94 тысячи гектаров леса.

Общий ущерб составил 19 332 млн рублей в денежном исчислении 1946 года.

Для охраны тыла 18-й армии, проведения карательных операций против населения и партизан, задержания бежавших из лагерей советских военнопленных, дезертиров из немецкой армии и РОА только на территории нынешней Ленобласти было создано 6 военных комендатур, размещены 12 отрядов полевой жандармерии, две группы тайной полевой полиции (ГФП), пять зондеркоманд, охранный полк "Бранденбург" и охранная дивизия. Все эти подразделения подчинялись отделу "1Ц" штаба 18-й армии.

Всей разведывательной и контрразведывательной работой отдела "1Ц" руководил майор фон Ваккербард. Его заместителем по контрразведке был зондерфюрер, доктор Борис Майснер, уроженец Пскова, житель Прибалтики, с хорошим знанием русского языка, который с начала 1941 года служил на различных должностях в отделе "1Ц" штаба абвера.

Майснер на оккупированной территории Ленинградской области сформировал 15 специализированных агентурных групп-резидентур, которые занимались вербовкой агентов из числа местного населения, военнопленных Красной Армии, задержанных разведчиков, членов разведывательно-диверсионных и боевых групп, забрасывавшихся в немецкий тыл разведывательными структурами Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов, Краснознаменного Балтийского флота, Ленинградского штаба партизанского движения, а также Управлением НКВД ЛО.

Под непосредственным руководством Майснера работали агентурные группы, призванные создать в прифронтовой зоне благоприятные условия для боевых действий 18-й немецкой армии:

Шварца - Клочкова - Алексеевой, действовала в дер. Лампово;

Крюкова-Соколова по кличке "Борода" - Зимберга в Гатчине;

Андреевой в пос. Сиверской;

Тумановой-Шмелинг в Трубниковом Бору.

Он же руководил созданием лжерпартизанских (антипартизанских) отрядов для уничтожения партизан и лжегрупп для выявления подпольщиков. Майснер принял непосредственное участие в создании специального карательного отряда из предателей и бывших уголовников, рассчитывая на их жестокость при расправах над патриотами.

Одним из методов работы антипартизанских отрядов и групп являлась провокация. Их участники одевались в форму военнопленных Красной Армии и небольшими группами направлялись в места возможного пребывания партизан. При обнаружении вступали с ними в контакт, а затем вызывали подкрепление. Именно таким образом в Гатчинском районе был разгромлен партизанский отряд Прялкина.

При вступлении в Ленинградскую область абвер для решения разведывательных задач, прежде всего по Ленинграду, разместил в Пскове и в пос.Сиверский Гатчинского района разведпункты, которые тесно взаимодействовали между собой, отправляя в наш тыл как постоянно находившихся в Сиверском разведпункте разведчиков, так и подготовленных на скорую руку агентов из числа сдавшихся в немецкий плен офицеров среднего и младшего командного состава Красной Армии.

Пытаясь создать себе авторитет и обеспечить влияние на местное население, немецкое командование через спецслужбы сформировало в оккупированных районах филиалы антисоветских организаций и обществ, которыми непосредственно руководили "СД" и "ГФП" и которые тоже не брезговали контрразведывательной работой.

К ним относятся:

"Русское общество помощи германской армии", задачей которого являлось оказание всемерной помощи немецким властям в проведении экономических мероприятий на оккупированной территории;

"Национально-трудовой союз нового поколения", занимавшийся распространением среди населения антисоветской литературы, пропагандировавший идеи "национального движения в России" и вербовавший местных жителей к вооруженной борьбе по низвержению органов государственной власти в СССР;

"Русский комитет", в члены которого входили люди, имеющие доход от частной торговли и коммерческой деятельности. Оккупационные власти делали им поблажки, а они, в свою очередь, оказывали "Комитету" материальную помощь. В задачи "Комитета" входило с помощью РОА содействовать немцам в установлении "нового порядка" и превратить филиалы "Комитета" в органы местного самоуправления;

"Русская национал-социалистическая партия", ставившая задачу воспитания местного населения в фашистском духе и поддержания "нового порядка" на оккупированной территории;

"Православная миссия в освобожденных районах России", в которую наряду с церковными деятелями, перешедшими на сторону немцев и оказывавшими активное содействие немецкой администрации в сборе сведений о настроениях населения, вошли немало священников, сотрудничавших с партизанами, и выполнявших по их заданию разведывательные и наблюдательные функции.

Однако, прикармливая своих потенциальных сторонников, с остальным населением и пленными красноармейцами немцы обращались совсем иначе. УНКВД получало информацию об этом от разведчиков и агентов за линией фронта.


Из спецсообщения Кубаткина. Декабрь 1941 г.

"30 ноября с.г. из концентрационного лагеря, организованного немецким военным командованием в Красногвардейске возвратился наш агент.

О положении в лагере и условиях содержания заключенных агент доложил следующее:

1. Лагерь размещен на окраине города в здании так называемых красных казарм. В настоящее время в лагере содержится около 1500 человек военнопленных и 500 человек мужского населения из близлежащих населенных пунктов. Возрастной состав заключенных из гражданского населения от 15 до 50 лет.

Во главе лагеря стоит комендант, русский по национальности, его заместитель быв. ст. лейтенант РККА, тоже русский.

Внутренний распорядок в казарме поддерживают так называемые "полицейские", назначенные из числа заключенных 1 на 100 человек. "Полицейские" по требованию начальства зверски избивают заключенных, бьют палками, поддерживают и культивируют драку и разбой между заключенными.

Перекличек заключенных в лагере не бывает. Вновь поступающих нигде не регистрируют, записывают лишь количество, например, прибыло 2, 5, 10 человек и т.д.

20.XI. - произвели учет всех украинцев, финнов, эстонцев и латышей находящихся в лагере, им заявили, что их отправят на родину, но пока еще это не сделано.

До 15.XI - в лагерь поступали пленные и местное население из окружающих деревень и городов - Пушкин, Слуцк, после 15.XI - новых заключенных не поступало.

2. Положение заключенных исключительно тяжелое. Большинство считает себя обреченными на медленную и мучительную смерть.

Заключенные ежедневно летом и осенью работали на поле, убирали хлеб, сено, картофель и овощи, сейчас работают на аэродроме, на заготовке дров в лесу и обслуживают немецкие казармы.

Продолжительность рабочего дня до 14 часов. Руководят работами на поле и в лесу финны и эстонцы. Обращение с заключенными зверское, за малейшую провинность избивают до смерти (отстал от строя, не во время вышел из казармы и т.д.), например 50-летнего старика Щеголева заставили выгружать тяжелые снаряды, когда он начал отставать то был избит палками.

Более слабых заключенных, которые уже неспособны работать, на глазах у всех расстреливают, например 22.XI в лесу недалеко от аэродрома были расстреляны 3 человека, 24.XI там же расстрелян 1 человек.

В последнее время работы для всех заключенных не хватало, ту часть заключенных, которая остается, выгоняют из казармы и заставляют целый день бегать по кругу во дворе, отставших избивают палками.

В результате бесчеловечного обращения, тяжелых условий работы и плохого питания, в лагере ежедневно умирают до 30 человек. 25.XI только утром из казармы вынесли 7 трупов. Больным никакой медицинской помощи не оказывается.

Заключенным один раз в день утром дают небольшой кусок хлеба-суррогата и после окончания работы воду.

В помещении, где содержатся заключенные, отсутствует какое-либо оборудование. Спят на голом полу, при разбитых стеклах. Питаются прямо на полу или на улице. Воды в помещении нет.

3. Настроения у большинства заключенных, озлобленное. Постоянные издевательства, избиения и голод доводят людей до исступления. По всяким незначительным поводам возникают между собой драки, поощряемые администрацией лагеря.

Даже те красноармейцы, которые сами сдались в плен, сейчас сожалеют об этом и ждут прихода Красной Армии.

Один красноармеец не выдержав издевательств, спросил у немца:

"Почему Вы нас избиваете и издеваетесь над нами, ведь мы пришли сами поверив вашим листовкам?"

Вместо ответа пленный красноармеец был избит до полусмерти.

Небольшая часть заключенных, из бывших людей и кулаков, занимающих "административные" должности, распространяет среди заключенных слухи, что положение значительно улучшится когда немцам удастся взять Ленинград".


Второе сообщение, отправленное в Ленинградский обком, касалось условий жизни местного населения.


Из спецсообщения Кубаткина. 20 января 1942 г.

"Данными нашей агентуры, находившейся в январе с.г. в Кингисеппском р-не Ленинградской области выявлены новые факты, характеризующие ухудшение положения местного населения, усиление репрессий, карательных мероприятий со стороны немецкого командования.

Жители ряда деревень рассказывали нашей агентуре о невыносимых условиях жизни, издевательствах, грабежах, насилии и каторжном труде, узаконенных немцами.

Почти во всех деревнях района немецкие оккупанты насильно отобрали у населения все теплые вещи, вплоть до женской одежды. Голодных, полураздетых крестьян немцы выгоняют на работы. Население деревень Бабино и Криково и др. населенных пунктов, лишенные крова и доведенные немцами до нищенского состояния, ходят группами по уцелевшим деревням в поисках хлеба. Одну из таких групп в 20-ть человек немцы в конце декабря арестовали в дер.Семейская и отправили на работы.

В Котлах организовано волостное управление, которое объединяет все близ лежащие деревни. Вход населения в здание волостного управления свободен, однако каждый, кто входит туда, подвергается обыску...

Немецкие власти установили особый порядок приветствия советскими гражданами проходящих мимо немцев. В г.Кингисеппе и в целом ряде деревень, находящихся вблизи города, власти обязывают население при встрече с немцами останавливаться, поворачиваться лицом к идущему немцу, снимать головной убор и кланяться. Этот порядок обязателен как для мужчин, так и для женщин.

Из бесед нашей агентуры с местным населением установлено, что политико-моральное состояние частей немецкой армии, находившейся на этом участке фронта, еще более ухудшилось.

Колхозник деревни Семейская Дмитриев Федор в беседе с нашим агентом рассказал:

Находившиеся в декабре м-це на отдыхе немецкие солдаты в дер.Семейская жаловались местным жителям на их тяжелое положение, заявляли, что война им надоела и они хотят скорее вернуться в Германию.

Те же солдаты рассказывали об имевших место случаях дезертирства. Из роты, находившейся на отдыхе в дер.Семейская, бежало 5 австрийцев. Позже, некоторые солдаты той же роты при отправке на фронт, не веря в возможность вернуться обратно невредимыми, буквально плакали.

Наличие подобных настроений подтверждается и показаниями взятого 10.1.42 г. в плен ефрейтора велосипедного эскадрона 217 пехотной немецкой дивизии, расположенной в районе Копорье - Март Вилли.

По его показаниям, большинство немецких солдат желают прекращения войны и возвращения в Германию.

Немецкое командование держит солдат в неведении о положении на фронтах. Об успехах Красной Армии солдатам ничего неизвестно".


Как видим, положение на оккупированных территориях далеко не такое простое и однозначное, как принято думать. Особенно в первые месяцы оккупации, пока еще вермахт не начал терпеть поражения, немцы опирались на достаточно многочисленный местный актив. Особым их доверием пользовались финны и прибалтийские народы, хотя оккупанты не брезговали и русскими помощниками. Так, карательные и антипартизанские отряды большей частью состояли не из немцев, а из эстонцев, финнов, а также местных полицаев. Одни переходили на сторону оккупантов по идейным соображениям или из мести, другие - из чувства самосохранения или по чисто шкурным мотивам. С другой стороны, и немцы были разными - далеко не все сочувствовали национал-социализму.

Отношение местного населения к партизанам тоже было неоднозначным. Многие хотели бы помочь, но боялись оккупантов, а еще больше того - полицаев, из которых немцы формировали лжепартизанские отряды. В начале 1943 года немецкая контрразведка прибегла к другой тактике. Она распускала полицаев по домам на отсидку, как якобы не желающих более служить немецким властям. А затем под такой легендой они пытались проникнуть в партизанские отряды. С другой стороны, партизаны тоже бывали разными, да и среди прятавшихся в лесах формирований немало встречалось откровенно бандитских шаек, занимавшихся не борьбой с оккупантами, а насилием и грабежом местного населения.

В такой непростой обстановке Штабу партизанского движения и УНКВД приходилось разворачивать партизанскую борьбу.


Тихвинский оперативный пункт

На случай возможной сдачи Ленинграда на не оккупированной восточной территории Ленинградской области, относящейся к району действий Волховского фронта, еще в конце августа 1941 года был сформирован дублирующий аппарат УНКВД ЛО, включающий оперативные, следственное и вспомогательные подразделения. Расположился аппарат в Тихвине, на запасном пункте УНКВД, а следственная часть в пос. Ефимовский. После того как 8 ноября 1941г. наши войска оставили город, в поселок был перенесен весь пункт, который, впрочем, через месяц снова вернулся в отбитый у немцев Тихвин. Организация работы по формированию аппарата, его передислокации и выделению участков первоочередной деятельности была поручена майору ГБ М.П.Макарову, назначенному в августе 1941 года заместителем начальника Управления, который имел к началу войны многосторонний опыт чекистской работы.

По прибытии в Тихвин аппарат запасного пункта совместно с областными подразделениями развернул на не оккупированной территории области агентурно-оперативную работу. В число его задач входили борьба с разведкой противника, обеспечение бесперебойной работы промышленных предприятий, предотвращение немецких диверсионных актов на объектах и коммуникациях, выявление распространителей ложных слухов и панических настроений и пресечение их деятельности, обеспечение порядка и спокойствия среди населения.

Поставленные перед Макаровым задачи требовали жесткого кадрового отбора. Он максимально сократил аппарат вспомогательных служб. В течение сентября -- октября 1941 года в эвакуацию в Уфу были отправлены 107 человек, не пригодных для работы в этих сложных условиях (около половины из них - женщины), уволены и переданы в РККА 84 сотрудника. В партизанские отряды направлены 42 человека, в истребительные батальоны, которые продолжали действовать на не оккупированной территории, 60 человек.

Вместе с тем Макаров принял жесткие меры в отношении некоторых руководителей, не обеспечивших выполнения поставленных задач. Так, были сняты с работы и понижены в должности начальники Мстинского и Мгинского райотделений Савуляк и Марушков. (В последующем Марушков с положительной стороны проявил себя, находясь в тылу противника в составе одной из партийных групп Ленинградского обкома ВКП(б). За несоответствие задачам военного времени были сняты с работы начальники районных отделов милиции: Крестецкого - Филатов, Хвойнинского - Михайлов, Окуловского - Цветков, Лычковского - Ефимов, Чудовского - Кутуков. В оперативных подразделениях выдвинуты на руководящие должности 16 сотрудников.

Благодаря принятым Макаровым мерам организационного, кадрового и дисциплинарного характера удалось сформировать сильный и работоспособный коллектив, распределить оперативные силы и средства таким образом, чтобы при небольшой численности оперсостава вести работу достаточно результативно. Даже внезапное оставление Тихвина и переезд аппарата в пос.Ефимовское не нарушили четко организованной деятельности оперативных подразделений.

Близость Тихвинского пункта к линии фронта и расположение вне кольца блокады делали его чрезвычайно удобным для организации и руководства работой УНКВД в тылу врага. Этим предстояло заняться оперативной группе 4-го отдела в Тихвине под руководством С.Т.Хорсуна.

Еще до прибытия в Тихвин аппарата Макарова в прифронтовой полосе уже функционировали четыре стационарные оперативные группы - те самые, что упоминаются в сообщении УНКВД от 5 августа. Они создавались для формирования истребительных батальонов, затем взяли на себя функцию создания партизанских отрядов. Вместе с тем каждая из них проводила контрразведывательную работу среди населения. В соответствии с приказом от 25 августа 1941г. они должны были влиться в состав сформированного 4-го отдела, однако, за исключением группы Алмазова, продолжали существовать вне его, совмещая решение многих чекистских задач. Так, группа Ермилова, расположившаяся южнее Тихвина, замкнула на себя восточные областные подразделения, а сам Ермилов получил статус заместителя Макарова. Группа Устинова размещалась в Чудовском районе, и ее функции были аналогичны ермиловской, со смещением акцента на западные предфронтовые, не оккупированные районы.

Оперативная группа Якушева (последний до того являлся начальником секретно-политического отдела Управления) размещалась южнее озера Ильмень в Новгородском районе и именовалась "опергруппой Старорусского направления". Она осуществляла руководство межрайотделами, райотделами и отделениями, оставшимися на оккупированной территории Ленинградской области, касательно их участия в формировании и деятельности партизанских отрядов (хотя на практике это оказалось трудно реализуемым).

Группа Якушева продолжала свою деятельность до конца 1942 года, когда сотрудники областных подразделений на оккупированной территории приказом начальника Управления были прикомандированы к 4-му отделу (оставаясь при этом в штатах того или иного межрайотдела или райотдела. Эти штаты формально не только существовали, но и корректировались: в случае гибели сотрудника его должность в штатном расписании сразу же заполнялась). След группы Устинова как-то затерялся. Не исключено, что именно к нему относятся данные, касающиеся одного из участников диверсионной группы - Ф.А. Устинова, который со своим напарником Н. Бурлаковым 4 сентября 1943г. был заброшен в Лужский район с заданием уничтожения Власова. Группа Алмазова, являвшегося ранее начальником 2-го (контрразведывательного) отдела УНКВД, с самого начала была сформирована как подразделение 4-го отдела и выполняла "истребительные" и "партизанские" функции. Неслучайно уже в июне 1942 года он числился одним из заместителей Кожевникова.

Все четыре группы наряду с проведением контрразведывательной работы среди населения, изучали настроения жителей районов, осуществляли проверку людей, из которых формировались партизанские отряды. После появления Тихвинского аппарата они в течение сентября - октября 1941 года имели двойное подчинение: по месту дислокации - Макарову, а структурно по-прежнему подчинялись Управлению. Такая практика существовала до гибели в мае 1942 года Макарова, когда при сохранении группы Якушева на неоккупированной территории были созданы оперативные отделы, в том числе контрразведывательный отдел области, а на их базе - Управление НКВД области, существовавшее параллельно УНКВД города под общим руководством Кубаткина. Областным Управлением руководил Н.К.Иванов.

Появление аппарата Управления в Тихвине позволяло развернуть одновременно в Ленинграде и в восточном районе области совместно с партийными органами масштабную работу по формированию партизанских отрядов (до начала 1942 года УНКВД наряду со штабом партизанского движения отвечало за эту работу) и обеспечить их вывод на оккупированную территорию.

Вместе с аппаратом Макарова в Тихвин прибыла часть оперативного состава 4-го отдела во главе с заместителем начальника отдела Хорсуном, который до конца октября 1941 года находился в подчинении Макарова. Небольшой по численности штат этой группы, порядка 30-35 человек, по аналогии с 4-м отделом Управления был структурно распределен по семи отделениям, и, кроме того, были выделены две группы сотрудников по 3-4 человека для организации работы на создаваемых прифронтовых оперативных пунктах, в функции которых входили подбор и обучение разведчиков, вывод их с разведывательными заданиями в немецкий тыл и прием обратно. В сферу деятельности оперативных пунктов входило также обеспечение вывода оперативных работников с партизанскими отрядами для проведения боевых действий в тылу противника. Там же, в. Тихвине, в составе группы Хорсуна находились начальники 2-го и 3-го отделений 4-го отдела УНКВД М.Ф. Лаврентьев и Райхель, а также заместитель начальника 4-го отделения Л.С. Трухин.

Непосредственно у линии фронта группой Хорсуна были организованы сначала два оперативных пункта по переправке наших разведчиков-маршрутников и партизанских отрядов в немецкий тыл, а затем, с выходом в конце октября группы Хорсуна из подчинения Макарову и ее перебазированием в расположенную ближе к фронту Малую Вишеру -- пять пунктов, которые полностью взяли на себя переброску разведчиков и групп по коридорам, образованным при содействии командования частей Северо-Западного фронта. В этих же целях использовался аэродром в пос. Хвойное, где организацией взаимодействия с командованием Северо-Западного, а затем и Волховского фронтов занимался сотрудник 4-го отдела Пинес.

Первый оперпункт Мгинского направления (Шлиссельбург - Тосно) был создан в конце августа 1941 года, второй, Маловишерский (Старая Русса - Новгород) начал действовать несколько позже -- в середине сентября. Руководили ими И.В.Авдзейко и Л.С.Трухин.

Сотрудники опергруппы, входившие в состав отделений, а также выделенные для организации работы на оперпунктах, начали с поиска смельчаков из числа подростков и юношей допризывного возраста, а также лиц, имевших по разным причинам отсрочки от призыва в Красную Армию, которые могли быть использованы в качестве разведчиков за линией фронта. При этом обращали особое внимание на такие качества, как сообразительность, умение маскироваться и ориентироваться в новой, незнакомой обстановке.

Одним из таких людей был П.И.Успенский. Свою деятельность разведчика он начал прямо со школьной скамьи. Голодный, плохо одетый подросток с первых дней оккупации неоднократно ходил в одиночном порядке через линию фронта, выполняя сложные разведывательные задания, показав себя стойким, храбрым, инициативным разведчиком. В 1944 году он был зачислен в штаты УНКВД. Напарником Успенского по ходкам в немецкий тыл был В.В.Гаврилов, вдумчивый, умный разведчик.

[Повесть о детях разведчиках блокадного Ленинграда: http://artofwar.ru/t/tiranin_a_m/text_0020.shtml А.Т.]

Братья Головенок, Алексей и Александр, как правило, ходили в немецкий тыл в паре. Один из них, Александр, погиб 20 февраля 1942 года в бою при переходе через линию фронта, находясь в составе разведывательной группы, в которую, помимо него, входили его брат Алексей, Гаврилов и Кругов. Их наставником был А.Д.Иванов. Будучи старше по возрасту, он помогал молодым разведчикам советом и личным примером, написал своего рода пособие по разведывательному делу, которое использовалось оперативными работниками при подготовке начинающих разведчиков. Более десяти раз он ходил в немецкий тыл в одиночку и в составе групп, позже использовался в качестве проводника. За проявленное мужество награжден орденом Красного Знамени. А.Д.Иванов погиб смертью храбрых 4 марта 1943 года в составе разведывательно-диверсионной группы "Боевики".

Е.О.Анч -- погиб 28 октября 1942 г. при выходе в наш тыл после выполнения задания в составе группы из 5 человек, которой командовал А.Д. Иванов.

Все они, несмотря на отсутствие опыта, рискуя жизнью, начиная с 1941 года, ходили в ближние тылы противника и добывали важные разведывательные сведения о дислокации и перемещениях немецких воинских частей в зоне Шлиссельбург - Шапки - Тосно, получавшие высокую оценку командования 4-й и 54-й армий Северо-Западного фронта.

Разведывательную подготовку на Мгинском и Маловишерском оперпунктах прошли многие разведчики, часть из них стали в последующем командирами разведывательно-диверсионных групп.

Важной составной частью работы оперпунктов было проводимое в тесном контакте с командованием близлежащих воинских частей изучение обстановки на участках фронта, выделение тех из них, которые наиболее подходили для вывода разведчиков в тыл противника. Поначалу разведчиков, а также участников групп готовили непосредственно на переправочных пунктах. Для них отрабатывались задания, намечались маршруты движения после заброски в немецкий тыл, определялись сроки выполнения заданий и пути возвращения обратно. Переброска разведчиков, характер заданий и маршруты согласовывались с Управлением НКВД и с командованием Северо-Западного фронта.


Круг решавшихся на оперпунктах вопросов виден из оперативного отчета, направленного в адрес Хорсуна начальником расположенного в г.Валдай переправочного пункта N 5, капитаном ГБ Боличевым, хотя он и относится к более позднему периоду - отчет написан 3 сентября 1942 года.

"По линии диверсионно-разведывательной работы в тылу противника созданы две боевые группы в количестве 22 человек. Обе полностью укомплектованы, вооружены, прошли необходимую для них подготовку и готовы к выполнению боевых операций.

Выброска групп может на некоторое время задержаться из-за отсутствия радистов, которые на данное время еще проходят подготовку.

Для одной боевой диверсионно-разведывательной группы составлен примерный план действия в тылу противника, который разрабатывался в контакте с разведотделом СЗФ, имея своей целью оказать помощь фронту. Группа должна действовать в тылу противника на железной дороге г. Псков -- Струги -- Красные и на шоссе г. Псков -- Луга.

Намечено, что вторая боевая группа будет действовать на участке железной дороги ст. Дно -- Старая Русса.

Указанный участок представляет первостепенный интерес для командования Северо-Западного Фронта. Но с учетом того, что нахождение боевой группы в данном участке сопряжено с трудностями маскировки (недостаточно лесных массивов, густота населенных пунктов и насыщенность немецкими войсками), окончательное решение о плане действий второй группы пока не принято.

Подготовлены к выброске в тыл противника два агента -- "Костя" и "Быстрый", которые в данное время заканчивают необходимую подготовку (конспирация, изучение режима в тылу, вербовка, связь и другое). Выброска намечена на 10-12 сентября с.г.

Указанные агенты войдут в состав радиофицированной резидентуры, которая создается совместно с разведотделом Сев. Зап. Фронта, имея целью освещение участка -- Карамышево, Славковичи, Сошихино, Чихачево и Дедовичи.

В районе Славковичи, уже находятся три агента разведотдела СЗФ это девушки, которые хорошо легализовались, но ввиду затруднений со связью и отсутствия руководства плохо работают. Поэтому имеется в виду послать наших 2-х агентов. При этом агент "Костя" готовится как резидент. После удачной выброски устанавливает с девушками связь и возглавит всю резидентуру. Для связи им придается одна рация.

Кроме этих двух агентов проходит подготовку как резидент -- агент "Учитель", который будет переброшен в Середкинский район, северо-западнее гор. Пскова.

Кроме указанной агентуры, в Пестовском районе подготовлены к вербовке еще два человека. Возможности их использования в агентурной работе еще не известны ввиду того, что они на пункт еще не прибыли. Кроме этой работы проводится подбор людей для боевых групп, из коих двое уже прибыли.

Возможности дальнейшей работы и контакт с командованием Сев. Зап. Фронта:

В настоящее время с Военным Советом и Разведотделом Северо-Западного Фронта установлен хороший контакт. Член Военного совета дивизионный комиссар ПРОНИН нашим просьбам уделяет достаточное внимание. Дал указание Нач. разведотдела фронта контактировать всю работу с нами и помогать в необходимых случаях.

По его указанию для нашей агентуры, боевых групп от командования фронта получено следующее: медикаменты, оружие, боеприпасы, взрывчатка и обмундирование.

Кроме всего указанного, командование идет на встречу по выброске людей с парашютами на самолетах. Данный вопрос затруднён лишь для выброски больших групп ввиду того, что самолёта "Дуглас" у них в данное время нет, а самолет "ТБ-3" не приспособлен, т. к. нет больших кабин. Командование фронта дало распоряжение на получение двух кабин для ТБ-3 и одного "Дугласа", за ними выехали представители. Получение их ожидается 15 сентября.

После поставки указанной техники эти самолеты будут работать специально для доставки людей в тыл противника.

На сегодняшний день остаётся нерешенным лишь один вопрос. Это питание людей. Военный совет и продовольственный отдел фронта не берут на себя ответственность за питание людей за счет отпуска по их лимитам. Для того, чтобы питать людей, просят предоставить отношение из Прод. Отдела Волховского Фронта об отпуске необходимого количества пайков в счет лимита Волховского Фронта.

При выполнении указанного, питание людей при Северо-Западном Фронте будет обеспечено.

Принимая во внимание, что по всем вопросам, касающимся нашей работы, командование Северо-Западного Фронта идет нам навстречу, и имея в виду стратегичность направления Северо-Западного Фронта, считаю целесообразным на этом участке расширить действенность нашей работы и иметь еще более тесный контакт с командованием Северо-Западного Фронта".


В октябре 1941 года оперативная группа Хорсуна приступила к подбору разведчиков-женщин, которые, находясь в немецком тылу, не так бросались в глаза и поэтому являлись менее уязвимыми. Оперсоставом и лично Хорсуном были подготовлены несколько молодых разведчиц, которые поодиночке или в паре ходили в немецкий тыл.

К их числу относятся подруги П.И.Болотина (1918г.р.) и А.А.Бузник (1915г.р.), обе - уроженки Новгородского района. С началом оккупации Ленинградской области они вошли в состав 3-го Новгородского партизанского отряда, где сразу начали выполнять разведывательные задания, проявляя при этом смелость и находчивость, чем и обратили на себя внимание сотрудников 4-го отдела. 16 октября 1941 г. они были отозваны в распоряжение группы Хорсуна и, пройдя специальную подготовку, стали использоваться в разведывательных мероприятиях. Отважные женщины совершили шесть ходок в немецкий тыл. Наиболее значимая разведывательная информация принесена ими из оккупированного немцами Тихвина, куда они были отправлены 12 ноября 1941г. За два дня женщины сумели собрать достаточно полные разведданные о немецких войсках и местах их размещения с привязкой к конкретным адресам, что было использовано командованием Северо-Западного фронта при освобождении города.

После окончания Отечественной войны стала широко известна деятельность в немецком тылу разведчицы Косткиной, которая более десяти раз выходила на оккупированную территорию Ленинградской области. Однако в конце концов ее выследили немцы, арестовали и после допросов, сопровождавшихся жестокими пытками, расстреляли.

На начальном этапе работы Мгинского оперпункга много усилий в его организацию вложили заместитель начальника отделения 4-го отдела Л.С.Трухин и начальник отделения Тихвинского горотдела Алехин (в 1944 году переведен в УНКГБ Хабаровского края).

На 1 ноября 1941г. оперработниками Мгинского оперпункга подготовлены и направлены в немецкий тыл пять разведчиков-маршрутников. Ими же приняты из Ленинграда и направлены на оккупированную территорию в сопровождении проводников пять групп в составе:

1. Опергруппа во главе с начальником Дновского райотделения Краюхиным в количестве 10 человек.

2. Опергруппа Нестерова в количестве 7 человек.

3. Боевая группа Шварца в количестве 15 человек.

4. Боевая группа Смыслова в количестве 10 человек.

5. Боевая группа Лебедева в количестве 15 человек.

Не всем из этих групп удавалось в полном объеме выполнить задания. В частности, не до конца справились с ними опергруппа Нестерова и боевая группа Шварца. Из доклада Нестерова по возвращении на базу следовало, что, выйдя в тыл противника, они достигли реки Тигода, где в районе дер.Дубровы обнаружили оцепление противника, после чего возвратились обратно. Однако уже сам факт обнаружения немецких оборонительных порядков заслуживал внимания.

По объяснению Шварца, его группа, направленная в район дер.Шапки для разгрома разместившегося там штаба немецкой воинской части, была обстреляна немецким дозором и, боясь преследования, вернулась 6 ноября в Тихвин.

После провала задания в отношении обеих групп были приняты меры организационного характера. В частности, Нестерова по причине слабого здоровья направили в распоряжение штаба обороны Тихвина, бойцов и радиста вывели в резерв и временно использовали в истребительном батальоне, куда по указанию Военного совета 4-й армии была также влита группа Шварца.

В действиях групп в тылу противника, особенно в первый месяц разведывательных ходок, когда по причине отсутствия опыта подготовка была слабой, многое зависело от смелости и решительности самих командиров.

Так, боевая группа Смыслова, обнаружив у деревни Карбусель передовое немецкое охранение из двух батальонов, не повернула назад, а, наоборот, внезапным нападением разгромила их, уничтожив при этом около 45 солдат. Кроме того, были добыты важные сведения - в частности, об использовании противником железнодорожной линии Будогощь - Мга, а также обнаружена не показанная на карте шоссейная дорога между деревней Карбусель и станцией Малукса, выявлен ряд артиллерийских установок противника в районе дер.Карбусель.

В первой декаде ноября 1941 года Мгинский оперпункт не располагал данными о местонахождении в тылу противника оперативной группы Краюхина и боевой группы Лебедева. Впоследствии стало известно, что первая вышла к месту расположения 2-й партизанской бригады и соединилась с ней. Краюхин включился в работу действовавшего при ней Особого отдела во главе с Н.М.Ивановым. О судьбе второй группы ничего не известно.

Важное место в деятельности 4-го отдела занимала работа Валдайского оперпункта, опиравшегося на помощь Валдайского, Крестецкого и Мстинского райотделов. Благодаря хорошо налаженному взаимодействию в короткие сроки были подобраны и отправлены в тыл противника 40 разведчиков-маршрутников, из которых обратно возвратились около половины. Объясняется это несколькими причинами. Разведчики подбирались в сжатые, как того требовала обстановка, сроки и без достаточно глубокого изучения. Некоторые из тех, кто имел родственников или семьи в немецком тылу, перейдя линию фронта, разошлись по домам. Другие оказывались в гражданских лагерях - немцы в соответствии с установленным режимом оставляли в прифронтовой зоне только коренных жителей, а всех пришлых задерживали и направляли в более глубокий тыл, размещая их для проверки в лагерях. Связь с такими разведчиками утрачивалась.

Зато сведения, поступавшие от возвратившихся, имели важное значение, так как помогали составить правильный прогноз намерений немецкого командования и позволяли проводить точечные операции по разгрому немецких воинских частей и вспомогательных объектов. Такую информацию Ленинградского управления обком ВКП(б), командование Ленинградского и Северо-Западного фронтов получали по несколько раз в сутки.

В конце октября 1941 года опергруппа 4-го отдела пополнилась оперативными работниками из областных подразделений, благодаря чему на восточной, не оккупированной территории было организовано еще три оперпункта: Дрегельский с направлением деятельности Чудово - Кириши, Тихвинский с направлением Кириши - правый берег реки Волхов и Оятский с направлением Лодейное Поле -- Подпорожье - Вознесенье.

Дрегельским оперпунктом подготовлены и направлены в тыл противника, в район Будогощь - Оскуй - Кукуй 6 разведчиков-маршрутников. Этим же оперпунктом в район Будогощь - Оскуй выведена прибывшая из Ленинграда боевая группа Шлома.

За сентябрь - октябрь 1941 года Тихвинским пунктом подготовлены и переправлены в тыл противника, в район станций Черепанино, Ругуй, Хандера 8 разведчиков-маршрутников. Боевая группа А.Иванова в количестве 15 человек, снабженная продовольствием и оружием, была направлена на более длительный срок для проведения боевых операций в районе Черенцово - Чемыхино.

Однако группе Хорсуна не удавалось из Тихвина обеспечить слаженное взаимодействие с Оятским и Валдайским оперпунктами по причине их отдаленности и отсутствия радиосвязи с ними. Управление не имело в наличии нужного количества радиостанций. Особенно тяжело это сказывалось на работе разведывательно-диверсионных групп в тылу противника. Собранная ими информация "зависала", а будучи переданной позже, теряла свою актуальность. Поэтому на начальном этапе названные оперпункты действовали, в основном, самостоятельно, и результаты их работы выпали из поля зрения руководителей 4-го отдела.

Кроме работы, которую проводили оперпункты, непосредственно в Тихвине разведотделом были подготовлены для решения разноплановых задач 11 разведчиков-маршрутников.

Четверо из них, в число которых вошли три связника из группы Нестерова, были направлены в тыл противника для установления и поддержания регулярной радиосвязи с Киришским партизанским отрядом, который в то время перешел с левого берега реки Волхов на правый для проведения боевых операций в районе Кукуйской дачи - дороги Пчевжа - Ругуй, Пчевжа - Мотохово. В задачу четвертого разведчика входило, помимо поддержания связи с отрядом, создание разведывательной резидентуры в немецком тылу, способной следовать за линией фронта по мере продвижения противника в глубь области.

В связи с углублением немецких войск в Чудовский район и захватом станции Чудово в группу Хорсуна поступило пополнение, включавшее сотрудников Чудовского райотдела НКВД и отдела милиции. Из их числа были созданы три боевые группы под командованием начальника райотдела А.И. Шведчикова, старшего оперуполномоченного Иванова и начальника отдела милиции Андреева. Две последние группы в связи с непосредственной угрозой Тихвину были переданы в распоряжение штаба обороны города, а в последующем отправлены за линию фронта, где занимались созданием партизанских отрядов.

Группа Шведчикова была направлена в тыл противника через Будогощь для проведения операций в районе Оскуй - Грузино. В ее задачу также входило восстановление связи с нашей агентурой, оставленной на оседание, создание резидентуры для ведения разведывательной и диверсионной работы. В последующем он как командир отряда вошел в состав 2-й партизанской бригады.

Кроме вышеназванной деятельности, уже на начальном этапе работы опергруппы 4-го отдела в Тихвине отрабатывалось взаимодействие с обкомом ВКП(б) по включению оперативных сотрудников в состав партийных групп.


Первые итоги

Сама обстановка выделяла из среды чекистов сотрудников, в большей степени пригодных для работы в тылу врага, и в этом отношении важное значение приобретала каждая ходка в тыл противника. Есть много примеров, когда оперработники, не имея специальной подготовки, успешно справлялись с заданием.

Мы уже приводили отчет следователя следственной части Н.И.Иванова, который оставил емкое и красноречивое описание первых недель борьбы за линией фронта. Во второй раз Николай Иванович был направлен в немецкий тыл в составе партийной группы Ленинградского обкома ВКП(б) во главе с Тарасовым, которая действовала в Красногвардейском, Оредежском и Слуцком районах в период с 14 января по 15 марта 1943 года. Тяжелораненый, он оказался одним из двоих членов группы, вышедших в наш тыл.

Однако расчет на то, что направленный в тыл противника оперработник сразу проникнет в интересующую нас среду и сможет решить на месте поставленные задачи, оправдывался далеко не всегда. В этом сотрудники 4-го отдела убедились довольно быстро. Именно в результате ошибочного решения погиб старший оперуполномоченный Плюсского райотдела, лейтенант госбезопасности И.Г.Гаренко (1906г.р.). 15 августа 1941 года он в составе разведывательной группы из трех человек был отправлен в немецкий тыл для налаживания связи с партизанским отрядом, действовавшим в Струго-Красненском районе. В сентябре 1941 года Гаренко, поскольку рация вышла из строя, отправил приданного ему радиста в Ленинград, а сам остался в Плюсском районе, ожидая его возвращения, и в результате погиб, так и не выполнив задания. Другие разведчики в подобных случаях создавали из бродивших в лесах солдат Красной Армии боевые группы, находили оружие и боролись с оккупантами, в дальнейшем присоединяясь к партизанским отрядам.

Несмотря на самые замечательные личные качества, подготовку (или, грубо говоря, наработанные штампы для применения в конкретных ситуациях) ничем заменить не возможно. А они появляются только по ходу обобщения практики деятельности в тылу противника и потерь в ходе этой деятельности.

В этом отношении несомненный интерес и особую ценность представляли отчеты оперативных работников о проведенных операциях и содержащиеся в них рекомендации, по существу, наставления по разведывательной деятельности в немецком тылу. Наиболее содержательные и поучительные отчеты в тот период были представлены сотрудниками 4-го отдела В.И.Власовым и И.Н.Никуличевым, принимавшими участие в работе на оперпунктах и в тылу противника, начиная с июля 1941 года, то есть в самый сложный начальный период противоборства с германскими спецслужбами.

Например, Власов, исходя из своего личного первоначального опыта, отмечал, что борьба разведывательно-диверсионных групп, разведчиков-одиночек, партизанская борьба в целом - это такой вид противоборства, "в котором от каждого командира, бойца и особенно чекиста требуются такие качества, которые необязательны для военнослужащих Красной Армии. Каждый должен иметь, прежде всего, хорошее зрение, особый слух, здоровые ноги и находчивость. Особое внимание при подготовке лиц, идущих в тыл врага, должно быть обращено на умение командира и бойца, и особенно чекиста пользоваться компасом и уменье читать карту. Это настолько необходимо в партизанских условиях - как питание или боеприпасы.

Чекист при себе должен иметь автомат и пистолет, желательно русский, одного калибра, компас, карты всей зоны действий.

В ранце сотрудника должно быть питание, по возможности одна пара белья, полотенце, запасные носки или портянки, бритва или прибор, мыло, два-три носовых платка, табак, средства добывания огня, ложка, кружка, карманный нож или финка, нитки, иголка, обязательно масленка с маслом для оружия".

Никуличев, до войны работавший в МГБ Эстонии в гор.Пярну, имел опыт борьбы с эстонскими бандформированиями, благодаря чему был лучше подготовлен к разведывательно-диверсионной деятельности, чем другие сотрудники 4-го отдела. Именно по этой причине, как он отмечает, по прибытии из Таллина в Ленинград его сразу стали использовать на переправах боевых, диверсионных и разведывательных групп, а также разведчиков-одиночек в тыл противника.


В качестве примера он приводит разработанную им операцию по переправе удачно подобранной группы из трех человек с правильно отработанной легендой.

"Числа 8 октября 1941 года у железнодорожного моста, ниже Невской Дубровки мне нужно было переправить через Неву трех разведчиков с задачей установления немецких объектов на ст.Мга. Были смелые две девушки и один одноглазый парень. Но перебраться через Неву, с ее бурным течением, когда противоположный берег занимался немцами, с их сильной огневой обороной, когда каждые 10 минут взлетали в воздух ракеты, освещавшие поверхность Невы, было невозможно без соответствующего риска.

Двое суток я с этими разведчиками сидел в траншеях на нашем берегу и изучал, где установлены немецкие пулеметы, где стоят посты, что и когда делают солдаты. И только на третью ночь, более темную и ветреную, чем другие, мы подтащили лодку к воде, привязали к ней телефонный провод с тем, что если лодка будет разбита на середине реки, мы вытащим тонущих обратно на свой берег, а если она достигнет немецкого берега, то конец провода будет отвязан, и мы уберем его к себе. В полночь, усадив разведчиков в лодку, я отправил их через реку. Когда лодка достигла середины реки, от немцев взвилась ракета, потом вторая и третья. По лодке в сторону нашего берега били все немецкие пулеметы, установленные на этом участке обороны. Из лодки слышны были душераздирающие крики, но там еще не тонули и продолжали грести вперед. Наконец, немцы прекратили огонь. Лодка подходила к берегу. Одна девушка плакала, парень кричал: "Спасите. Мы к вам!" (Так было отработано.) Немцы, встречая лодку, кричали: "Хальт, хальт!" Я вытащил на свой берег телефонный провод.

Правильная легенда помогла разведчикам через два дня освободиться от немецкого допроса, и они ушли выполнять задание на ст.Мгу".


Вскоре после этой операции Никуличева перевели из основного состава 4-го отдела, оставшегося в блокадном Ленинграде, в Малую Вишеру, в оперативную группу Хорсуна, и он приступил к работе на оперпункте в Киришах.


Мы уже упоминали про краткое пособие, которое составил А.Д.Иванов, суммируя опыт первых ходок в тыл врага. Теперь настало время его привести.

"Передвижение в тылу противника

Направляющий, ведя группу, наблюдает вперед на случай встречи с противником; ему в помощь выделяются 2 бойца -- один наблюдает вправо по движению, другой - влево; замыкающий наблюдает за тылом.

Командир группы может вести группу или наблюдать за правильностью движения по маршруту.

Движение одиночек и малочисленных групп может быть по тропам, не оставляя следов. Где сухие места, надо идти около троп.

Переход дорог осуществлять рассредоточено в обратном направлении, а если не отпечатываются следы, то и по направлению движения.

При переходе дорог нужно предварительно высылать разведку на расстояние зрительной связи.

Выбор места для базы в тылу врага

Выбранное место для базы не должно отличаться от всей местности; на болотистых местах -- кромка болота; на сухом месте -- с частыми зарослями (при подходах посторонних создают шум, что дает возможность приготовиться к возможному бою) подальше от троп.

Подход к базе нужно осуществлять рассредоточено, чтобы не проминать землю и не оставлять следов, подходить к базе с сухого места.

Костры жечь вечером с наступлением сумерек (можно и ночью при наличии палатки, прикрывающей огонь) и утром до наступления полного рассвета.

Заготовка дров должна быть перед наступлением темноты за 10-15 минут, на целые сутки, чтобы в дальнейшем не делать шума.

На базе разговаривать полушепотом, кашлять, прижав руку ко рту или закрыв рот шапкой.

Если нет надобности двигаться ночью, то останавливаться на ночлег перед наступлением темноты, чтобы заготовить дров, воды.

Сразу же выставить на все четыре стороны на расстоянии от места ночлега 200-300 метров дозоры и установить порядок их смены.

Если ночь темна и поблизости нет населенных пунктов или расположения противника и к тому же не разжигается костер, то дозор не выставляется, ограничившись одним дневальным на месте.

Переход линии фронта из тыла противника

Изучив по карте место предполагаемого выхода из тыла противника и не доходя до линии фронта 2-х -- 3-х километров группа в лесистой или болотистой местности располагается на целый день для наблюдения.

С наступлением сумерек -- подходить к линии обороны, определить по выстрелам воюющих сторон расстояние между нашими и вражескими частями (нейтральную зону), продвинуться в середину нейтральной зоны. При обстрелах - стрельбой не отвечать.

Стараться по нейтральной зоне продвигаться кустарниками, по воде или сырыми местами, т. е. местами, где меньше всего можно встретить минные поля.

У проволочного заграждения, при отсутствии стрельбы или когда противником ведется неприцельный огонь, один из бойцов нагибается, на него встает второй боец и пролезает заграждение на колах-столбах, затем другие бойцы. Первые, преодолевшие заграждение готовят проход оставшемуся за заграждением бойцу. После перехода заграждения и приблизившись к нашей обороне - выслать одного или двух разведчиков вперед (чтобы избежать внезапных ненужных потерь), которые голосами предупреждают, чтобы не стреляли.

В случае если там окажутся немцы - разведчики отходят, а группа, оттянувшись, ожидает их приближения.

Ночь для выхода из тыла противника должна быть не очень темной, но лучше всего ветреной - в таких случаях не слышно передвижения бойцов к линии фронта.

Направляющий, ведя группу, наблюдает вперед на случай встречи с противником; ему в помощь выделяются 2 бойца - один вправо по движению, другой - влево; замыкающий наблюдает за тылами.

Командир группы может вести группу или наблюдать за правильностью движения по маршруту".


Конечно, эта "памятка диверсанта" недостаточна для по-настоящему серьезной работы в тылу врага, но она по крайней мере показывает типичные ошибки, которые делали неопытные и неподготовленные участники разведывательно-диверсионных групп.

Как обстановка в немецком тылу, так и накопленный опыт разведывательной и диверсионной деятельности 4-го отдела настоятельно требовали организации по-настоящему серьезной подготовки разведчиков, которая осуществлялась бы с учетом оперативной обстановки на предполагаемой территории их заброски.

Первая разведшкола 4-го отдела благодаря личным усилиям Кожевникова была открыта в сентябре 1941 года на побережье Финского залива, в Лисьем Носу. Годом позже, в ноябре 1942 года, когда первая школа уже не могла обеспечить потребность в кадрах, была открыта вторая - в пос.Боровичи, недалеко от Малой Вишеры.

С началом войны на Малой Охте работала школа 2-го спецотдела по переподготовке радистов. С сентября 1941 года на 16-й линии Васильевского острова готовила разведчиков для заброски в немецкий тыл еще одна школа, созданная по линии контрразведки. В этот же период в Выборгском районе находилась школа УНКВД по подготовке радистов, зашифрованная под военно-морскую.

Ретроспективно видно, что Ленинградскому управлению в интересах соблюдения конспирации обучающихся разведчиков следовало бы иметь еще одну-две школы. Там можно было бы отдельно готовить разведчиков из ненадежных контингентов: тех, кто побывал в плену у немцев, из числа выходцев из Прибалтики и в отдельных случаях из числа явившихся с повинной немецких разведчиков. Для этого требовался хорошо подготовленный преподавательский состав, которого в то время просто не было. До появления школ подготовкой разведчиков занимались сотрудники 4-го отдела непосредственно на оперпунктах на основе опыта, приобретенного в немецком тылу.

Среди многих сотрудников областных подразделений Управления, которые внесли существенный личный вклад в развитие партизанского движения, заслуживает особого упоминания старший оперуполномоченный Островского межрайотдела В.И.Власов (1905г.р.) - тот самый, который дал такую яркую картину первых дней войны в городе Остров. После эвакуации из занятого немцами Острова в Старую Руссу он, как знающий шифровальное дело, был назначен шифровальщиком межрайотдела и пробыл на этой работе до 28 июля 1941 г. 1 августа он был зачислен уполномоченным УНКВД ЛО в партизанский отряд "Пламя", в котором пробыл до ноября 1941 года. Отряд был организован в поселке Поддорье Славковичского района, что недалеко от границы с Калининской областью. На тот период это была свободная зона советской власти, где немцев не было, так как они устремились в сторону Ленинграда. Первоначальная численность отряда составляла 40 человек. В него вошли секретари райкома, председатель исполкома, его заместители, колхозники.


"Сбор проходил следующим образом. Весь личный состав применял всевозможные приемы по своей маскировке: надевали крестьянскую одежду, оставляя все то, что в какой-то степени давало повод к опознанию, перестали бриться, в отдельных случаях срезали даже пуговицы с карманов, если они указывали на воинскую принадлежность. Делалось это с целью замаскироваться даже от населения, чтобы никто не мог распознать в нас партизан.

Окончательно сборы отряда "Пламя" были завершены 10 августа, а 12 августа 1941 года нас на автомашинах доставили в дер. Вязовка Дедовичского района для переброски уже через линию фронта.

Армейское командование в Поддорье выделило нам старшего лейтенанта - разведчика, который должен был перевести нас через линию фронта. Но за 10-12 км до нее он показал направление и сказал: "Вот этим лесом пойдете, а там дальше сами увидите". На этом его миссия была закончена, он сел в машину и уехал обратно в Поддорье".


Этот случай в практике партизанских отрядов и разведывательно-диверсионных групп, выходивших в немецкий тыл в сопровождении проводника, к сожалению, не является единичным. Командиры воспринимали такую ситуацию как должное и не высказывали недовольства, удовлетворяясь тем, что их подвели за несколько километров к линии фронта и показали направление дальнейшего движения.

Перед отправкой в немецкий тыл на оперпункте Власова инструктировал начальник отделения Тихвинского горотдела Алехин, прикомандированный к 4-му отделу. Напутствуя, Алехин говорил, что "по прибытии на место к нам будут приходить связные, от них мы получим новые указания, они заберут у нас материалы, чего в действительности не было. Никакие связные к нам не приходили, да и быть этого не могло, так как условия, в которые мы попали в Славковическом районе, никак не способствовали этому".

Конечно же, не вина Алехина, что данные им установки не были реализованы. Сотрудники 4-го отдела искренне хотели бы наладить устойчивую связь с оперативными работниками, действовавшими в немецком тылу, но не было отработанных схем поддержания такой связи, всему приходилось учиться на ходу, расплачиваясь неудачами операций и жизнями людей.

Даже переброска отряда в немецкий тыл, начавшись со сбоя, так же и продолжилась.

"12 августа 1941 года, пробыв в дер.Вязовка двое суток, двинулись в путь. Перейдя реку Полисть около дер.Серболово (это был один из опорных пунктов в защите партизанского края. -- Авт.), сразу же вышли на неверный путь, ходили по лесу целый день. Пришлось вернуться обратно на исходные позиции.

Люди сильно устали, это сразу заставило многих партизан пересмотреть свои сумки и кое-что выбросить. Первый партизанский ночлег был в лесу, около бараков Серболовского лесопункта. В это время в зоне Серболовских лесов находилась одна из кавалерийских частей Красной Армии, которую усиленно бомбили немецкие самолеты.

На следующее утро мы увидели первые жертвы войны: трупы убитых людей, лошадей, ломаные и разбитые тачанки и повозки. Все это, бесспорно, отразилось на настроении партизан. Отряд далее пробирался очень осторожно, предполагая каждую минуту встретить врага. Однако прошло двое суток, а немца встретить так и не удалось.

На третий день, примерно, 15 августа в зоне дер.Зеленый Клин Дедовичского района встретили особый партизанский отряд легендарного командира Савченко, который, ознакомившись с нашими планами, ввел нас в курс боевой обстановки, рассказал подробно, где находятся немцы. Оказалось, что мы уже в тылу врага. С его слов, в том направлении, где нам надо идти, немецких гарнизонов нет, а есть только отдельные группы, контролирующие дороги и сопровождающие обозы.

Таким образом, побеседовав с Савченко около часа, мы вошли в курс боевой обстановки значительно больше, чем нам растолковывали несколько дней у нас в тылу. После беседы с Савченко мы успели пройти не более двух километров, как услышали шум мотора мотоцикла, а через несколько минут впереди нас за 300-400 метров показались две немецкие автомашины и несколько мотоциклов, с которыми бойцы отряда Савченко уже начали перестрелку и убили несколько немецких мотоциклистов. Затем, встретившись с нами, рассказали о только что проведенной операции. С собой они несли одного раненого партизана. Наша медсестра сделала ему перевязку. Под впечатлением первого боевого крещения мы остановились на дневку. На следующую ночь отряд усиленно стал продвигаться к месту боевого назначения в Славковичский район, куда прибыли 23 августа, остановились у совхоза "Ломы". За время последующего продвижения никаких особых происшествий не было".

С дисциплиной тоже оказались проблемы -- те самые, которых старался избежать Копылов, подбирая руководителей, исходя не из партийных постов, а из личных и деловых качеств. Тем более что народ оказался не готов к истинному уровню жестокости оккупантов.

"В партизанском отряде "Пламя", возглавлявшимся командиром - вторым секретарем Славковичского райкома ВКП(б) и комиссаром - первым секретарем, кадровых военных специалистов не было. Многие из отряда имели семьи, оставшиеся в районе, занятом немцами, что отрицательно влияло на ход боевых операций. Нередки были случаи, когда намечалась операция на каком-то участке и обязательно находился кто-нибудь из партизан, у которого там или поблизости проживали родственники. Он начинал переживать, что, если мы проведем операцию, то его родственников немцы уничтожат. Таким образом, операции срывались. К тому времени в каждой деревне района были вывешены приказы и приказания немецкого командования с угрозами расстрела за содействие в укрытии проходящих красноармейцев или партизан.

Немцы за короткий срок успели запугать население, которое стало настороженно относиться к лицам, появляющимся в деревнях.

Ввиду того, что в это время по немецкому тылу проходило много всевозможных окруженцев, военнопленных, тех, кто в этой местности был неизвестен, нам удавалось выдавать себя за разных лиц, тем самым скрывать свою партизанскую принадлежность. В таких условиях мы доставали себе питание, встречали нужных людей, восстанавливали с ними связь.

Имел место случай, когда я пришел к одному из агентов в колхозе "1-ый Май" Сошихинского района, он не только не согласился со мной работать, а вообще не стал разговаривать и ушел в дом. В таких случаях возможно предательство".


В июне - июле 1941 года в Новгородском районе Ленинградской области, куда следовал отряд "Пламя", создавался партизанский край. Важно было знать настроения местных жителей, с тем чтобы правильно построить работу с ними. Это также входило в обязанности как Власова, так и всех других оперативных работников в партизанских отрядах -- бригадах.

Касаясь своей работы среди местного населения, Власов подмечает ряд нюансов, которые, безусловно, следовало учитывать, исходя даже из интересов личной безопасности. Немаловажным обстоятельством являлось то, что "население партизанского края боялось вести разговоры с незнакомыми людьми на виду у односельчан. Следовательно, если необходимо встретиться и завербовать того или иного человека, нужно организовать встречу с ним так, чтобы никому не было известно о ней. В большинстве случаев человек соглашался работать.

Завербовать агента в тылу врага (речь идет о глубинных районах, таких, как Уторгошский, Дновский, Порховский, Островский и других южных районах. -- Авт.) -- это довольно сложное дело. Во-первых, потому, что не имеешь возможности намеченного человека хорошо проверить. Во-вторых, где гарантия, что он не работает на немцев. В-третьих, есть большое опасение, что он может на вербовку не пойти и сообщить о вербовочном подходе немцам.

На вербовку лучше всего шли люди, которые по ряду причин имели возможность перемещаться на более или менее дальние расстояния. Такими в районе могли быть любители всевозможных менок, переселенцы, побирашки, отдельные старосты и т. д. Мною использовались также лица преклонного возраста и молодежь по той причине, что все население от 12 до 65 лет по приказам немцев должно находиться на трудовых работах и если появлялся незнакомый человек трудоспособного возраста, он сразу же вызывал подозрение, а, следовательно, была большая опасность провала. Из таких категорий у меня были агенты в Белебелковском районе; в Гусево - зимой 1941-1942 года он часто ездил во Псков за солью, а потом ее менял по деревням на хлеб; староста в дер.Еремкино, один молодой парень в дер.Фокино.

С учетом того, что отряд "Пламя" был немногочисленный (всего 40 человек) и с большой партийной прослойкой, не требовалось его углубленное агентурное обслуживание, то есть выявлять, возможно, проникшую в него агентуру противника. Поэтому основное внимание было уделено вербовке агентуры из местных жителей и немецкой администрации, а также восстановлению связи с оставленной на оседание агентурой.

Как только отряд прибыл в район дислокации, командование стало направлять бойцов в разные сельские советы для ознакомления с обстановкой, я же этих партизан использовал, чтобы узнать, проживают ли в тех сельских советах интересующие меня лица (агентура), и я таким образом восстанавливал связь.

Вообще же, чтобы связаться с агентом, использовался следующий прием: внешне подделываешься под безобидного крестьянина, с котомкой за плечами или какой-нибудь сумочкой в руках идешь по нужной деревне, у одних просишь хлеба, у других напиться воды, а в нужном доме под каким-либо благовидным предлогом постараешься задержаться и дождаться нужного человека. После нескольких слов в большинстве случаев друг друга узнавали, с этого момента восстанавливалась связь. За время пребывания в районе я связался с ранее мне знакомой агентурой в деревнях Стволово, Климово, Сонино, Смыкалово, в колхозе "1-ый Май" Сошихинского района, в Козловичах, в Жуково и т.д.

Последующие встречи с агентурой приходилось проводить большей частью в лесу. Договаривались так, что агент в назначенный день под предлогом поездки за дровами, выезжает в условное место и там передает собранные данные.

После того, как мною была восстановлена связь с рядом лиц из числа знакомой мне агентуры, я сразу же последнюю стал ориентировать на добывание нужной мне военной информации. Агентов посылал в города Псков, Остров, Славковичи, откуда они приносили довольно интересные данные о дислокации воинских частей, особенно о наличии и месторасположении всевозможных складов и аэродромов. Получаемые сведения передавал в штаб 2-й партизанской бригады.

Особенностью выявления предателей было то, что я не имел возможности их лично уничтожать. Кроме того, опасался носить при себе их список, поэтому агентура ориентировалась на учет всех подозрительных на предательство лиц, а при встрече забирал у агентов эту информацию".

Конечно, не только Власов, но и другие оперативные работники, находившиеся в партизанских отрядах, полках, бригадах, решали широкий круг задач, но в его отчете с наибольшей полнотой отражены методы проводимой контрразведывательной работы. К примеру, он пишет: "Как я получал требуемые сведения, будучи в Славковичском районе. Немцы, как правило, первое время своего пребывания в большинстве случаев на должности старост ставили бывших председателей колхозов. Я и командование отряда стали использовать это обстоятельство, так как большинство старост нам были ранее знакомы. Как только немцы собирались проводить в жизнь то или иное мероприятие, от этих старост мы уже имели информацию и соответственно намечали, что нам предпринять.

Таким образом, многие немецкие старосты по существу были нашими агентами. В ряде колхозов и деревень и по настоящее время старостами или какими-либо другими руководителями у немцев остались бывшие председатели колхозов. Поэтому осторожно, но некоторых из них можно использовать, как мы это делали в Дновском районе. Ряд старост этого района работали с ними до последнего времени. Следует при этом учитывать, что в последнее время особенно в деревнях и районах, близлежащих к Партизанскому краю, старост как предателей часто убивали партизаны, а если они помогали партизанам, то их снимали или расстреливали немцы. Следовательно, в этих деревнях к старостам надо относиться особенно осторожно, даже в тех случаях, если с ними был знаком раньше.

В практике работы часто приходилось использовать получение интересных сведений от случайно проходивших жителей или военнопленных, которые подчас давали очень ценные материалы".


В 20-х числах октября отряд ушел из Сошихинского и Славковичского районов в партизанский край. Там он был реорганизован и объединился с более крупным отрядом, а Власова назначили на оперативную работу на сборном пункте 1 в пос.Белебелка. Там был организован отряд "Ворошиловец", сформированный из военнопленных, бежавших из немецких лагерей, и Власов принял его в оперативное обслуживание. Работа сразу стала на порядок сложнее, поскольку среди беглецов могли и даже должны были быть немецкие агенты, завербованные и заброшенные к партизанам.


"В отряде "Ворошиловец" возникли новые задачи, так как контингент партизан был из военнопленных, то есть лиц, побывавших уже в лапах немцев.

Особое внимание было обращено на усиление агентурного обеспечения отряда. За время пребывания в "Ворошиловце" мною завершено дело на 2-х человек по бандитизму, которые ночью сбежали из отряда и ограбили одну крестьянскую семью. Вскрыто агентурой несколько случаев намечавшегося дезертирства".

Однако обязанности оперативного работника далеко не ограничивались внутренней контрразведкой. Они были гораздо обширнее.

"В зоне партизанского края вербовку агентуры среди населения было проводить гораздо легче, чем в тылу врага (имеются в виду вышеназванные районы. -- Авт.). Здесь просто знакомишься с человеком, обрабатываешь его, получаешь о нем сведения от колхозного актива и другим путем, и если считаешь, что человек подходит, его вербуешь.

Оперативный работник отряда, полка и бригады по существу является равноправным членом штаба подразделения, в обязанности которого, кроме агентурной работы, входит и участие в разработке плана подготовляемых операций. Поэтому он должен всегда хорошо изучать участок предполагаемых оперативных действий отряда, знать его не только через агентуру, но желательно изучить самому лично, что это за объект, какие к нему подходы и отходы, рельеф местности и т. д.

Это нужно смотреть лично. Тем самым помогаешь командиру лучше разработать план, а, следовательно, способствуешь успеху операции. Ведь были случаи, когда операции готовились всего за три-четыре часа, без воинской агентурной разведки. Как правило, такие операции заканчивались плачевно, как это было у деревни Станки и Тарасово в Станковском и Дедовичском районах.

Только заблаговременно хорошо разработанная агентурой и войсковой разведкой разведывательная операция может быть хорошо проведена и иметь перспективу на успех.

В силу того, что в условиях вражеского тыла слово чекиста подчас бывает решающим, поэтому крайне желательно, чтобы прежде, чем посылать сотрудника в тот или другой отряд, надо познакомиться, что там за командование, исходя из этого, посылать соответствующего сотрудника, который бы не просто занимал место, а мог действительно помогать командованию в работе.

Только тогда, когда оперработник в подразделении будет соответствующим -- не попадет под влияние командира или комиссара, он сможет хорошо выполнять порученное дело и пользоваться надлежащим авторитетом".

В практике имели место случаи, когда командиры игнорировали оперативный состав, не обращали внимания на их замечания и не считались с их мнением.

Завершая изложение работы, проведенной в немецком тылу, Власов отметил достижения партизанского сопротивления, но вместе с тем рассказал и о печальных последствиях первой немецкой карательной экспедиции.

"В конце 1941 года в зоне Поддорского, Белебелковского, Дедовичского и Ашевского районов, в зоне партизанского края немецких гарнизонов не было. Там были организованы оргтройки советской власти, которые стали проводить мероприятия по советским законам.

Партизанские силы росли с каждым днем, поэтому жизнь вообще и агентурная работа, в частности, шли нормальным чередом, но это продолжалось недолго. 30.11.1941 года в зону партизанского края со всех сторон одновременно от Поддорья, Белебелки, Болота, Славковичей, Чихаево пошли немецкие танки, танкетки, автомашины, конница, пехота и самолеты.

Так началась первая экспедиция немцев по борьбе с партизанским краем.

Партизаны были не в силах оказать немцам какое-либо серьезное сопротивление. Они ушли в глубокие леса и болота, где находились около 15 дней.

За эти 15 дней немцы сожгли 39 деревень. Большое число людей расстреляли или повесили.

Хотя немцы пробыли в крае всего несколько дней, они успели насадить и оставить своих людей в отдельных деревнях и колхозах, поэтому, когда партизаны вернулись в край, они столкнулись с предателями и бандитами.

Так, мною была вскрыта бандитская группировка из трех человек в дер.Ерзовка Белебелковского района. Это семья Николаевых, которая поймана и уничтожена. Вскрыт предатель Голубев. Всего за время пребывания в партизанском отряде "Ворошиловец" было вскрыто и уничтожено 6 предателей.

За период партизанской деятельности мною проведено следствие на 9 человек, это были в основном дезертиры. Из числа местных жителей вскрыто и уничтожено около 30 предателей и пособников, расстреляно без суда и следствия около 50 лиц, в основном бандиты, захваченные входе операции. Из них два немца".


Итоги деятельности партизан с июля по декабрь 1941 года выглядят довольно внушительно. Ими были уничтожены свыше 11 тысяч немецких солдат и офицеров; совершено крушение 64 эшелонов с живой силой и техникой; взорвано 116 складов боеприпасов и продовольствия, 294 железнодорожных и шоссейных моста; подорвано 1492 грузовых и легковых автомашины, 67 танков, 25 бронемашин, 35 орудий, пулеметов и минометов, подожжено 72 самолета, разгромлено 8 штабов немецких гарнизонов. Урон был настолько большой, что немцы в декабре 1941 года предприняли против партизан мощнейшую карательную экспедицию с использованием войсковых частей, с применением легкой и тяжелой техники, артиллерии и авиации. В результате находившиеся на оккупированной территории партизанские отряды общей численностью порядка 12 тысяч человек были рассеяны, а созданные к тому времени первые четыре партизанские бригады оттеснены вглубь и в стороны от партизанского края, к болотам, куда немцы не рискнули пойти. Зато они попытались лишить партизан поддержки со стороны местного населения, ударив в нарушение всех международных конвенций по мирным жителям.

К концу 1941 года обстановка для ведения партизанской борьбы крайне усложнилась: личный состав отрядов ощущал недостаток в продовольствии, боеприпасах, обмундировании. Связь с местным населением затруднялась тем, что к зиме в населенных пунктах в большом количестве стали располагаться немецкие войска, были усилены гарнизоны, ужесточился режим для местного населения. 3-я и 4-я партизанские бригады ушли в глубокий немецкий тыл и частично были рассеяны. Партизанские отряды, не имевшие заранее подготовленных продовольственных баз, боеприпасов, зимней одежды, были вынуждены выйти в советский тыл, после чего они прикомандировывались, как правило, к Маловишерской оперативной группе 4-го отдела. Оставшиеся в немецком тылу партизанские формирования нуждались в пополнении численного состава, обеспечении оружием, боеприпасами и продовольствием. Назрела необходимость пересмотра и доктрины партизанского движения, а в этой связи места и роли в нем Ленинградского управления.